Берлиоз, Гектор

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Гектор Берлиоз
фр. Louis-Hector Berlioz

Портрет Гектора Берлиоза (1863)
Основная информация
Дата рождения

11 декабря 1803(1803-12-11)

Место рождения

Ла-Кот-Сент-Андре

Дата смерти

8 марта 1869(1869-03-08) (65 лет)

Место смерти

Париж

Страна

Франция Франция

Инструменты

гитара
флажолет
флейта

Жанры

романтизм

Награды

Римская премия (1830)
Отказался от награждения Орденом Почётного легиона (1865)

Гекто́р Берлио́з ([ɛk'tɔʁ bɛʁ'ljoːz]), или Луи́-Экто́р Берлио́з (фр. Louis-Hector Berlioz, 11 декабря 1803, Ла-Кот-Сент-Андре — 8 марта 1869, Париж) — французский композитор, дирижёр, музыкальный писатель периода романтизма. Член Института Франции (1856).





Биография

Детство

Гектор Берлиоз родился в провинциальном городе Ла-Кот-Сент-Андре[1] (департамент Изер близ Гренобля) на юго-востоке Франции. Его отец, Луи-Жозеф Берлиоз, был уважаемым[2] провинциальным врачом[3]. Луи-Жозеф Берлиоз был атеистом[3]; мать Гектора, Мария-Антуанетта, была католичкой[2][3]. Гектор Берлиоз был первым из шести детей в семье, трое из которых не дожили до взрослого возраста[4]. У Берлиоза осталось две сестры — Нэнси и Адель, с которыми он был в хороших отношениях[5]. Образованием юного Гектора занимался, в основном, отец[2].

Детские годы Берлиоз провёл в провинции, где слышал народные песни и познакомился с древними мифами. В отличие от некоторых других известных композиторов того времени, Берлиоз не был вундеркиндом. Он начал заниматься музыкой в 12 лет, тогда же он стал писать небольшие композиции и аранжировки. Из-за запрета отца Берлиоз никогда не учился играть на фортепиано[6]. Он научился хорошо играть на гитаре, флажолете и флейте[7]. Он изучал гармонию только по учебникам без преподавателя[7]. Большинство его ранних произведений было романсами и камерными сочинениями[8].

Студенческая жизнь

В марте 1821 года он окончил среднюю школу в Гренобле, а в октябре, в возрасте 18 лет, Берлиоз поехал в Париж, где стал учиться медицине[3]. Родители желали ему стать медиком, но сам Берлиоз тяготел к музыке. К медицине он не проявлял интереса, а после того как побывал на вскрытии трупа, стал испытывать к ней отвращение[2][3].

Гектор Берлиоз совершил первый визит в Парижскую оперу, побывал на опере «Ифигения в Тавриде» Кристофа Глюка, композитора, которым он восхищался наряду с Людвигом ван Бетховеном. Тогда же Берлиоз стал посещать библиотеку Парижской консерватории, где он искал партитуры опер Глюка, чтобы сделать с них копии. В своих мемуарах он писал, что там он впервые встретился с Луиджи Керубини — будущим директором консерватории. Керубини тогда не хотел пускать Берлиоза в библиотеку, так как он не был студентом консерватории[9][10]. Берлиоз также посетил две оперы Гаспаре Спонтини, творчество которого оказало на него влияние. Вскоре он решил стать композитором. В этих начинаниях ему помогал Жан-Франсуа Лесюёр, профессор консерватории. В 1823 году Берлиоз написал свою первую статью — письмо в журнал «Le corsaire» в защиту оперы «Весталка» Спонтини. В тот период Берлиоз сочинил несколько произведений[2].

Несмотря на неодобрение родителей[11], в 1824 году он официально бросил изучать медицину[3], чтобы продолжить карьеру композитора. В 1825 году в Париже состоялось первое публичное исполнение его произведения «Торжественная месса», безо всякого успеха. Затем он стал писать оперу «Тайные судьи», от которой до настоящего времени сохранились лишь фрагменты[12].

Берлиоз, занимаясь самообразованием, несколько лет брал уроки у Жан-Франсуа Лесюёра и к нему же в класс полифонии подался после поступления в Парижскую консерваторию в 1826 году (также он занимался в классе Антонина Рейхи). Он начал подрабатывать певцом в хоре[3][13]. В конце 1827 года он посетил театр Одеон и увидел как ирландская актриса Гарриет Смитсон исполнила роли Офелии и Джульетты в пьесах Шекспира Гамлет и Ромео и Джульетта. Он был очарован актрисой[11]. Берлиоз писал Гарриет множество любовных писем, которые смущали и пугали её, и поэтому остались без ответа[3].

Начиная с 1828 года, Берлиоз начал писать критические статьи о музыке и познакомился с популярными в то время писателями и музыкантами, такими как Виктор Гюго, Александр Дюма, Никколо Паганини, Жорж Санд. В 18281830 года вновь были исполнены несколько произведений Берлиоза — увертюры «Уэверли», «Francs-juges» и «Фантастическая симфония», после исполнения которой публика обратила внимание на молодого композитора.

В 1830-м году Берлиоз окончил консерваторию. В тот же год он получил Римскую премию за академическую неноваторскую кантату «Сарданапал». До этого Берлиоз 3 года подряд пытался получить премию, но 3 раза члены жюри отказывали ему, будучи озадачены. В этом же году началась революция; Берлиоз сочувствовал революционерам и даже инструментовал «Марсельезу». После получения премии он отправился в Италию по условиям стипендиата. Там он заинтересовался итальянской музыкой, встретился с Михаилом Глинкой, познакомился с произведениями Байрона. В 1833 году Берлиоз возвратился во Францию, взяв с собой написанную в Италии увертюру «Король Лир» и симфоническое произведение «Le retour à la vie» в жанре, названном им «мелолог» (смесь инструментальной и вокальной музыки с декламацией), которое составляет продолжение «Фантастической симфонии».

В Париже у Гектора Берлиоза начались романтические отношения с Гарриет Смитсон, и 2 октября 1833 года они поженились[4]. На следующий год у них родился первенец — Луис Берлиоз[7]. Но вскоре в семье между Гектором и Гарриет начались конфликты и в 1840 году они развелись.

Обосновавшись в Париже, Берлиоз развил творческую активность, работал как композитор, сочиняя программные симфонии и оперы; дирижёр (работал, в частности, в Парижской консерватории) и музыкальный критик (писал в газетах «Gazette musicale de Paris», позже и в «Journal des Débats» до 1864 года и приобрел репутацию строгого и серьёзного критика). Однако его оперы не имели большого успеха, и он всё ещё нуждался.

В 1833 году Никколо Паганини попросил Берлиоза написать концерт для альта с оркестром, где сам Паганини намеревался выступить в качестве солиста. Так появилась симфония «Гарольд в Италии» с солирующим альтом[14].

В 1839 году он был назначен заместителем библиотекаря Парижской консерватории. Чтобы обеспечить себя и свою семью Берлиоз работал музыкальным критиком, на протяжении пяти лет он писал статьи для «Journal des débats», а также для «Gazette musicale» и «Le rénovateur»[15]. Несмотря на то, что работа музыкальным критиком обеспечивала неплохой доход, он её ненавидел[16][17][18], так как из-за этого у него оставалось мало свободного времени чтобы сочинять музыку[14]. Несмотря на то, что Берлиоз был авторитетным музыкальным критиком, в своих публикациях он никогда не рекламировал собственные произведения[19].

С 1842 года Берлиоз много гастролировал за границей. Он с триумфом выступал как дирижёр и композитор в России (1847, 1867—1868), в частности, собрав внушительную публику на концерте в Московском манеже. В 1847, будучи в России, он посвятил ранее сочиненную "Фантастическую симфонию" императору Николаю I. В Санкт-Петербурге в 1867—1868 годах композитор жил по следующим адресам: Михайловский дворец — Инженерная улица, 4.

В 1850 году Берлиоз стал главным библиотекарем Парижской консерватории[20]. В 1856 году Берлиоз был назначен членом Академии искусств.

В 1860-х годах Берлиоз выпускает сборники статей, а также свои «Мемуары» (1870 год).

Личная жизнь Берлиоза омрачилась рядом печальных событий, о которых он детально рассказывает в своих «Мемуарах». Его первый брак с ирландской актрисой Гарриэт Смитсон закончился разводом в 1843 году (Смитсон много лет страдала неизлечимой нервной болезнью); после её смерти Берлиоз вступил в брак с певицей Марией Ресио, которая внезапно умерла в 1854 году. Сын композитора от первого брака умер в 1867 году. Сам композитор скончался в одиночестве 8 марта 1869 года.

Творчество

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Берлиоз — яркий представитель романтизма в музыке, создатель романтической программной симфонии. Он смело вводил нововведения в области музыкальной формы, гармонии и особенно инструментовки, тяготел к театрализации симфонической музыки, грандиозным масштабам произведений.


В 1826 году была написана кантата «Греческая революция» — отзыв на освободительную борьбу греков против Османской империи. Во время Большой июльской революции 1830 года на улицах Парижа разучивал с народом революционные песни, в частности обработанную им для хора и оркестра «Марсельезу». В ряде крупных произведений Берлиоза нашла отражение революционная тематика: в память героев Июльской революции созданные грандиозный «Реквием» (1837) и «Траурно-триумфальная симфония» (1840, написана к торжественной церемонии перенесения праха жертв июльских событий). Стиль Берлиоза определился уже в «Фантастической симфонии» (написана в 1830 году, имеет подзаголовок «Эпизод из жизни художника»). Это первая романтическая программная симфония. В ней нашли отражение типичные для того времени настроения (разлад с действительностью, преувеличенная эмоциональность и чувствительность). Субъективные переживания художника поднимаются в симфонии к социальным обобщениям: тема «несчастной любви» приобретает значение трагедии утраченных иллюзий.

Вслед за симфонией Берлиоз пишет монодраму «Лелио, или Возвращение к жизни» (1831, продолжение «Фантастической симфонии»). Берлиоза привлекали сюжеты произведений Дж. Байрона — симфония для альта и оркестра «Гарольд в Италии» (1834), увертюра «Корсар» (1844); У. Шекспира — увертюра «Король Лир» (1831), драматическая симфония «Ромео и Джульетта» (1839), комическая опера «Беатриче и Бенедикт» (1862, на сюжет «Много шума из ничего»); Гёте — драматическая легенда (оратория) «Осуждение Фауста» (1846, что свободно трактует поэму Гёте). Берлиозу принадлежат также опера «Бенвенуто Челлини» (пост. 1838); 6 кантат; оркестровые увертюры, в частности «Римский карнавал» (1844); романсы и др. пр. Собрание сочинений в 9 сериях (20 тт.) издано в Лейпциге (1900—1907). В последние годы жизни Берлиоз все больше склонялся к академизму, моральной проблематике: ораториальная трилогия «Детство Христа» (1854), оперная дилогия «Троянцы» по Вергилию («Взятие Трои» и «Троянцы в Карфагене», 1855—1859). Берлиоз сам писал либретто к последним двум операм, к «Осуждению Фаусту», к «Детству Христа» и к другим произведениям.

Из литературных произведений Берлиоза наиболее выдаются: «Voyage musical en Allemagne et en Italie» (Париж, 1854), «Les Soirées de l’orchestre» (Париж, 1853; 2 изд. 1854), «Les grotesques de la musique» (Париж, 1859), «A travers chant» (Париж, 1862), «Traité d’instrumentation» (Париж, 1844).

Причина разноречивости отзывов о Берлиозе как о композиторе в том, что он с самого начала своей музыкальной деятельности пошёл по совершенно новой, вполне самостоятельной дороге. Он тесно примыкал к новому развивавшемуся в то время в Германии музыкальному направлению и когда в 1844 году посетил Германию, то был там гораздо больше оценен, чем в своем отечестве. В России Б. уже давно получил свою оценку. После своей смерти, а в особенности после франко-прусской войны 1870 года, когда во Франции с особой силой пробудилось национальное, патриотическое чувство, произведения Берлиоза приобрели большую популярность среди его соотечественников.

Значение Берлиоза в области искусства заключается в его глубоком понимании инструментов и в мастерском их применении в оркестровке. Его партитуры полны новых и смелых оркестровых эффектов (например, Берлиоз одним из первых употребил в «Фантастической симфонии» приём игры на струнных col legno). Большим распространением пользуется его трактат об инструментовке, переведенный на многие языки. После смерти Берлиоза были изданы написанные им «Мемуары» (Париж, 1870), «Correspondance inedite 1810—1868» (1878).

Берлиоз получил известность не только как композитор, но и как дирижёр. Вместе с Вагнером он заложил основы новой школы дирижирования, внес важный вклад в развитие музыкально-критической мыслиК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4628 дней]..

Основные произведения

Симфонии

Увертюры

  • Тайные судьи H 23d (1826)
  • Уэверли H 26 (18261828)
  • Буря (по Шекспиру, с хором) H 52 (1830)
  • Король Лир Op.4, H 53 (1831)
  • Роб Рой H 54 (1831)
  • Бенвенуто Челлини H 76b (1838)
  • Римский карнавал Op.9, H 95 (1844)
  • Корсар Op.21, H 101 (18461851)
  • Беатриче и Бенедикт H 138 (18601862)

Концертные произведения

  • Rêverie et caprice — для скрипки с оркестром Op. 8, H 88 (1841)
  • Марш к последней сцене Гамлета H 103 (1844)
  • Марш троянцев H 133b (1864)

Вокальные произведения

  • Летние ночи Op.7, H 81

Кантаты

  • Греческая революция (2-е разные версии) H 21a, H 21b (18251826, 1833)
  • Смерть Орфея H 25 (1827)
  • Эрминия H 29 (1828)
  • Клеопатра H 36 (1829)
  • Смерть Сарданапала H 50 (сохранился только небольшой фрагмент) (1830)
  • 5 мая Op.6, H 74 (18311835)
  • Эригона (сохранился только фрагмент) H 77 (18351838)
  • Hymne à la France H 97 (1844)
  • Chant des chemins de fer H 110 (1846)
  • L’Impériale Op.26, H 129 (1854)
  • Le Temple universel Op.28, H 137 (1861)

Оперы

Хоровые произведения

Музыкальные фрагменты

Увертюра к опере Беатрис и Бенедикт
Помощь по воспроизведению

Кинематограф

О жизни и творчестве Гектора Берлиоза сняты кинофильмы и телесериалы:

Напишите отзыв о статье "Берлиоз, Гектор"

Примечания

  1. Matthew B. Tepper. [home.earthlink.net/~oy/berlioz.htm Matthew B. Tepper]. Home.earthlink.net. Проверено 13 марта 2010. [www.webcitation.org/69hxRdbKf Архивировано из первоисточника 6 августа 2012].
  2. 1 2 3 4 5 [www.its.caltech.edu/~tan/Berliozreq/ Caltech]. Its.caltech.edu (3 июня 1996). Проверено 13 марта 2010. [www.webcitation.org/69hxS564s Архивировано из первоисточника 6 августа 2012].
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 [library.thinkquest.org/22673/berlioz.html Think Quest]. Library.thinkquest.org. Проверено 13 марта 2010. [www.webcitation.org/69hxScXk2 Архивировано из первоисточника 6 августа 2012].
  4. 1 2 [www.imdb.com/name/nm0075685/bio IMDb]
  5. [web.archive.org/web/20090915183304/www.andante.com/profiles/Berlioz/berliozgrove.cfm Andante.com]. Andante.com. Проверено 13 марта 2010.
  6. [www.hberlioz.com/LaCote/BerliozMemoirs14E.html HBerlioz.com]. HBerlioz.com. Проверено 13 марта 2010. [www.webcitation.org/69hxTD3yX Архивировано из первоисточника 6 августа 2012].
  7. 1 2 3 [www.essentialsofmusic.com/composer/berlioz.html EssentialsOfMusic.com](недоступная ссылка — история). EssentialsOfMusic.com. Проверено 13 марта 2010. [web.archive.org/20060325083358/www.essentialsofmusic.com/composer/berlioz.html Архивировано из первоисточника 25 марта 2006].
  8. [www.rhapsody.com/hectorberlioz/more.html Rhapsody.com](недоступная ссылка — история). Rhapsody.com. Проверено 13 марта 2010. [web.archive.org/20070929095953/www.rhapsody.com/hectorberlioz/more.html Архивировано из первоисточника 29 сентября 2007].
  9. Berlioz/Cairns — Memoirs pp. 34-6
  10. [www.hberlioz.com/Writings/HBM09.htm HBerlioz.com]. HBerlioz.com. Проверено 13 марта 2010. [www.webcitation.org/69hxVB8kH Архивировано из первоисточника 6 августа 2012].
  11. 1 2 [www.karadar.it/Dictionary/berlioz.html Karadar.com](недоступная ссылка — история). Karadar.it (15 ноября 2009). Проверено 13 марта 2010. [web.archive.org/20061006214809/www.karadar.it/Dictionary/berlioz.html Архивировано из первоисточника 6 октября 2006].
  12. Cairns, David (1989, rev. 1999). Berlioz: The Making of an Artist, 1803—1832. Paperback, p. 144 Penguin Books. ISBN 978-0-14-028726-4
  13. [home.vicnet.net.au/~bard/Berlioz%20and%20Shakespeare.htm Berlioz and Shakespeare]. Home.vicnet.net.au. Проверено 13 марта 2010. [www.webcitation.org/69zVF9Vzt Архивировано из первоисточника 17 августа 2012].
  14. 1 2 [www.naxos.com/composerinfo/99.htm Naxos Records]. Naxos.com. Проверено 13 марта 2010. [www.webcitation.org/69hxTnyv4 Архивировано из первоисточника 6 августа 2012].
  15. [w3.rz-berlin.mpg.de/cmp/berlioz.html w3.rz-berlin.mpg.de](недоступная ссылка — история). w3.rz-berlin.mpg.de. Проверено 13 марта 2010.
  16. [www.classicalarchives.com/bios/codm/berlioz.html ClassicalArchives.com](недоступная ссылка — историякопия)
  17. [www.carringbush.net/~pml/music/berlioz/ CarringBush.net]. CarringBush.net. Проверено 13 марта 2010. [web.archive.org/web/20080605131207/www.carringbush.net/~pml/music/berlioz/ Архивировано из первоисточника 5 июня 2008].
  18. [findarticles.com/p/articles/mi_qn4158/is_19991128/ai_n14270663 FindArticles.com](недоступная ссылка)
  19. [www.nndb.com/people/847/000024775/ NNDB.com]. NNDB.com. Проверено 13 марта 2010. [www.webcitation.org/69zVFgnmS Архивировано из первоисточника 17 августа 2012].
  20. [www.hberlioz.com/Works/biography.htm HBerlioz.com]. HBerlioz.com. Проверено 13 марта 2010. [www.webcitation.org/69zVGEMiy Архивировано из первоисточника 17 августа 2012].

Ссылки

  • [www.hberlioz.com/ The Hector Berlioz website]  (англ.)
  • [mus-info.ru/composers/berlioz.shtml Берлиоз Гектор — Жизнь и творчество]
  • [penin.berlioz.free.fr Les premières armes du jeune Berlioz : la Messe Solennelle. Jean-Paul Penin].
  • [music.edu.ru/catalog.asp?cat_ob_no=12929&ob_no=12930]
  • [www.classiccat.net/berlioz_h/index.htm Записи произведений Гектора Берлиоза]
  • Гектор Берлиоз: ноты произведений на International Music Score Library Project
  • [www.berliozsongs.co.uk/ Песни Берлиоза: партии фортепиано/голоса]

Литература

  • Берлиоз, Гектор // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • Гектор Берлиоз. Мемуары. Пер. А.Оссовский, Издание Ник. Финдейзена, Санкт-Петербург, 1896 год
  • [archive.is/20130113154050/dirigent.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=257:berlioz-dirizher-orkestra&catid=2:biblioteka-dirighera Берлиоз Г. «Дирижер оркестра»]
  • Хохловкина А. Берлиоз. М. Г., 1966
  • Берлиоз Г. Мемуары. М., 1967
  • Берлиоз Г. Избранные письма, тт. 1-2. М., 1984—1985
  • [wagner.su/node/146 Берлиоз Г. «Концерты Рихарда Вагнера. Музыка будущего»]
  • Жюльен, «Hector B.» (1882);
  • Hippeau, «В., l’homme et l’artiste» (3 т., Пар, 1863—85);
  • Ernst, «De l’oeuvre dramatique de H. B.» (1884);
  • Pohl, «H. B. Studien u. Erinnerungen»;
  • Трифонов, «Гектор Б.» («Вестник Европы», 1885, IX—X).

Отрывок, характеризующий Берлиоз, Гектор


В апреле месяце войска оживились известием о приезде государя к армии. Ростову не удалось попасть на смотр который делал государь в Бартенштейне: павлоградцы стояли на аванпостах, далеко впереди Бартенштейна.
Они стояли биваками. Денисов с Ростовым жили в вырытой для них солдатами землянке, покрытой сучьями и дерном. Землянка была устроена следующим, вошедшим тогда в моду, способом: прорывалась канава в полтора аршина ширины, два – глубины и три с половиной длины. С одного конца канавы делались ступеньки, и это был сход, крыльцо; сама канава была комната, в которой у счастливых, как у эскадронного командира, в дальней, противуположной ступеням стороне, лежала на кольях, доска – это был стол. С обеих сторон вдоль канавы была снята на аршин земля, и это были две кровати и диваны. Крыша устраивалась так, что в середине можно было стоять, а на кровати даже можно было сидеть, ежели подвинуться ближе к столу. У Денисова, жившего роскошно, потому что солдаты его эскадрона любили его, была еще доска в фронтоне крыши, и в этой доске было разбитое, но склеенное стекло. Когда было очень холодно, то к ступеням (в приемную, как называл Денисов эту часть балагана), приносили на железном загнутом листе жар из солдатских костров, и делалось так тепло, что офицеры, которых много всегда бывало у Денисова и Ростова, сидели в одних рубашках.
В апреле месяце Ростов был дежурным. В 8 м часу утра, вернувшись домой, после бессонной ночи, он велел принести жару, переменил измокшее от дождя белье, помолился Богу, напился чаю, согрелся, убрал в порядок вещи в своем уголке и на столе, и с обветрившимся, горевшим лицом, в одной рубашке, лег на спину, заложив руки под голову. Он приятно размышлял о том, что на днях должен выйти ему следующий чин за последнюю рекогносцировку, и ожидал куда то вышедшего Денисова. Ростову хотелось поговорить с ним.
За шалашом послышался перекатывающийся крик Денисова, очевидно разгорячившегося. Ростов подвинулся к окну посмотреть, с кем он имел дело, и увидал вахмистра Топчеенко.
– Я тебе пг'иказывал не пускать их жг'ать этот ког'ень, машкин какой то! – кричал Денисов. – Ведь я сам видел, Лазаг'чук с поля тащил.
– Я приказывал, ваше высокоблагородие, не слушают, – отвечал вахмистр.
Ростов опять лег на свою кровать и с удовольствием подумал: «пускай его теперь возится, хлопочет, я свое дело отделал и лежу – отлично!» Из за стенки он слышал, что, кроме вахмистра, еще говорил Лаврушка, этот бойкий плутоватый лакей Денисова. Лаврушка что то рассказывал о каких то подводах, сухарях и быках, которых он видел, ездивши за провизией.
За балаганом послышался опять удаляющийся крик Денисова и слова: «Седлай! Второй взвод!»
«Куда это собрались?» подумал Ростов.
Через пять минут Денисов вошел в балаган, влез с грязными ногами на кровать, сердито выкурил трубку, раскидал все свои вещи, надел нагайку и саблю и стал выходить из землянки. На вопрос Ростова, куда? он сердито и неопределенно отвечал, что есть дело.
– Суди меня там Бог и великий государь! – сказал Денисов, выходя; и Ростов услыхал, как за балаганом зашлепали по грязи ноги нескольких лошадей. Ростов не позаботился даже узнать, куда поехал Денисов. Угревшись в своем угле, он заснул и перед вечером только вышел из балагана. Денисов еще не возвращался. Вечер разгулялся; около соседней землянки два офицера с юнкером играли в свайку, с смехом засаживая редьки в рыхлую грязную землю. Ростов присоединился к ним. В середине игры офицеры увидали подъезжавшие к ним повозки: человек 15 гусар на худых лошадях следовали за ними. Повозки, конвоируемые гусарами, подъехали к коновязям, и толпа гусар окружила их.
– Ну вот Денисов всё тужил, – сказал Ростов, – вот и провиант прибыл.
– И то! – сказали офицеры. – То то радешеньки солдаты! – Немного позади гусар ехал Денисов, сопутствуемый двумя пехотными офицерами, с которыми он о чем то разговаривал. Ростов пошел к нему навстречу.
– Я вас предупреждаю, ротмистр, – говорил один из офицеров, худой, маленький ростом и видимо озлобленный.
– Ведь сказал, что не отдам, – отвечал Денисов.
– Вы будете отвечать, ротмистр, это буйство, – у своих транспорты отбивать! Наши два дня не ели.
– А мои две недели не ели, – отвечал Денисов.
– Это разбой, ответите, милостивый государь! – возвышая голос, повторил пехотный офицер.
– Да вы что ко мне пристали? А? – крикнул Денисов, вдруг разгорячась, – отвечать буду я, а не вы, а вы тут не жужжите, пока целы. Марш! – крикнул он на офицеров.
– Хорошо же! – не робея и не отъезжая, кричал маленький офицер, – разбойничать, так я вам…
– К чог'ту марш скорым шагом, пока цел. – И Денисов повернул лошадь к офицеру.
– Хорошо, хорошо, – проговорил офицер с угрозой, и, повернув лошадь, поехал прочь рысью, трясясь на седле.
– Собака на забог'е, живая собака на забог'е, – сказал Денисов ему вслед – высшую насмешку кавалериста над верховым пехотным, и, подъехав к Ростову, расхохотался.
– Отбил у пехоты, отбил силой транспорт! – сказал он. – Что ж, не с голоду же издыхать людям?
Повозки, которые подъехали к гусарам были назначены в пехотный полк, но, известившись через Лаврушку, что этот транспорт идет один, Денисов с гусарами силой отбил его. Солдатам раздали сухарей в волю, поделились даже с другими эскадронами.
На другой день, полковой командир позвал к себе Денисова и сказал ему, закрыв раскрытыми пальцами глаза: «Я на это смотрю вот так, я ничего не знаю и дела не начну; но советую съездить в штаб и там, в провиантском ведомстве уладить это дело, и, если возможно, расписаться, что получили столько то провианту; в противном случае, требованье записано на пехотный полк: дело поднимется и может кончиться дурно».
Денисов прямо от полкового командира поехал в штаб, с искренним желанием исполнить его совет. Вечером он возвратился в свою землянку в таком положении, в котором Ростов еще никогда не видал своего друга. Денисов не мог говорить и задыхался. Когда Ростов спрашивал его, что с ним, он только хриплым и слабым голосом произносил непонятные ругательства и угрозы…
Испуганный положением Денисова, Ростов предлагал ему раздеться, выпить воды и послал за лекарем.
– Меня за г'азбой судить – ох! Дай еще воды – пускай судят, а буду, всегда буду подлецов бить, и госудаг'ю скажу. Льду дайте, – приговаривал он.
Пришедший полковой лекарь сказал, что необходимо пустить кровь. Глубокая тарелка черной крови вышла из мохнатой руки Денисова, и тогда только он был в состоянии рассказать все, что с ним было.
– Приезжаю, – рассказывал Денисов. – «Ну, где у вас тут начальник?» Показали. Подождать не угодно ли. «У меня служба, я зa 30 верст приехал, мне ждать некогда, доложи». Хорошо, выходит этот обер вор: тоже вздумал учить меня: Это разбой! – «Разбой, говорю, не тот делает, кто берет провиант, чтоб кормить своих солдат, а тот кто берет его, чтоб класть в карман!» Так не угодно ли молчать. «Хорошо». Распишитесь, говорит, у комиссионера, а дело ваше передастся по команде. Прихожу к комиссионеру. Вхожу – за столом… Кто же?! Нет, ты подумай!…Кто же нас голодом морит, – закричал Денисов, ударяя кулаком больной руки по столу, так крепко, что стол чуть не упал и стаканы поскакали на нем, – Телянин!! «Как, ты нас с голоду моришь?!» Раз, раз по морде, ловко так пришлось… «А… распротакой сякой и… начал катать. Зато натешился, могу сказать, – кричал Денисов, радостно и злобно из под черных усов оскаливая свои белые зубы. – Я бы убил его, кабы не отняли.
– Да что ж ты кричишь, успокойся, – говорил Ростов: – вот опять кровь пошла. Постой же, перебинтовать надо. Денисова перебинтовали и уложили спать. На другой день он проснулся веселый и спокойный. Но в полдень адъютант полка с серьезным и печальным лицом пришел в общую землянку Денисова и Ростова и с прискорбием показал форменную бумагу к майору Денисову от полкового командира, в которой делались запросы о вчерашнем происшествии. Адъютант сообщил, что дело должно принять весьма дурной оборот, что назначена военно судная комиссия и что при настоящей строгости касательно мародерства и своевольства войск, в счастливом случае, дело может кончиться разжалованьем.
Дело представлялось со стороны обиженных в таком виде, что, после отбития транспорта, майор Денисов, без всякого вызова, в пьяном виде явился к обер провиантмейстеру, назвал его вором, угрожал побоями и когда был выведен вон, то бросился в канцелярию, избил двух чиновников и одному вывихнул руку.
Денисов, на новые вопросы Ростова, смеясь сказал, что, кажется, тут точно другой какой то подвернулся, но что всё это вздор, пустяки, что он и не думает бояться никаких судов, и что ежели эти подлецы осмелятся задрать его, он им ответит так, что они будут помнить.
Денисов говорил пренебрежительно о всем этом деле; но Ростов знал его слишком хорошо, чтобы не заметить, что он в душе (скрывая это от других) боялся суда и мучился этим делом, которое, очевидно, должно было иметь дурные последствия. Каждый день стали приходить бумаги запросы, требования к суду, и первого мая предписано было Денисову сдать старшему по себе эскадрон и явиться в штаб девизии для объяснений по делу о буйстве в провиантской комиссии. Накануне этого дня Платов делал рекогносцировку неприятеля с двумя казачьими полками и двумя эскадронами гусар. Денисов, как всегда, выехал вперед цепи, щеголяя своей храбростью. Одна из пуль, пущенных французскими стрелками, попала ему в мякоть верхней части ноги. Может быть, в другое время Денисов с такой легкой раной не уехал бы от полка, но теперь он воспользовался этим случаем, отказался от явки в дивизию и уехал в госпиталь.


В июне месяце произошло Фридландское сражение, в котором не участвовали павлоградцы, и вслед за ним объявлено было перемирие. Ростов, тяжело чувствовавший отсутствие своего друга, не имея со времени его отъезда никаких известий о нем и беспокоясь о ходе его дела и раны, воспользовался перемирием и отпросился в госпиталь проведать Денисова.
Госпиталь находился в маленьком прусском местечке, два раза разоренном русскими и французскими войсками. Именно потому, что это было летом, когда в поле было так хорошо, местечко это с своими разломанными крышами и заборами и своими загаженными улицами, оборванными жителями и пьяными и больными солдатами, бродившими по нем, представляло особенно мрачное зрелище.
В каменном доме, на дворе с остатками разобранного забора, выбитыми частью рамами и стеклами, помещался госпиталь. Несколько перевязанных, бледных и опухших солдат ходили и сидели на дворе на солнушке.
Как только Ростов вошел в двери дома, его обхватил запах гниющего тела и больницы. На лестнице он встретил военного русского доктора с сигарою во рту. За доктором шел русский фельдшер.
– Не могу же я разорваться, – говорил доктор; – приходи вечерком к Макару Алексеевичу, я там буду. – Фельдшер что то еще спросил у него.
– Э! делай как знаешь! Разве не всё равно? – Доктор увидал подымающегося на лестницу Ростова.
– Вы зачем, ваше благородие? – сказал доктор. – Вы зачем? Или пуля вас не брала, так вы тифу набраться хотите? Тут, батюшка, дом прокаженных.
– Отчего? – спросил Ростов.
– Тиф, батюшка. Кто ни взойдет – смерть. Только мы двое с Макеевым (он указал на фельдшера) тут трепемся. Тут уж нашего брата докторов человек пять перемерло. Как поступит новенький, через недельку готов, – с видимым удовольствием сказал доктор. – Прусских докторов вызывали, так не любят союзники то наши.
Ростов объяснил ему, что он желал видеть здесь лежащего гусарского майора Денисова.
– Не знаю, не ведаю, батюшка. Ведь вы подумайте, у меня на одного три госпиталя, 400 больных слишком! Еще хорошо, прусские дамы благодетельницы нам кофе и корпию присылают по два фунта в месяц, а то бы пропали. – Он засмеялся. – 400, батюшка; а мне всё новеньких присылают. Ведь 400 есть? А? – обратился он к фельдшеру.
Фельдшер имел измученный вид. Он, видимо, с досадой дожидался, скоро ли уйдет заболтавшийся доктор.
– Майор Денисов, – повторил Ростов; – он под Молитеном ранен был.
– Кажется, умер. А, Макеев? – равнодушно спросил доктор у фельдшера.
Фельдшер однако не подтвердил слов доктора.
– Что он такой длинный, рыжеватый? – спросил доктор.
Ростов описал наружность Денисова.
– Был, был такой, – как бы радостно проговорил доктор, – этот должно быть умер, а впрочем я справлюсь, у меня списки были. Есть у тебя, Макеев?
– Списки у Макара Алексеича, – сказал фельдшер. – А пожалуйте в офицерские палаты, там сами увидите, – прибавил он, обращаясь к Ростову.
– Эх, лучше не ходить, батюшка, – сказал доктор: – а то как бы сами тут не остались. – Но Ростов откланялся доктору и попросил фельдшера проводить его.
– Не пенять же чур на меня, – прокричал доктор из под лестницы.
Ростов с фельдшером вошли в коридор. Больничный запах был так силен в этом темном коридоре, что Ростов схватился зa нос и должен был остановиться, чтобы собраться с силами и итти дальше. Направо отворилась дверь, и оттуда высунулся на костылях худой, желтый человек, босой и в одном белье.
Он, опершись о притолку, блестящими, завистливыми глазами поглядел на проходящих. Заглянув в дверь, Ростов увидал, что больные и раненые лежали там на полу, на соломе и шинелях.
– А можно войти посмотреть? – спросил Ростов.
– Что же смотреть? – сказал фельдшер. Но именно потому что фельдшер очевидно не желал впустить туда, Ростов вошел в солдатские палаты. Запах, к которому он уже успел придышаться в коридоре, здесь был еще сильнее. Запах этот здесь несколько изменился; он был резче, и чувствительно было, что отсюда то именно он и происходил.
В длинной комнате, ярко освещенной солнцем в большие окна, в два ряда, головами к стенам и оставляя проход по середине, лежали больные и раненые. Большая часть из них были в забытьи и не обратили вниманья на вошедших. Те, которые были в памяти, все приподнялись или подняли свои худые, желтые лица, и все с одним и тем же выражением надежды на помощь, упрека и зависти к чужому здоровью, не спуская глаз, смотрели на Ростова. Ростов вышел на середину комнаты, заглянул в соседние двери комнат с растворенными дверями, и с обеих сторон увидал то же самое. Он остановился, молча оглядываясь вокруг себя. Он никак не ожидал видеть это. Перед самым им лежал почти поперек середняго прохода, на голом полу, больной, вероятно казак, потому что волосы его были обстрижены в скобку. Казак этот лежал навзничь, раскинув огромные руки и ноги. Лицо его было багрово красно, глаза совершенно закачены, так что видны были одни белки, и на босых ногах его и на руках, еще красных, жилы напружились как веревки. Он стукнулся затылком о пол и что то хрипло проговорил и стал повторять это слово. Ростов прислушался к тому, что он говорил, и разобрал повторяемое им слово. Слово это было: испить – пить – испить! Ростов оглянулся, отыскивая того, кто бы мог уложить на место этого больного и дать ему воды.
– Кто тут ходит за больными? – спросил он фельдшера. В это время из соседней комнаты вышел фурштадский солдат, больничный служитель, и отбивая шаг вытянулся перед Ростовым.
– Здравия желаю, ваше высокоблагородие! – прокричал этот солдат, выкатывая глаза на Ростова и, очевидно, принимая его за больничное начальство.
– Убери же его, дай ему воды, – сказал Ростов, указывая на казака.
– Слушаю, ваше высокоблагородие, – с удовольствием проговорил солдат, еще старательнее выкатывая глаза и вытягиваясь, но не трогаясь с места.
– Нет, тут ничего не сделаешь, – подумал Ростов, опустив глаза, и хотел уже выходить, но с правой стороны он чувствовал устремленный на себя значительный взгляд и оглянулся на него. Почти в самом углу на шинели сидел с желтым, как скелет, худым, строгим лицом и небритой седой бородой, старый солдат и упорно смотрел на Ростова. С одной стороны, сосед старого солдата что то шептал ему, указывая на Ростова. Ростов понял, что старик намерен о чем то просить его. Он подошел ближе и увидал, что у старика была согнута только одна нога, а другой совсем не было выше колена. Другой сосед старика, неподвижно лежавший с закинутой головой, довольно далеко от него, был молодой солдат с восковой бледностью на курносом, покрытом еще веснушками, лице и с закаченными под веки глазами. Ростов поглядел на курносого солдата, и мороз пробежал по его спине.
– Да ведь этот, кажется… – обратился он к фельдшеру.
– Уж как просили, ваше благородие, – сказал старый солдат с дрожанием нижней челюсти. – Еще утром кончился. Ведь тоже люди, а не собаки…
– Сейчас пришлю, уберут, уберут, – поспешно сказал фельдшер. – Пожалуйте, ваше благородие.
– Пойдем, пойдем, – поспешно сказал Ростов, и опустив глаза, и сжавшись, стараясь пройти незамеченным сквозь строй этих укоризненных и завистливых глаз, устремленных на него, он вышел из комнаты.


Пройдя коридор, фельдшер ввел Ростова в офицерские палаты, состоявшие из трех, с растворенными дверями, комнат. В комнатах этих были кровати; раненые и больные офицеры лежали и сидели на них. Некоторые в больничных халатах ходили по комнатам. Первое лицо, встретившееся Ростову в офицерских палатах, был маленький, худой человечек без руки, в колпаке и больничном халате с закушенной трубочкой, ходивший в первой комнате. Ростов, вглядываясь в него, старался вспомнить, где он его видел.
– Вот где Бог привел свидеться, – сказал маленький человек. – Тушин, Тушин, помните довез вас под Шенграбеном? А мне кусочек отрезали, вот… – сказал он, улыбаясь, показывая на пустой рукав халата. – Василья Дмитриевича Денисова ищете? – сожитель! – сказал он, узнав, кого нужно было Ростову. – Здесь, здесь и Тушин повел его в другую комнату, из которой слышался хохот нескольких голосов.
«И как они могут не только хохотать, но жить тут»? думал Ростов, всё слыша еще этот запах мертвого тела, которого он набрался еще в солдатском госпитале, и всё еще видя вокруг себя эти завистливые взгляды, провожавшие его с обеих сторон, и лицо этого молодого солдата с закаченными глазами.
Денисов, закрывшись с головой одеялом, спал не постели, несмотря на то, что был 12 й час дня.
– А, Г'остов? 3до'ово, здо'ово, – закричал он всё тем же голосом, как бывало и в полку; но Ростов с грустью заметил, как за этой привычной развязностью и оживленностью какое то новое дурное, затаенное чувство проглядывало в выражении лица, в интонациях и словах Денисова.
Рана его, несмотря на свою ничтожность, все еще не заживала, хотя уже прошло шесть недель, как он был ранен. В лице его была та же бледная опухлость, которая была на всех гошпитальных лицах. Но не это поразило Ростова; его поразило то, что Денисов как будто не рад был ему и неестественно ему улыбался. Денисов не расспрашивал ни про полк, ни про общий ход дела. Когда Ростов говорил про это, Денисов не слушал.
Ростов заметил даже, что Денисову неприятно было, когда ему напоминали о полке и вообще о той, другой, вольной жизни, которая шла вне госпиталя. Он, казалось, старался забыть ту прежнюю жизнь и интересовался только своим делом с провиантскими чиновниками. На вопрос Ростова, в каком положении было дело, он тотчас достал из под подушки бумагу, полученную из комиссии, и свой черновой ответ на нее. Он оживился, начав читать свою бумагу и особенно давал заметить Ростову колкости, которые он в этой бумаге говорил своим врагам. Госпитальные товарищи Денисова, окружившие было Ростова – вновь прибывшее из вольного света лицо, – стали понемногу расходиться, как только Денисов стал читать свою бумагу. По их лицам Ростов понял, что все эти господа уже не раз слышали всю эту успевшую им надоесть историю. Только сосед на кровати, толстый улан, сидел на своей койке, мрачно нахмурившись и куря трубку, и маленький Тушин без руки продолжал слушать, неодобрительно покачивая головой. В середине чтения улан перебил Денисова.
– А по мне, – сказал он, обращаясь к Ростову, – надо просто просить государя о помиловании. Теперь, говорят, награды будут большие, и верно простят…
– Мне просить государя! – сказал Денисов голосом, которому он хотел придать прежнюю энергию и горячность, но который звучал бесполезной раздражительностью. – О чем? Ежели бы я был разбойник, я бы просил милости, а то я сужусь за то, что вывожу на чистую воду разбойников. Пускай судят, я никого не боюсь: я честно служил царю, отечеству и не крал! И меня разжаловать, и… Слушай, я так прямо и пишу им, вот я пишу: «ежели бы я был казнокрад…
– Ловко написано, что и говорить, – сказал Тушин. Да не в том дело, Василий Дмитрич, – он тоже обратился к Ростову, – покориться надо, а вот Василий Дмитрич не хочет. Ведь аудитор говорил вам, что дело ваше плохо.