Битва при Дрепане

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Битва при Дрепане
Основной конфликт: Первая Пуническая война
Дата

249 год до н. э.

Место

Дрепан (Трапани), Сицилия

Итог

победа карфагенян

Противники
Римская республика Карфаген
Командующие
Публий Клавдий Пульхр Адгербал, Гамилькар
Силы сторон
ок. 120 кораблей ок. 120 кораблей
Потери
около 20 000 человек, 93 захваченных и потопленных корабля 2 500 человек

Битва при Дрепане (249 до н. э.) — морское сражение между римским и карфагенским флотами в ходе первой Пунической войны.

В 249 году до н. э. римский консул Публий Клавдий Пульхр предложил на военном совете атаковать с моря город Дрепану, надеясь на преимущество неожиданности. Эта идея была принята, и римская эскадра поплыла к Дрепане. Во время гаданий жертвенные куры не стали клевать зерно, что должно было предрекать неудачу, и презиравший такие суеверия Пульхр приказал выбросить их за борт.

На рассвете римская эскадра подошла к городу. Командующий карфагенским гарнизоном Адгербал не ожидал нападения, но смог быстро собрать флот, с которым и вышел из гавани навстречу неприятелю. Когда карфагеняне уже были готовы к бою, римские корабли не успели построиться.Пульхр в это время "подгонял неповоротливых". Карфагеняне атаковали и спустя некоторое время им стал сопутствовать успех. В результате римский флот был полностью разгромлен, консулу удалось бежать. Из 120 кораблей уцелели лишь 27, которые находились в арьергарде с Пульхром. Эта была самая крупная морская победа карфагенян за всю войну.

Напишите отзыв о статье "Битва при Дрепане"



Литература

  • Полибий. Всеобщая история
  • Родионов Е. Римские легионы против Ганнибала. Карфаген должен быть разрушен!. — М.: Яуза : Эксмо, 2012. — 608 с. — (Легионы в бою. Римские войны).

Отрывок, характеризующий Битва при Дрепане

– Кто привез? – спросил Кутузов с лицом, поразившим Толя, когда загорелась свеча, своей холодной строгостью.
– Не может быть сомнения, ваша светлость.
– Позови, позови его сюда!
Кутузов сидел, спустив одну ногу с кровати и навалившись большим животом на другую, согнутую ногу. Он щурил свой зрячий глаз, чтобы лучше рассмотреть посланного, как будто в его чертах он хотел прочесть то, что занимало его.
– Скажи, скажи, дружок, – сказал он Болховитинову своим тихим, старческим голосом, закрывая распахнувшуюся на груди рубашку. – Подойди, подойди поближе. Какие ты привез мне весточки? А? Наполеон из Москвы ушел? Воистину так? А?
Болховитинов подробно доносил сначала все то, что ему было приказано.
– Говори, говори скорее, не томи душу, – перебил его Кутузов.
Болховитинов рассказал все и замолчал, ожидая приказания. Толь начал было говорить что то, но Кутузов перебил его. Он хотел сказать что то, но вдруг лицо его сщурилось, сморщилось; он, махнув рукой на Толя, повернулся в противную сторону, к красному углу избы, черневшему от образов.
– Господи, создатель мой! Внял ты молитве нашей… – дрожащим голосом сказал он, сложив руки. – Спасена Россия. Благодарю тебя, господи! – И он заплакал.


Со времени этого известия и до конца кампании вся деятельность Кутузова заключается только в том, чтобы властью, хитростью, просьбами удерживать свои войска от бесполезных наступлений, маневров и столкновений с гибнущим врагом. Дохтуров идет к Малоярославцу, но Кутузов медлит со всей армией и отдает приказания об очищении Калуги, отступление за которую представляется ему весьма возможным.
Кутузов везде отступает, но неприятель, не дожидаясь его отступления, бежит назад, в противную сторону.
Историки Наполеона описывают нам искусный маневр его на Тарутино и Малоярославец и делают предположения о том, что бы было, если бы Наполеон успел проникнуть в богатые полуденные губернии.
Но не говоря о том, что ничто не мешало Наполеону идти в эти полуденные губернии (так как русская армия давала ему дорогу), историки забывают то, что армия Наполеона не могла быть спасена ничем, потому что она в самой себе несла уже тогда неизбежные условия гибели. Почему эта армия, нашедшая обильное продовольствие в Москве и не могшая удержать его, а стоптавшая его под ногами, эта армия, которая, придя в Смоленск, не разбирала продовольствия, а грабила его, почему эта армия могла бы поправиться в Калужской губернии, населенной теми же русскими, как и в Москве, и с тем же свойством огня сжигать то, что зажигают?