Бечуаналенд

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Бечуаналенд
Bechuanaland
Протекторат

31 марта 1885 — 30 сентября 1966



Флаг Великобритании

Местоположение Бечуаналенда
Столица Мафикенг (18851965), Габороне (19651966)
Язык(и) Английский
Форма правления Конституционная монархия
Династия Виндзорская
Монарх
 - 18851901 Виктория
 - 19011910 Эдуард VII
 - 19101936 Георг V
 - 1936 Эдуард VIII
 - 19361952 Георг VI
 - 19521966 Елизавета II
Генерал-губернатор ЮАС
История
 - 31.03.1885 Учреждение протектората
 - 30.09.1966 Независимость
К:Появились в 1885 годуК:Исчезли в 1966 году

Протектора́т Бечуанале́нд (англ. Bechuanaland Protectorate) — протекторат Великобритании в Южной Африке, существовавший с 31 марта 1885 года по 30 сентября 1966 года.





История

В 1885 году на части территорий, населённых племенами тсвана, расположенных южнее реки Молопо, и территории бурских республик Стеллаланд и Гошен, провозглашённых в 1882 году, была учреждена Коронная колония Бечуаналенд с центром в Мафекинге, в 1895 присоединённая к Капской колонии и вошедшая в 1910 в состав ЮАС. На остальной части в 1885 году был учреждён протекторат Бечуаналенд, администрация которого размещалась также в Мафекинге, с сохранением местной власти вождей тсвана. В 1890 году он был расширен за счёт Нгамиленда. В 1891 году протекторат был передан в подчинение Верховного комиссара по Южной Африке, которым был до 1910 губернатор Капской колонии, в 19101961 Генерал-губернатор ЮАС, с 1961 — посол Великобритании в ЮАР. Попытки Великобритании подчинить Бечуаналенд ЮАС или Родезии встречали сопротивление вождей. В итоге в 1966 году была провозглашена независимость Республики Ботсвана.

Административный центр протектората размещался в Мафекинге, который находился в пределах другого государственного образования — сначала Капской колонии, затем ЮАС. Только 6 февраля 1965 года, в самом конце существования протектората, его центр был перенесён на территорию Бечуаналенда — в строящийся город Габороне[1].

В честь Бечуаналенда (Ботсваны) назван астероид (1349) Бечуана, открытый 13 июня 1934 года южноафриканским астрономом Сирилом Джексоном в Республиканской обсерватории Йоханнесбурга.

Карты

См. также

Напишите отзыв о статье "Бечуаналенд"

Примечания

  1. Шигер, 1966, с. 182.

Литература

Отрывок, характеризующий Бечуаналенд

Долохов оглянулся, ничего не сказал и не изменил выражения своего насмешливо улыбающегося рта.
– Ну, вот и хорошо, – продолжал полковой командир. – Людям по чарке водки от меня, – прибавил он, чтобы солдаты слышали. – Благодарю всех! Слава Богу! – И он, обогнав роту, подъехал к другой.
– Что ж, он, право, хороший человек; с ним служить можно, – сказал Тимохин субалтерн офицеру, шедшему подле него.
– Одно слово, червонный!… (полкового командира прозвали червонным королем) – смеясь, сказал субалтерн офицер.
Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам. Рота шла весело. Со всех сторон переговаривались солдатские голоса.
– Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу?
– А то нет! Вовсе кривой.
– Не… брат, глазастее тебя. Сапоги и подвертки – всё оглядел…
– Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне… ну! думаю…
– А другой то австрияк, с ним был, словно мелом вымазан. Как мука, белый. Я чай, как амуницию чистят!
– Что, Федешоу!… сказывал он, что ли, когда стражения начнутся, ты ближе стоял? Говорили всё, в Брунове сам Бунапарте стоит.
– Бунапарте стоит! ишь врет, дура! Чего не знает! Теперь пруссак бунтует. Австрияк его, значит, усмиряет. Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется. А то, говорит, в Брунове Бунапарте стоит! То то и видно, что дурак. Ты слушай больше.
– Вишь черти квартирьеры! Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы еще до места не дойдем.
– Дай сухарика то, чорт.
– А табаку то вчера дал? То то, брат. Ну, на, Бог с тобой.
– Хоть бы привал сделали, а то еще верст пять пропрем не емши.
– То то любо было, как немцы нам коляски подавали. Едешь, знай: важно!
– А здесь, братец, народ вовсе оголтелый пошел. Там всё как будто поляк был, всё русской короны; а нынче, брат, сплошной немец пошел.
– Песенники вперед! – послышался крик капитана.
И перед роту с разных рядов выбежало человек двадцать. Барабанщик запевало обернулся лицом к песенникам, и, махнув рукой, затянул протяжную солдатскую песню, начинавшуюся: «Не заря ли, солнышко занималося…» и кончавшуюся словами: «То то, братцы, будет слава нам с Каменскиим отцом…» Песня эта была сложена в Турции и пелась теперь в Австрии, только с тем изменением, что на место «Каменскиим отцом» вставляли слова: «Кутузовым отцом».
Оторвав по солдатски эти последние слова и махнув руками, как будто он бросал что то на землю, барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат песенников и зажмурился. Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто осторожно приподнял обеими руками какую то невидимую, драгоценную вещь над головой, подержал ее так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил ее:
Ах, вы, сени мои, сени!
«Сени новые мои…», подхватили двадцать голосов, и ложечник, несмотря на тяжесть амуниции, резво выскочил вперед и пошел задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому то ложками. Солдаты, в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно попадая в ногу. Сзади роты послышались звуки колес, похрускиванье рессор и топот лошадей.
Кутузов со свитой возвращался в город. Главнокомандующий дал знак, чтобы люди продолжали итти вольно, и на его лице и на всех лицах его свиты выразилось удовольствие при звуках песни, при виде пляшущего солдата и весело и бойко идущих солдат роты. Во втором ряду, с правого фланга, с которого коляска обгоняла роты, невольно бросался в глаза голубоглазый солдат, Долохов, который особенно бойко и грациозно шел в такт песни и глядел на лица проезжающих с таким выражением, как будто он жалел всех, кто не шел в это время с ротой. Гусарский корнет из свиты Кутузова, передразнивавший полкового командира, отстал от коляски и подъехал к Долохову.
Гусарский корнет Жерков одно время в Петербурге принадлежал к тому буйному обществу, которым руководил Долохов. За границей Жерков встретил Долохова солдатом, но не счел нужным узнать его. Теперь, после разговора Кутузова с разжалованным, он с радостью старого друга обратился к нему:
– Друг сердечный, ты как? – сказал он при звуках песни, ровняя шаг своей лошади с шагом роты.
– Я как? – отвечал холодно Долохов, – как видишь.
Бойкая песня придавала особенное значение тону развязной веселости, с которой говорил Жерков, и умышленной холодности ответов Долохова.
– Ну, как ладишь с начальством? – спросил Жерков.
– Ничего, хорошие люди. Ты как в штаб затесался?
– Прикомандирован, дежурю.
Они помолчали.
«Выпускала сокола да из правого рукава», говорила песня, невольно возбуждая бодрое, веселое чувство. Разговор их, вероятно, был бы другой, ежели бы они говорили не при звуках песни.
– Что правда, австрийцев побили? – спросил Долохов.
– А чорт их знает, говорят.
– Я рад, – отвечал Долохов коротко и ясно, как того требовала песня.
– Что ж, приходи к нам когда вечерком, фараон заложишь, – сказал Жерков.
– Или у вас денег много завелось?
– Приходи.
– Нельзя. Зарок дал. Не пью и не играю, пока не произведут.
– Да что ж, до первого дела…
– Там видно будет.
Опять они помолчали.