Бодиу, Филимон

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Филимон Бодиу
рум. Filimon Bodiu
Имя при рождении:

Филимон Ефтимович Бодиу

Род деятельности:

крестьянин, лидер антисоветской подпольной организации

Дата рождения:

неизвестно

Место рождения:

Мындрешть

Подданство:

Российская империя Российская империя
Королевство Румыния Королевство Румыния
Молдавская ССР

Дата смерти:

16 ноября 1950(1950-11-16)

Место смерти:

Мындрешть

Супруга:

Олимпиада Бодиу

Дети:

Ион Бодиу, Юлия Бодиу

К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Филимон Ефтимович Бодиу (рум. Filimon Eftimovici Bodiu; ?, МындрештьОргеевский уезд Бессарабской губернии — 16 ноября 1950, Мындрешть, Теленештский район Молдавской ССР) — молдавский крестьянин, основатель и лидер подпольной антисоветской организации своего имени. Антикоммунист, панрумынист. Вёл антисоветскую агитацию, совершал нападения и убийства советских функционеров и активистов. Погиб в боестолкновении с госбезопасностью СССР.





Уход в подполье

Родился в селе Мындрешть Оргеевского уезда Бессарабской губернии Российской империи. Точная дата рождения Филимона Бодиу неизвестна (предположительно около 1910 года). С 1934 был женат на Олимпиаде Бодиу, имел двух детей — сына Иона и дочь Юлию.

Крестьянская семья Бодиу была настроена консервативно, прорумынски и крайне антикоммунистически. В 1944 Филимон Бодиу был арестован советскими властями за распространение листовок и хранение пистолета. Сумел бежать, перешёл на нелегальное положение[1].

Создание организации

В 1945 году Филимон Бодиу создал подпольную организацию. Руководящее ядро составляла чета Бодиу, в группу по факту вошли одиннадцатилетний на тот момент Ион и девятилетняя Юлия. Примкнули несколько единомышленников — антисоветски настроенных крестьян.

Группа действовала в подполье, её члены, прежде всего семья Бодиу постоянно имели при себе оружие. Бодиу постоянно перемещался по временным укрытиям в пятнадцати деревнях. Продемонстрировал выдающиеся мобильно-конспиративные способности. С помощью члена группы Штефана Волонтира — секретаря мындрештинского сельсовета — муж и жена Бодиу получили документы на фамилию Гросу. В периоды особой опасности Ион и Юлия переправлялись к Елизавете, сестре Олимпиады. Филимон использовал имена Андрей и Димитрий, Олимпиада — имя Люба. Скрываясь, Филимон Бодиу работал кузнецом и чернорабочим.

«От меня не избавиться»

Организация Бодиу ставила себе в задачу ведение антисоветской агитации, препятствие созданию колхозов и комсомольских ячеек, противодействие атеистической и антицерковной политике, срыв партийно-советских мероприятий. Обычно агитация велась через личные встречи и непосредственные собеседования с крестьянами. Чаще других выступали Филимон Бодиу. Письменные речи готовила для него сельская учительница Екатерина Видрашку.

Бодиу жёстко обличал советские порядки и политику ВКП(б). При этом он пропагандировал румынскую монархию и православие, предрекал воссоединение Бессарабии с Румынией. Прогнозировал также войну между СССР и США, в которой Советский Союз потерпит поражение.

Собрания проводились как в крестьянских домах, так и в колхозных помещениях. Бодиу периодически появлялся в присутственных местах, посещал членов и руководителей сельсоветов, колхозных председателей и бригадиров, директоров школ. Именно личные посещения наводили страх и вынуждали отказываться от запланированных действий — например, приглушалась антирелигиозная пропаганда, прекращались принудительные реквизиции зерна у крестьян. Кроме того, Бодиу направлял за своей подписью письма официальным лицам с угрозами и предупреждениями.

Я, Филимон Бодиу, обращаюсь к сельсовету… Вам не поможет даже полк милиции. От меня не избавиться, даже если меня повесить… Я знаю, комсомольцы собираются превратить церковь в клуб. Не делайте этого. Позаботьтесь о том, чтобы школа не вела антирелигиозную пропаганду. Не смейте снимать кресты с детей[2]

Бодиу отличался суровостью характера, патриархальным консерватизмом мировоззрения, резкой вспыльчивостью, глубокой православной религиозностью. На проявления атеизма он реагировал с крайней жёсткостью. Юноши и девушки, порывавшие с религией или вступавшие в комсомол, подвергались жестоким наказаниям — рукоприкладству, принудительному выпиванию большого количества воды. Другой важной чертой личности Бодиу являлись румыно-националистические убеждения. Говорить с собой он позволял только на румынском языке, требовал обращения «господин», запрещал в общении слово «товарищ»[3].

Убийства

Группа Филимона Бодиу провела несколько акций террористического характера. Во всех таких действиях Бодиу участвовал лично. Убийства коммунистов и советских функционеров он считал не терактами, а исполнением приговоров, которые выносил собственным судом.

Лично Филимоном Бодиу либо при его непосредственном участии были убиты начальник сельской милиции Лука Барбарош, милиционеры Ион Богонос и Василе Георгитэ, председатель сельсовета Ефим Буруянэ, председатель колхоза Думитру Косован, колхозный активист Леонтий Касьян. Днём и публично Бодиу застрелил советского активиста Василе Гаврилицэ, который ранее пытался передать его в руки милиции. Гаврилицэ пробовал защитить случайно оказавшийся Николае Раиляну, и тоже был убит.

Кроме того, Бодиу приписываются убийства секретаря сельсовета Сары Бурд и одного из членов группы Александру Аппарату. Однако в этих двух случаях доказательства отсутствуют.

В рапорте министра внутренних дел Молдавской СССР генерал-лейтенанта Тутушкина министру внутренних дел СССР генерал-полковнику Круглову Филимон Бодиу характеризовался как «главарь банды из семи кулаков, бандит и террорист, совершивший много убийств и разбойных нападений». За голову Филимона Бодиу была объявлена денежная награда: 25 тысяч рублей за живого, 15 тысяч за мёртвого[4]. Исследователи отмечают, однако, что крестьянская среда воспринимала деятельность группы Бодиу как политическую, а не уголовную — в противном случае поддержка была бы исключена, и организация не смогла бы продержаться в течение пяти лет[5].

Гибель

Осенью 1950 года Филимон, Олимпиада, Ион и Юлия Бодиу скрывались в селе Мындрешть, у члена организации Порфира Суручану. Там они были выслежены МГБ (с помощью бывшего связного группы).

Командир отряда МГБ потребовал сдаться. Бодиу отказались и приняли безнадёжной бой. Филимон и Ион погибли в перестрелке, но прикрыли уход Юлии, которой отец приказал бежать. Олимпиада была тяжело ранена, захвачена и арестована[6].

Судьбы семьи и соратников

По делу группы Филимона Бодиу в общей сложности были осуждены 32 человека. Онисим Рошка, присутствовавший при убийстве Леонтия Касьяна, получил смертный приговор, 31 подсудимый (в основном не члены организации, а связанные с ними крестьяне) — различные сроки в ГУЛАГе. 16 человек, в том числе Олимпиада Бодиу, Екатерина Видрашку, Штефан Волонтир, семья Суручану, были приговорены к 25 годам заключения. В 1956 году сроки членам группы Бодиу были сокращены до 10 лет.

Олимпиада Бодиу вернулась в Молдавию в 1965. Дом семьи Бодиу был разрушен, поэтому она жила у сестры. Скончалась в 1971. Юлия Бодиу несколько лет скрывалась у сочувствующих крестьян. Доподлинно её судьба после 1950-х годов осталась не выясненной, обнаружить её не удалось.

В 19951996 годах Высшая судебная палата Молдавии реабилитировала нескольких членов группы Филимона Бодиу, в том числе Штефана Волонтира и Георге Суручану (сын Порфира Суручану, несовершеннолетнего в 1950 году). Однако примерно половине организации, включая Филимона и Олимпиаду Бодиу, в реабилитации было отказано.

Отражение в кино

Гибель Филимона Бодиу детально отражена в эпизоде последнего боя Томы Стратана из художественного фильма Коршуны добычей не делятся: столкновение с МГБ, гибель отца и сына, ранение жены, бегство дочери. Однако в целом образ Стратана имеет мало общего с реальным Бодиу.

Напишите отзыв о статье "Бодиу, Филимон"

Примечания

  1. [webcache.googleusercontent.com/search?q=cache:AQ69rCb0hBIJ:www.procesulcomunismului.com/marturii/fonduri/ioanitoiu/dictionar_ab/ab/dictionarab_17.html+Filimon+Bodiu&hl=en&ct=clnk&cd=3 BODIU, Eftimovici Filimon]
  2. [adevarul.ro/moldova/social/arhivele-comunismului-grupul-rezistenta-antisovietica-condus-filimon-bodiu-i-1_50e531b5596d72009166da73/index.html ARHIVELE COMUNISMULUI Grupul de rezistenţă antisovietică condus de Filimon Bodiu (I)]
  3. [adevarul.ro/moldova/politica/grupul-rezistenta-antisovietica-condus-filimon-bodiuii-1_50f70c81dc344dc20242ebd0/index.html Grupul de rezistenţă antisovietică condus de Filimon Bodiu (II)]
  4. [www.pntcdbrasov.ro/content/arhivele-comunismului-grupul-de-rezisten%C5%A3%C4%83-antisovietic%C4%83-condus-de-filimon-bodiu ARHIVELE COMUNISMULUI Grupul de rezistenţă antisovietică condus de Filimon Bodiu]
  5. [www.bestseller.md/rezistenta-antisovietica-in-basarabia-1944-1950-de-elena-postica.html Elena Postică. Rezistenţa antisovietică în Basarabia, 1944—1950]
  6. [adevarul.ro/moldova/politica/grupul-rezistenta-anticomunista-condus-filimon-bodiu-iii-1_510961164b62ed5875bb1a1d/index.html Grupul de rezistenţă anticomunistă condus de Filimon Bodiu (III)]

Отрывок, характеризующий Бодиу, Филимон

– Знаешь, ma chere, я вот что хотел тебе сказать… ma chere графинюшка… ко мне приходил офицер, просят, чтобы дать несколько подвод под раненых. Ведь это все дело наживное; а каково им оставаться, подумай!.. Право, у нас на дворе, сами мы их зазвали, офицеры тут есть. Знаешь, думаю, право, ma chere, вот, ma chere… пускай их свезут… куда же торопиться?.. – Граф робко сказал это, как он всегда говорил, когда дело шло о деньгах. Графиня же привыкла уж к этому тону, всегда предшествовавшему делу, разорявшему детей, как какая нибудь постройка галереи, оранжереи, устройство домашнего театра или музыки, – и привыкла, и долгом считала всегда противоборствовать тому, что выражалось этим робким тоном.
Она приняла свой покорно плачевный вид и сказала мужу:
– Послушай, граф, ты довел до того, что за дом ничего не дают, а теперь и все наше – детское состояние погубить хочешь. Ведь ты сам говоришь, что в доме на сто тысяч добра. Я, мой друг, не согласна и не согласна. Воля твоя! На раненых есть правительство. Они знают. Посмотри: вон напротив, у Лопухиных, еще третьего дня все дочиста вывезли. Вот как люди делают. Одни мы дураки. Пожалей хоть не меня, так детей.
Граф замахал руками и, ничего не сказав, вышел из комнаты.
– Папа! об чем вы это? – сказала ему Наташа, вслед за ним вошедшая в комнату матери.
– Ни о чем! Тебе что за дело! – сердито проговорил граф.
– Нет, я слышала, – сказала Наташа. – Отчего ж маменька не хочет?
– Тебе что за дело? – крикнул граф. Наташа отошла к окну и задумалась.
– Папенька, Берг к нам приехал, – сказала она, глядя в окно.


Берг, зять Ростовых, был уже полковник с Владимиром и Анной на шее и занимал все то же покойное и приятное место помощника начальника штаба, помощника первого отделения начальника штаба второго корпуса.
Он 1 сентября приехал из армии в Москву.
Ему в Москве нечего было делать; но он заметил, что все из армии просились в Москву и что то там делали. Он счел тоже нужным отпроситься для домашних и семейных дел.
Берг, в своих аккуратных дрожечках на паре сытых саврасеньких, точно таких, какие были у одного князя, подъехал к дому своего тестя. Он внимательно посмотрел во двор на подводы и, входя на крыльцо, вынул чистый носовой платок и завязал узел.
Из передней Берг плывущим, нетерпеливым шагом вбежал в гостиную и обнял графа, поцеловал ручки у Наташи и Сони и поспешно спросил о здоровье мамаши.
– Какое теперь здоровье? Ну, рассказывай же, – сказал граф, – что войска? Отступают или будет еще сраженье?
– Один предвечный бог, папаша, – сказал Берг, – может решить судьбы отечества. Армия горит духом геройства, и теперь вожди, так сказать, собрались на совещание. Что будет, неизвестно. Но я вам скажу вообще, папаша, такого геройского духа, истинно древнего мужества российских войск, которое они – оно, – поправился он, – показали или выказали в этой битве 26 числа, нет никаких слов достойных, чтоб их описать… Я вам скажу, папаша (он ударил себя в грудь так же, как ударял себя один рассказывавший при нем генерал, хотя несколько поздно, потому что ударить себя в грудь надо было при слове «российское войско»), – я вам скажу откровенно, что мы, начальники, не только не должны были подгонять солдат или что нибудь такое, но мы насилу могли удерживать эти, эти… да, мужественные и древние подвиги, – сказал он скороговоркой. – Генерал Барклай до Толли жертвовал жизнью своей везде впереди войска, я вам скажу. Наш же корпус был поставлен на скате горы. Можете себе представить! – И тут Берг рассказал все, что он запомнил, из разных слышанных за это время рассказов. Наташа, не спуская взгляда, который смущал Берга, как будто отыскивая на его лице решения какого то вопроса, смотрела на него.
– Такое геройство вообще, каковое выказали российские воины, нельзя представить и достойно восхвалить! – сказал Берг, оглядываясь на Наташу и как бы желая ее задобрить, улыбаясь ей в ответ на ее упорный взгляд… – «Россия не в Москве, она в сердцах се сынов!» Так, папаша? – сказал Берг.
В это время из диванной, с усталым и недовольным видом, вышла графиня. Берг поспешно вскочил, поцеловал ручку графини, осведомился о ее здоровье и, выражая свое сочувствие покачиваньем головы, остановился подле нее.
– Да, мамаша, я вам истинно скажу, тяжелые и грустные времена для всякого русского. Но зачем же так беспокоиться? Вы еще успеете уехать…
– Я не понимаю, что делают люди, – сказала графиня, обращаясь к мужу, – мне сейчас сказали, что еще ничего не готово. Ведь надо же кому нибудь распорядиться. Вот и пожалеешь о Митеньке. Это конца не будет?
Граф хотел что то сказать, но, видимо, воздержался. Он встал с своего стула и пошел к двери.
Берг в это время, как бы для того, чтобы высморкаться, достал платок и, глядя на узелок, задумался, грустно и значительно покачивая головой.
– А у меня к вам, папаша, большая просьба, – сказал он.
– Гм?.. – сказал граф, останавливаясь.
– Еду я сейчас мимо Юсупова дома, – смеясь, сказал Берг. – Управляющий мне знакомый, выбежал и просит, не купите ли что нибудь. Я зашел, знаете, из любопытства, и там одна шифоньерочка и туалет. Вы знаете, как Верушка этого желала и как мы спорили об этом. (Берг невольно перешел в тон радости о своей благоустроенности, когда он начал говорить про шифоньерку и туалет.) И такая прелесть! выдвигается и с аглицким секретом, знаете? А Верочке давно хотелось. Так мне хочется ей сюрприз сделать. Я видел у вас так много этих мужиков на дворе. Дайте мне одного, пожалуйста, я ему хорошенько заплачу и…
Граф сморщился и заперхал.
– У графини просите, а я не распоряжаюсь.
– Ежели затруднительно, пожалуйста, не надо, – сказал Берг. – Мне для Верушки только очень бы хотелось.
– Ах, убирайтесь вы все к черту, к черту, к черту и к черту!.. – закричал старый граф. – Голова кругом идет. – И он вышел из комнаты.
Графиня заплакала.
– Да, да, маменька, очень тяжелые времена! – сказал Берг.
Наташа вышла вместе с отцом и, как будто с трудом соображая что то, сначала пошла за ним, а потом побежала вниз.
На крыльце стоял Петя, занимавшийся вооружением людей, которые ехали из Москвы. На дворе все так же стояли заложенные подводы. Две из них были развязаны, и на одну из них влезал офицер, поддерживаемый денщиком.
– Ты знаешь за что? – спросил Петя Наташу (Наташа поняла, что Петя разумел: за что поссорились отец с матерью). Она не отвечала.
– За то, что папенька хотел отдать все подводы под ранепых, – сказал Петя. – Мне Васильич сказал. По моему…
– По моему, – вдруг закричала почти Наташа, обращая свое озлобленное лицо к Пете, – по моему, это такая гадость, такая мерзость, такая… я не знаю! Разве мы немцы какие нибудь?.. – Горло ее задрожало от судорожных рыданий, и она, боясь ослабеть и выпустить даром заряд своей злобы, повернулась и стремительно бросилась по лестнице. Берг сидел подле графини и родственно почтительно утешал ее. Граф с трубкой в руках ходил по комнате, когда Наташа, с изуродованным злобой лицом, как буря ворвалась в комнату и быстрыми шагами подошла к матери.
– Это гадость! Это мерзость! – закричала она. – Это не может быть, чтобы вы приказали.
Берг и графиня недоумевающе и испуганно смотрели на нее. Граф остановился у окна, прислушиваясь.
– Маменька, это нельзя; посмотрите, что на дворе! – закричала она. – Они остаются!..
– Что с тобой? Кто они? Что тебе надо?
– Раненые, вот кто! Это нельзя, маменька; это ни на что не похоже… Нет, маменька, голубушка, это не то, простите, пожалуйста, голубушка… Маменька, ну что нам то, что мы увезем, вы посмотрите только, что на дворе… Маменька!.. Это не может быть!..
Граф стоял у окна и, не поворачивая лица, слушал слова Наташи. Вдруг он засопел носом и приблизил свое лицо к окну.
Графиня взглянула на дочь, увидала ее пристыженное за мать лицо, увидала ее волнение, поняла, отчего муж теперь не оглядывался на нее, и с растерянным видом оглянулась вокруг себя.
– Ах, да делайте, как хотите! Разве я мешаю кому нибудь! – сказала она, еще не вдруг сдаваясь.
– Маменька, голубушка, простите меня!
Но графиня оттолкнула дочь и подошла к графу.
– Mon cher, ты распорядись, как надо… Я ведь не знаю этого, – сказала она, виновато опуская глаза.
– Яйца… яйца курицу учат… – сквозь счастливые слезы проговорил граф и обнял жену, которая рада была скрыть на его груди свое пристыженное лицо.
– Папенька, маменька! Можно распорядиться? Можно?.. – спрашивала Наташа. – Мы все таки возьмем все самое нужное… – говорила Наташа.
Граф утвердительно кивнул ей головой, и Наташа тем быстрым бегом, которым она бегивала в горелки, побежала по зале в переднюю и по лестнице на двор.
Люди собрались около Наташи и до тех пор не могли поверить тому странному приказанию, которое она передавала, пока сам граф именем своей жены не подтвердил приказания о том, чтобы отдавать все подводы под раненых, а сундуки сносить в кладовые. Поняв приказание, люди с радостью и хлопотливостью принялись за новое дело. Прислуге теперь это не только не казалось странным, но, напротив, казалось, что это не могло быть иначе, точно так же, как за четверть часа перед этим никому не только не казалось странным, что оставляют раненых, а берут вещи, но казалось, что не могло быть иначе.