Барбер, Энтони

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Энтони Перринотт Лисберг Барбер
Anthony Perrinott Lysberg Barber
Канцлер казначейства
25 июля 1970 года — 4 марта 1974 года
Глава правительства: Эдвард Хит
Предшественник: Иан Маклеод
Преемник: Дэнис Хили
Канцлер Герцогства Ланкастерского
20 июня 1970 года — 28 июля 1970 года
Глава правительства: Эдвард Хит
Предшественник: Джордж Томпсон
Преемник: Джеффри Риппон
Председатель консервативной партии
1967 — 1970
Предшественник: Эдвард ду Канн
Преемник: Питер Томас
Министр здравоохранения
20 октября 1963 года — 16 октября 1964 года
Глава правительства: Александр Дуглас-Хьюм
Предшественник: Энок Пауэлл
Преемник: Кеннет Робинсон
 
Рождение: 4 июля 1920(1920-07-04)
Донкастер, Саут-Йоркшир, Англия
Смерть: 16 декабря 2005(2005-12-16) (85 лет)
Саффолк, Англия
Партия: Консервативная партия

Энтони Перринотт Лисберг Барбер, барон Барбер (англ. Anthony Perrinott Lysberg Barber, Baron Barber; 4 июля 192016 декабря 2005) — британский государственный деятель. Являясь консервативным политиком, был членом Палаты общин и Палаты лордов.

В 1970 году Барбер был назначен Эдвардом Хитом Канцлером казначейства, сменив на этом посту скоропостижно скончавшегося предшественника, Иана Маклеода. Данный пост Барбер занимал до 1974 года. С 1974 по 1987 занимал пост председателя правления Standard Chartered Bank.


Напишите отзыв о статье "Барбер, Энтони"

Отрывок, характеризующий Барбер, Энтони

Комната князя Андрея была в среднем этаже; в комнатах над ним тоже жили и не спали. Он услыхал сверху женский говор.
– Только еще один раз, – сказал сверху женский голос, который сейчас узнал князь Андрей.
– Да когда же ты спать будешь? – отвечал другой голос.
– Я не буду, я не могу спать, что ж мне делать! Ну, последний раз…
Два женские голоса запели какую то музыкальную фразу, составлявшую конец чего то.
– Ах какая прелесть! Ну теперь спать, и конец.
– Ты спи, а я не могу, – отвечал первый голос, приблизившийся к окну. Она видимо совсем высунулась в окно, потому что слышно было шуршанье ее платья и даже дыханье. Всё затихло и окаменело, как и луна и ее свет и тени. Князь Андрей тоже боялся пошевелиться, чтобы не выдать своего невольного присутствия.
– Соня! Соня! – послышался опять первый голос. – Ну как можно спать! Да ты посмотри, что за прелесть! Ах, какая прелесть! Да проснись же, Соня, – сказала она почти со слезами в голосе. – Ведь этакой прелестной ночи никогда, никогда не бывало.
Соня неохотно что то отвечала.
– Нет, ты посмотри, что за луна!… Ах, какая прелесть! Ты поди сюда. Душенька, голубушка, поди сюда. Ну, видишь? Так бы вот села на корточки, вот так, подхватила бы себя под коленки, – туже, как можно туже – натужиться надо. Вот так!
– Полно, ты упадешь.
Послышалась борьба и недовольный голос Сони: «Ведь второй час».
– Ах, ты только всё портишь мне. Ну, иди, иди.
Опять всё замолкло, но князь Андрей знал, что она всё еще сидит тут, он слышал иногда тихое шевеленье, иногда вздохи.
– Ах… Боже мой! Боже мой! что ж это такое! – вдруг вскрикнула она. – Спать так спать! – и захлопнула окно.
«И дела нет до моего существования!» подумал князь Андрей в то время, как он прислушивался к ее говору, почему то ожидая и боясь, что она скажет что нибудь про него. – «И опять она! И как нарочно!» думал он. В душе его вдруг поднялась такая неожиданная путаница молодых мыслей и надежд, противоречащих всей его жизни, что он, чувствуя себя не в силах уяснить себе свое состояние, тотчас же заснул.


На другой день простившись только с одним графом, не дождавшись выхода дам, князь Андрей поехал домой.
Уже было начало июня, когда князь Андрей, возвращаясь домой, въехал опять в ту березовую рощу, в которой этот старый, корявый дуб так странно и памятно поразил его. Бубенчики еще глуше звенели в лесу, чем полтора месяца тому назад; всё было полно, тенисто и густо; и молодые ели, рассыпанные по лесу, не нарушали общей красоты и, подделываясь под общий характер, нежно зеленели пушистыми молодыми побегами.
Целый день был жаркий, где то собиралась гроза, но только небольшая тучка брызнула на пыль дороги и на сочные листья. Левая сторона леса была темна, в тени; правая мокрая, глянцовитая блестела на солнце, чуть колыхаясь от ветра. Всё было в цвету; соловьи трещали и перекатывались то близко, то далеко.