Битва при Ландриано

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Битва при Ландриано
Основной конфликт: Война Коньякской лиги
Дата

21 июня 1529

Место

Ландриано,

Итог

победа испанских войск

Противники
Коньякская лига:  Империя Карла V
Командующие
 Франсуа I де Бурбон-Сен-Поль
Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
неизвестно неизвестно
 
Война Коньякской лиги
Сев. Италия 1527

Рим Юж. Италия 1528 Неаполь Ландриано Флоренция Гавинана

Битва при Ландриано — сражение, состоявшееся 21 июня 1529 года между французскими войсками под командованием Франсуа I де Бурбон-Сен-Поль и испанской армией во главе с Антонио де Лейва. Один из эпизодов войны Коньякской лиги. Французская армия была разбита, а её командующий взят в плен. Битва ознаменовала конец претензиям французского короля Франциска I на Северную Италию[1].





Предыстория

В 1528 году Генуэзский адмирал Андреа Дориа, недовольный действиями Франциска I, который скупо платил за службу, перешёл на службу к императору Карлу V. В этом же году он снимает французской осаду Неаполя, чему способствовала эпидемия чумы, поразившая французские войска и унесла жизнь командующего армией, генерала Оде де Фуа[1]. После его смерти французские войска пытались бежать, однако были настигнуты и разбиты испано-имперскими войсками под руководством Филибера де Шалон[2].

Битва

21 июня 1529 году французские войска дислоцировались в Ландриано, недалеко от Павии, когда были атакованы испанской армией. Командующий французскими войсками, граф Франсуа I де Бурбон-Сен-Поль вместе с армейским резервом были взяты в плен, что сильно ослабило французскую армию. Она была полностью разбита. Пленение командующего французской армии оставило Миланское герцогство под полным контролем Карла V[2].

Последствия

Дальнейшие военные действия продолжились без французского участия, против армии Карла V во главе с принцом Оранским Филибером противостояла Флорентийская республика во главе с Алессандро Медичи[1]. Франциск I был вынужден начать переговоры о мире. 3 августа французская королева-мать Луиза Савойская и тетя испанского императора Маргарита подписали Камбрейский мирный договор на условиях императора Карла. Франция заплатила выкуп за освобождение сыновей Франциска в два миллиона экю, Артуа, Фландрия и Турнэ утверждались как владения Испании и Франциск отказывался от претензий на Северную Италию. Франция вышла из войны и перестала поддерживать своих союзников в войне против императора Карла V.

Напишите отзыв о статье "Битва при Ландриано"

Примечания

  1. 1 2 3 Vicente de Cadenas y Vicent. REPERTORIO DE BLASONES DE LA COMUNIDAD HISPANICA. — Hidalguia, 1987. — ISBN 84-00-06643-X.
  2. 1 2 M. Galandra. Storia di Pavia: Dalle origini all'unita d'Italia (Le cento citta d'Italia. — 2000. — 271 с. — ISBN 978-8870726190.

Литература

  • П.Стратерн «Медичи. Крестные отцы Ренессанса» — Москва «Издательство АСТ», 2010. ISBN 978-5-17-066799-4

Отрывок, характеризующий Битва при Ландриано

– Что, Федешоу!… сказывал он, что ли, когда стражения начнутся, ты ближе стоял? Говорили всё, в Брунове сам Бунапарте стоит.
– Бунапарте стоит! ишь врет, дура! Чего не знает! Теперь пруссак бунтует. Австрияк его, значит, усмиряет. Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется. А то, говорит, в Брунове Бунапарте стоит! То то и видно, что дурак. Ты слушай больше.
– Вишь черти квартирьеры! Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы еще до места не дойдем.
– Дай сухарика то, чорт.
– А табаку то вчера дал? То то, брат. Ну, на, Бог с тобой.
– Хоть бы привал сделали, а то еще верст пять пропрем не емши.
– То то любо было, как немцы нам коляски подавали. Едешь, знай: важно!
– А здесь, братец, народ вовсе оголтелый пошел. Там всё как будто поляк был, всё русской короны; а нынче, брат, сплошной немец пошел.
– Песенники вперед! – послышался крик капитана.
И перед роту с разных рядов выбежало человек двадцать. Барабанщик запевало обернулся лицом к песенникам, и, махнув рукой, затянул протяжную солдатскую песню, начинавшуюся: «Не заря ли, солнышко занималося…» и кончавшуюся словами: «То то, братцы, будет слава нам с Каменскиим отцом…» Песня эта была сложена в Турции и пелась теперь в Австрии, только с тем изменением, что на место «Каменскиим отцом» вставляли слова: «Кутузовым отцом».
Оторвав по солдатски эти последние слова и махнув руками, как будто он бросал что то на землю, барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат песенников и зажмурился. Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто осторожно приподнял обеими руками какую то невидимую, драгоценную вещь над головой, подержал ее так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил ее:
Ах, вы, сени мои, сени!
«Сени новые мои…», подхватили двадцать голосов, и ложечник, несмотря на тяжесть амуниции, резво выскочил вперед и пошел задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому то ложками. Солдаты, в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно попадая в ногу. Сзади роты послышались звуки колес, похрускиванье рессор и топот лошадей.
Кутузов со свитой возвращался в город. Главнокомандующий дал знак, чтобы люди продолжали итти вольно, и на его лице и на всех лицах его свиты выразилось удовольствие при звуках песни, при виде пляшущего солдата и весело и бойко идущих солдат роты. Во втором ряду, с правого фланга, с которого коляска обгоняла роты, невольно бросался в глаза голубоглазый солдат, Долохов, который особенно бойко и грациозно шел в такт песни и глядел на лица проезжающих с таким выражением, как будто он жалел всех, кто не шел в это время с ротой. Гусарский корнет из свиты Кутузова, передразнивавший полкового командира, отстал от коляски и подъехал к Долохову.
Гусарский корнет Жерков одно время в Петербурге принадлежал к тому буйному обществу, которым руководил Долохов. За границей Жерков встретил Долохова солдатом, но не счел нужным узнать его. Теперь, после разговора Кутузова с разжалованным, он с радостью старого друга обратился к нему:
– Друг сердечный, ты как? – сказал он при звуках песни, ровняя шаг своей лошади с шагом роты.
– Я как? – отвечал холодно Долохов, – как видишь.
Бойкая песня придавала особенное значение тону развязной веселости, с которой говорил Жерков, и умышленной холодности ответов Долохова.
– Ну, как ладишь с начальством? – спросил Жерков.
– Ничего, хорошие люди. Ты как в штаб затесался?
– Прикомандирован, дежурю.
Они помолчали.
«Выпускала сокола да из правого рукава», говорила песня, невольно возбуждая бодрое, веселое чувство. Разговор их, вероятно, был бы другой, ежели бы они говорили не при звуках песни.
– Что правда, австрийцев побили? – спросил Долохов.
– А чорт их знает, говорят.