Био, Жан-Батист

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Жан-Батист Био
Jean-Baptiste Biot
Дата рождения:

21 апреля 1774(1774-04-21)

Место рождения:

Париж, Франция

Дата смерти:

3 февраля 1862(1862-02-03) (87 лет)

Место смерти:

Париж, Франция

Дети:

Эдуард-Констан

Награды и премии:

Жан-Бати́ст Био́ (фр. Jean-Baptiste Biot; 21 апреля 1774, Париж — 3 февраля 1862, Париж) — французский учёный, физик, геодезист и астроном, член Парижской Академии наук (1803).





Биография

После блестящего окончания курса в Лицее Людовика Великого 19-летний Био поступил в военную службу и участвовал в действиях Северной армии. В сентябре 1794 года Конвентом был утвержден закон об организации школы, получившей впоследствии название Политехнической школы, во главе которой стоял, хотя и не считался президентом, известный геометр Монж. Био по возвращении из армии поступил в числе первых слушателей в эту школу. Политические страсти того неспокойного времени проникли и в Политехническую школу и мешали правильному ходу занятий. Ученики школы принимали участие 13 вандемиера IV года в инсуррекции против правительства и были арестованы; в их числе находился и Батист. Ему угрожало по меньшей мере исключение, но заступничеством Монжа и эта опасность была устранена.

Вскоре, после успешного окончания курса наук, Батист был назначен профессором в Центральную школу в Бове, а в 1800 году занял кафедру математической физики в Коллеж де Франс и выбран в члены-корреспонденты математического отделения Института; через три года после того он стал действительным членом этого учёного учреждения. Основаниями к его выбору послужили тринадцать мемуаров и два следующих сочинения: «Analise de la Mécanique céleste de Laplace» (Париж, 1808, in 8) и «Traité analytique des courbes et des surfaces du second degré» (Париж, 1802, in 8). Вскоре он написал проникнутое республиканским духом «Essai sur l’histoire général des sciences pendant la Révolution» (Париж, 1803, in 8), сочинение, доставившее ему большую литературную известность; когда Институт был приглашен участвовать в провозглашении Наполеона Бонапарта императором, Био смело протестовал против вмешательства учёного общества в чисто политические дела.

В августе 1804 г. Био с Гей-Люссаком поднимался на воздушном шаре, причём они достигли высоты 3400 метров. В следующем году он сопровождал Декандоля и Бонплана в горы Юра и Альпы, а в 1806 году поступил в число членов Бюро долгот. Био отправился в Испанию в сопровождении молодого тогда учёного Араго для окончания геодезических измерений дуги меридиана, проходящего через Францию и Балеарские острова. Эта работа, закончившаяся измерением большого треугольника, соединяющего острова Ивису и Форментеру с берегом Испании, сопровождалось большими практическими затруднениями, о которых так живо рассказывает Араго в своей «Histoire de ma jeunesse» («Истории моей юности»). Бо́льшая доля трудностей выпала на долю Араго, который остался в Испании один во время военных затруднений, а Био вернулся в 1807 году во Францию; однако был случай, когда жизнь Био подвергалась в бытность его в Испании серьёзной опасности.

В 1808 и 1809 годах он определил длину секундного маятника в Бордо и Дюнкирхене. В 1809 г. Био был назначен профессором астрономии.

В 1817 г. он совершил поездку в Шотландию, в том числе на Шетландские острова, опять с геодезической целью; в следующем году для продолжения той же работы он опять ездил в Дюнкирхен, а в 1824 и 1825 гг. в Италию, Сицилию, Форментеру и Барселону. Важные заключения, к которым привело его изучение всех данных, полученных им во время вышеперечисленных его поездок, заключались в том, что действие земного притяжения не одинаково на одной и той же параллели и что оно изменяется неравномерно вдоль одного и того же меридиана. Эти результаты были изложены им в «Записке о фигуре Земли» (Mémoire sur la figure de la terre), представленной им Академии наук в 1827 году.

Астрономия, геодезия, математика

Другие главнейшие его работы по астрономии и геодезии: «Recueil d’observations gèodesiques, astronomiques et physiques, exécutées en Espagne et en Ecosse, en collaboration avec Arago» (Париж, 1821, in 4°); «Recherches sur plusieurs points de l’astronomie égyptienne, appliquée aux monuments astronomiques trouvés en Egypte» (Париж, 1823); «Recherches sur l’ancienne astronomie chinoise» (Париж, 1840 г., in 4); «Traité élémentaire d’astronomie physique» (Париж, 1805, 3 т., 1841). По математике и механике, кроме вышеупомянутого «Traité analytique des courbes», Био написал: «Recherches sur l’intégration des équations différentielles partielles et sur les vibrations des surfaces» (Париж, 1803); «Notions élémentaires de Statique».

Физика

Био был замечателен ещё и как физик, и в особенности заслуживают внимания его исследования некоторых случаев поляризации света. Первым его мемуаром по этому предмету (в 1812 г.) был «Mémoire sur de nouveaux rapports entre la réflexion et la polarisation de la lumière par les corps cristallisés» (Mém. de l’Inst., section des sciences, т. XII).

За этим мемуаром следовало до тридцати других, посвящённых изучению связи между частичным строением тел и свойствами света, проходящего через эти тела, названными поляризацией света. Био обрабатывал различные части физики не только в специальных мемуарах, но и в написанных им курсах физики: «Traité de physique expérimentale et mathématique» (4 т., Париж, 1816); «Précis élémentaire de physique expérimentale» (Париж, 1817; 3-е изд., 2 тома, 1823).

Важнейшие открытия Био по оптике:

свойство турмалина раздваивать лучи света, поляризовать их и поглощать один из них;

законы вращения плоскости поляризации кварцем и различными жидкостями.

Это последнее послужило средством для открытия сахаристых веществ в соках различных растений и разделения сахара по оптическим свойствам на две разновидности. Вращение плоскости поляризации получило также применение в медицине для диагноза диабета.

Био особенно дорожил этими изысканиями, написал историю своего открытия со всеми его последствиями и приложениями в мемуаре, помещенном в «Annales de Chimie et de Physique» (1860).

Био вместе с Саваром определил, путём опыта, закон действия проводника, по которому проходит гальванический ток, на магнитную стрелку.

Его курсы физики, заглавия которых приведены выше, отличаются ясностью и глубокой обдуманностью изложения. Вряд ли можно найти другой курс, который мог бы сравниться с его «Précis élémentaire» в отношении самостоятельности разработки как плана, так и всех частей физики.

Его идеи о частичных силах, о нематериальности теплоты, работы по теплопроводности, обработка математическим путём опытов над расширением тел от теплоты, над распределением магнетизма в магнитах и многое другое, а в особенности гипотезы о свойствах световых частиц показывают, как он стремился все части современной ему физики усвоить и оформить до такой степени, что читателю кажется, будто они — оригинальные открытия Био.

Его гипотезы для объяснения запутанных явлений поляризации света, пополняющие ньютоновскую теорию истечения света (см. Теория света, Свет), необыкновенно остроумно придуманы и хотя уже довольно задолго до нашего времени теория света Ньютона совсем вычеркнута из науки, тем не менее, нельзя не отдать дани удивления необыкновенной находчивости Био в отыскании средств к поддержанию в своё время жизненности этой теории.

И в этом была огромная польза для науки, потому что теории Био вызвали новые усилия сторонников теории светового эфира, которые и дали ей решительное преобладание. Сам Био хотя и признавал успехи своих противников, не сдался на их доводы и не признал волнообразных колебаний эфира даже и в третьем издании своей «Физики».

Разнообразие трудов

Было бы трудно перечислить все двести пятьдесят или триста мемуаров, статей и заметок научных, литературных и биографических, написанных Био, потому здесь приводится ещё лишь несколько заглавий его разнообразных трудов, которые были им помещены в Mémoires de l’Institut и разных других учёных журналах.

В Biographie universelle de Michaud им написаны биографии — Декарта, Франклина, Галилея и Ньютона; отдельно изданы жизнеописания Лапласа, Флемстеда и др.

Все его критические и биографические статьи и путешествия собраны в отдельном издании: «Mélanges scientifiques et littéraires» (Париж, 3 тома, 1858).

Из отдельно изданных трудов надо отметить: «Mèmoire sur la vraie constitution de l’atmosphère terrestre» (Париж, 1841); «Tables barométriques portatives» (1811); «Discours sur Montaigne» (1812); «Lettres sur l’approvisionnement de Paris et sur le commerce de grains» (Париж, 1835).

Последний по времени его труд (1861), касающийся астрономии у индийцев и китайцев, был им предпринят в память безвременно скончавшегося его сына Эдуарда Констана, астронома и синолога.

Разнообразие сочинений Био показывает, как много вопросов и предметов занимали его, и он был вправе сказать в старости: «я любил многое в течение моей жизни».

Радикальные воззрения его юности мало-помалу изменились и даже преобразовались до такой степени, что дали возможность графу Шамбору писать о Био на другой день после его смерти: «он был первоклассным учёным, христианином первых времен и одним из самых преданных моих друзей».

Память

В 1935 г. Международный астрономический союз присвоил имя Био кратеру на видимой стороне Луны.

См. также

Напишите отзыв о статье "Био, Жан-Батист"

Примечания

Источники

Отрывок, характеризующий Био, Жан-Батист

Когда князь Василий вошел в гостиную, княгиня тихо говорила с пожилой дамой о Пьере.
– Конечно, c'est un parti tres brillant, mais le bonheur, ma chere… – Les Marieiages se font dans les cieux, [Конечно, это очень блестящая партия, но счастье, моя милая… – Браки совершаются на небесах,] – отвечала пожилая дама.
Князь Василий, как бы не слушая дам, прошел в дальний угол и сел на диван. Он закрыл глаза и как будто дремал. Голова его было упала, и он очнулся.
– Aline, – сказал он жене, – allez voir ce qu'ils font. [Алина, посмотри, что они делают.]
Княгиня подошла к двери, прошлась мимо нее с значительным, равнодушным видом и заглянула в гостиную. Пьер и Элен так же сидели и разговаривали.
– Всё то же, – отвечала она мужу.
Князь Василий нахмурился, сморщил рот на сторону, щеки его запрыгали с свойственным ему неприятным, грубым выражением; он, встряхнувшись, встал, закинул назад голову и решительными шагами, мимо дам, прошел в маленькую гостиную. Он скорыми шагами, радостно подошел к Пьеру. Лицо князя было так необыкновенно торжественно, что Пьер испуганно встал, увидав его.
– Слава Богу! – сказал он. – Жена мне всё сказала! – Он обнял одной рукой Пьера, другой – дочь. – Друг мой Леля! Я очень, очень рад. – Голос его задрожал. – Я любил твоего отца… и она будет тебе хорошая жена… Бог да благословит вас!…
Он обнял дочь, потом опять Пьера и поцеловал его дурно пахучим ртом. Слезы, действительно, омочили его щеки.
– Княгиня, иди же сюда, – прокричал он.
Княгиня вышла и заплакала тоже. Пожилая дама тоже утиралась платком. Пьера целовали, и он несколько раз целовал руку прекрасной Элен. Через несколько времени их опять оставили одних.
«Всё это так должно было быть и не могло быть иначе, – думал Пьер, – поэтому нечего спрашивать, хорошо ли это или дурно? Хорошо, потому что определенно, и нет прежнего мучительного сомнения». Пьер молча держал руку своей невесты и смотрел на ее поднимающуюся и опускающуюся прекрасную грудь.
– Элен! – сказал он вслух и остановился.
«Что то такое особенное говорят в этих случаях», думал он, но никак не мог вспомнить, что такое именно говорят в этих случаях. Он взглянул в ее лицо. Она придвинулась к нему ближе. Лицо ее зарумянилось.
– Ах, снимите эти… как эти… – она указывала на очки.
Пьер снял очки, и глаза его сверх той общей странности глаз людей, снявших очки, глаза его смотрели испуганно вопросительно. Он хотел нагнуться над ее рукой и поцеловать ее; но она быстрым и грубым движеньем головы пeрехватила его губы и свела их с своими. Лицо ее поразило Пьера своим изменившимся, неприятно растерянным выражением.
«Теперь уж поздно, всё кончено; да и я люблю ее», подумал Пьер.
– Je vous aime! [Я вас люблю!] – сказал он, вспомнив то, что нужно было говорить в этих случаях; но слова эти прозвучали так бедно, что ему стало стыдно за себя.
Через полтора месяца он был обвенчан и поселился, как говорили, счастливым обладателем красавицы жены и миллионов, в большом петербургском заново отделанном доме графов Безухих.


Старый князь Николай Андреич Болконский в декабре 1805 года получил письмо от князя Василия, извещавшего его о своем приезде вместе с сыном. («Я еду на ревизию, и, разумеется, мне 100 верст не крюк, чтобы посетить вас, многоуважаемый благодетель, – писал он, – и Анатоль мой провожает меня и едет в армию; и я надеюсь, что вы позволите ему лично выразить вам то глубокое уважение, которое он, подражая отцу, питает к вам».)
– Вот Мари и вывозить не нужно: женихи сами к нам едут, – неосторожно сказала маленькая княгиня, услыхав про это.
Князь Николай Андреич поморщился и ничего не сказал.
Через две недели после получения письма, вечером, приехали вперед люди князя Василья, а на другой день приехал и он сам с сыном.
Старик Болконский всегда был невысокого мнения о характере князя Василья, и тем более в последнее время, когда князь Василий в новые царствования при Павле и Александре далеко пошел в чинах и почестях. Теперь же, по намекам письма и маленькой княгини, он понял, в чем дело, и невысокое мнение о князе Василье перешло в душе князя Николая Андреича в чувство недоброжелательного презрения. Он постоянно фыркал, говоря про него. В тот день, как приехать князю Василью, князь Николай Андреич был особенно недоволен и не в духе. Оттого ли он был не в духе, что приезжал князь Василий, или оттого он был особенно недоволен приездом князя Василья, что был не в духе; но он был не в духе, и Тихон еще утром отсоветывал архитектору входить с докладом к князю.
– Слышите, как ходит, – сказал Тихон, обращая внимание архитектора на звуки шагов князя. – На всю пятку ступает – уж мы знаем…
Однако, как обыкновенно, в 9 м часу князь вышел гулять в своей бархатной шубке с собольим воротником и такой же шапке. Накануне выпал снег. Дорожка, по которой хаживал князь Николай Андреич к оранжерее, была расчищена, следы метлы виднелись на разметанном снегу, и лопата была воткнута в рыхлую насыпь снега, шедшую с обеих сторон дорожки. Князь прошел по оранжереям, по дворне и постройкам, нахмуренный и молчаливый.
– А проехать в санях можно? – спросил он провожавшего его до дома почтенного, похожего лицом и манерами на хозяина, управляющего.
– Глубок снег, ваше сиятельство. Я уже по прешпекту разметать велел.
Князь наклонил голову и подошел к крыльцу. «Слава тебе, Господи, – подумал управляющий, – пронеслась туча!»
– Проехать трудно было, ваше сиятельство, – прибавил управляющий. – Как слышно было, ваше сиятельство, что министр пожалует к вашему сиятельству?
Князь повернулся к управляющему и нахмуренными глазами уставился на него.
– Что? Министр? Какой министр? Кто велел? – заговорил он своим пронзительным, жестким голосом. – Для княжны, моей дочери, не расчистили, а для министра! У меня нет министров!
– Ваше сиятельство, я полагал…
– Ты полагал! – закричал князь, всё поспешнее и несвязнее выговаривая слова. – Ты полагал… Разбойники! прохвосты! Я тебя научу полагать, – и, подняв палку, он замахнулся ею на Алпатыча и ударил бы, ежели бы управляющий невольно не отклонился от удара. – Полагал! Прохвосты! – торопливо кричал он. Но, несмотря на то, что Алпатыч, сам испугавшийся своей дерзости – отклониться от удара, приблизился к князю, опустив перед ним покорно свою плешивую голову, или, может быть, именно от этого князь, продолжая кричать: «прохвосты! закидать дорогу!» не поднял другой раз палки и вбежал в комнаты.
Перед обедом княжна и m lle Bourienne, знавшие, что князь не в духе, стояли, ожидая его: m lle Bourienne с сияющим лицом, которое говорило: «Я ничего не знаю, я такая же, как и всегда», и княжна Марья – бледная, испуганная, с опущенными глазами. Тяжелее всего для княжны Марьи было то, что она знала, что в этих случаях надо поступать, как m lle Bourime, но не могла этого сделать. Ей казалось: «сделаю я так, как будто не замечаю, он подумает, что у меня нет к нему сочувствия; сделаю я так, что я сама скучна и не в духе, он скажет (как это и бывало), что я нос повесила», и т. п.
Князь взглянул на испуганное лицо дочери и фыркнул.
– Др… или дура!… – проговорил он.
«И той нет! уж и ей насплетничали», подумал он про маленькую княгиню, которой не было в столовой.
– А княгиня где? – спросил он. – Прячется?…
– Она не совсем здорова, – весело улыбаясь, сказала m llе Bourienne, – она не выйдет. Это так понятно в ее положении.
– Гм! гм! кх! кх! – проговорил князь и сел за стол.
Тарелка ему показалась не чиста; он указал на пятно и бросил ее. Тихон подхватил ее и передал буфетчику. Маленькая княгиня не была нездорова; но она до такой степени непреодолимо боялась князя, что, услыхав о том, как он не в духе, она решилась не выходить.
– Я боюсь за ребенка, – говорила она m lle Bourienne, – Бог знает, что может сделаться от испуга.
Вообще маленькая княгиня жила в Лысых Горах постоянно под чувством страха и антипатии к старому князю, которой она не сознавала, потому что страх так преобладал, что она не могла чувствовать ее. Со стороны князя была тоже антипатия, но она заглушалась презрением. Княгиня, обжившись в Лысых Горах, особенно полюбила m lle Bourienne, проводила с нею дни, просила ее ночевать с собой и с нею часто говорила о свекоре и судила его.
– Il nous arrive du monde, mon prince, [К нам едут гости, князь.] – сказала m lle Bourienne, своими розовенькими руками развертывая белую салфетку. – Son excellence le рrince Kouraguine avec son fils, a ce que j'ai entendu dire? [Его сиятельство князь Курагин с сыном, сколько я слышала?] – вопросительно сказала она.
– Гм… эта excellence мальчишка… я его определил в коллегию, – оскорбленно сказал князь. – А сын зачем, не могу понять. Княгиня Лизавета Карловна и княжна Марья, может, знают; я не знаю, к чему он везет этого сына сюда. Мне не нужно. – И он посмотрел на покрасневшую дочь.
– Нездорова, что ли? От страха министра, как нынче этот болван Алпатыч сказал.
– Нет, mon pere. [батюшка.]
Как ни неудачно попала m lle Bourienne на предмет разговора, она не остановилась и болтала об оранжереях, о красоте нового распустившегося цветка, и князь после супа смягчился.
После обеда он прошел к невестке. Маленькая княгиня сидела за маленьким столиком и болтала с Машей, горничной. Она побледнела, увидав свекора.
Маленькая княгиня очень переменилась. Она скорее была дурна, нежели хороша, теперь. Щеки опустились, губа поднялась кверху, глаза были обтянуты книзу.
– Да, тяжесть какая то, – отвечала она на вопрос князя, что она чувствует.
– Не нужно ли чего?
– Нет, merci, mon pere. [благодарю, батюшка.]
– Ну, хорошо, хорошо.
Он вышел и дошел до официантской. Алпатыч, нагнув голову, стоял в официантской.
– Закидана дорога?
– Закидана, ваше сиятельство; простите, ради Бога, по одной глупости.