Бекия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
БекияБекия

</tt>

Бекия
англ. Bequia
13°00′46″ с. ш. 61°13′41″ з. д. / 13.01278° с. ш. 61.22806° з. д. / 13.01278; -61.22806 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=13.01278&mlon=-61.22806&zoom=13 (O)] (Я)Координаты: 13°00′46″ с. ш. 61°13′41″ з. д. / 13.01278° с. ш. 61.22806° з. д. / 13.01278; -61.22806 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=13.01278&mlon=-61.22806&zoom=13 (O)] (Я)
АрхипелагМалые Антильские острова
АкваторияКарибское море
СтранаСент-Винсент и Гренадины Сент-Винсент и Гренадины
РегионГренадины
Бекия
Площадь18 км²
Наивысшая точка268 м
Население (2001 год)4300 чел.
Плотность населения238,889 чел./км²

Бекия (англ. Bequia, в переводе с местных диалектов — «Остров облаков») — крупный остров в архипелаге Гренадины (Малые Антильские острова). Расположен в 14 км к юго-юго-западу от острова Сент-Винсент. Площадь 18 км². Население около 5 тыс. человек, административный центр — Порт-Элизабет. Остров входит в состав государства Сент-Винсент и Гренадины.

Ранее остров был центром судостроения и охоты на китов. В настоящее время является центром морского туризма. Остров является местом причала многочисленных яхт, которые швартуются в заливе Адмиралти-Бей на подветренной стороне острова (главная естественная гавань). На северо-восточной оконечности острова расположен залив Индастри-Бей, в пределах которого разбит черепаший заповедник Олдхег, охраняющий исчезающую черепаху бисса. В юго-западной части острова, около деревни Ла-Помп, открыт музей Атнил-Пти-Мусеум, посвященный длинной истории китобойного промысла на островах и одному из известнейших китовых охотников страны Атнилу Оливье.

Каждый год на острове проводится Пасхальная Регата, которая привлекает участников со всего Карибского бассейна.

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Напишите отзыв о статье "Бекия"

Отрывок, характеризующий Бекия

Получив известие о болезни Наташи, графиня, еще не совсем здоровая и слабая, с Петей и со всем домом приехала в Москву, и все семейство Ростовых перебралось от Марьи Дмитриевны в свой дом и совсем поселилось в Москве.
Болезнь Наташи была так серьезна, что, к счастию ее и к счастию родных, мысль о всем том, что было причиной ее болезни, ее поступок и разрыв с женихом перешли на второй план. Она была так больна, что нельзя было думать о том, насколько она была виновата во всем случившемся, тогда как она не ела, не спала, заметно худела, кашляла и была, как давали чувствовать доктора, в опасности. Надо было думать только о том, чтобы помочь ей. Доктора ездили к Наташе и отдельно и консилиумами, говорили много по французски, по немецки и по латыни, осуждали один другого, прописывали самые разнообразные лекарства от всех им известных болезней; но ни одному из них не приходила в голову та простая мысль, что им не может быть известна та болезнь, которой страдала Наташа, как не может быть известна ни одна болезнь, которой одержим живой человек: ибо каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь, не болезнь легких, печени, кожи, сердца, нервов и т. д., записанных в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений в страданиях этих органов. Эта простая мысль не могла приходить докторам (так же, как не может прийти колдуну мысль, что он не может колдовать) потому, что их дело жизни состояло в том, чтобы лечить, потому, что за то они получали деньги, и потому, что на это дело они потратили лучшие годы своей жизни. Но главное – мысль эта не могла прийти докторам потому, что они видели, что они несомненно полезны, и были действительно полезны для всех домашних Ростовых. Они были полезны не потому, что заставляли проглатывать больную большей частью вредные вещества (вред этот был мало чувствителен, потому что вредные вещества давались в малом количестве), но они полезны, необходимы, неизбежны были (причина – почему всегда есть и будут мнимые излечители, ворожеи, гомеопаты и аллопаты) потому, что они удовлетворяли нравственной потребности больной и людей, любящих больную. Они удовлетворяли той вечной человеческой потребности надежды на облегчение, потребности сочувствия и деятельности, которые испытывает человек во время страдания. Они удовлетворяли той вечной, человеческой – заметной в ребенке в самой первобытной форме – потребности потереть то место, которое ушиблено. Ребенок убьется и тотчас же бежит в руки матери, няньки для того, чтобы ему поцеловали и потерли больное место, и ему делается легче, когда больное место потрут или поцелуют. Ребенок не верит, чтобы у сильнейших и мудрейших его не было средств помочь его боли. И надежда на облегчение и выражение сочувствия в то время, как мать трет его шишку, утешают его. Доктора для Наташи были полезны тем, что они целовали и терли бобо, уверяя, что сейчас пройдет, ежели кучер съездит в арбатскую аптеку и возьмет на рубль семь гривен порошков и пилюль в хорошенькой коробочке и ежели порошки эти непременно через два часа, никак не больше и не меньше, будет в отварной воде принимать больная.