Белорусские секции РКП(б)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Белорусские секции РКП(б) ― большевистские организации, существовавшие в 1918—1919 гг. как части местных партийных организаций в Казани, Москве, Петрограде, Саратове, Тамбове.





Состав секций

Состояли из рабочих и беженцев-белорусов — членов РКП(б), работали в тесном контакте с Белорусским национальным комиссариатом (Белнацкомом).

Цели и практическая работа секций

Первая белорусская секция РКП(б) создана в Петрограде в апреле 1918 на основе Белорусской социал-демократической рабочей партии. Направляла политическую деятельность Петроградского отделения Белнацкома, посылала в Белоруссию пропагандистов и литературу. Её представители участвовали в работе Всероссийского съезда беженцев из Белоруссии, 1-й конференции белорусских советских организаций (август 1918), Белорусского вольноэкономического общества. Организовала Первый Белорусский коммунистический отряд, участвовала в создании культурно-просветительского клуба «Беларуская хатка».

На 14 декабря 1918 насчитывала 92 членов и 118 сочувствующих. В Москве в июле 1918 создана фракция коммунистов — служащих Белнацкома; 3 ноября 1918 созвано собрание коммунистов-белорусов, которое постановило создать здесь белорусскую секцию РКП(б), избрало бюро. 14 ноября 1918 Пресненский райком РКП(б) утвердил белорусскую секцию РКП(б) в Москве. Газета Белнацкома «Дзянніца» с 3 декабря 1918 (№ 40) стала одновременно органом Московской белорусской секции РКП(б). Вместе с культурно-просветительским отделом Белнацкома белорусская секция РКП(б) открыла рабочий клуб «Беларус». Белорусская секция РКП(б) в Саратове создана в сентябре 1918, насчитывала 30 членов и 32 сочувствующих (декабрь 1918), имела клуб, провела 6 митингов белорусов-беженцев. Белорусская секция РКП(б) в Тамбове насчитывала 60 членов и около 100 сочувствующих.

Конференция белорусских секций РКП(б) (21—23.12.1918) избрала Центральное бюро белорусских секций РКП(б) и указала на необходимость создания белорусского Советского правительства. В состав Временного рабоче-крестьянского советского правительства Белоруссии от белорусских секций РКП(б) вошли Д. Ф. Жилунович, А. Г. Червяков, О. Л. Дыло, Д. С. Чернушевич, А. И. Кваченюк, И. И. Пузырёв. В конце 1918 белорусские секции РКП(б) появились в Белоруссии.

Белорусские секции РКП(б) выступали за превращение Западной области, созданной на территории Белоруссии в октябре 1917, в автономную республику в составе РСФСР. Однако Облискомзап отклонил предложение Белнацкома, дав области название Западная коммуна.

15 января 1919 решением Центрального Бюро КП(б)Б секции на территории Беларуси должны были быть распущены, на территории же России их существование разрешалось и далее. С созданием Литовско-Белорусской ССР (февраль 1919) белорусские секции РКП(б) начали объединяться с литовскими. Но этот процесс затянулся. ЦК РКП(б) утвердил Объединённое литовско-белелорусское центральное бюро при ЦК РКП(б). С восстановлением 31 июля 1920 БССР ЦК РКП(б) дал санкцию на раздел литовско-белорусских секций. Однако белорусские секции РКП(б) восстановлены не были.

Напишите отзыв о статье "Белорусские секции РКП(б)"

Литература

  • Бугаев Е. Возникновение большевистских организаций и образование Компартии Белоруссии. ― М., 1959;
  • Круталевич В. А. Рождение Белорусской Советской Республики. ― Мн., 1975;
  • Очерки истории Коммунистической партии Белоруссии. Ч. 1. ― Мн., 1967.

Ссылки

  • [www.nasledie.ru/oboz/N08_00/08_08.HTM История российско-белорусских отношений в 1917—1922 годах]
  • [law.edu.ru/doc/document.asp?docID=1128473 В. Круталевич. В. И. Ленин и создание Белорусской ССР]

Отрывок, характеризующий Белорусские секции РКП(б)

Он придвинулся и продолжал толкование.
– Нельзя, княжна, нельзя, – сказал он, когда княжна, взяв и закрыв тетрадь с заданными уроками, уже готовилась уходить, – математика великое дело, моя сударыня. А чтобы ты была похожа на наших глупых барынь, я не хочу. Стерпится слюбится. – Он потрепал ее рукой по щеке. – Дурь из головы выскочит.
Она хотела выйти, он остановил ее жестом и достал с высокого стола новую неразрезанную книгу.
– Вот еще какой то Ключ таинства тебе твоя Элоиза посылает. Религиозная. А я ни в чью веру не вмешиваюсь… Просмотрел. Возьми. Ну, ступай, ступай!
Он потрепал ее по плечу и сам запер за нею дверь.
Княжна Марья возвратилась в свою комнату с грустным, испуганным выражением, которое редко покидало ее и делало ее некрасивое, болезненное лицо еще более некрасивым, села за свой письменный стол, уставленный миниатюрными портретами и заваленный тетрадями и книгами. Княжна была столь же беспорядочная, как отец ее порядочен. Она положила тетрадь геометрии и нетерпеливо распечатала письмо. Письмо было от ближайшего с детства друга княжны; друг этот была та самая Жюли Карагина, которая была на именинах у Ростовых:
Жюли писала:
«Chere et excellente amie, quelle chose terrible et effrayante que l'absence! J'ai beau me dire que la moitie de mon existence et de mon bonheur est en vous, que malgre la distance qui nous separe, nos coeurs sont unis par des liens indissolubles; le mien se revolte contre la destinee, et je ne puis, malgre les plaisirs et les distractions qui m'entourent, vaincre une certaine tristesse cachee que je ressens au fond du coeur depuis notre separation. Pourquoi ne sommes nous pas reunies, comme cet ete dans votre grand cabinet sur le canape bleu, le canape a confidences? Pourquoi ne puis je, comme il y a trois mois, puiser de nouvelles forces morales dans votre regard si doux, si calme et si penetrant, regard que j'aimais tant et que je crois voir devant moi, quand je vous ecris».
[Милый и бесценный друг, какая страшная и ужасная вещь разлука! Сколько ни твержу себе, что половина моего существования и моего счастия в вас, что, несмотря на расстояние, которое нас разлучает, сердца наши соединены неразрывными узами, мое сердце возмущается против судьбы, и, несмотря на удовольствия и рассеяния, которые меня окружают, я не могу подавить некоторую скрытую грусть, которую испытываю в глубине сердца со времени нашей разлуки. Отчего мы не вместе, как в прошлое лето, в вашем большом кабинете, на голубом диване, на диване «признаний»? Отчего я не могу, как три месяца тому назад, почерпать новые нравственные силы в вашем взгляде, кротком, спокойном и проницательном, который я так любила и который я вижу перед собой в ту минуту, как пишу вам?]
Прочтя до этого места, княжна Марья вздохнула и оглянулась в трюмо, которое стояло направо от нее. Зеркало отразило некрасивое слабое тело и худое лицо. Глаза, всегда грустные, теперь особенно безнадежно смотрели на себя в зеркало. «Она мне льстит», подумала княжна, отвернулась и продолжала читать. Жюли, однако, не льстила своему другу: действительно, и глаза княжны, большие, глубокие и лучистые (как будто лучи теплого света иногда снопами выходили из них), были так хороши, что очень часто, несмотря на некрасивость всего лица, глаза эти делались привлекательнее красоты. Но княжна никогда не видала хорошего выражения своих глаз, того выражения, которое они принимали в те минуты, когда она не думала о себе. Как и у всех людей, лицо ее принимало натянуто неестественное, дурное выражение, как скоро она смотрелась в зеркало. Она продолжала читать: 211