Битва при Батулии

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Битва при Батулии
Основной конфликт: Вторая мировая война, Движение Сопротивления в Болгарии

Памятник партизанам в Батулии
Дата

23 мая 1944

Место

лес к северу от села Батулия

Итог

победа правительственных войск

Противники
2-я Софийская народно-освободительная бригада 2-я Врачанская дружина жандармов
подразделения сухопутных войск Болгарии
Командующие
Денчо Знеполский[1]
Дичо Петров
неизвестно
Силы сторон
180 партизан[2] 800 человек
Потери
свыше 40 убитых[3]
10 пленных
неизвестны

Битва при Батулии (болг. Битка при Батулия) — сражение между болгарскими партизанами и военно-полицейскими подразделениями правительственных сил, произошедшее 23 мая 1944 года у села Батулия (севернее Софии). Одно из крупнейших сражений болгарского Движения Сопротивления и правительственных сил за всё время Второй мировой войны[2].



Ход событий

В середине мая 1944 года из частей Трынского партизанского отряда и Болгарского партизанского батальона НОАЮ имени Христо Ботева была сформирована 2-я Софийская народно-освободительная бригада, которая начала свой поход от деревни Кална до горы Западна-Стара. Этот поход был частью крупной операции по сосредоточиванию партизанских сил вокруг Софии. Бригада была хорошо вооружена: у неё было английское оружие, которое было поставлено британской военной миссией во главе с Фрэнком Томпсоном, а частично получено от югославских партизан.

20, 21 и 22 мая 1943 бригада безостановочно двигалась, чтобы оторваться от преследования полиции и армейских частей. Перейдя реку, бригада оказалась в неизвестном районе и завербовала двух встреченных крестьян, которые рассказали партизанам известные им сведения о расположении войск и провели их в лесной массив к северо-востоку от села Батулия[3].

Здесь было принято решение устроить привал[3], поскольку партизаны больше не могли продолжать движение (хотя место для стоянки было неподходящим для отдыха и обороны)[4].

23 мая 1943 жандармы задержали отпущенных партизанами проводников, которые рассказали о местонахождении бригады. Около 03:00 незаметно для дозорных жандармы и полицейские подобрались к лагерю партизан, в котором почти все спали глубоким сном, утомлённые маршем[3].

В операции против партизан принимали участие подразделение жандармерии, поднятые по тревоге части 1-й Софийской пехотной дивизии и 6-й Врачанской пехотной дивизии, а также силы местной полиции[4].

Атака лагеря началась одновременно с нескольких направлений: по партизанам открыли винтовочно-пулемётный огонь и начали забрасывать их ручными гранатами[3].

Выполняя приказ Владо Тричкова, партизаны бригады предприняли попытку отступить по оврагу, однако этот путь оказался перекрыт. Бой с применением стрелкового оружия, пулемётов и миномётов продолжался больше двух часов, но правительственным войскам удалось глубоко вклиниться в боевые порядки партизан. Было принято решение идти на прорыв, разделившись на отдельные группы, однако войска продолжили преследование отступавших партизан[3].

К вечеру партизаны разделились на три группы и вынуждены были отступить, прорвав кольцо окружения только благодаря наступившей темноте.

Группа Денчо Знеполского вернулась в район действия Тырновского отряда, группа Благоя Иванова соединилась со среднегорскими партизанскими отрядами, а группа Трифона Балканского ушла к югославам[3].

В бою погибли свыше 40 партизан[3], в том числе член Главного штаба НОПА Владо Тричков[2], член ЦК БРП Начо Иванов[2], командир солдатского партизанского батальона Дичо Петров[2], Йорданка Чанкова[2], Гочо Гопин[3] и другие партизаны. Ещё 10 партизан попали в плен, в течение следующих дней многие из них, в том числе Фрэнк Томпсон, были казнены.

Правительственные войска также имели потери убитыми и ранеными[3].

Напишите отзыв о статье "Битва при Батулии"

Примечания

  1. Здравко Георгиев. Записки начальника штаба зоны. Воспоминания. М., Воениздат, 1976. стр.121
  2. 1 2 3 4 5 6 История Болгарии (в 2-х тт.). том 2, часть 1. М., изд-во АН СССР, 1954. стр.304
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Славчо Трынский. Не так давно. М.: Воениздат, 1982. стр.475-476
  4. 1 2 Здравко Георгиев. Записки начальника штаба зоны. Воспоминания. М., Воениздат, 1976. стр.148-149

Литература

  • Трънски, С., Неотдавна. София, 1957  (болг.)
  • Атлас на партизанското движение в България 1941 - 1944 г. София, 1968.  (болг.)
  • История на антифашистката борба в България, т. II 1943/1944 г. София, 1976, с. 119  (болг.)

Отрывок, характеризующий Битва при Батулии

Он оправился, оглянулся своими сощуренными глазами и, взглянув на князя Андрея, видимо, не узнав его, зашагал своей ныряющей походкой к крыльцу.
– Фю… фю… фю, – просвистал он и опять оглянулся на князя Андрея. Впечатление лица князя Андрея только после нескольких секунд (как это часто бывает у стариков) связалось с воспоминанием о его личности.
– А, здравствуй, князь, здравствуй, голубчик, пойдем… – устало проговорил он, оглядываясь, и тяжело вошел на скрипящее под его тяжестью крыльцо. Он расстегнулся и сел на лавочку, стоявшую на крыльце.
– Ну, что отец?
– Вчера получил известие о его кончине, – коротко сказал князь Андрей.
Кутузов испуганно открытыми глазами посмотрел на князя Андрея, потом снял фуражку и перекрестился: «Царство ему небесное! Да будет воля божия над всеми нами!Он тяжело, всей грудью вздохнул и помолчал. „Я его любил и уважал и сочувствую тебе всей душой“. Он обнял князя Андрея, прижал его к своей жирной груди и долго не отпускал от себя. Когда он отпустил его, князь Андрей увидал, что расплывшие губы Кутузова дрожали и на глазах были слезы. Он вздохнул и взялся обеими руками за лавку, чтобы встать.
– Пойдем, пойдем ко мне, поговорим, – сказал он; но в это время Денисов, так же мало робевший перед начальством, как и перед неприятелем, несмотря на то, что адъютанты у крыльца сердитым шепотом останавливали его, смело, стуча шпорами по ступенькам, вошел на крыльцо. Кутузов, оставив руки упертыми на лавку, недовольно смотрел на Денисова. Денисов, назвав себя, объявил, что имеет сообщить его светлости дело большой важности для блага отечества. Кутузов усталым взглядом стал смотреть на Денисова и досадливым жестом, приняв руки и сложив их на животе, повторил: «Для блага отечества? Ну что такое? Говори». Денисов покраснел, как девушка (так странно было видеть краску на этом усатом, старом и пьяном лице), и смело начал излагать свой план разрезания операционной линии неприятеля между Смоленском и Вязьмой. Денисов жил в этих краях и знал хорошо местность. План его казался несомненно хорошим, в особенности по той силе убеждения, которая была в его словах. Кутузов смотрел себе на ноги и изредка оглядывался на двор соседней избы, как будто он ждал чего то неприятного оттуда. Из избы, на которую он смотрел, действительно во время речи Денисова показался генерал с портфелем под мышкой.
– Что? – в середине изложения Денисова проговорил Кутузов. – Уже готовы?
– Готов, ваша светлость, – сказал генерал. Кутузов покачал головой, как бы говоря: «Как это все успеть одному человеку», и продолжал слушать Денисова.
– Даю честное благородное слово гусского офицег'а, – говорил Денисов, – что я г'азог'ву сообщения Наполеона.
– Тебе Кирилл Андреевич Денисов, обер интендант, как приходится? – перебил его Кутузов.
– Дядя г'одной, ваша светлость.
– О! приятели были, – весело сказал Кутузов. – Хорошо, хорошо, голубчик, оставайся тут при штабе, завтра поговорим. – Кивнув головой Денисову, он отвернулся и протянул руку к бумагам, которые принес ему Коновницын.
– Не угодно ли вашей светлости пожаловать в комнаты, – недовольным голосом сказал дежурный генерал, – необходимо рассмотреть планы и подписать некоторые бумаги. – Вышедший из двери адъютант доложил, что в квартире все было готово. Но Кутузову, видимо, хотелось войти в комнаты уже свободным. Он поморщился…
– Нет, вели подать, голубчик, сюда столик, я тут посмотрю, – сказал он. – Ты не уходи, – прибавил он, обращаясь к князю Андрею. Князь Андрей остался на крыльце, слушая дежурного генерала.
Во время доклада за входной дверью князь Андрей слышал женское шептанье и хрустение женского шелкового платья. Несколько раз, взглянув по тому направлению, он замечал за дверью, в розовом платье и лиловом шелковом платке на голове, полную, румяную и красивую женщину с блюдом, которая, очевидно, ожидала входа влавввквмандующего. Адъютант Кутузова шепотом объяснил князю Андрею, что это была хозяйка дома, попадья, которая намеревалась подать хлеб соль его светлости. Муж ее встретил светлейшего с крестом в церкви, она дома… «Очень хорошенькая», – прибавил адъютант с улыбкой. Кутузов оглянулся на эти слова. Кутузов слушал доклад дежурного генерала (главным предметом которого была критика позиции при Цареве Займище) так же, как он слушал Денисова, так же, как он слушал семь лет тому назад прения Аустерлицкого военного совета. Он, очевидно, слушал только оттого, что у него были уши, которые, несмотря на то, что в одном из них был морской канат, не могли не слышать; но очевидно было, что ничто из того, что мог сказать ему дежурный генерал, не могло не только удивить или заинтересовать его, но что он знал вперед все, что ему скажут, и слушал все это только потому, что надо прослушать, как надо прослушать поющийся молебен. Все, что говорил Денисов, было дельно и умно. То, что говорил дежурный генерал, было еще дельнее и умнее, но очевидно было, что Кутузов презирал и знание и ум и знал что то другое, что должно было решить дело, – что то другое, независимое от ума и знания. Князь Андрей внимательно следил за выражением лица главнокомандующего, и единственное выражение, которое он мог заметить в нем, было выражение скуки, любопытства к тому, что такое означал женский шепот за дверью, и желание соблюсти приличие. Очевидно было, что Кутузов презирал ум, и знание, и даже патриотическое чувство, которое выказывал Денисов, но презирал не умом, не чувством, не знанием (потому что он и не старался выказывать их), а он презирал их чем то другим. Он презирал их своей старостью, своею опытностью жизни. Одно распоряжение, которое от себя в этот доклад сделал Кутузов, откосилось до мародерства русских войск. Дежурный редерал в конце доклада представил светлейшему к подписи бумагу о взысканий с армейских начальников по прошению помещика за скошенный зеленый овес.