Бовин, Александр Евгеньевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Александр Бовин

Александр Бовин (1991 г.)
Род деятельности:

журналистика, юриспруденция

Дата рождения:

19 августа 1930(1930-08-19)

Место рождения:

Ленинград, РСФСР, СССР

Дата смерти:

29 апреля 2004(2004-04-29) (73 года)

Место смерти:

Москва, Россия

Награды и премии:

Александр Евгеньевич Бо́вин (9 августа 1930, Ленинград — 29 апреля 2004, Москва) — советский и российский журналист, публицист, политолог и дипломат.

Член КПСС (написал заявление о выходе из партии 19.08.1991[1]). Лауреат Государственной премии СССР (1981).





Биография

Образование

В 1953 г. окончил юридический факультет Ростовского государственного университета, а в 1959 г. — аспирантуру философского факультета МГУ. Кандидат философских наук.

Профессиональная деятельность

С 1953 по 1954 работал народным судьей города Хадыженска Краснодарского края. В 19541955 — заведующий отделом пропаганды и агитации Нефтегорского райкома. В 1955 — заместитель директора Хадыженского леспромхоза. В 19551956 гг. — народный судья Хадыженска. После окончания учёбы в аспирантуре в 19591963 гг. — научный консультант редакции философии журнала «Коммунист». В 19631972 гг. — консультант, руководитель группы консультантов отдела ЦК КПСС. В этот период Бовин тесно сотрудничал с Юрием Андроповым, в тот период — секретарём ЦК КПСС. Известно, что ряд лет А. Е. Бовин был спичрайтером Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева. Канд. ист. наук Т. Окулова-Микешина называет Бовина автором всех известных «сентенций» Л. Брежнева: «Экономика должна быть экономной», «Мы встали на этот путь и с него не сойдём»[2].

В 1968 году во время так называемой Пражской весны А. Е. Бовин участвовал в переговорах с чехословацкой стороной (Дубчек, Биляк, Гусак, Кригель и др.) в приграничном городе Чьерна-над-Тисоу. Занимал достаточно независимую позицию по поводу ввода войск Варшавского договора в Чехословакию. Независимая позиция Бовина привела к его переводу в газету «Известия». (По его собственной версии, причиной перевода послужило то, что «Находясь в Сочи, я иногда писал письма друзьям. И в одном из таких писем, будучи, видимо, в возбуждённом состоянии, я дал нелицеприятную характеристику партийным бонзам, с которыми приходилось работать. Письмо это попало в КГБ»[3].)

С 1972 по 1991 — политический обозреватель газеты «Известия». Был ведущим еженедельной телевизионной программы «Международная панорама».

Член Центральной ревизионной комиссии КПСС (1981—1986).

В 1991 за неделю до распада СССР был назначен Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Израиле, а после распада СССР до 1997 был послом Российской Федерации. В марте 1997 года был освобожден от должности в связи с уходом на пенсию. В Израиле неоднократно выступал с покаянными заявлениями за политику государственного антисемитизма в СССР.

Был сторонником передачи южных Курильских островов Японии.

С сентября 1997 — политический обозреватель газеты «Известия». С декабря 1997 — автор и ведущий публицистической программы «Разговор по существу» на телеканале «ТВ Центр». Публиковался в журнале «Итоги». Вёл свою авторскую программу на Радио России «Мир за неделю»(до своей смерти).

Кандидат философских наук (1967). Тема диссертации - "Коммунисты и социал-демократы. (Некоторые проблемы идейно-политической борьбы в современном рабочем движении)". Дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посла присвоен 12 ноября 1991 года. Заведующий кафедрой журналистики Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).

Интересные факты

«Коммерсант» приводит легенду, которая гласит, что на какой-то дружеской вечеринке его спросили, читал ли он последнюю речь Леонида Ильича. «Что значит „читал“? Я её писал», — ответил Александр Бовин и на следующий же день начал новую карьеру — политобозревателя газеты «Известий».

Общественная позиция

В 2001 году подписал письмо в защиту телеканала НТВ[5].

Киновоплощения

Семья

  • Отец — Евгений Алексеевич Бовин, военнослужащий
  • Мать — Агнесса Ивановна Бовина (Борисова)

Умер в Москве, дома, от кровоизлияния в мозг. Похоронен на Троекуровском кладбище.

Библиография

  • Государство и коммунизм. М., 1963
  • Интернационализм и наша эпоха. М., 1965
  • Политический кризис в Китае. М., 1968 (в соавторстве с Л. П. Делюсиным)
  • В. И. Ленин о политике и политической деятельности. М., 1971
  • Мир семидесятых. М., 1980
  • Начало восьмидесятых. М., 1984
  • Поговорим по-существу... М., 1985
  • Космические фантазии и земная реальность. М., 1986
  • Мирное сосуществование. М., 1988
  • Космические фантазии и земная реальность. Фрунзе, 1988.
  • Кризис мирового социализма. М., 1991
  • В "Известиях" и Тель-Авиве. М., 1994
  • Прощание с Израилем. Тель-Авив, 1997
  • 5 лет среди евреев и мидовцев. М., 2000, 2003.
  • ХХ век как жизнь. М., 2003
  • Записки ненастоящего посла. М., 2001

Интервью

  • [manekin.narod.ru/bovin.htm Александр Бовин: «Россия в отношении Израиля непоследовательна»… (Бовин о «Дорожной карте»)]. Интервью взял Роман Манекин. km.ru — 26.11.2003

Напишите отзыв о статье "Бовин, Александр Евгеньевич"

Примечания

  1. [www.rulife.ru/mode/article/1044/ Валентин Зорин, проповедник — Русская жизнь]
  2. [www.vipstudent.ru/index.php?q=lib&r=17&id=1187358503&p=141 Почепцов Г. Г. Паблик рилейшнз для профессионалов (часть 1)]
  3. [fakty.ua/71867-aleksandr-bovin-quot-v-priemnoj-andropova-ne-bylo-dverej-chtoby-popast-k-shefu-kgb-sledovalo-zajti-v-odin-iz-shkafov-stoyavshih-vdol-steny-quot?logout=1 Александр Бовин: В приёмной Андропова не было дверей. Чтобы попасть к шефу КГБ, следовало зайти в… — Газета «Факты и комментарии»]
  4. [www.rg.ru/2009/04/27/knigi.html Историк Федор Бурлацкий в своих книгах расскажет всю правду о выдающихся государственных деятелях — Александр Сабов — Российская газета]
  5. [newsru.com/ardocs/28Mar2001/pismo5.html Письмо видных деятелей науки, культуры и политики в защиту НТВ] / newsru.com

Ссылки

  • [zakharov.ru/index.php?option=com_books&task=book_details&book_id=394&Itemid=56 Александр Евгеньевич Бовин. XX век как жизнь. Воспоминания. М.: Захаров, 2003.]
  • [zakharov.ru/index.php?option=com_books&task=book_details&book_id=258&Itemid=56 Александр Евгеньевич Бовин. Записки ненастоящего посла. М.: Захаров, 2004.]
  • Анаида Беставашвили [www.ijc.ru/bibl6.html «Четвёртая молодость» (о книге Александра Бовина «5 лет среди евреев и мидовцев»)], газета Вестник Еврейского агентства в России, 2000, № 1(42), сентябрь, с.11
  • [web.archive.org/web/20041020130209/www.smi.ru/04/04/30/2364848.html Некролог на сайте СМИ.ru]
  • [web.archive.org/web/20130627155424/belopolye.narod.ru/known_people/august/bovin.htm Александр Евгеньевич Бовин. Белополье]
  • [www.cemeterys.ru/page-574.html Могила Александра Бовина на Троекуровском кладбище г. Москвы]
Предшественник:
Дипломатические отношения прерваны
Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Израиле

12 ноября25 декабря 1991
Преемник:
Бовин, Александр Евгеньевич
как посол РФ в Израиле
Предшественник:
Бовин, Александр Евгеньевич
как посол СССР в Израиле
Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Израиле

25 декабря 199127 марта 1997
Преемник:
Михаил Леонидович Богданов

Отрывок, характеризующий Бовин, Александр Евгеньевич

Ростов, продолжая оглядываться на огни и крики, поехал с унтер офицером навстречу нескольким верховым, ехавшим по линии. Один был на белой лошади. Князь Багратион с князем Долгоруковым и адъютантами выехали посмотреть на странное явление огней и криков в неприятельской армии. Ростов, подъехав к Багратиону, рапортовал ему и присоединился к адъютантам, прислушиваясь к тому, что говорили генералы.
– Поверьте, – говорил князь Долгоруков, обращаясь к Багратиону, – что это больше ничего как хитрость: он отступил и в арьергарде велел зажечь огни и шуметь, чтобы обмануть нас.
– Едва ли, – сказал Багратион, – с вечера я их видел на том бугре; коли ушли, так и оттуда снялись. Г. офицер, – обратился князь Багратион к Ростову, – стоят там еще его фланкёры?
– С вечера стояли, а теперь не могу знать, ваше сиятельство. Прикажите, я съезжу с гусарами, – сказал Ростов.
Багратион остановился и, не отвечая, в тумане старался разглядеть лицо Ростова.
– А что ж, посмотрите, – сказал он, помолчав немного.
– Слушаю с.
Ростов дал шпоры лошади, окликнул унтер офицера Федченку и еще двух гусар, приказал им ехать за собою и рысью поехал под гору по направлению к продолжавшимся крикам. Ростову и жутко и весело было ехать одному с тремя гусарами туда, в эту таинственную и опасную туманную даль, где никто не был прежде его. Багратион закричал ему с горы, чтобы он не ездил дальше ручья, но Ростов сделал вид, как будто не слыхал его слов, и, не останавливаясь, ехал дальше и дальше, беспрестанно обманываясь, принимая кусты за деревья и рытвины за людей и беспрестанно объясняя свои обманы. Спустившись рысью под гору, он уже не видал ни наших, ни неприятельских огней, но громче, яснее слышал крики французов. В лощине он увидал перед собой что то вроде реки, но когда он доехал до нее, он узнал проезженную дорогу. Выехав на дорогу, он придержал лошадь в нерешительности: ехать по ней, или пересечь ее и ехать по черному полю в гору. Ехать по светлевшей в тумане дороге было безопаснее, потому что скорее можно было рассмотреть людей. «Пошел за мной», проговорил он, пересек дорогу и стал подниматься галопом на гору, к тому месту, где с вечера стоял французский пикет.
– Ваше благородие, вот он! – проговорил сзади один из гусар.
И не успел еще Ростов разглядеть что то, вдруг зачерневшееся в тумане, как блеснул огонек, щелкнул выстрел, и пуля, как будто жалуясь на что то, зажужжала высоко в тумане и вылетела из слуха. Другое ружье не выстрелило, но блеснул огонек на полке. Ростов повернул лошадь и галопом поехал назад. Еще раздались в разных промежутках четыре выстрела, и на разные тоны запели пули где то в тумане. Ростов придержал лошадь, повеселевшую так же, как он, от выстрелов, и поехал шагом. «Ну ка еще, ну ка еще!» говорил в его душе какой то веселый голос. Но выстрелов больше не было.
Только подъезжая к Багратиону, Ростов опять пустил свою лошадь в галоп и, держа руку у козырька, подъехал к нему.
Долгоруков всё настаивал на своем мнении, что французы отступили и только для того, чтобы обмануть нас, разложили огни.
– Что же это доказывает? – говорил он в то время, как Ростов подъехал к ним. – Они могли отступить и оставить пикеты.
– Видно, еще не все ушли, князь, – сказал Багратион. – До завтрашнего утра, завтра всё узнаем.
– На горе пикет, ваше сиятельство, всё там же, где был с вечера, – доложил Ростов, нагибаясь вперед, держа руку у козырька и не в силах удержать улыбку веселья, вызванного в нем его поездкой и, главное, звуками пуль.
– Хорошо, хорошо, – сказал Багратион, – благодарю вас, г. офицер.
– Ваше сиятельство, – сказал Ростов, – позвольте вас просить.
– Что такое?
– Завтра эскадрон наш назначен в резервы; позвольте вас просить прикомандировать меня к 1 му эскадрону.
– Как фамилия?
– Граф Ростов.
– А, хорошо. Оставайся при мне ординарцем.
– Ильи Андреича сын? – сказал Долгоруков.
Но Ростов не отвечал ему.
– Так я буду надеяться, ваше сиятельство.
– Я прикажу.
«Завтра, очень может быть, пошлют с каким нибудь приказанием к государю, – подумал он. – Слава Богу».

Крики и огни в неприятельской армии происходили оттого, что в то время, как по войскам читали приказ Наполеона, сам император верхом объезжал свои бивуаки. Солдаты, увидав императора, зажигали пуки соломы и с криками: vive l'empereur! бежали за ним. Приказ Наполеона был следующий:
«Солдаты! Русская армия выходит против вас, чтобы отмстить за австрийскую, ульмскую армию. Это те же баталионы, которые вы разбили при Голлабрунне и которые вы с тех пор преследовали постоянно до этого места. Позиции, которые мы занимаем, – могущественны, и пока они будут итти, чтоб обойти меня справа, они выставят мне фланг! Солдаты! Я сам буду руководить вашими баталионами. Я буду держаться далеко от огня, если вы, с вашей обычной храбростью, внесете в ряды неприятельские беспорядок и смятение; но если победа будет хоть одну минуту сомнительна, вы увидите вашего императора, подвергающегося первым ударам неприятеля, потому что не может быть колебания в победе, особенно в тот день, в который идет речь о чести французской пехоты, которая так необходима для чести своей нации.
Под предлогом увода раненых не расстроивать ряда! Каждый да будет вполне проникнут мыслию, что надо победить этих наемников Англии, воодушевленных такою ненавистью против нашей нации. Эта победа окончит наш поход, и мы можем возвратиться на зимние квартиры, где застанут нас новые французские войска, которые формируются во Франции; и тогда мир, который я заключу, будет достоин моего народа, вас и меня.
Наполеон».


В 5 часов утра еще было совсем темно. Войска центра, резервов и правый фланг Багратиона стояли еще неподвижно; но на левом фланге колонны пехоты, кавалерии и артиллерии, долженствовавшие первые спуститься с высот, для того чтобы атаковать французский правый фланг и отбросить его, по диспозиции, в Богемские горы, уже зашевелились и начали подниматься с своих ночлегов. Дым от костров, в которые бросали всё лишнее, ел глаза. Было холодно и темно. Офицеры торопливо пили чай и завтракали, солдаты пережевывали сухари, отбивали ногами дробь, согреваясь, и стекались против огней, бросая в дрова остатки балаганов, стулья, столы, колеса, кадушки, всё лишнее, что нельзя было увезти с собою. Австрийские колонновожатые сновали между русскими войсками и служили предвестниками выступления. Как только показывался австрийский офицер около стоянки полкового командира, полк начинал шевелиться: солдаты сбегались от костров, прятали в голенища трубочки, мешочки в повозки, разбирали ружья и строились. Офицеры застегивались, надевали шпаги и ранцы и, покрикивая, обходили ряды; обозные и денщики запрягали, укладывали и увязывали повозки. Адъютанты, батальонные и полковые командиры садились верхами, крестились, отдавали последние приказания, наставления и поручения остающимся обозным, и звучал однообразный топот тысячей ног. Колонны двигались, не зная куда и не видя от окружавших людей, от дыма и от усиливающегося тумана ни той местности, из которой они выходили, ни той, в которую они вступали.
Солдат в движении так же окружен, ограничен и влеком своим полком, как моряк кораблем, на котором он находится. Как бы далеко он ни прошел, в какие бы странные, неведомые и опасные широты ни вступил он, вокруг него – как для моряка всегда и везде те же палубы, мачты, канаты своего корабля – всегда и везде те же товарищи, те же ряды, тот же фельдфебель Иван Митрич, та же ротная собака Жучка, то же начальство. Солдат редко желает знать те широты, в которых находится весь корабль его; но в день сражения, Бог знает как и откуда, в нравственном мире войска слышится одна для всех строгая нота, которая звучит приближением чего то решительного и торжественного и вызывает их на несвойственное им любопытство. Солдаты в дни сражений возбужденно стараются выйти из интересов своего полка, прислушиваются, приглядываются и жадно расспрашивают о том, что делается вокруг них.
Туман стал так силен, что, несмотря на то, что рассветало, не видно было в десяти шагах перед собою. Кусты казались громадными деревьями, ровные места – обрывами и скатами. Везде, со всех сторон, можно было столкнуться с невидимым в десяти шагах неприятелем. Но долго шли колонны всё в том же тумане, спускаясь и поднимаясь на горы, минуя сады и ограды, по новой, непонятной местности, нигде не сталкиваясь с неприятелем. Напротив того, то впереди, то сзади, со всех сторон, солдаты узнавали, что идут по тому же направлению наши русские колонны. Каждому солдату приятно становилось на душе оттого, что он знал, что туда же, куда он идет, то есть неизвестно куда, идет еще много, много наших.
– Ишь ты, и курские прошли, – говорили в рядах.
– Страсть, братец ты мой, что войски нашей собралось! Вечор посмотрел, как огни разложили, конца краю не видать. Москва, – одно слово!
Хотя никто из колонных начальников не подъезжал к рядам и не говорил с солдатами (колонные начальники, как мы видели на военном совете, были не в духе и недовольны предпринимаемым делом и потому только исполняли приказания и не заботились о том, чтобы повеселить солдат), несмотря на то, солдаты шли весело, как и всегда, идя в дело, в особенности в наступательное. Но, пройдя около часу всё в густом тумане, большая часть войска должна была остановиться, и по рядам пронеслось неприятное сознание совершающегося беспорядка и бестолковщины. Каким образом передается это сознание, – весьма трудно определить; но несомненно то, что оно передается необыкновенно верно и быстро разливается, незаметно и неудержимо, как вода по лощине. Ежели бы русское войско было одно, без союзников, то, может быть, еще прошло бы много времени, пока это сознание беспорядка сделалось бы общею уверенностью; но теперь, с особенным удовольствием и естественностью относя причину беспорядков к бестолковым немцам, все убедились в том, что происходит вредная путаница, которую наделали колбасники.