Баутцен-Вайсенбергское сражение

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Баутцен-Вайсенбергское сражение
Основной конфликт: Берлинская операция
Дата

2129 апреля 1945 года

Место

Германия

Итог

стратегическая победа СССР и Польши. тактическая победа немцев

Противники
СССР СССР

Польша Польша

Германия
Командующие
И.С.Конев
К.К.Сверчевский
Ф.Шёрнер
Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
неизвестно неизвестно
 
Берлинская операция

Баутцен-Вайсенбергское сражение (21-29 апреля 1945) — одно из завершающих сражений на Европейском театре военных действий Второй мировой войны, часть Берлинской наступательной операции.





Предыстория

3 апреля 1945 года директивой Ставки ВГК № 11060 войскам 1-го Украинского фронта была поставлена задача на наступление на запад. В директиве также было сказано:

Для обеспечения главной группировки фронта с юга силами 2-й польской армии и частью сил 52-й армии нанести вспомогательный удар из района Кольфурта в общем направлении Бауцен, Дрезден

Для своей главной ударной группировки в составе трёх пехотных дивизий, одного танкового корпуса и артиллерийской дивизии 2-я польская армия получила задачу форсировать реку Нейсе, прорвать оборону противника на участке Ротенбург, фл. Обер-Форверк и развивать удар в общем направлении на Дрезден. 52-я армия должна была наступать правым крылом, перейдя к обороне на остальном протяжении своего фронта; ударную группировку армии составил 73-й стрелковый корпус. 52-я армия получила задачу форсировать реку Нейсе и развивать удар в общем направлении на Баутцен.

Немецкое командование ошибочно предположило, что советское командование намерено рассечь Германию пополам, и ударом через Саксонию соединиться с американцами, в результате чего именно на дрезденском направлении, в районе Гёрлица, были сконцентрированы крупные подвижные резервы группы армий «Центр».

Ход событий

Начав наступление одновременно с основной ударной группировкой 1-го Украинского фронта, 2-я польская армия и правофланговые дивизии 52-й армии форсировали реку Нейсе и к концу дня прорвали главную полосу обороны немцев на глубину до 10 км. К концу дня в сражение был введён 7-й гвардейский механизированный корпус. 17 апреля после семичасового боя мехкорпусом был взломан тыловой оборонительный рубеж, однако за его продвижением не успевали стрелковые дивизии. Свою роль в замедлении продвижения на Баутцен сыграл немецкий фланговый контрудар из района Гёрлица, который пришлось отражать частям 52-й армии.

18 апреля 7-й гв.мехкорпус продолжал развивать наступление, уже в 10.00 на плечах противника ворвавшись в Буххольц и завязав бой на восточной окраине Вайсенберга. К концу дня передовые отряды корпуса практически вплотную подошли к Баутцену. По следам 7-го гв.мехкорпуса двигалась пехота 254-й стрелковой дивизии 52-й армии, но она не могла развить таких же темпов. 2-я польская армия 18 апреля овладела городом Ниски, завершив прорыв второй полосы обороны противника; к концу дня танкисты 1-го польского танкового корпуса продвинулись на 10-15 км, оторвавшись от стрелковых соединений на 5-6 км.

Утром 19 апреля части 7-го гв.мехкорпуса и 254-й стрелковой дивизии, охватив Баутцен с северо-запада, востока и юга, начали штурм города; лишь к вечеру им удалось ворваться в город, а к утру 20 апреля — завершить его окружение. Тем временем левофланговые соединения ударной группировки 52-й армии попали под новый немецкий контрудар в районе Кодерсдорфа. Перешедшим в контрнаступление дивизии «Герман Геринг» и 20-й танковой дивизии удалось потеснить части 52-й армии на 3-4 км. В связи с тем, что 73-й стрелковый корпус застрял под Кодерсдорфом, советское командование стало перебрасывать вперёд автотранспортом 48-й стрелковый корпус.

В результате советского наступления немецкая дивизия «Бранденбург» оказалась разорванной надвое: 1-й танко-гренадёрский полк под нажимом польских частей отошёл на северо-запад и к 20 апреля, сумев оторваться от преследования, вышел к Шпрее с востока в районе Боксберга, а 2-й танко-гренадёрский полк этой дивизии, сбитый с позиций на Нейсе 73-м стрелковым корпусом, отошёл на юго-запад, объединившись с переброшенными на фланг советского наступления немецкими резервами. Утром 20 апреля собранные в районе северо-западнее Гёрлица дивизии перешли в наступление навстречу 1-му полку «Бранденбурга», и в течение 21 апреля установили с ним связь. В результате основные силы 2-й армии Войска польского были отрезаны и фактически окружены. Однако увлечённый наступлением на Дрезден штаб польской армии совершенно оставил, без внимания опасность и действовал так, как будто ничего не произошло.

Для нормализации обстановки на дрезденском направлении командованием 1-го Украинского фронта был спланирован контрудар по флангам вклинившейся группировки противника. Сложившееся критическое положение заставило развернуть часть сил 7-го гв.мехкорпуса на 180 градусов; с 7-м гв.мехкорпусом должен был взаимодействовать 1-й танковый корпус Войска Польского. С северо-востока на Диза навстречу танковым частям должны были наступать 214-я, 116-я и 111-я стрелковые дивизии 52-й армии. Для действий в районе Вайсенберга командиром 7-го гв.мехкорпуса И. П. Корчагиным был собран отряд под командованием заместителя командира корпуса генерал-майора Максимова.

Однако вместо пробивания коридора на восток отряду Максимова пришлось отражать удары противника на восточной и северо-восточной окраинах Вайсенберга; наладить взаимодействие с польским танковым корпусом и совместными усилиями переломить ситуацию в свою пользу не удалось. Пасивность 1-го польского танкового корпуса объяснялась самонадеянностью командующего 2-я армией Войска Польского генерала К.Сверчевского, спешившего повоевать и захватить крупный немецкий город. По приказу командующего армией 1-й польский танковый корпус 22 апреля продолжал наступать на Дрезден, и лишь в полдень, осознав грозящую армии катастрофу, Сверчевский дал распоряжение об отводе 1-го танкового корпуса от Дрездена. Корпус прибыл под Баутцен вечером, но с марша не мог овладеть ситуацией.

Советским войскам в районе Вайсенберга всё больше досаждала немецкая авиация, в составе которой действовали противотанковые Ю-87 под командованием Ганса-Ульриха Руделя. К вечеру 22 апреля в район Вайсенберга вышел продолжавший наступать на юг 1-й полк «Бранденбурга», а с юго-востока к Вайсенбергу подходил 2-й полк «Бранденбурга».

23 апреля в результате удара немецкого 57-го танкового корпуса по сходящимся направлениям в районе Вайсенберга 48-й стрелковый корпус был сбит с занимаемого рубежа и расчленён на отдельные группы. 7-й гв.мехкорпус удерживал двумя бригадами Баутцен, двумя бригадами — Вайсенберг и, выдвинув два передовых отряда на Дрезден, не мог активно противодействовать манёврам противника. Однако результативный немецкий контрудар на левом фланге войск 1-го Украинского фронта пока ещё не заставил генерала Сверчевского полностью отказаться от наступления на дрезденском направлении. 2-я польская армия силами 5-й, 8-й и 9-й пехотных дивизий, продолжала двигаться на запад, пройдя за 23 апреля 18 км. Однако 10-я и 7-я польские пехотные дивизии были по-прежнему отсечены от прорвавшихся на запад польских соединений.

Посколько перспективы деблокады окружённых в Вайсенберге частей 7-го гв.мехкорпуса были туманными, И. П. Корчагин принял решение на прорыв своими силами. Утром 24 апреля отряд генерала Максимова начал прорыв через Дизу на Енкендорф, но на полпути к Дизе был окружён, пробиться к своим войскам удалось лишь 30 % бойцов. В тот же день 24 апреля дивизия «Герман Геринг» начала штурм Баутцена. К 19.00 советские войска были вынуждены организовать круговую оборону центра города, а к 21.00 им пришлось отойти в район заводов на севере Баутцена. В сложившейся обстановке командующий 1-м Украинским фронтом И. С. Конев в приказном порядке остановил наступление 2-й польской армии, чтобы вернуть её назад в район севернее Баутцена для прорыва окружения. Успешной стыковке польских соединений способствовало своевременное прибытие 33-го гв.стрелкового корпуса 5-й гв.армии, остановившего немецкий контрудар в озерных дефиле в лесах к северу от Баутцена.

Вечером 25 апреля И. П. Корчагин принял решение на прорыв из окружения; советские части сумели вырваться из Баутцена на север и сооединиться с частями 2-й армии Войска Польского. Измученные окруженцы и польская пехота были не в состоянии сдержать немецкое контрнаступление, поэтому оборону начали выстраивать подтягивающиеся части 5-й гвардейской армии.

С утра 26 апреля немецкие дивизии «Герман Геринг» и 20-я танковая продолжили наступление, сбив польскую 8-ю пехотную дивизию, остатки польской 5-й дивизии и польский 1-й танковый корпус, но были остановлены частями 33-го гвардейского и 4-го гвардейского танкового корпусов, которые отбросили противника в южном направлении на 3-4 км. 27 и 28 апреля попытки немцев возобновить наступление успеха не имели.

29 апреля немцы вновь нанесли удар по позициям частей 2-й армии Войска Польского, которые начали панически бежать на север, и были возвращены только благодаря действиям заградотрядов 7-го гвардейского мехкорпуса. После этого немецкое контрнаступление закончилось, и линия фронта на дрезденском направлении оставалась практически неизменной до начала Пражской операции.

Итоги и последствия

Бои под Баутценом стали одним из самых крупных сражений польской армии во Второй мировой войне. Польские части потеряли 4.902 человека убитыми, 10.532 ранеными и 2.798 пропавшими без вести; было потеряно 205 танков и САУ. Однако, несмотря на тактический успех, немецкое контрнаступление имело сугубо локальное значение: Баутцен и Вайсенберг находились далеко в стороне от направления главного удара 1-го Украинского фронта. В сущности, 52-я армия и 2-я армия Войска Польского выполнили свою задачу по обеспечению фланга основной ударной группировки фронта.

Напишите отзыв о статье "Баутцен-Вайсенбергское сражение"

Литература

  • «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—1945 гг.» Т.5 «Победоносное окончание войны с фашистской Германией. Поражение империалистической Японии (1945 г.)» — Москва: Воениздат, 1963
  • [militera.lib.ru/memo/russian/konev_is2/index.html И. С. Конев «Сорок пятый»] — Москва: Воениздат, 1970
  • А.Исаев «Берлин 45-го. Сражения в логове зверя», — Москва: «Яуза», «Эксмо», 2007. ISBN 978-5-699-20927-9

Отрывок, характеризующий Баутцен-Вайсенбергское сражение

«Что то очень важное происходит между ними», думал Пьер, и радостное и вместе горькое чувство заставляло его волноваться и забывать об игре.
После 6 ти роберов генерал встал, сказав, что эдак невозможно играть, и Пьер получил свободу. Наташа в одной стороне говорила с Соней и Борисом, Вера о чем то с тонкой улыбкой говорила с князем Андреем. Пьер подошел к своему другу и спросив не тайна ли то, что говорится, сел подле них. Вера, заметив внимание князя Андрея к Наташе, нашла, что на вечере, на настоящем вечере, необходимо нужно, чтобы были тонкие намеки на чувства, и улучив время, когда князь Андрей был один, начала с ним разговор о чувствах вообще и о своей сестре. Ей нужно было с таким умным (каким она считала князя Андрея) гостем приложить к делу свое дипломатическое искусство.
Когда Пьер подошел к ним, он заметил, что Вера находилась в самодовольном увлечении разговора, князь Андрей (что с ним редко бывало) казался смущен.
– Как вы полагаете? – с тонкой улыбкой говорила Вера. – Вы, князь, так проницательны и так понимаете сразу характер людей. Что вы думаете о Натали, может ли она быть постоянна в своих привязанностях, может ли она так, как другие женщины (Вера разумела себя), один раз полюбить человека и навсегда остаться ему верною? Это я считаю настоящею любовью. Как вы думаете, князь?
– Я слишком мало знаю вашу сестру, – отвечал князь Андрей с насмешливой улыбкой, под которой он хотел скрыть свое смущение, – чтобы решить такой тонкий вопрос; и потом я замечал, что чем менее нравится женщина, тем она бывает постояннее, – прибавил он и посмотрел на Пьера, подошедшего в это время к ним.
– Да это правда, князь; в наше время, – продолжала Вера (упоминая о нашем времени, как вообще любят упоминать ограниченные люди, полагающие, что они нашли и оценили особенности нашего времени и что свойства людей изменяются со временем), в наше время девушка имеет столько свободы, что le plaisir d'etre courtisee [удовольствие иметь поклонников] часто заглушает в ней истинное чувство. Et Nathalie, il faut l'avouer, y est tres sensible. [И Наталья, надо признаться, на это очень чувствительна.] Возвращение к Натали опять заставило неприятно поморщиться князя Андрея; он хотел встать, но Вера продолжала с еще более утонченной улыбкой.
– Я думаю, никто так не был courtisee [предметом ухаживанья], как она, – говорила Вера; – но никогда, до самого последнего времени никто серьезно ей не нравился. Вот вы знаете, граф, – обратилась она к Пьеру, – даже наш милый cousin Борис, который был, entre nous [между нами], очень и очень dans le pays du tendre… [в стране нежностей…]
Князь Андрей нахмурившись молчал.
– Вы ведь дружны с Борисом? – сказала ему Вера.
– Да, я его знаю…
– Он верно вам говорил про свою детскую любовь к Наташе?
– А была детская любовь? – вдруг неожиданно покраснев, спросил князь Андрей.
– Да. Vous savez entre cousin et cousine cette intimite mene quelquefois a l'amour: le cousinage est un dangereux voisinage, N'est ce pas? [Знаете, между двоюродным братом и сестрой эта близость приводит иногда к любви. Такое родство – опасное соседство. Не правда ли?]
– О, без сомнения, – сказал князь Андрей, и вдруг, неестественно оживившись, он стал шутить с Пьером о том, как он должен быть осторожным в своем обращении с своими 50 ти летними московскими кузинами, и в середине шутливого разговора встал и, взяв под руку Пьера, отвел его в сторону.
– Ну что? – сказал Пьер, с удивлением смотревший на странное оживление своего друга и заметивший взгляд, который он вставая бросил на Наташу.
– Мне надо, мне надо поговорить с тобой, – сказал князь Андрей. – Ты знаешь наши женские перчатки (он говорил о тех масонских перчатках, которые давались вновь избранному брату для вручения любимой женщине). – Я… Но нет, я после поговорю с тобой… – И с странным блеском в глазах и беспокойством в движениях князь Андрей подошел к Наташе и сел подле нее. Пьер видел, как князь Андрей что то спросил у нее, и она вспыхнув отвечала ему.
Но в это время Берг подошел к Пьеру, настоятельно упрашивая его принять участие в споре между генералом и полковником об испанских делах.
Берг был доволен и счастлив. Улыбка радости не сходила с его лица. Вечер был очень хорош и совершенно такой, как и другие вечера, которые он видел. Всё было похоже. И дамские, тонкие разговоры, и карты, и за картами генерал, возвышающий голос, и самовар, и печенье; но одного еще недоставало, того, что он всегда видел на вечерах, которым он желал подражать.
Недоставало громкого разговора между мужчинами и спора о чем нибудь важном и умном. Генерал начал этот разговор и к нему то Берг привлек Пьера.


На другой день князь Андрей поехал к Ростовым обедать, так как его звал граф Илья Андреич, и провел у них целый день.
Все в доме чувствовали для кого ездил князь Андрей, и он, не скрывая, целый день старался быть с Наташей. Не только в душе Наташи испуганной, но счастливой и восторженной, но во всем доме чувствовался страх перед чем то важным, имеющим совершиться. Графиня печальными и серьезно строгими глазами смотрела на князя Андрея, когда он говорил с Наташей, и робко и притворно начинала какой нибудь ничтожный разговор, как скоро он оглядывался на нее. Соня боялась уйти от Наташи и боялась быть помехой, когда она была с ними. Наташа бледнела от страха ожидания, когда она на минуты оставалась с ним с глазу на глаз. Князь Андрей поражал ее своей робостью. Она чувствовала, что ему нужно было сказать ей что то, но что он не мог на это решиться.
Когда вечером князь Андрей уехал, графиня подошла к Наташе и шопотом сказала:
– Ну что?
– Мама, ради Бога ничего не спрашивайте у меня теперь. Это нельзя говорить, – сказала Наташа.
Но несмотря на то, в этот вечер Наташа, то взволнованная, то испуганная, с останавливающимися глазами лежала долго в постели матери. То она рассказывала ей, как он хвалил ее, то как он говорил, что поедет за границу, то, что он спрашивал, где они будут жить это лето, то как он спрашивал ее про Бориса.
– Но такого, такого… со мной никогда не бывало! – говорила она. – Только мне страшно при нем, мне всегда страшно при нем, что это значит? Значит, что это настоящее, да? Мама, вы спите?
– Нет, душа моя, мне самой страшно, – отвечала мать. – Иди.
– Все равно я не буду спать. Что за глупости спать? Maмаша, мамаша, такого со мной никогда не бывало! – говорила она с удивлением и испугом перед тем чувством, которое она сознавала в себе. – И могли ли мы думать!…
Наташе казалось, что еще когда она в первый раз увидала князя Андрея в Отрадном, она влюбилась в него. Ее как будто пугало это странное, неожиданное счастье, что тот, кого она выбрала еще тогда (она твердо была уверена в этом), что тот самый теперь опять встретился ей, и, как кажется, неравнодушен к ней. «И надо было ему нарочно теперь, когда мы здесь, приехать в Петербург. И надо было нам встретиться на этом бале. Всё это судьба. Ясно, что это судьба, что всё это велось к этому. Еще тогда, как только я увидала его, я почувствовала что то особенное».
– Что ж он тебе еще говорил? Какие стихи то эти? Прочти… – задумчиво сказала мать, спрашивая про стихи, которые князь Андрей написал в альбом Наташе.
– Мама, это не стыдно, что он вдовец?
– Полно, Наташа. Молись Богу. Les Marieiages se font dans les cieux. [Браки заключаются в небесах.]
– Голубушка, мамаша, как я вас люблю, как мне хорошо! – крикнула Наташа, плача слезами счастья и волнения и обнимая мать.
В это же самое время князь Андрей сидел у Пьера и говорил ему о своей любви к Наташе и о твердо взятом намерении жениться на ней.

В этот день у графини Елены Васильевны был раут, был французский посланник, был принц, сделавшийся с недавнего времени частым посетителем дома графини, и много блестящих дам и мужчин. Пьер был внизу, прошелся по залам, и поразил всех гостей своим сосредоточенно рассеянным и мрачным видом.
Пьер со времени бала чувствовал в себе приближение припадков ипохондрии и с отчаянным усилием старался бороться против них. Со времени сближения принца с его женою, Пьер неожиданно был пожалован в камергеры, и с этого времени он стал чувствовать тяжесть и стыд в большом обществе, и чаще ему стали приходить прежние мрачные мысли о тщете всего человеческого. В это же время замеченное им чувство между покровительствуемой им Наташей и князем Андреем, своей противуположностью между его положением и положением его друга, еще усиливало это мрачное настроение. Он одинаково старался избегать мыслей о своей жене и о Наташе и князе Андрее. Опять всё ему казалось ничтожно в сравнении с вечностью, опять представлялся вопрос: «к чему?». И он дни и ночи заставлял себя трудиться над масонскими работами, надеясь отогнать приближение злого духа. Пьер в 12 м часу, выйдя из покоев графини, сидел у себя наверху в накуренной, низкой комнате, в затасканном халате перед столом и переписывал подлинные шотландские акты, когда кто то вошел к нему в комнату. Это был князь Андрей.
– А, это вы, – сказал Пьер с рассеянным и недовольным видом. – А я вот работаю, – сказал он, указывая на тетрадь с тем видом спасения от невзгод жизни, с которым смотрят несчастливые люди на свою работу.
Князь Андрей с сияющим, восторженным и обновленным к жизни лицом остановился перед Пьером и, не замечая его печального лица, с эгоизмом счастия улыбнулся ему.
– Ну, душа моя, – сказал он, – я вчера хотел сказать тебе и нынче за этим приехал к тебе. Никогда не испытывал ничего подобного. Я влюблен, мой друг.
Пьер вдруг тяжело вздохнул и повалился своим тяжелым телом на диван, подле князя Андрея.
– В Наташу Ростову, да? – сказал он.
– Да, да, в кого же? Никогда не поверил бы, но это чувство сильнее меня. Вчера я мучился, страдал, но и мученья этого я не отдам ни за что в мире. Я не жил прежде. Теперь только я живу, но я не могу жить без нее. Но может ли она любить меня?… Я стар для нее… Что ты не говоришь?…
– Я? Я? Что я говорил вам, – вдруг сказал Пьер, вставая и начиная ходить по комнате. – Я всегда это думал… Эта девушка такое сокровище, такое… Это редкая девушка… Милый друг, я вас прошу, вы не умствуйте, не сомневайтесь, женитесь, женитесь и женитесь… И я уверен, что счастливее вас не будет человека.