Боевой порядок обороны Пусанского периметра

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
 
Оборона Пусанского периметра

Ниже представлен боевой порядок сил ООН и Северной Кореи в ходе сражений за Пусанский периметр в августе и сентябре 1950 во время Корейской войны. Для ведения боёв в юго-восточной части корейского полуострова каждой стороне пришлось стянуть значительные наземные, воздушные и морские силы.

Командование ООН стянуло сотни военных частей из Южной Кореи, США и Великобритании. Другие страны: Австралия, Новая Зеландия, Канада, Нидерланды усилили военно-морские силы, предоставив свои корабли. Против сил ООН выступила вся военная мощь Северной Кореи.

Войска ООН превосходили северокорейцев численностью организованностью, но также страдали от недостатка экипировки и обученных кадров, особенно в сухопутных войсках. В ходе битв за Пусанский периметр в Корею продолжали прибывать силы ООН и оборудование, что давало преимущество в наземных, воздушных и морских компонентах. Хотя многие страны послали свои войска в Корею, львиную часть войск предоставили США и Южная Корея.

Северокорейские войска уступали по численности силам ООН, но в отдельных случаях им удалось компенсировать это благодаря лучшей подготовке. Воздушные и морские силы КНДР были слабыми и плохо подготовленными и сыграли незначительную роль в сражении. Тем не менее, северокорейские сухопутные войска часто были хорошо подготовлены и хорошо оснащены современным оружием. Затяжные битвы вокруг Пусанского периметра серьёзно истощили войска, северокорейскому командованию всё больше приходилось полагаться на призывников и пополнения, что уменьшало преимущество КНА в битве и в итоге привело северокорейцев к поражению.





Силы ООН

Сухопутные войска

Силы ООН были поставлены под командование армии США. Командование восьмой армии США выступило как главнокомандование сил ООН, штаб разместился в Тэгу[1][2]. Под его командованием были три американские дивизии: 24-я пехотная дивизия, прибывшая в страну в начале июля, 1-я кавалерийская и 25-я пехотная дивизии, прибывшие в период с 14 июля по 18 июля[3]. Эти силы удерживалм западную часть периметра вдоль реки Нактонган[4].

Армия Корейской республики (ROKА) численностью в 58 тыс. чел.[5] состояла из двух корпусов и пять дивизий. С востока на запад размещались 1-й корпус, состоявший из 8-й пехотной и столичной дивизий, 2-й корпус из 1-й и 6-й дивизий. Воссозданная 3-я дивизия была помещена под прямое командование армии Корейской республики[6][7]. Боевой дух частей ООН в этот период войны был низким ввиду большого числа поражений[1][8]. За последний месяц американцы потеряли 6 тыс. человек, а южнокорейцы — 70 тыс.[9][10]

Число американских и северокорейских войск к началу битвы сложно оценить. Последующие исследования показывают, что КНА насчитывала около 70 тыс. боевых сил, участвующих в боях за Пусанский периметр 5 августа, большинство дивизий было недоукомплектованы[9][11]. Ввиду изнурительных боёв в ходе войны в механизированных частях было по 3 тыс. чел, на фронте 40 танков Т-34[9][12]. Макартур докладывал, что 4 августа в Корее находились 141.808 человек из войск ООН, из них 47 тыс. из американских сухопутных боевых частей и 45 тыс. из южнокорейских боевых подразделений. Сухопутные силы ООН превысили по численности силы северокорейцев (92 тыс. против 70 тыс.)[9][12]

В сентябре 1950 в ходе битвы прибывали всё новые силы ООН из США и других стран[13]. В Пусан прибыли 2-я пехотная дивизия, 5-я полковая боевая команда[14], 1-я временная бригада морской пехоты и бригада британской армии, большое количество свежих войск и амуниции, включая свыше 500 танков[4][15]. К концу битвы силы восьмой армии увеличились от трёх недоукомплектованных дивизий до четырёх полнокровных хорошо экипированных и подготовленных группировок. К завершению сражения прибыла 27-я британская бригада для помощи американским и южнокорейским частям[16].

8-я армия США

8-я армия США
Командующий: генерал-лейтенант Уолтон Уокер[3]

Часть Подразделения Примечания
1-я кавалерийская дивизия
генерал-майор Хобарт Гей
  • 5-й кавалерийский полк
  • 7-й кавалерийский полк
  • 8-й кавалерийский полк
  • 61-й батальон полевой артиллерии[17]
  • 77-й батальон полевой артиллерии
  • 82-й батальон полевой артиллерии
  • 99-й батальон полевой артиллерии
  • 29-й батальон зенитной артиллерии
  • 70-й батальон средних танков
  • 8-й боевой сапёрный батальон
  • 16-я рота разведки
  • 15-й медицинский батальон
  • 13-я рота сигнальщиков
  • 27-й батальон снабжения артиллерии
  • 15-я интендантская рота
  • 15-я рота военной полиции
  • 15-я рота пополнения
4 августа доложено о численности в 10.276 чел.[12][18] К 1 сентября — 14.703 чел.[19]
2-я пехотная дивизия
генерал-майор Лоуренс Кейзер
  • 9-й пехотный полк[17]
  • 23-й пехотный полк
  • 38-й пехотный полк
  • 15-й батальон полевой артиллерии[20]
  • 37-й батальон полевой артиллерии
  • 38-й батальон полевой артиллерии
  • 503-й батальон полевой артиллерии
  • 82-й батальон зенитной артиллерии
  • 72-й батальон средних танков
  • 2-й боевой сапёрный батальон
  • 2-я рота разведки
  • 2-й медицинский батальон
  • 2-я рота сигнальщиков
  • 702-й батальон снабжения артиллерии
  • 2-я интендантская рота
  • 2-я рота военной полиции
  • 2-я рота пополнения
4 августа доложено о численности в 4.922 чел. в Корее[12][21] К 1 сентября — 17.498 чел.[19]
24-я пехотная дивизия
генерал-майор Джон Чёрч
  • 19-й пехотный полк
  • 21-й пехотный полк
  • 34-й пехотный полк
  • 5-й пехотный полк[22]
  • 11-й батальон полевой артиллерии[23]
  • 13-й батальон полевой артиллерии[24]
  • 52-й батальон полевой артиллерии
  • 63-й батальон полевой артиллерии
  • 26-й батальон зенитной артиллерии
  • 6-й батальон средних танков
  • 3-й боевой сапёрный батальон
  • 24-я рота разведки
  • 24-й медицинский батальон
  • 24-я рота сигнальщиков
  • 724-й батальон снабжения артиллерии
  • 24-я интендантская рота
  • 24-я рота военной полиции
  • 24-я рота пополнения
4 августа доложено о численности в 14.540 чел.[25] К 1 сентября — 14.739 чел.[19]
25-я пехотная дивизия
генерал-майорУильям Б. Кин
  • 24-й пехотный полк
  • 27-й пехотный полк
  • 35-й пехотный полк
  • 29-й пехотный полк[26]
  • 8-й батальон полевой артиллерии[27]
  • 64-й батальон полевой артиллерии
  • 69-й батальон полевой артиллерии
  • 90-й батальон полевой артиллерии
  • 89-й батальон средних танков
  • 65-й боевой сапёрный батальон
  • 25-я рота разведки
  • 25-й медицинский батальон
  • 25-я рота сигнальщиков
  • 725-й батальон снабжения артиллерии
  • 25-я интендантская рота
  • 25-я рота военной полиции
  • 25-я рота пополнения
4 августа доложено о численности в 12.073 чел.[12][28] К 1 сентября — 15.007 чел.[19]
1-я временная бригада морской пехоты
Бригадный генерал Эдвард А. Крейг
  • 5-й полк морской пехоты
  • отряд роты военной полиции 1-й дивизии морской пехоты
  • отряд 1-го батальона разведки[29]
  • специальный отряд корпуса контрразведки и военной разведки армии
  • Рота A, 1-го боевого сапёрного батальона
  • Рота C, 1-го медицинского батальона
  • Рота A, 1-го автотранспортного батальона
  • Отряд, 1-го артиллерийского батальона
  • Отряд, 1-го батальона обслуживания
  • Рота A 1-го передового десантного батальона
  • Отряд 1-го батальона сигнальщиков
  • Рота A, 1-го танкового батальона
  • 1-я рота амфибийных тракторов
  • Отряд, 1-й боевой группы обслуживания
  • 1-й взвод, 1-й роты грузовых амфибий
4 августа доложено о численности в 4.725 чел.[30] К 1 сентября — 4.290 чел.[19]
27-я пехотная бригада (Великобритания)
Бригадир Бэйзил Коад
  • 1-й батальон Мидлсекского полка[31]
  • 1-й батальон пехотного полка горцев Аргайла и Сандерленда
Прибыли 26 августа, оставиви один батальон в Гонконге. К 1 сентября насчитывали 1.578 чел.[19]

Армия южной Кореи

Армия южной Кореи

Министр обороны: Shin Sung-mo
Начальник штаба: генерал-майор Chung Il-kwon]

Часть Командир Подразделения Примечания
3-я пехотная дивизия бригадный генерал Lee Jun Shik[32]
  • 1-й кавалерийский полк
  • 22-й полк
  • 23-й полк
Отвечали непосредственно перед командованием армии республики. 26 июля доложили о численности в 8.829 чел.[6][33] 1 сентября насчитывали 7.154 чел.[34]
I-й корпус бригадный генерал Kim Hong Il 26 июля штаб доложил о численности в 3.014 чел.[6][33] 1 сентября насчитывали 1.275 чел.[34]
Столичная дивизия бригадный генерал Kim Suk-won[35]
  • 1-й полк
  • 17-й полк
  • 18-й полк
26 июля доложили о численности в 6.644 чел.[6][33] 1 сентября насчитывали 16.376 чел.[34]
8-я пехотная дивизия полковник Lee Song Ga[35]
  • 10-й полк
  • 16-й полк
  • 21-й полк
26 июля доложили о численности в 8.864 чел.[6][33] 1 сентября насчитывали 9.106 чел.[34]
II-й корпус бригадный генерал Yu Jae Hung 26 июля штаб доложил о численности в 976 чел.[6][33] 1 сентября насчитывали 499 чел.[34]
1-я пехотная дивизия бригадный генерал Пэк Сонёп
  • 11-й полк
  • 12-й пехотный полк
  • 15-й полк
26 июля доложили о численности в 7.601 чел.[6][33] 1 сентября насчитывали 10.482 чел.[34]
6-я пехотная дивизия Полковник Kim Chong O[35]
  • 2-й полк
  • 7-й полк
  • 19-й полк
26 июля доложили о численности в 5.727 чел.[6][33] 1 сентября насчитывали 9.300 чел.[34]

ВВС

Силы ООН располагали обширным арсеналом самолётов предоставленных ВВС США. Большей частью самолёты были предоставлены силами ВВС на дальнем Востоке (Far East Air Forces (FEAF) и пятой группой ВВС. Авиация флота и морской пехоты также сыграла значительную роль в операциях поддержки с моря. В ходе сражения силы ООН установили полный контроль над воздушным пространством и морем. Американские флот и ВВС обеспечивали поддержку наземным частям в ходе сражения практически не встречая сопротивления[36]. К концу сражения восьмая армия располагала более мощной воздушной поддержкой чем 12-я группа армий генерала Омара Брэдли в Европе в годы второй мировой войны[37][38].

К концу июля США отправили по морю в Корею большое количество самолётов всех типов. 30 июля ВВС на дальнем востоке располагали 890 самолётами F-80 и 264 самолётами F-51, однако только 525 из них поступили в части, были доступны для ведения боевых действий и готовы к бою[14].

Силы ВВС на дальнем востоке располагали большим парком тяжёлой дальней бомбардировочной авиации, эти самолёты находились в Японии далеко за пределами радиуса действия северокорейцев. Такая ударная мощь была почти бесполезна против рассеянных северокорейских частей и бомбардировщики В-29 «суперкрепость» FEAF уступили место меньшим и многоцелевым истребителям-бомбардировщикам пятой группы ВВС. Тем не менее, согласно приказу Макартура командование бомбардировочной авиации FEAF провело одну миссию в ходе боёв за Пусанский периметр[39][40].

16 августа в разгар битвы за Тэгу была проведена массированная ковровая бомбардировка местности к северо-западу от Вэгвана, где по расчётам скопилась 40-тыс. группировка северокорейских войск. Бомбардировщики сбросили с высоты 10 тыс. Футов примерно 960 тонн 500 фунтовых (230 кг) и 1000 фунтовых (450 кг) бомб[39][40]. Для полноты бомбардировки была задействована бомбардировочная авиация FEAF и самолёты сбросили 3.084 единиц 500 фунтовых бомб и 150 единиц 1000 фунтовых бомб. Это была самая массированная операция ВВС после битвы за Нормандию во второй мировой войне[41].

На следующий день генерал Уолкер сообщил Макартуру, что ущерб понесённый северокорейцами от бомбардировок трудно оценить ввиду дыма и поднявшейся пыли, наземные войска также не могут провести оценку ввиду огня северокорейцев[40]. Позднее северокорейские пленные сообщили, что вопреки оценке командования на дальнем востоке северокорейские дивизии не находились к западу от реки Нактонган и уже успели переправиться на восточный берег и не находились в районе бомбардировок. Было неизвестно убили ли бомбы хотя бы одного северокорейского солдата[41].

Тем не менее, предполагалось что бомбардировки уничтожили значительное количество артиллерийских батарей КНА. Командиры сухопутных и воздушных войск ООН выступали против будущих ковровых бомбардировок вражеских боевых групп, пока не будут располагать точной информаций о концентрации вражеских войск и пока ситуация не станет критической[42]. Вместо этого они рекомендовали использовать истребители-бомбардировщики и пикирующие бомбардировщики, поскольку те могли обеспечить лучшую поддержку наземным силам[41]. Таким образом, следующая бомбардировка района к востоку от реки Нактонган запланированная на 19 августа была отменена[39][42].

Силы ВВС на дальнем Востоке и пятая группа ВВС

Силы ВВС на дальнем Востоке (США)

Командующий генерал-лейтенант Джордж Е. Стратмайер

Часть Подразделения Авиация Примечания
19-я бомбардировочная группа
  • 28-я бомбардировочная эскадрилья
  • 30-я бомбардировочная эскадрилья
  • 93-я бомбардировочная эскадрилья
B-29 Superfortress [39]
22-я бомбардировочная группа
  • 19-я бомбардировочная эскадрилья
  • 22-я бомбардировочная эскадрилья
  • 33-я бомбардировочная эскадрилья
B-29 Superfortress [39]
92-я бомбардировочная группа
  • 325-я бомбардировочная эскадрилья
  • 326-я бомбардировочная эскадрилья
  • 327-я бомбардировочная эскадрилья
B-29 Superfortress [39]
98-я бомбардировочная группа
  • 343-я бомбардировочная эскадрилья
  • 344-я бомбардировочная эскадрилья
  • 345-я бомбардировочная эскадрилья
B-29 Superfortress [39]
307-я бомбардировочная группа
  • 370-я бомбардировочная эскадрилья
  • 371-я бомбардировочная эскадрилья
  • 372-я бомбардировочная эскадрилья
B-29 Superfortress [39]
8-я истребительная группа
  • 35-я истребительная эскадрилья
  • 36-я истребительная эскадрилья
  • 80-я истребительная эскадрилья
F-80 Shooting Star, F-82 Twin Mustang [43][44][45]
35-я истребительная группа
  • 39-я истребительная эскадрилья
  • 40-я истребительная эскадрилья
  • 41-я истребительная эскадрилья
F-82 Twin Mustang, F-94 Starfire, F-86 Sabre [43]
49-я истребительная группа
  • 7-я истребительная эскадрилья
  • 8-я истребительная эскадрилья
  • 9-я истребительная эскадрилья
F-80 Shooting Star, F-86 Sabre [43]
543-я группа боевой поддержки
  • 8-я эскадрилья разведчиков
  • 45-я эскадрилья разведчиков
  • 162-я эскадрилья разведчиков
RB-26 Invader, RF-80A Shooting Star, RF-51D Mustang [43]
31-я эскадрилья стратегической разведки RB-29 Superfortress [43]
6204th Photo Mapping Flight RB-17G Flying Fortress [43]

Военно-морская авиация

Авиация американского флота и корпуса морской пехоты прибыла для сражения с северокорейскими войсками на борту пяти авианосцев: USS Valley Forge — авианосная группа 5, USS Philippine Sea — авианосная группа 11, HMS Triumph — две эскадрильи ВВС британского флота и двух меньших авианосцев, доставивших авиацию морской пехоты из 1-го воздушного крыла морской пехоты. К началу войны на дальнем востоке находилась только авианосная группа 5[46]. Большинство пилотов группы были ветеранами второй мировой войны, хотя из-за бюджетных ограничений после окончания [второй мировой] войны за месяцы до начала [корейской] войны была значительно сокращена их учебная подготовка и готовность[47].

В начале войны эти самолёты использовались в основном для проведения рейдов и сбора развединформации о наземных северокорейских целях, усилия были сосредоточены на нарушении северокорейских линий снабжения фронта[48]. Вскоре после отступления сил ООН после битвы при Тэджоне военно-морская авиация незамедлительно приступила к оказанию поддержки с воздуха и авиаударов против северокорейских сухопутных сил на фронте[49]. Эти миссии были сопряжены со значительно большим риском и авиация несла более высокие потери от северокорейского огня[50].

Часть Подразделения Замечания
Авианосная группа 5
  • 51-я истребительная эскадрилья (F9F Panther)
  • 52-я истребительная эскадрилья (F9F Panther)
  • 53-я истребительная эскадрилья (F4U-4B Corsair)
  • 54-я истребительная эскадрилья (AD-1 Skyraider)
  • 55-я ударная эскадрилья ВМС США (AD-1 Skyraider)[47]
Размещены на USS Valley Forge[51]
Авианосная группа 11
  • 111-я истребительная эскадрилья (F9F Panther)
  • 112-я истребительная эскадрилья (F9F Panther)
  • 113-я истребительная эскадрилья (F4U-4B Corsair)
  • 114-я истребительная эскадрилья (F4U-4B Corsair)
  • 115-я ударная эскадрилья ВМС США (AD-1 Skyraider)
Размещены на Philippine Sea[47]
Авианосная группа 13 (Авиация ВМС Британии)
  • 800-я эскадрилья авиации ВМС (Fairey Firefly и Supermarine Seafire)
  • 827-я эскадрилья авиации ВМС (Fairey Firefly и Supermarine Seafire)
Размещены на HMS Triumph[51]
Группа учебной поддержки авиации морской пехоты 33
  • 214-я истребительная эскадрилья морской пехоты (F4U-4B Corsair)
  • 323-я истребительная эскадрилья морской пехоты (F4U-4B Corsair)
  • 513-я ночная истребительная эскадрилья морской пехоты (F4U-5N Corsair and F7F Tigercat)
  • 6-я эскадрилья наблюдения морской пехоты (OY-2 Observation craft и вертолёты HO3S1)
Часть 1-го авиационного крыла морской пехоты. Размещены на USS Badoeng Strait и на USS Sicily[52]

Флот

Силы ООН располагали мощной морской группировкой составленной из кораблей различных стран, которые помогали оборонять Пусанский периметр в нескольких критических моментах. Корабли флота поддерживал сухопутные войска обстрелами с моря в ходе окопных боёв[53], обеспечивали пути снабжения и эвакуацию[54][55]. С многочисленных авианосцев вылетало большое количество самолётов, наносящих удары по северокорейским наземным войскам[56][57].

Корабли сил ООН продолжали выдвигаться на театр боевых действий в ходе битвы за периметр и после её окончания и играли различные роли в ходе сражения[52]. Флот разделялся на три основные группы: боевую группу 77 состоявшую в основном из авианосцев и представлявшую собой ударные силы флота, боевую группу 96 из различных малых кораблей, занятых обстрелами с моря и боевую группу 90 организовавшую боевую транспортную эскадру для помощи в эвакуации и перебросок наземных сил[58].

Общее командование военно-морскими силами осуществляло командование 7-го флота США, основная масса военно-морской мощи также была предоставлена США[58]. Великобритания представила небольшую боевую группу из авианосца и нескольких крейсеров. Корабли предоставили также Австралия, Канада и Новая Зеландия[59]. Участие южнокорейского флота в сражении было незначительным. Небольшой флот южной Кореи состоял из нескольких дюжин минных тральщиков, больших десантных кораблей, торпедных катеров и других мелких кораблей, предоставленных корейцам другими державами ООН. По сравнению с мощным флотом ООН южнокорейский флот сыграл очень скромную роль в сражении. Тем не менее, северокорейские корабли, также очень небольшие более часто атаковали южнокорейский флот[60].

7-й флот США

Боевая группа 77

Боевая группа 77 под командой вице-адмирала Артура Страбла образовала ядро ударных авианосных сил ООН. Группа состояла из американских авианосцев и сопутствующих кораблей эскорта[58]. В ходе сражения корабли эскорта принимали участие в действиях группы 96[59].

Название корабля Класс Примечания
USS Valley Forge (CV-45) Авианосец типа «Эссекс» Прибыл на театр в начале июля вместе с 5-й авианосной группой.[52][61]
USS Philippine Sea (CV-47) Авианосец типа «Эссекс» Прибыл на театр 5 августа вместе с 11-й авианосной группой. Служил флагманом в боевой группе 77.[52]
HMS Triumph (R16) Авианосец типа «Колоссус» 1-я авианосная эскадрилья дальневосточного флота. Прибыл 1 июля с двумя эскадрильями военно-морской авиации Великобритании.[59]
USS Badoeng Strait (CVE-116) Эскортный авианосец типа «Комменсмент Бей» [52][61]
USS Sicily (CVE-118) Эскортный авианосец типа «Комменсмент Бей» [52][62]
USS Rochester (CA-124) Тяжёлый крейсер типа «Орегон-Сити» [62]
USS Saint Paul (CA-73) Тяжёлый крейсер типа «Балтимор» [62]
USS Manchester (CL-83) Лёгкий крейсер типа «Кливленд» [62]
USS Worcester (CL-144) Лёгкий крейсер типа «Вустер» [62]
HMS Ceylon (1942) Лёгкий крейсер типа «Уганда» Прибыл на театр 29 августа.[63]
HMS Belfast (1938) лёгкий крейсер типа Town Прибыл на театр 1 июля.[59]
USS Hollister (DD-788) Эскадренный миноносец типа «Гиринг» [64]
USS Borie (DD-704) Эскадренный миноносец типа Allen M. Sumner [62]
USS John A. Bole (DD-755) Эскадренный миноносец типа Allen M. Sumner [62]
USS Taussig (DD-746) Эскадренный миноносец типа Allen M. Sumner Arrived in theater July 2010[65]
USS Doyle (DD-494) Эскадренный миноносец типа «Бенсон» [62]
USS Endicott (DD-495) Эскадренный миноносец типа «Бенсон» [65]
USS Eversole (DD-789) Эскадренный миноносец типа «Гиринг» [65]
USS George K. MacKenzie (DD-836) Эскадренный миноносец типа «Гиринг» [65]
USS Gurke (DD-783) Эскадренный миноносец типа «Гиринг» [65]
USS Hamner (DD-718) Эскадренный миноносец типа «Гиринг» [65]
USS Henderson (DD-785) Эскадренный миноносец типа «Гиринг» Прибыл на театр 19 августа[65]
USS Herbert J. Thomas (DD-833) Эскадренный миноносец типа «Гиринг» Прибыл на театр в июле 1950[65]
USS Higbee (DD-806) Эскадренный миноносец типа «Гиринг» Прибыл на театр в июне 1950[65]
USS Ozbourn (DD-846) Эскадренный миноносец типа «Гиринг» Прибыл на театр в августе 1950[65]
USS Wiltsie (DD-716) Эскадренный миноносец типа «Гиринг» Прибыл на театр в августе 1950.[65]
USS Fletcher (DDE-445) Эсминец типа Fletcher Прибыл на театр 3 июля.[65]
HMS Cossack (R57) Эсминец типа C Прибыл на театр 29 июня.[59]
HMS Consort (R76) Эсминец типа C Прибыл на театр 29 июня.[59]
HMS Unicorn (I72) тип Unicorn 1-я авианосная эскадрилья дальневосточного флота. Прибыл на театр 29 августа. Хотя корабль мог служить как авианосец, он служил в своей обычной роли авианосной базы ремонта и обслуживания самолётов и не принимал активного участия в боях.[66]
Боевая группа 96

Боевая группа 96 под командованием вице-адмирала Чарльза Тарнера Джоя была самым большим формированием сил ООН по числу кораблей. Группа состояла главным образом из крейсеров, миноносцев и других меньших кораблей. Они были заняты в блокаде морских путей к побережью Северной Кореи и проводили обстрелы с моря. Корабли этой группы также периодически передавались в группу 77, действуя как прикрытие и эскорт американских авианосцев. Корабли группы очень различались по составу, поскольку состояли из сил пяти стран[59].

Название корабля Класс Примечания
USS Helena (CA-75) тяжёлый кресер типа Baltimore [67]
USS Juneau (CL-119) Тяжёлый крейсер типа Atlanta [52]
HMS Jamaica (C44) Лёгкий крейсер типа Crown Colony [68]
HMS Kenya (C14) Лёгкий крейсер типа Crown Colony Прибыл на театр 30 июня.[68]
HMS Belfast (C35) Лёгкий крейсер типа Town Флагман 1-й авианосной эскадрильи дальневосточного флота.[69] Прибыл на театр 31 июня.[68]
USS De Haven (DD-727) эсминец типа Allen M. Sumner [70]
USS Mansfield (DD-728) эсминец типа Allen M. Sumner [70]
USS Lyman K. Swenson (DD-729) эсминец типа Allen M. Sumner [70]
USS Soley (DD-707) эсминец типа Allen M. Sumner [65]
USS Collett (DD-730) эсминец типа Allen M. Sumner [70]
USS Samuel N. Moore (DD-747) эсминец типа Allen M. Sumner Прибыл в июле 1950[65]
USS Strong (DD-758) Allen M. Sumner-class destroyer Прибыл на театр 1 июля[65]
USS Shelton (DD-790) эсминец типа Gearing [65]
USS Theodore E. Chandler (DD-717) эсминец типа Gearing [46]
USS Wiltsie (DD-716) эсминец типа Gearing [46]
USS Frank Knox (DDR-742) эсминец типа Gearing Прибыл на театр в июле 1950.[65]
USS Ernest G. Small (DD-838) эсминец типа Gearing [65]
USS James E. Kyes (DD-787) эсминец типа Gearing [65]
USS Hanson (DD-832) эсминец типа Gearing [65]
USS Keppler (DD-765) эсминец типа Gearing Прибыл на театр в августе 1950[65]
USS Southerland (DD-743) эсминец типа Gearing Прибыл на театр 19 июля.[65]
USS Shields (DD-596) эсминец типа Fletcher [62]
HMS Cockade (R34) эсминец типа C Прибыл на театр в июле 1950.[71]
HMS Charity (R29) эсминец типа C Прибыл на театр в июле 1950.[71]
HMS Comus (R43) эсминец типа C Прибыл на театр в июле 1950.[72]
HMAS Bataan (I91) Эскадренный миноносец типа «Трайбл» (1936) [71]
HMCS Sioux (R64) Эскадренный миноносец типа V [71]
HMCS Cayuga (R04) Эскадренный миноносец типа «Трайбл» [71]
HMCS Athabaskan (R79) Эскадренный миноносец типа «Трайбл» [71]
HNLMS Eversten (G01) Эскадренный миноносец типа S [71]
HMAS Shoalhaven (K535) Фрегат типа «Ривер» [73]
HMNZS Pukaki (F424) Фрегат типа Loch [74]
HMNZS Tutira (F420) Фрегат типа Loch [75]
HMS Mounts Bay (K627) Фрегат противовоздушной обороны типа Bay Прибыл на театр в сентябре 1950. Служил главным образом в качестве эскортный в ходе высадки в Инчхоне.[76]
HMS Whitesand Bay (K633) Фрегат противовоздушной обороны типа Bay Прибыл на театр 11 сентября. Служил главным образом как войсковой транспорт в ходе высадки в Инчхоне.[76]
HMS Black Swan (L57) Шлюп класса Black Swan (конвойный эскорт) Прибыл на театр 30 июня.[71]
HMS Alacrity (U60) Шлюп класса Black Swan (конвойный эскорт) Прибыл на театр 30 июня.[71]
HMS Hart (U58) Шлюп класса Black Swan Прибыл на театр 30 июня.[71]
HMS Alert (K647) модифицированный фрегат типа Bay Играл роль «адмиральской яхты» или посыльного судна. Служил в роли штабного корабля.[77]
HMHS Maine Госпитальное судно Выполнял роль основного госпитального судная для флота ООН[78]
USS Remora (SS-487) Подводная лодка типа «Тенч» Осуществляла патрулирование на крайнем севере корейского театра в проливе Лаперуза
USS Pickerel (SS-524) Подводная лодка типа «Тенч» [79]
USS Chatterer (AMS-40) YMS-1-class minesweeper [79]
USS Mockingbird (AMS-27) YMS-1-class minesweeper [80]
USS Osprey (AMS-28) YMS-1-class minesweeper [80]
USS Redhead (AMS-34) YMS-1-class minesweeper [80]

Боевая группа 90

Боевая группа 90 под командой контр-адмирала Джеймса Генри Дойла в основном проводили десантные операции на театре. В группе не было боевых кораблей, только наступательные транспорты и большое число десантных кораблей. Группа полностью состояла из кораблей флота США[59]. Для поддержки атакующих транспортов было выделено по меньшей мере 15 больших десантных кораблей[81].

Название корабля Тип Примечания
USS Mount McKinley (AGC-7) Командный корабль типа Mount McKinley [59]
USS Cavalier (APA-37) Транспорт высадки десанта типа Bayfield [59]
USS Titania (AKA-13) Грузовое судно высадки десанта типа Arcturus [81]
USS Oglethorpe (AKA-100) Грузовое судно высадки десанта типа Andromeda [81]
USS Diphda (AKA-59) Грузовое судно высадки десанта типа Andromeda [82]
USS Alshain (AKA-55) Грузовое судно высадки десанта типа Andromeda [82]
USS Union (AKA-106) Грузовое судно высадки десанта типа Tolland [59]
USS Arikara (AT-98) Буксир типа Abnaki [59]
USS Diachenko (APD-123) Быстроходный транспорт типа Crosley [83]
USS Horace A. Bass (APD-124) Быстроходный транспорт типа Crosley [83]
USS Kite (AMS-22) Минный заградитель типа YMS-1 Прибыл на театр в июле 1950[65]

В дополнение было отряжено большое количество других боевых кораблей для переброски оружия и снабжения увеличивающихся сил ООН в ходе сражения. Эти корабли не участвовали в боях, но позднее в ходе войны некоторые из них были отправлены на боевую службу[59].

Ship name Class Notes
HMS Warrior (R31) Авианосец типа Colossus Переносил дополнительную авиацию для других авианосцев[84]
USS Boxer (CV-21) Авианосец типа Essex Переносил дополнительную авиацию для частей ВВС США.[14]
USS Segundo (SS-398) Подводная лодка типа «Балао» Переправляла торпеды и другое оружие[59]
USS Catfish (SS-339) Подводная лодка типа «Балао» Переправляла торпеды и другое оружие[59]
SS Luxembourg Victory Транспорт типа «Либерти» Доставлял танки для сил ООН[85]
USNS Sgt. George D Keathley (T-APC-117) Грузовое судно [70]

Силы Северной Кореи

Сухопутные силы

Cилы КНА были организованы в механизированные соединения из десяти дивизий и первоначально насчитывали в июле около 90 тыс. хорошо подготовленных и экипированных войск, с сотнями танков Т-34[86]. Тем не менее, оборонительные действия сил США и Южной Кореи существенно замедлили продвижение северокорейцев в Южную Корею, северокорейцы потеряли 58 тыс. чел и большое количество танков[4]. Чтобы компенсировать эти потери северокорейскому командованию пришлось полагаться на малоопытные подкрепления и призывников, многие из которых набирались в захваченных районах южной Кореи[87]. В сражении за периметр северокорейцы задействовали 13 пехотных и одну бронетанковую дивизию[4].

Первоначально северокорейцы развернули с юга на северо-восток 83-й механизированный полк 105-й бронетанковой дивизии, а за ним 6-ю[7], 4-ю , 3-ю , 2-ю , 15-ю[3], 1-ю , 13-ю , 8-ю , 12-ю, и 5-ю дивизии и 766-й отдельный пехотный полк[8].

Народная армия Северной Кореи

Корейская народная армия

Главнокомандующий: Чхве Ён Гон
Начальник генштаба: Ким Чхэк [3]

Часть Командир Подразделения Примечания
I-й корпус генерал-лейтенант Kim Ung [8]
2-я пехотная дивизия генерал-майор Lee Ch’ong Song
  • 4-й пехотный полк
  • 6-й пехотный полк
  • 17-й пехотный полк
5 августа насчитывали 7.500 чел.[8] 1 сентября насчитывали 6.000 чел.[88]
3-я пехотная дивизия генерал-майор Lee Yong Ho
  • 7-й пехотный полк
  • 8-й пехотный полк
  • 9-й пехотный полк
5 августа насчитывали 6.000 чел.[8] 1 сентября насчитывали 7.000 чел.[88]
4-я пехотная дивизия генерал-майор Lee Kwon Mu
  • 5-й пехотный полк[89]
  • 16-й пехотный полк
  • 18-й пехотный полк
5 августа насчитывали 7.000 чел.[8] К 19 августа численность сократилась до 3.500 чел. после боёв за выступ реки Нактонган и так не восстановилась в ходе войны.[90] 1 сентября насчитывали 5.500 чел.[88]
6-я пехотная дивизия генерал-майор Pang Ho San
  • 13-й пехотный полк[91]
  • 14-й пехотный полк
  • 15-й пехотный полк
5 августа насчитывали 3.600 чел.[8] 1 сентября насчитывали 10.000 чел.[88]
7-я пехотная дивизия генерал-майор Paek Nak Chil
  • 30-й пехотный полк
  • 31-й пехотный полк
  • 32-й пехотный полк
1 сентября направились на Пусан с численностью около 9 тыс. чел.[88]
9-я пехотная дивизия генерал-майор Kim T’ae Mo
  • 1-й пехотный полк
  • 2-й пехотный полк
  • 3-й пехотный полк
Прибыли на фронт боя 25 августа. 1 сентября насчитывали 9.350 чел.[88]
10-я пехотная дивизия генерал-майор Kim Tae Hong
  • 25-й пехотный полк
  • 27-й пехотный полк
  • 29-й пехотный полк
1 сентября насчитывали 7.500 чел.[88]
II-й корпус генерал-лейтенант Kim Mu Chong [8]
1-я пехотная дивизия генерал-майор Hong Rim[92]
  • 20-й пехотный полк
  • 22-й пехотный полк
  • 24-й пехотный полк
5 августа насчитывали 5.000 чел.[8] 1 сентября насчитывали 5.000 чел.[88]
5-я пехотная дивизия генерал-майор Ma Sang Ch’ol
  • 10-й пехотный полк
  • 11-й пехотный полк
  • 12-й пехотный полк
5 августа насчитывали 6.000 чел.[8] 1 сентября насчитывали 7.000 чел.[88]
8-я пехотная дивизия генерал-майор Oh Paek Ryong
  • 81-й пехотный полк
  • 82-й пехотный полк
  • 83-й пехотный полк
5 августа насчитывали 8.000 чел.[8] 1 сентября насчитывали 6.500 чел.[88]
12-я пехотная дивизия генерал-майор Ch’oe Hyon
  • 1-й пехотный полк
  • 2-й пехотный полк
  • 3-й пехотный полк
5 августа насчитывали 6.000 чел.[8] Численность сократилась до 1.500 чел. после боёв за Пхохан. Переформирована 19 августа путём слияния с 766-м полком, псоле чего численность составила 5.000 чел.[93] 1 сентября насчитывали 5.000 чел.[88]
13-я пехотная дивизия генерал-майор Choi Yong Chin[92]
  • 19-й пехотный полк[94]
  • 21-й пехотный полк
  • 23-й пехотный полк
5 августа насчитывали 9.500 чел.[8] 1 сентября насчитывали 9.000 чел.[88]
15-я пехотная дивизия генерал-майор Paik Son Choi
  • 45-й пехотный полк[95]
  • 48-й пехотный полк
  • 50-й пехотный полк
5 августа насчитывали 5.000 чел.[8] 1 сентября насчитывали 7.000 чел.[88]
105-я бронетанковая дивизия генерал-майор Ryu Kyong Su
  • 107-й танковый полк
  • 109-й танковый полк
  • 203-й танковый полк
  • 206-й танковый полк
  • 83-й мотострелковый полк
Части 105-й дивизии сформировали ядро северокорейских мотострелковых и бронетанковых войск и рассеяны по линии фронта для поддержки других дивизий.[8] 5-го августа общая численность составляла 4 тыс.[11] 1 сентября насчитывала 1 тыс. чел. в качестве пополнений для 104-й бригады безопасности и 16-й и 17-й бронетанковых бригад.[88]
766-й отдельный пехотный полк старший полковник Oh Jin Woo
  • 1-й батальон
  • 2-й батальон
  • 3-й батальон
5 августа насчитывали 1.500 чел.[8] Расформирован 19 августа после боёв за Пхохан и слит с 12-й дивизией.[93]

Воздух и море

ВМС Северной Кореи контролировали очень небольшие силы, состоявшие примерно из 50-60 кораблей — все малого тоннажа. Флот располагал несколькими торпедными и орудийными катерами, часть из них была передана Советским союзом. После сражения в Чумочин Чан (протекавшего буквально в одни ворота) в котором силы ООН поймали в ловушку и уничтожили небольшую северокорейскую флотилию северокорейские корабли в общем избегали корабли сил ООН, из-за чего последние практически не встречали сопротивления. В ходе сражения за Пусанский периметр, северокорейские торпедные катера предпринимали отдельные атаки на схожие южнокорейские небольшие корабли, но не вступали в бой с большими кораблями ООН. Также северокорейскому флоту не дуалось обеспечить снабжения из СССР или из Китая, поскольку в этом регионе Северная Корея никогда не располагал большим флотом[96]. Историки рассматривают это как один из наибольших проблем северокорейцев в ходе битвы, как и то, что они позволили установить силам ООН полное превосходство в воздухе[60].

К началу Корейской войны северокорейские ВВС состояли примерно из 150 боевых самолётов. ВВС представляли собой смесь из построенных в СССР моделей и в целом плохо обслуживались и ремонтировались. Истребительная авиация состояла из самолётов Як-7с, Як-3с и более новых Як-9с (всего 70 самолётов). Штурмовая авиация была представлена самолётами Ил-10, для обучения были бипланы По-2. Техника плохо обслуживалась Хотя пилоты рвались в бой большей частью они были плохо подготовлены[97]. Тем не менее, северокорейские сухопутные силы располагали более современным вооружением, включая зенитные орудия и технику, которые более эффективно угрожали авиации ООН[98]. В ходе сражения за периметр северокорейская авиация вступала в бои с американской авиацией в небольших, отдельных, беспорядочных столкновениях. В целом северокорейцам не удалось противопоставить достаточные силы истребителей для серьёзного сопротивления массированной воздушной мощи сил ООН[99].

Напишите отзыв о статье "Боевой порядок обороны Пусанского периметра"

Примечания

  1. 1 2 Fehrenbach 2001, С. 108
  2. Catchpole 2001, С. 19
  3. 1 2 3 4 Appleman 1998, С. 254
  4. 1 2 3 4 Stewart 2005, С. 226
  5. Catchpole 2001, С. 20
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 Fehrenbach 2001, С. 109
  7. 1 2 Appleman 1998, С. 253
  8. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 Appleman 1998, С. 255
  9. 1 2 3 4 Fehrenbach 2001, С. 113
  10. Appleman 1998, С. 262
  11. 1 2 Appleman 1998, С. 263
  12. 1 2 3 4 5 Appleman 1998, С. 264
  13. Alexander 2003, С. 133
  14. 1 2 3 Appleman 1998, С. 257
  15. Appleman 1998, С. 258
  16. Alexander 2003, С. 134
  17. 1 2 Varhola 2000, С. 91
  18. Ecker 2004, С. 18
  19. 1 2 3 4 5 6 Appleman 1998, С. 382
  20. Varhola 2000, С. 93
  21. Ecker 2004, С. 20
  22. Ecker 2004, С. 13
  23. Varhola 2000, С. 97
  24. Varhola 2000, С. 98
  25. Ecker 2004, С. 26
  26. Ecker 2004, С. 27
  27. Varhola 2000, С. 99
  28. Ecker 2004, С. 29
  29. Varhola 2000, С. 106
  30. Appleman 1998, С. 256
  31. Varhola 2000, С. 135
  32. Chae, Chung & Yang 2001, С. 395
  33. 1 2 3 4 5 6 7 Appleman 1998, С. 191
  34. 1 2 3 4 5 6 7 Appleman 1998, С. 384
  35. 1 2 3 Chae, Chung & Yang 2001, С. 299
  36. Fehrenbach 2001, С. 114
  37. Alexander 2003, С. 127
  38. Alexander 2003, С. 126
  39. 1 2 3 4 5 6 7 8 Fehrenbach 2001, С. 137
  40. 1 2 3 Appleman 1998, С. 352
  41. 1 2 3 Alexander 2003, С. 143
  42. 1 2 Appleman 1998, С. 353
  43. 1 2 3 4 5 6 Maurer, Maurer (1983). Air Force Combat Units Of World War II. Maxwell AFB, Alabama: Office of Air Force History. ISBN 0-89201-092-4.
  44. Ravenstein, Charles A. (1984). Air Force Combat Wings Lineage and Honors Histories 1947—1977. Maxwell AFB, Alabama: Office of Air Force History. ISBN 0-912799-12-9.
  45. [afhra.maxwell.af.mil/korean_war/usaf_organizations_korea/usaf_organizations_korea_introduction.html USAF Organizations in Korea 1950—1953] United States Air Force Office of Historical Research, Maxwell AFB, Alabama
  46. 1 2 3 Bruning 1999, С. 22
  47. 1 2 3 Bruning 1999, С. 24
  48. Bruning 1999, С. 28
  49. Bruning 1999, С. 31
  50. Bruning 1999, С. 37
  51. 1 2 Bruning 1999, С. 23
  52. 1 2 3 4 5 6 7 Bruning 1999, С. 40
  53. Appleman 1998, С. 327
  54. Fehrenbach 2001, С. 136
  55. Appleman 1998, С. 330
  56. Alexander 2003, С. 130
  57. Appleman 1998, С. 275
  58. 1 2 3 Marolda 2007, С. 14
  59. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Marolda 2007, С. 15
  60. 1 2 Marolda 2007, С. 16
  61. 1 2 Rottman 2001, С. 96
  62. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Rottman 2001, С. 97
  63. Cocker 2003, С. 26
  64. Bruning 1999, С. 38
  65. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 Rottman 2001, С. 98
  66. Cocker 2003, С. 29
  67. Marolda 2007, С. 23
  68. 1 2 3 Marolda 2007, С. 21
  69. [www.royalnavyresearcharchive.org.uk/Article_Forgotten_Cruise.htm «The Forgotten Cruise» HMS Triumph and the 13th Carrier Air Group in Korea]
  70. 1 2 3 4 5 Marolda 2007, С. 18
  71. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Marolda 2007, С. 20
  72. Cocker 2003, С. 36
  73. Cocker 2003, С. 97
  74. Cocker 2003, С. 123
  75. Cocker 2003, С. 127
  76. 1 2 Cocker 2003, С. 50
  77. Cocker 2003, С. 55
  78. Cocker 2003, С. 59
  79. 1 2 Rottman 2001, С. 99
  80. 1 2 3 Rottman 2001, С. 100
  81. 1 2 3 Marolda 2007, С. 27
  82. 1 2 Rottman 2001, С. 101
  83. 1 2 Marolda 2007, С. 24
  84. Cocker 2003, С. 8
  85. Appleman 1998, С. 259
  86. Stewart 2005, С. 225
  87. Fehrenbach 2001, С. 116
  88. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Appleman 1998, С. 395
  89. Appleman 1998, С. 304
  90. Appleman 1998, С. 317
  91. Appleman 1998, С. 287
  92. 1 2 Paik 1992, С. 53
  93. 1 2 Catchpole 2001, С. 27
  94. Appleman 1998, С. 337
  95. Appleman 1998, С. 338
  96. Marolda 2007, С. 17
  97. Bruning 1999, С. 1
  98. Bruning 1999, С. 11
  99. Bruning 1999, С. 10

Литература

Отрывок, характеризующий Боевой порядок обороны Пусанского периметра

Генерал, принимая приглашение полковника на турнир храбрости, выпрямив грудь и нахмурившись, поехал с ним вместе по направлению к цепи, как будто всё их разногласие должно было решиться там, в цепи, под пулями. Они приехали в цепь, несколько пуль пролетело над ними, и они молча остановились. Смотреть в цепи нечего было, так как и с того места, на котором они прежде стояли, ясно было, что по кустам и оврагам кавалерии действовать невозможно, и что французы обходят левое крыло. Генерал и полковник строго и значительно смотрели, как два петуха, готовящиеся к бою, друг на друга, напрасно выжидая признаков трусости. Оба выдержали экзамен. Так как говорить было нечего, и ни тому, ни другому не хотелось подать повод другому сказать, что он первый выехал из под пуль, они долго простояли бы там, взаимно испытывая храбрость, ежели бы в это время в лесу, почти сзади их, не послышались трескотня ружей и глухой сливающийся крик. Французы напали на солдат, находившихся в лесу с дровами. Гусарам уже нельзя было отступать вместе с пехотой. Они были отрезаны от пути отступления налево французскою цепью. Теперь, как ни неудобна была местность, необходимо было атаковать, чтобы проложить себе дорогу.
Эскадрон, где служил Ростов, только что успевший сесть на лошадей, был остановлен лицом к неприятелю. Опять, как и на Энском мосту, между эскадроном и неприятелем никого не было, и между ними, разделяя их, лежала та же страшная черта неизвестности и страха, как бы черта, отделяющая живых от мертвых. Все люди чувствовали эту черту, и вопрос о том, перейдут ли или нет и как перейдут они черту, волновал их.
Ко фронту подъехал полковник, сердито ответил что то на вопросы офицеров и, как человек, отчаянно настаивающий на своем, отдал какое то приказание. Никто ничего определенного не говорил, но по эскадрону пронеслась молва об атаке. Раздалась команда построения, потом визгнули сабли, вынутые из ножен. Но всё еще никто не двигался. Войска левого фланга, и пехота и гусары, чувствовали, что начальство само не знает, что делать, и нерешимость начальников сообщалась войскам.
«Поскорее, поскорее бы», думал Ростов, чувствуя, что наконец то наступило время изведать наслаждение атаки, про которое он так много слышал от товарищей гусаров.
– С Богом, г'ебята, – прозвучал голос Денисова, – г'ысыо, маг'ш!
В переднем ряду заколыхались крупы лошадей. Грачик потянул поводья и сам тронулся.
Справа Ростов видел первые ряды своих гусар, а еще дальше впереди виднелась ему темная полоса, которую он не мог рассмотреть, но считал неприятелем. Выстрелы были слышны, но в отдалении.
– Прибавь рыси! – послышалась команда, и Ростов чувствовал, как поддает задом, перебивая в галоп, его Грачик.
Он вперед угадывал его движения, и ему становилось все веселее и веселее. Он заметил одинокое дерево впереди. Это дерево сначала было впереди, на середине той черты, которая казалась столь страшною. А вот и перешли эту черту, и не только ничего страшного не было, но всё веселее и оживленнее становилось. «Ох, как я рубану его», думал Ростов, сжимая в руке ефес сабли.
– О о о а а а!! – загудели голоса. «Ну, попадись теперь кто бы ни был», думал Ростов, вдавливая шпоры Грачику, и, перегоняя других, выпустил его во весь карьер. Впереди уже виден был неприятель. Вдруг, как широким веником, стегнуло что то по эскадрону. Ростов поднял саблю, готовясь рубить, но в это время впереди скакавший солдат Никитенко отделился от него, и Ростов почувствовал, как во сне, что продолжает нестись с неестественною быстротой вперед и вместе с тем остается на месте. Сзади знакомый гусар Бандарчук наскакал на него и сердито посмотрел. Лошадь Бандарчука шарахнулась, и он обскакал мимо.
«Что же это? я не подвигаюсь? – Я упал, я убит…» в одно мгновение спросил и ответил Ростов. Он был уже один посреди поля. Вместо двигавшихся лошадей и гусарских спин он видел вокруг себя неподвижную землю и жнивье. Теплая кровь была под ним. «Нет, я ранен, и лошадь убита». Грачик поднялся было на передние ноги, но упал, придавив седоку ногу. Из головы лошади текла кровь. Лошадь билась и не могла встать. Ростов хотел подняться и упал тоже: ташка зацепилась за седло. Где были наши, где были французы – он не знал. Никого не было кругом.
Высвободив ногу, он поднялся. «Где, с какой стороны была теперь та черта, которая так резко отделяла два войска?» – он спрашивал себя и не мог ответить. «Уже не дурное ли что нибудь случилось со мной? Бывают ли такие случаи, и что надо делать в таких случаях?» – спросил он сам себя вставая; и в это время почувствовал, что что то лишнее висит на его левой онемевшей руке. Кисть ее была, как чужая. Он оглядывал руку, тщетно отыскивая на ней кровь. «Ну, вот и люди, – подумал он радостно, увидав несколько человек, бежавших к нему. – Они мне помогут!» Впереди этих людей бежал один в странном кивере и в синей шинели, черный, загорелый, с горбатым носом. Еще два и еще много бежало сзади. Один из них проговорил что то странное, нерусское. Между задними такими же людьми, в таких же киверах, стоял один русский гусар. Его держали за руки; позади его держали его лошадь.
«Верно, наш пленный… Да. Неужели и меня возьмут? Что это за люди?» всё думал Ростов, не веря своим глазам. «Неужели французы?» Он смотрел на приближавшихся французов, и, несмотря на то, что за секунду скакал только затем, чтобы настигнуть этих французов и изрубить их, близость их казалась ему теперь так ужасна, что он не верил своим глазам. «Кто они? Зачем они бегут? Неужели ко мне? Неужели ко мне они бегут? И зачем? Убить меня? Меня, кого так любят все?» – Ему вспомнилась любовь к нему его матери, семьи, друзей, и намерение неприятелей убить его показалось невозможно. «А может, – и убить!» Он более десяти секунд стоял, не двигаясь с места и не понимая своего положения. Передний француз с горбатым носом подбежал так близко, что уже видно было выражение его лица. И разгоряченная чуждая физиономия этого человека, который со штыком на перевес, сдерживая дыханье, легко подбегал к нему, испугала Ростова. Он схватил пистолет и, вместо того чтобы стрелять из него, бросил им в француза и побежал к кустам что было силы. Не с тем чувством сомнения и борьбы, с каким он ходил на Энский мост, бежал он, а с чувством зайца, убегающего от собак. Одно нераздельное чувство страха за свою молодую, счастливую жизнь владело всем его существом. Быстро перепрыгивая через межи, с тою стремительностью, с которою он бегал, играя в горелки, он летел по полю, изредка оборачивая свое бледное, доброе, молодое лицо, и холод ужаса пробегал по его спине. «Нет, лучше не смотреть», подумал он, но, подбежав к кустам, оглянулся еще раз. Французы отстали, и даже в ту минуту как он оглянулся, передний только что переменил рысь на шаг и, обернувшись, что то сильно кричал заднему товарищу. Ростов остановился. «Что нибудь не так, – подумал он, – не может быть, чтоб они хотели убить меня». А между тем левая рука его была так тяжела, как будто двухпудовая гиря была привешана к ней. Он не мог бежать дальше. Француз остановился тоже и прицелился. Ростов зажмурился и нагнулся. Одна, другая пуля пролетела, жужжа, мимо него. Он собрал последние силы, взял левую руку в правую и побежал до кустов. В кустах были русские стрелки.


Пехотные полки, застигнутые врасплох в лесу, выбегали из леса, и роты, смешиваясь с другими ротами, уходили беспорядочными толпами. Один солдат в испуге проговорил страшное на войне и бессмысленное слово: «отрезали!», и слово вместе с чувством страха сообщилось всей массе.
– Обошли! Отрезали! Пропали! – кричали голоса бегущих.
Полковой командир, в ту самую минуту как он услыхал стрельбу и крик сзади, понял, что случилось что нибудь ужасное с его полком, и мысль, что он, примерный, много лет служивший, ни в чем не виноватый офицер, мог быть виновен перед начальством в оплошности или нераспорядительности, так поразила его, что в ту же минуту, забыв и непокорного кавалериста полковника и свою генеральскую важность, а главное – совершенно забыв про опасность и чувство самосохранения, он, ухватившись за луку седла и шпоря лошадь, поскакал к полку под градом обсыпавших, но счастливо миновавших его пуль. Он желал одного: узнать, в чем дело, и помочь и исправить во что бы то ни стало ошибку, ежели она была с его стороны, и не быть виновным ему, двадцать два года служившему, ни в чем не замеченному, примерному офицеру.
Счастливо проскакав между французами, он подскакал к полю за лесом, через который бежали наши и, не слушаясь команды, спускались под гору. Наступила та минута нравственного колебания, которая решает участь сражений: послушают эти расстроенные толпы солдат голоса своего командира или, оглянувшись на него, побегут дальше. Несмотря на отчаянный крик прежде столь грозного для солдата голоса полкового командира, несмотря на разъяренное, багровое, на себя не похожее лицо полкового командира и маханье шпагой, солдаты всё бежали, разговаривали, стреляли в воздух и не слушали команды. Нравственное колебание, решающее участь сражений, очевидно, разрешалось в пользу страха.
Генерал закашлялся от крика и порохового дыма и остановился в отчаянии. Всё казалось потеряно, но в эту минуту французы, наступавшие на наших, вдруг, без видимой причины, побежали назад, скрылись из опушки леса, и в лесу показались русские стрелки. Это была рота Тимохина, которая одна в лесу удержалась в порядке и, засев в канаву у леса, неожиданно атаковала французов. Тимохин с таким отчаянным криком бросился на французов и с такою безумною и пьяною решительностью, с одною шпажкой, набежал на неприятеля, что французы, не успев опомниться, побросали оружие и побежали. Долохов, бежавший рядом с Тимохиным, в упор убил одного француза и первый взял за воротник сдавшегося офицера. Бегущие возвратились, баталионы собрались, и французы, разделившие было на две части войска левого фланга, на мгновение были оттеснены. Резервные части успели соединиться, и беглецы остановились. Полковой командир стоял с майором Экономовым у моста, пропуская мимо себя отступающие роты, когда к нему подошел солдат, взял его за стремя и почти прислонился к нему. На солдате была синеватая, фабричного сукна шинель, ранца и кивера не было, голова была повязана, и через плечо была надета французская зарядная сумка. Он в руках держал офицерскую шпагу. Солдат был бледен, голубые глаза его нагло смотрели в лицо полковому командиру, а рот улыбался.Несмотря на то,что полковой командир был занят отданием приказания майору Экономову, он не мог не обратить внимания на этого солдата.
– Ваше превосходительство, вот два трофея, – сказал Долохов, указывая на французскую шпагу и сумку. – Мною взят в плен офицер. Я остановил роту. – Долохов тяжело дышал от усталости; он говорил с остановками. – Вся рота может свидетельствовать. Прошу запомнить, ваше превосходительство!
– Хорошо, хорошо, – сказал полковой командир и обратился к майору Экономову.
Но Долохов не отошел; он развязал платок, дернул его и показал запекшуюся в волосах кровь.
– Рана штыком, я остался во фронте. Попомните, ваше превосходительство.

Про батарею Тушина было забыто, и только в самом конце дела, продолжая слышать канонаду в центре, князь Багратион послал туда дежурного штаб офицера и потом князя Андрея, чтобы велеть батарее отступать как можно скорее. Прикрытие, стоявшее подле пушек Тушина, ушло, по чьему то приказанию, в середине дела; но батарея продолжала стрелять и не была взята французами только потому, что неприятель не мог предполагать дерзости стрельбы четырех никем не защищенных пушек. Напротив, по энергичному действию этой батареи он предполагал, что здесь, в центре, сосредоточены главные силы русских, и два раза пытался атаковать этот пункт и оба раза был прогоняем картечными выстрелами одиноко стоявших на этом возвышении четырех пушек.
Скоро после отъезда князя Багратиона Тушину удалось зажечь Шенграбен.
– Вишь, засумятились! Горит! Вишь, дым то! Ловко! Важно! Дым то, дым то! – заговорила прислуга, оживляясь.
Все орудия без приказания били в направлении пожара. Как будто подгоняя, подкрикивали солдаты к каждому выстрелу: «Ловко! Вот так так! Ишь, ты… Важно!» Пожар, разносимый ветром, быстро распространялся. Французские колонны, выступившие за деревню, ушли назад, но, как бы в наказание за эту неудачу, неприятель выставил правее деревни десять орудий и стал бить из них по Тушину.
Из за детской радости, возбужденной пожаром, и азарта удачной стрельбы по французам, наши артиллеристы заметили эту батарею только тогда, когда два ядра и вслед за ними еще четыре ударили между орудиями и одно повалило двух лошадей, а другое оторвало ногу ящичному вожатому. Оживление, раз установившееся, однако, не ослабело, а только переменило настроение. Лошади были заменены другими из запасного лафета, раненые убраны, и четыре орудия повернуты против десятипушечной батареи. Офицер, товарищ Тушина, был убит в начале дела, и в продолжение часа из сорока человек прислуги выбыли семнадцать, но артиллеристы всё так же были веселы и оживлены. Два раза они замечали, что внизу, близко от них, показывались французы, и тогда они били по них картечью.
Маленький человек, с слабыми, неловкими движениями, требовал себе беспрестанно у денщика еще трубочку за это , как он говорил, и, рассыпая из нее огонь, выбегал вперед и из под маленькой ручки смотрел на французов.
– Круши, ребята! – приговаривал он и сам подхватывал орудия за колеса и вывинчивал винты.
В дыму, оглушаемый беспрерывными выстрелами, заставлявшими его каждый раз вздрагивать, Тушин, не выпуская своей носогрелки, бегал от одного орудия к другому, то прицеливаясь, то считая заряды, то распоряжаясь переменой и перепряжкой убитых и раненых лошадей, и покрикивал своим слабым тоненьким, нерешительным голоском. Лицо его всё более и более оживлялось. Только когда убивали или ранили людей, он морщился и, отворачиваясь от убитого, сердито кричал на людей, как всегда, мешкавших поднять раненого или тело. Солдаты, большею частью красивые молодцы (как и всегда в батарейной роте, на две головы выше своего офицера и вдвое шире его), все, как дети в затруднительном положении, смотрели на своего командира, и то выражение, которое было на его лице, неизменно отражалось на их лицах.
Вследствие этого страшного гула, шума, потребности внимания и деятельности Тушин не испытывал ни малейшего неприятного чувства страха, и мысль, что его могут убить или больно ранить, не приходила ему в голову. Напротив, ему становилось всё веселее и веселее. Ему казалось, что уже очень давно, едва ли не вчера, была та минута, когда он увидел неприятеля и сделал первый выстрел, и что клочок поля, на котором он стоял, был ему давно знакомым, родственным местом. Несмотря на то, что он всё помнил, всё соображал, всё делал, что мог делать самый лучший офицер в его положении, он находился в состоянии, похожем на лихорадочный бред или на состояние пьяного человека.
Из за оглушающих со всех сторон звуков своих орудий, из за свиста и ударов снарядов неприятелей, из за вида вспотевшей, раскрасневшейся, торопящейся около орудий прислуги, из за вида крови людей и лошадей, из за вида дымков неприятеля на той стороне (после которых всякий раз прилетало ядро и било в землю, в человека, в орудие или в лошадь), из за вида этих предметов у него в голове установился свой фантастический мир, который составлял его наслаждение в эту минуту. Неприятельские пушки в его воображении были не пушки, а трубки, из которых редкими клубами выпускал дым невидимый курильщик.
– Вишь, пыхнул опять, – проговорил Тушин шопотом про себя, в то время как с горы выскакивал клуб дыма и влево полосой относился ветром, – теперь мячик жди – отсылать назад.
– Что прикажете, ваше благородие? – спросил фейерверкер, близко стоявший около него и слышавший, что он бормотал что то.
– Ничего, гранату… – отвечал он.
«Ну ка, наша Матвевна», говорил он про себя. Матвевной представлялась в его воображении большая крайняя, старинного литья пушка. Муравьями представлялись ему французы около своих орудий. Красавец и пьяница первый номер второго орудия в его мире был дядя ; Тушин чаще других смотрел на него и радовался на каждое его движение. Звук то замиравшей, то опять усиливавшейся ружейной перестрелки под горою представлялся ему чьим то дыханием. Он прислушивался к затиханью и разгоранью этих звуков.
– Ишь, задышала опять, задышала, – говорил он про себя.
Сам он представлялся себе огромного роста, мощным мужчиной, который обеими руками швыряет французам ядра.
– Ну, Матвевна, матушка, не выдавай! – говорил он, отходя от орудия, как над его головой раздался чуждый, незнакомый голос:
– Капитан Тушин! Капитан!
Тушин испуганно оглянулся. Это был тот штаб офицер, который выгнал его из Грунта. Он запыхавшимся голосом кричал ему:
– Что вы, с ума сошли. Вам два раза приказано отступать, а вы…
«Ну, за что они меня?…» думал про себя Тушин, со страхом глядя на начальника.
– Я… ничего… – проговорил он, приставляя два пальца к козырьку. – Я…
Но полковник не договорил всего, что хотел. Близко пролетевшее ядро заставило его, нырнув, согнуться на лошади. Он замолк и только что хотел сказать еще что то, как еще ядро остановило его. Он поворотил лошадь и поскакал прочь.
– Отступать! Все отступать! – прокричал он издалека. Солдаты засмеялись. Через минуту приехал адъютант с тем же приказанием.
Это был князь Андрей. Первое, что он увидел, выезжая на то пространство, которое занимали пушки Тушина, была отпряженная лошадь с перебитою ногой, которая ржала около запряженных лошадей. Из ноги ее, как из ключа, лилась кровь. Между передками лежало несколько убитых. Одно ядро за другим пролетало над ним, в то время как он подъезжал, и он почувствовал, как нервическая дрожь пробежала по его спине. Но одна мысль о том, что он боится, снова подняла его. «Я не могу бояться», подумал он и медленно слез с лошади между орудиями. Он передал приказание и не уехал с батареи. Он решил, что при себе снимет орудия с позиции и отведет их. Вместе с Тушиным, шагая через тела и под страшным огнем французов, он занялся уборкой орудий.
– А то приезжало сейчас начальство, так скорее драло, – сказал фейерверкер князю Андрею, – не так, как ваше благородие.
Князь Андрей ничего не говорил с Тушиным. Они оба были и так заняты, что, казалось, и не видали друг друга. Когда, надев уцелевшие из четырех два орудия на передки, они двинулись под гору (одна разбитая пушка и единорог были оставлены), князь Андрей подъехал к Тушину.
– Ну, до свидания, – сказал князь Андрей, протягивая руку Тушину.
– До свидания, голубчик, – сказал Тушин, – милая душа! прощайте, голубчик, – сказал Тушин со слезами, которые неизвестно почему вдруг выступили ему на глаза.


Ветер стих, черные тучи низко нависли над местом сражения, сливаясь на горизонте с пороховым дымом. Становилось темно, и тем яснее обозначалось в двух местах зарево пожаров. Канонада стала слабее, но трескотня ружей сзади и справа слышалась еще чаще и ближе. Как только Тушин с своими орудиями, объезжая и наезжая на раненых, вышел из под огня и спустился в овраг, его встретило начальство и адъютанты, в числе которых были и штаб офицер и Жерков, два раза посланный и ни разу не доехавший до батареи Тушина. Все они, перебивая один другого, отдавали и передавали приказания, как и куда итти, и делали ему упреки и замечания. Тушин ничем не распоряжался и молча, боясь говорить, потому что при каждом слове он готов был, сам не зная отчего, заплакать, ехал сзади на своей артиллерийской кляче. Хотя раненых велено было бросать, много из них тащилось за войсками и просилось на орудия. Тот самый молодцоватый пехотный офицер, который перед сражением выскочил из шалаша Тушина, был, с пулей в животе, положен на лафет Матвевны. Под горой бледный гусарский юнкер, одною рукой поддерживая другую, подошел к Тушину и попросился сесть.
– Капитан, ради Бога, я контужен в руку, – сказал он робко. – Ради Бога, я не могу итти. Ради Бога!
Видно было, что юнкер этот уже не раз просился где нибудь сесть и везде получал отказы. Он просил нерешительным и жалким голосом.
– Прикажите посадить, ради Бога.
– Посадите, посадите, – сказал Тушин. – Подложи шинель, ты, дядя, – обратился он к своему любимому солдату. – А где офицер раненый?
– Сложили, кончился, – ответил кто то.
– Посадите. Садитесь, милый, садитесь. Подстели шинель, Антонов.
Юнкер был Ростов. Он держал одною рукой другую, был бледен, и нижняя челюсть тряслась от лихорадочной дрожи. Его посадили на Матвевну, на то самое орудие, с которого сложили мертвого офицера. На подложенной шинели была кровь, в которой запачкались рейтузы и руки Ростова.
– Что, вы ранены, голубчик? – сказал Тушин, подходя к орудию, на котором сидел Ростов.
– Нет, контужен.
– Отчего же кровь то на станине? – спросил Тушин.
– Это офицер, ваше благородие, окровянил, – отвечал солдат артиллерист, обтирая кровь рукавом шинели и как будто извиняясь за нечистоту, в которой находилось орудие.
Насилу, с помощью пехоты, вывезли орудия в гору, и достигши деревни Гунтерсдорф, остановились. Стало уже так темно, что в десяти шагах нельзя было различить мундиров солдат, и перестрелка стала стихать. Вдруг близко с правой стороны послышались опять крики и пальба. От выстрелов уже блестело в темноте. Это была последняя атака французов, на которую отвечали солдаты, засевшие в дома деревни. Опять всё бросилось из деревни, но орудия Тушина не могли двинуться, и артиллеристы, Тушин и юнкер, молча переглядывались, ожидая своей участи. Перестрелка стала стихать, и из боковой улицы высыпали оживленные говором солдаты.
– Цел, Петров? – спрашивал один.
– Задали, брат, жару. Теперь не сунутся, – говорил другой.
– Ничего не видать. Как они в своих то зажарили! Не видать; темь, братцы. Нет ли напиться?
Французы последний раз были отбиты. И опять, в совершенном мраке, орудия Тушина, как рамой окруженные гудевшею пехотой, двинулись куда то вперед.
В темноте как будто текла невидимая, мрачная река, всё в одном направлении, гудя шопотом, говором и звуками копыт и колес. В общем гуле из за всех других звуков яснее всех были стоны и голоса раненых во мраке ночи. Их стоны, казалось, наполняли собой весь этот мрак, окружавший войска. Их стоны и мрак этой ночи – это было одно и то же. Через несколько времени в движущейся толпе произошло волнение. Кто то проехал со свитой на белой лошади и что то сказал, проезжая. Что сказал? Куда теперь? Стоять, что ль? Благодарил, что ли? – послышались жадные расспросы со всех сторон, и вся движущаяся масса стала напирать сама на себя (видно, передние остановились), и пронесся слух, что велено остановиться. Все остановились, как шли, на середине грязной дороги.
Засветились огни, и слышнее стал говор. Капитан Тушин, распорядившись по роте, послал одного из солдат отыскивать перевязочный пункт или лекаря для юнкера и сел у огня, разложенного на дороге солдатами. Ростов перетащился тоже к огню. Лихорадочная дрожь от боли, холода и сырости трясла всё его тело. Сон непреодолимо клонил его, но он не мог заснуть от мучительной боли в нывшей и не находившей положения руке. Он то закрывал глаза, то взглядывал на огонь, казавшийся ему горячо красным, то на сутуловатую слабую фигуру Тушина, по турецки сидевшего подле него. Большие добрые и умные глаза Тушина с сочувствием и состраданием устремлялись на него. Он видел, что Тушин всею душой хотел и ничем не мог помочь ему.
Со всех сторон слышны были шаги и говор проходивших, проезжавших и кругом размещавшейся пехоты. Звуки голосов, шагов и переставляемых в грязи лошадиных копыт, ближний и дальний треск дров сливались в один колеблющийся гул.
Теперь уже не текла, как прежде, во мраке невидимая река, а будто после бури укладывалось и трепетало мрачное море. Ростов бессмысленно смотрел и слушал, что происходило перед ним и вокруг него. Пехотный солдат подошел к костру, присел на корточки, всунул руки в огонь и отвернул лицо.
– Ничего, ваше благородие? – сказал он, вопросительно обращаясь к Тушину. – Вот отбился от роты, ваше благородие; сам не знаю, где. Беда!
Вместе с солдатом подошел к костру пехотный офицер с подвязанной щекой и, обращаясь к Тушину, просил приказать подвинуть крошечку орудия, чтобы провезти повозку. За ротным командиром набежали на костер два солдата. Они отчаянно ругались и дрались, выдергивая друг у друга какой то сапог.
– Как же, ты поднял! Ишь, ловок, – кричал один хриплым голосом.
Потом подошел худой, бледный солдат с шеей, обвязанной окровавленною подверткой, и сердитым голосом требовал воды у артиллеристов.
– Что ж, умирать, что ли, как собаке? – говорил он.
Тушин велел дать ему воды. Потом подбежал веселый солдат, прося огоньку в пехоту.
– Огоньку горяченького в пехоту! Счастливо оставаться, землячки, благодарим за огонек, мы назад с процентой отдадим, – говорил он, унося куда то в темноту краснеющуюся головешку.
За этим солдатом четыре солдата, неся что то тяжелое на шинели, прошли мимо костра. Один из них споткнулся.
– Ишь, черти, на дороге дрова положили, – проворчал он.
– Кончился, что ж его носить? – сказал один из них.
– Ну, вас!
И они скрылись во мраке с своею ношей.
– Что? болит? – спросил Тушин шопотом у Ростова.
– Болит.
– Ваше благородие, к генералу. Здесь в избе стоят, – сказал фейерверкер, подходя к Тушину.
– Сейчас, голубчик.
Тушин встал и, застегивая шинель и оправляясь, отошел от костра…
Недалеко от костра артиллеристов, в приготовленной для него избе, сидел князь Багратион за обедом, разговаривая с некоторыми начальниками частей, собравшимися у него. Тут был старичок с полузакрытыми глазами, жадно обгладывавший баранью кость, и двадцатидвухлетний безупречный генерал, раскрасневшийся от рюмки водки и обеда, и штаб офицер с именным перстнем, и Жерков, беспокойно оглядывавший всех, и князь Андрей, бледный, с поджатыми губами и лихорадочно блестящими глазами.
В избе стояло прислоненное в углу взятое французское знамя, и аудитор с наивным лицом щупал ткань знамени и, недоумевая, покачивал головой, может быть оттого, что его и в самом деле интересовал вид знамени, а может быть, и оттого, что ему тяжело было голодному смотреть на обед, за которым ему не достало прибора. В соседней избе находился взятый в плен драгунами французский полковник. Около него толпились, рассматривая его, наши офицеры. Князь Багратион благодарил отдельных начальников и расспрашивал о подробностях дела и о потерях. Полковой командир, представлявшийся под Браунау, докладывал князю, что, как только началось дело, он отступил из леса, собрал дроворубов и, пропустив их мимо себя, с двумя баталионами ударил в штыки и опрокинул французов.
– Как я увидал, ваше сиятельство, что первый батальон расстроен, я стал на дороге и думаю: «пропущу этих и встречу батальным огнем»; так и сделал.
Полковому командиру так хотелось сделать это, так он жалел, что не успел этого сделать, что ему казалось, что всё это точно было. Даже, может быть, и в самом деле было? Разве можно было разобрать в этой путанице, что было и чего не было?
– Причем должен заметить, ваше сиятельство, – продолжал он, вспоминая о разговоре Долохова с Кутузовым и о последнем свидании своем с разжалованным, – что рядовой, разжалованный Долохов, на моих глазах взял в плен французского офицера и особенно отличился.
– Здесь то я видел, ваше сиятельство, атаку павлоградцев, – беспокойно оглядываясь, вмешался Жерков, который вовсе не видал в этот день гусар, а только слышал о них от пехотного офицера. – Смяли два каре, ваше сиятельство.
На слова Жеркова некоторые улыбнулись, как и всегда ожидая от него шутки; но, заметив, что то, что он говорил, клонилось тоже к славе нашего оружия и нынешнего дня, приняли серьезное выражение, хотя многие очень хорошо знали, что то, что говорил Жерков, была ложь, ни на чем не основанная. Князь Багратион обратился к старичку полковнику.
– Благодарю всех, господа, все части действовали геройски: пехота, кавалерия и артиллерия. Каким образом в центре оставлены два орудия? – спросил он, ища кого то глазами. (Князь Багратион не спрашивал про орудия левого фланга; он знал уже, что там в самом начале дела были брошены все пушки.) – Я вас, кажется, просил, – обратился он к дежурному штаб офицеру.
– Одно было подбито, – отвечал дежурный штаб офицер, – а другое, я не могу понять; я сам там всё время был и распоряжался и только что отъехал… Жарко было, правда, – прибавил он скромно.
Кто то сказал, что капитан Тушин стоит здесь у самой деревни, и что за ним уже послано.
– Да вот вы были, – сказал князь Багратион, обращаясь к князю Андрею.
– Как же, мы вместе немного не съехались, – сказал дежурный штаб офицер, приятно улыбаясь Болконскому.
– Я не имел удовольствия вас видеть, – холодно и отрывисто сказал князь Андрей.
Все молчали. На пороге показался Тушин, робко пробиравшийся из за спин генералов. Обходя генералов в тесной избе, сконфуженный, как и всегда, при виде начальства, Тушин не рассмотрел древка знамени и спотыкнулся на него. Несколько голосов засмеялось.
– Каким образом орудие оставлено? – спросил Багратион, нахмурившись не столько на капитана, сколько на смеявшихся, в числе которых громче всех слышался голос Жеркова.
Тушину теперь только, при виде грозного начальства, во всем ужасе представилась его вина и позор в том, что он, оставшись жив, потерял два орудия. Он так был взволнован, что до сей минуты не успел подумать об этом. Смех офицеров еще больше сбил его с толку. Он стоял перед Багратионом с дрожащею нижнею челюстью и едва проговорил:
– Не знаю… ваше сиятельство… людей не было, ваше сиятельство.
– Вы бы могли из прикрытия взять!
Что прикрытия не было, этого не сказал Тушин, хотя это была сущая правда. Он боялся подвести этим другого начальника и молча, остановившимися глазами, смотрел прямо в лицо Багратиону, как смотрит сбившийся ученик в глаза экзаменатору.
Молчание было довольно продолжительно. Князь Багратион, видимо, не желая быть строгим, не находился, что сказать; остальные не смели вмешаться в разговор. Князь Андрей исподлобья смотрел на Тушина, и пальцы его рук нервически двигались.
– Ваше сиятельство, – прервал князь Андрей молчание своим резким голосом, – вы меня изволили послать к батарее капитана Тушина. Я был там и нашел две трети людей и лошадей перебитыми, два орудия исковерканными, и прикрытия никакого.
Князь Багратион и Тушин одинаково упорно смотрели теперь на сдержанно и взволнованно говорившего Болконского.
– И ежели, ваше сиятельство, позволите мне высказать свое мнение, – продолжал он, – то успехом дня мы обязаны более всего действию этой батареи и геройской стойкости капитана Тушина с его ротой, – сказал князь Андрей и, не ожидая ответа, тотчас же встал и отошел от стола.
Князь Багратион посмотрел на Тушина и, видимо не желая выказать недоверия к резкому суждению Болконского и, вместе с тем, чувствуя себя не в состоянии вполне верить ему, наклонил голову и сказал Тушину, что он может итти. Князь Андрей вышел за ним.
– Вот спасибо: выручил, голубчик, – сказал ему Тушин.
Князь Андрей оглянул Тушина и, ничего не сказав, отошел от него. Князю Андрею было грустно и тяжело. Всё это было так странно, так непохоже на то, чего он надеялся.

«Кто они? Зачем они? Что им нужно? И когда всё это кончится?» думал Ростов, глядя на переменявшиеся перед ним тени. Боль в руке становилась всё мучительнее. Сон клонил непреодолимо, в глазах прыгали красные круги, и впечатление этих голосов и этих лиц и чувство одиночества сливались с чувством боли. Это они, эти солдаты, раненые и нераненые, – это они то и давили, и тяготили, и выворачивали жилы, и жгли мясо в его разломанной руке и плече. Чтобы избавиться от них, он закрыл глаза.
Он забылся на одну минуту, но в этот короткий промежуток забвения он видел во сне бесчисленное количество предметов: он видел свою мать и ее большую белую руку, видел худенькие плечи Сони, глаза и смех Наташи, и Денисова с его голосом и усами, и Телянина, и всю свою историю с Теляниным и Богданычем. Вся эта история была одно и то же, что этот солдат с резким голосом, и эта то вся история и этот то солдат так мучительно, неотступно держали, давили и все в одну сторону тянули его руку. Он пытался устраняться от них, но они не отпускали ни на волос, ни на секунду его плечо. Оно бы не болело, оно было бы здорово, ежели б они не тянули его; но нельзя было избавиться от них.
Он открыл глаза и поглядел вверх. Черный полог ночи на аршин висел над светом углей. В этом свете летали порошинки падавшего снега. Тушин не возвращался, лекарь не приходил. Он был один, только какой то солдатик сидел теперь голый по другую сторону огня и грел свое худое желтое тело.
«Никому не нужен я! – думал Ростов. – Некому ни помочь, ни пожалеть. А был же и я когда то дома, сильный, веселый, любимый». – Он вздохнул и со вздохом невольно застонал.
– Ай болит что? – спросил солдатик, встряхивая свою рубаху над огнем, и, не дожидаясь ответа, крякнув, прибавил: – Мало ли за день народу попортили – страсть!
Ростов не слушал солдата. Он смотрел на порхавшие над огнем снежинки и вспоминал русскую зиму с теплым, светлым домом, пушистою шубой, быстрыми санями, здоровым телом и со всею любовью и заботою семьи. «И зачем я пошел сюда!» думал он.
На другой день французы не возобновляли нападения, и остаток Багратионова отряда присоединился к армии Кутузова.



Князь Василий не обдумывал своих планов. Он еще менее думал сделать людям зло для того, чтобы приобрести выгоду. Он был только светский человек, успевший в свете и сделавший привычку из этого успеха. У него постоянно, смотря по обстоятельствам, по сближениям с людьми, составлялись различные планы и соображения, в которых он сам не отдавал себе хорошенько отчета, но которые составляли весь интерес его жизни. Не один и не два таких плана и соображения бывало у него в ходу, а десятки, из которых одни только начинали представляться ему, другие достигались, третьи уничтожались. Он не говорил себе, например: «Этот человек теперь в силе, я должен приобрести его доверие и дружбу и через него устроить себе выдачу единовременного пособия», или он не говорил себе: «Вот Пьер богат, я должен заманить его жениться на дочери и занять нужные мне 40 тысяч»; но человек в силе встречался ему, и в ту же минуту инстинкт подсказывал ему, что этот человек может быть полезен, и князь Василий сближался с ним и при первой возможности, без приготовления, по инстинкту, льстил, делался фамильярен, говорил о том, о чем нужно было.
Пьер был у него под рукою в Москве, и князь Василий устроил для него назначение в камер юнкеры, что тогда равнялось чину статского советника, и настоял на том, чтобы молодой человек с ним вместе ехал в Петербург и остановился в его доме. Как будто рассеянно и вместе с тем с несомненной уверенностью, что так должно быть, князь Василий делал всё, что было нужно для того, чтобы женить Пьера на своей дочери. Ежели бы князь Василий обдумывал вперед свои планы, он не мог бы иметь такой естественности в обращении и такой простоты и фамильярности в сношении со всеми людьми, выше и ниже себя поставленными. Что то влекло его постоянно к людям сильнее или богаче его, и он одарен был редким искусством ловить именно ту минуту, когда надо и можно было пользоваться людьми.
Пьер, сделавшись неожиданно богачом и графом Безухим, после недавнего одиночества и беззаботности, почувствовал себя до такой степени окруженным, занятым, что ему только в постели удавалось остаться одному с самим собою. Ему нужно было подписывать бумаги, ведаться с присутственными местами, о значении которых он не имел ясного понятия, спрашивать о чем то главного управляющего, ехать в подмосковное имение и принимать множество лиц, которые прежде не хотели и знать о его существовании, а теперь были бы обижены и огорчены, ежели бы он не захотел их видеть. Все эти разнообразные лица – деловые, родственники, знакомые – все были одинаково хорошо, ласково расположены к молодому наследнику; все они, очевидно и несомненно, были убеждены в высоких достоинствах Пьера. Беспрестанно он слышал слова: «С вашей необыкновенной добротой» или «при вашем прекрасном сердце», или «вы сами так чисты, граф…» или «ежели бы он был так умен, как вы» и т. п., так что он искренно начинал верить своей необыкновенной доброте и своему необыкновенному уму, тем более, что и всегда, в глубине души, ему казалось, что он действительно очень добр и очень умен. Даже люди, прежде бывшие злыми и очевидно враждебными, делались с ним нежными и любящими. Столь сердитая старшая из княжен, с длинной талией, с приглаженными, как у куклы, волосами, после похорон пришла в комнату Пьера. Опуская глаза и беспрестанно вспыхивая, она сказала ему, что очень жалеет о бывших между ними недоразумениях и что теперь не чувствует себя вправе ничего просить, разве только позволения, после постигшего ее удара, остаться на несколько недель в доме, который она так любила и где столько принесла жертв. Она не могла удержаться и заплакала при этих словах. Растроганный тем, что эта статуеобразная княжна могла так измениться, Пьер взял ее за руку и просил извинения, сам не зная, за что. С этого дня княжна начала вязать полосатый шарф для Пьера и совершенно изменилась к нему.
– Сделай это для нее, mon cher; всё таки она много пострадала от покойника, – сказал ему князь Василий, давая подписать какую то бумагу в пользу княжны.
Князь Василий решил, что эту кость, вексель в 30 т., надо было всё таки бросить бедной княжне с тем, чтобы ей не могло притти в голову толковать об участии князя Василия в деле мозаикового портфеля. Пьер подписал вексель, и с тех пор княжна стала еще добрее. Младшие сестры стали также ласковы к нему, в особенности самая младшая, хорошенькая, с родинкой, часто смущала Пьера своими улыбками и смущением при виде его.
Пьеру так естественно казалось, что все его любят, так казалось бы неестественно, ежели бы кто нибудь не полюбил его, что он не мог не верить в искренность людей, окружавших его. Притом ему не было времени спрашивать себя об искренности или неискренности этих людей. Ему постоянно было некогда, он постоянно чувствовал себя в состоянии кроткого и веселого опьянения. Он чувствовал себя центром какого то важного общего движения; чувствовал, что от него что то постоянно ожидается; что, не сделай он того, он огорчит многих и лишит их ожидаемого, а сделай то то и то то, всё будет хорошо, – и он делал то, что требовали от него, но это что то хорошее всё оставалось впереди.
Более всех других в это первое время как делами Пьера, так и им самим овладел князь Василий. Со смерти графа Безухого он не выпускал из рук Пьера. Князь Василий имел вид человека, отягченного делами, усталого, измученного, но из сострадания не могущего, наконец, бросить на произвол судьбы и плутов этого беспомощного юношу, сына его друга, apres tout, [в конце концов,] и с таким огромным состоянием. В те несколько дней, которые он пробыл в Москве после смерти графа Безухого, он призывал к себе Пьера или сам приходил к нему и предписывал ему то, что нужно было делать, таким тоном усталости и уверенности, как будто он всякий раз приговаривал:
«Vous savez, que je suis accable d'affaires et que ce n'est que par pure charite, que je m'occupe de vous, et puis vous savez bien, que ce que je vous propose est la seule chose faisable». [Ты знаешь, я завален делами; но было бы безжалостно покинуть тебя так; разумеется, что я тебе говорю, есть единственно возможное.]
– Ну, мой друг, завтра мы едем, наконец, – сказал он ему однажды, закрывая глаза, перебирая пальцами его локоть и таким тоном, как будто то, что он говорил, было давным давно решено между ними и не могло быть решено иначе.
– Завтра мы едем, я тебе даю место в своей коляске. Я очень рад. Здесь у нас всё важное покончено. А мне уж давно бы надо. Вот я получил от канцлера. Я его просил о тебе, и ты зачислен в дипломатический корпус и сделан камер юнкером. Теперь дипломатическая дорога тебе открыта.
Несмотря на всю силу тона усталости и уверенности, с которой произнесены были эти слова, Пьер, так долго думавший о своей карьере, хотел было возражать. Но князь Василий перебил его тем воркующим, басистым тоном, который исключал возможность перебить его речь и который употреблялся им в случае необходимости крайнего убеждения.
– Mais, mon cher, [Но, мой милый,] я это сделал для себя, для своей совести, и меня благодарить нечего. Никогда никто не жаловался, что его слишком любили; а потом, ты свободен, хоть завтра брось. Вот ты всё сам в Петербурге увидишь. И тебе давно пора удалиться от этих ужасных воспоминаний. – Князь Василий вздохнул. – Так так, моя душа. А мой камердинер пускай в твоей коляске едет. Ах да, я было и забыл, – прибавил еще князь Василий, – ты знаешь, mon cher, что у нас были счеты с покойным, так с рязанского я получил и оставлю: тебе не нужно. Мы с тобою сочтемся.
То, что князь Василий называл с «рязанского», было несколько тысяч оброка, которые князь Василий оставил у себя.