Битва на Бзуре

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Битва на Бзуре
Основной конфликт: Польская кампания вермахта

Польская кавалерийская бригада
Дата

9 — 22 сентября 1939 года

Место

Польша

Итог

Победа Германии
Разгром польских армий Поморье и Познань

Противники
Польша Третий рейх
Командующие
Тадеуш Кутшеба
Владислав Бортновский
Герд фон Рундштедт
Йоханнес Бласковиц
Силы сторон
8 пехотных дивизий, 2-4 кавалерийские бригады 12 пехотных дивизий, 5 танковых и моторизованных дивизий
Потери
18 000 убитых 8 000 убитых
  События в Польше в сентябре 1939 года

Польская кампания вермахта Словацкое вторжение в Польшу Польский поход Красной армии военные преступления


Побережье (Гданьская бухта Вестерплатте Гданьск Оксивская Скала Хельская коса) • Граница Жоры Кроянты Хойнице Королевский лес Мокра Ченстохова Пщина Выра Млава Грудзёндз Боры Тухольские Йорданув Венгерская горка Буковец Борова гора Райсько Ружан Петроков Томашув-Мазовецки Пултуск Лодзь Ломжа Визна Воля-Цырусова Барак Илжа Новогруд Варшава Бзура Ярослав Калушин Пшемысль Брвинов Львов Миньск-Мазовецки Сохачев Брест Модлин Яворув Хайновка Красныстав Кобрин Яновские леса Томашов-Любельски Вильно Вулка-Венглова Гродно Пальмиры Ломянки Чесники Красноброд Хусынне Владиполь Шацк Парчев Вытычно Коцк

Битва на Бзуре (также битва под Кутно; 9 — 22 сентября 1939 года) — одно из первых крупных сражений Второй мировой войны, происходившее между польскими армиями «Познань» (командующий дивизионный генерал Тадеуш Кутшеба) и «Поморье» (командующий дивизионный генерал Владислав Бортновский (польск. Władysław Bortnowski)) и немецкими 8-й (командующий генерал пехоты Йоханнес Бласковиц) и 10-й (командующий генерал артиллерии Вальтер фон Рейхенау) армиями группы армий «Юг» (командующий генерал-полковник Герд фон Рундштедт).

Вечером 9 сентября оперативная группа «Коло» генерала Эдмунда Кнолла-Ковнацкого (польск. Edmund Knoll-Kownacki), поддержанная 14-й, 17-й и 25-й пехотными дивизиями предприняла наступление на Ленчицу и Пьонтек (польск. Piątek). А на Лович двинулась оперативная группа «Восток» генерала Миколая Болтутя, поддержанная 4-й и 16-й пехотными дивизиями, а также Велькопольской бригадой кавалерии (польск. Wielkopolska Brygada Kawalerii) генерала Романа Абрахама (польск. Roman Abraham).

В ночь на 10 сентября отступавшие в направлении Варшавы польские армии «Познань» и «Поморье» нанесли сильнейший удар по левому флангу наступавшей на Варшаву 8-й армии немцев. Частично разбитая армия «Поморье» генерала Владислава Бортновского сумела соединиться с армией «Познань» генерала Тадеуша Кутшебы. Обе армии, не привлекая внимания вражеской авиации, форсированными ночными маршами прошли до долины Бзуры. Появление крупных польских сил в тылу группы армий «Юг» стало полной неожиданностью для командования Вермахта, совершенно уверенного в том, что к западу от Вислы уже нет ни одного крупного польского войскового соединения.

Первоначально действия польских войск принесли успех. Наступавшие на Варшаву части Вермахта вынуждены были перейти к обороне. Однако, после прибытия к немцам свежих подкреплений и создания значительного перевеса в силах, к 13 сентября наступательная мощь атакующих частей польской армии резко снизилась. Тем не менее, они сумели захватить Лович и продолжить наступление на Озоркув и Стрыкув. Действия польских войск на Бзуре вынудили Верховное командование Вермахта (ОКХ) пересмотреть планы операций в центральной Польше, оттянув к Бзуре танковые подразделения и части люфтваффе, сняв их с других участков. А польские войска сумели продолжить отступление в юго-восточную часть страны в соответствии с концепцией Главного штаба Войска Польского о создании оборонительного района Румынское предместье.

Между тем, армии «Познань» и «Поморье» оказались практически в окружении. 14 сентября командующий группой армий «Юг» генерал-полковник Герд фон Рундштедт лично принял командование всеми немецкими силами на Бзуре. Одновременно Главнокомандующий сухопутными войсками генерал-полковник Вальтер фон Браухич приказал 3-й армии, входившей в группу армий «Север», атаковать Варшаву. 15 сентября немецкие войска перешли в наступление по всему бзурскому фронту с целью уничтожения обеих польских армий. Генерал Кутшеба сформировал из бригад кавалерии Оперативную кавалерийскую группу (ОКГ), задачей которой являлось очищение от противника лежащей на восток от Бзуры Кампиноской Пущи и открытие пути на Варшаву. В субботу 16 сентября ОКГ удалось добраться до Кампиносской Пущи, ставшей связующим звеном со столицей. В это время Рундштедт начал операцию по окончательному окружению войск генерала Кутшебы. 17 сентября командование люфтваффе практически отменило все вылеты, не связанные с районом Бзуры.

19 сентября 14-й кавалерийский полк улан прорвал кольцо окружения и стал первым подразделением «армии Познань», добравшимся до Варшавы. За ним последовали и другие кавалерийские подразделения ОКГ. Они сразу же оставляли лошадей и включались в оборону Варшавы. Тем временем, сопротивление обеих армий в котле постепенно угасало. В плен попали 170 тысяч человек. В том числе и дивизионный генерал Владислав Бортновский. Остальные польские части пытались прорваться к Варшаве через Кампиносскую Пущу (в общей сложности в Варшаву прошли около 30 тысяч солдат). Некоторые подразделения сумели добраться до Модлина.

Одновременно с событиями на Бзуре 12 сентября немецкие моторизованные подразделения вышли к Львову (см. Оборона Львова). 14 сентября завершилось окружение Варшавы. Немцы приступили к массированным артиллерийским обстрелам польской столицы, сосредоточив вокруг города более 1000 орудий. В тот же день 3-я армия вместе с 19-м танковым корпусом генерала Г.Гудериана, входившим в состав 4-й армии осадила Брест (см. Бой за Брест). 16 сентября части 19-го танкового корпуса в районе Хелма соединились с частями 22-го танкового корпуса 14-й армии и, тем самым, замкнули кольцо окружения вокруг польских соединений, находившихся между Вислой и Бугом.

Напишите отзыв о статье "Битва на Бзуре"



Ссылки

  • [jedynka.om.pttk.pl/galerie/2005/Bitwa_nad_Bzura/700x/#info Rekonstrukcja historycznej Bitwy nad Bzurą 1939]  (польск.)


Отрывок, характеризующий Битва на Бзуре

В 6 м часу вечера Кутузов приехал в главную квартиру императоров и, недолго пробыв у государя, пошел к обер гофмаршалу графу Толстому.
Болконский воспользовался этим временем, чтобы зайти к Долгорукову узнать о подробностях дела. Князь Андрей чувствовал, что Кутузов чем то расстроен и недоволен, и что им недовольны в главной квартире, и что все лица императорской главной квартиры имеют с ним тон людей, знающих что то такое, чего другие не знают; и поэтому ему хотелось поговорить с Долгоруковым.
– Ну, здравствуйте, mon cher, – сказал Долгоруков, сидевший с Билибиным за чаем. – Праздник на завтра. Что ваш старик? не в духе?
– Не скажу, чтобы был не в духе, но ему, кажется, хотелось бы, чтоб его выслушали.
– Да его слушали на военном совете и будут слушать, когда он будет говорить дело; но медлить и ждать чего то теперь, когда Бонапарт боится более всего генерального сражения, – невозможно.
– Да вы его видели? – сказал князь Андрей. – Ну, что Бонапарт? Какое впечатление он произвел на вас?
– Да, видел и убедился, что он боится генерального сражения более всего на свете, – повторил Долгоруков, видимо, дорожа этим общим выводом, сделанным им из его свидания с Наполеоном. – Ежели бы он не боялся сражения, для чего бы ему было требовать этого свидания, вести переговоры и, главное, отступать, тогда как отступление так противно всей его методе ведения войны? Поверьте мне: он боится, боится генерального сражения, его час настал. Это я вам говорю.
– Но расскажите, как он, что? – еще спросил князь Андрей.
– Он человек в сером сюртуке, очень желавший, чтобы я ему говорил «ваше величество», но, к огорчению своему, не получивший от меня никакого титула. Вот это какой человек, и больше ничего, – отвечал Долгоруков, оглядываясь с улыбкой на Билибина.
– Несмотря на мое полное уважение к старому Кутузову, – продолжал он, – хороши мы были бы все, ожидая чего то и тем давая ему случай уйти или обмануть нас, тогда как теперь он верно в наших руках. Нет, не надобно забывать Суворова и его правила: не ставить себя в положение атакованного, а атаковать самому. Поверьте, на войне энергия молодых людей часто вернее указывает путь, чем вся опытность старых кунктаторов.
– Но в какой же позиции мы атакуем его? Я был на аванпостах нынче, и нельзя решить, где он именно стоит с главными силами, – сказал князь Андрей.
Ему хотелось высказать Долгорукову свой, составленный им, план атаки.
– Ах, это совершенно всё равно, – быстро заговорил Долгоруков, вставая и раскрывая карту на столе. – Все случаи предвидены: ежели он стоит у Брюнна…
И князь Долгоруков быстро и неясно рассказал план флангового движения Вейротера.
Князь Андрей стал возражать и доказывать свой план, который мог быть одинаково хорош с планом Вейротера, но имел тот недостаток, что план Вейротера уже был одобрен. Как только князь Андрей стал доказывать невыгоды того и выгоды своего, князь Долгоруков перестал его слушать и рассеянно смотрел не на карту, а на лицо князя Андрея.
– Впрочем, у Кутузова будет нынче военный совет: вы там можете всё это высказать, – сказал Долгоруков.
– Я это и сделаю, – сказал князь Андрей, отходя от карты.
– И о чем вы заботитесь, господа? – сказал Билибин, до сих пор с веселой улыбкой слушавший их разговор и теперь, видимо, собираясь пошутить. – Будет ли завтра победа или поражение, слава русского оружия застрахована. Кроме вашего Кутузова, нет ни одного русского начальника колонн. Начальники: Неrr general Wimpfen, le comte de Langeron, le prince de Lichtenstein, le prince de Hohenloe et enfin Prsch… prsch… et ainsi de suite, comme tous les noms polonais. [Вимпфен, граф Ланжерон, князь Лихтенштейн, Гогенлое и еще Пришпршипрш, как все польские имена.]
– Taisez vous, mauvaise langue, [Удержите ваше злоязычие.] – сказал Долгоруков. – Неправда, теперь уже два русских: Милорадович и Дохтуров, и был бы 3 й, граф Аракчеев, но у него нервы слабы.
– Однако Михаил Иларионович, я думаю, вышел, – сказал князь Андрей. – Желаю счастия и успеха, господа, – прибавил он и вышел, пожав руки Долгорукову и Бибилину.
Возвращаясь домой, князь Андрей не мог удержаться, чтобы не спросить молчаливо сидевшего подле него Кутузова, о том, что он думает о завтрашнем сражении?
Кутузов строго посмотрел на своего адъютанта и, помолчав, ответил:
– Я думаю, что сражение будет проиграно, и я так сказал графу Толстому и просил его передать это государю. Что же, ты думаешь, он мне ответил? Eh, mon cher general, je me mele de riz et des et cotelettes, melez vous des affaires de la guerre. [И, любезный генерал! Я занят рисом и котлетами, а вы занимайтесь военными делами.] Да… Вот что мне отвечали!


В 10 м часу вечера Вейротер с своими планами переехал на квартиру Кутузова, где и был назначен военный совет. Все начальники колонн были потребованы к главнокомандующему, и, за исключением князя Багратиона, который отказался приехать, все явились к назначенному часу.
Вейротер, бывший полным распорядителем предполагаемого сражения, представлял своею оживленностью и торопливостью резкую противоположность с недовольным и сонным Кутузовым, неохотно игравшим роль председателя и руководителя военного совета. Вейротер, очевидно, чувствовал себя во главе.движения, которое стало уже неудержимо. Он был, как запряженная лошадь, разбежавшаяся с возом под гору. Он ли вез, или его гнало, он не знал; но он несся во всю возможную быстроту, не имея времени уже обсуждать того, к чему поведет это движение. Вейротер в этот вечер был два раза для личного осмотра в цепи неприятеля и два раза у государей, русского и австрийского, для доклада и объяснений, и в своей канцелярии, где он диктовал немецкую диспозицию. Он, измученный, приехал теперь к Кутузову.
Он, видимо, так был занят, что забывал даже быть почтительным с главнокомандующим: он перебивал его, говорил быстро, неясно, не глядя в лицо собеседника, не отвечая на деланные ему вопросы, был испачкан грязью и имел вид жалкий, измученный, растерянный и вместе с тем самонадеянный и гордый.
Кутузов занимал небольшой дворянский замок около Остралиц. В большой гостиной, сделавшейся кабинетом главнокомандующего, собрались: сам Кутузов, Вейротер и члены военного совета. Они пили чай. Ожидали только князя Багратиона, чтобы приступить к военному совету. В 8 м часу приехал ординарец Багратиона с известием, что князь быть не может. Князь Андрей пришел доложить о том главнокомандующему и, пользуясь прежде данным ему Кутузовым позволением присутствовать при совете, остался в комнате.