Бойня в День святого Валентина

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Бойня в День святого Валентина (англ. St. Valentine's Day massacre) — название, которое получила расправа итальянских мафиози из группировки Аль Капоне с членами конкурирующей ирландской группировки Багса Морана, в результате которой было застрелено семь человек. Произошла в Чикаго 14 февраля 1929 года, во время действия «сухого закона» в США.



Ход событий

В четверг 14 февраля, в День святого Валентина, внутри склада, замаскированного под гараж, неподалёку от парка Линкольна на севере Чикаго было обнаружено семь трупов, лежавших в ряд у стены: ближайший подручный Морана Альберт Качеллек, также известный как «Джеймс Кларк», Фрэнк и Питер Гузенберги, Джонни Мэй, Адам Хейер, Эл «Горилла» Вейншанк и доктор Рейнхард Швиммер. Все убитые (за исключением Швиммера) при жизни входили в состав банды Багса Морана и были застрелены членами семьи Аль Капоне. Сам Аль Капоне, позаботившись об алиби, пребывал в это время на отдыхе во Флориде.

Преступление было спланировано с целью устранения Багса Морана, главного конкурента и противника Аль Капоне. Причина их вражды заключалась в том, что оба они занимались бутлегерством (незаконным ввозом и сбытом спиртных напитков) и хотели единолично контролировать этот бизнес в Чикаго. План преступления с одобрения Аль Капоне разработал один из его подручных, Джек МакГерн по прозвищу «Пулемёт». Кроме того, подобным образом он хотел отомстить за неудавшееся покушение на его жизнь, которое месяцем ранее совершили Фрэнк и Питер Гузенберги, пытавшиеся убить его в телефонной будке. МакГерн сформировал команду из шести человек и поставил во главе Фрэнка Бёрка. Сам он, равно как и его босс, не присутствовал лично на операции и провел этот день в компании подруги Луизы Рольф, сняв номер в отеле и обеспечив тем самым своё алиби.

Бёрк и его группа назначили встречу банде Морана на складе на Норт-Кларк-стрит под предлогом сбыта контрабандного виски. Доставка товара якобы должна была быть осуществлена в половину одиннадцатого утра в четверг 14 февраля. Когда люди Морана зашли внутрь, группа Бёрка подъехала к складу на угнанном полицейском автомобиле. Так как двое бандитов были одеты в полицейскую форму, люди Морана приняли их за представителей закона и, подчинившись приказу, выстроились в ряд у стены. После того, как их обезоружили, двое из группы Бёрка открыли по бутлегерам огонь из автоматов. Шестеро были убиты на месте, за исключением Фрэнка Гузенберга, который на момент прибытия полиции был жив и прожил еще около трёх часов.

Следуя плану МакГерна, двое фальшивых полицейских вывели своих подельников со склада с поднятыми руками — чтобы со стороны происходящее казалось обычным арестом — и уехали. Их расчёт оправдался. Как показала потом свидетельница Альфонсина Морин, она не усмотрела в этом ничего подозрительного. Тем не менее основная цель, ради которой и было спланировано преступление, не была достигнута — Багс Моран опоздал на встречу и, увидев припаркованный у склада полицейский автомобиль, скрылся.

На звуки выстрелов собралась толпа, а затем приехала настоящая полиция. Когда сержант Свини спросил у умирающего Фрэнка Гузенберга (впоследствии было установлено, что он получил 22 пулевых ранения), кто стрелял в него, он ответил, что никто, и вскоре скончался, так и не раскрыв имена преступников. Это происшествие получило широкую огласку. Но, несмотря на то, что причастность Аль Капоне была очевидна, ему и МакГерну не удалось предъявить обвинение, так как оба они имели железное алиби. МакГерн к тому же вскоре женился на Рольф — в прессе её прозвали белокурое алиби (англ. Blond Alibi), — поэтому она получила возможность не свидетельствовать против мужа.

В массовой культуре

  • Фильм 1932 года «Лицо со шрамом», отдалённо основанный на деятельности Аль Капоне, содержит в числе прочих эпизод с бойней в день святого Валентина. Аналог Багса Морана, криминальный авторитет Гаффни (в исполнении Бориса Карлоффа) опоздал на встречу, заметил у гаража полицейскую машину и предпочёл не показываться, в результате чего остался жив.
  • Сюжетная завязка фильма «В джазе только девушки» (1959 год) — расстрел, который своими обстоятельствами тоже имеет сходство с бойней в день святого Валентина.
  • В 1968 году был снят фильм по мотивам этого преступления — «Бойня в День святого Валентина». Аль Капоне, «Багса» Морана и «Пулемёта» Макгарна сыграли соответственно Джейсон Робардс, Ральф Микер и Клинт Ритчи. Одну из ролей, убийцу по имени Гино, сыграл известный (тогда ещё начинающий) киноактёр Джек Николсон
  • В 1980 году на звукозаписывающей студии «Bronze records» в Великобритании вышел совместный сингл групп Motörhead и Girlschool под названием «St. Valentine’s Day Massacre».
  • Название «Бойня в День святого Валентина» получила шестая и финальная схватка между боксёрами Шугаром Реем Робинсоном и Джейком Ламотта, которая состоялась 14 февраля 1951 года.
  • Похожая ситуация обыгрывается в компьютерной игре Mafia 2, где переодетые в одежду сотрудников полиции Эмпайр-Бэй бойцы неизвестной семьи учинили погром на замаскированной под рыбный завод наркофабрике.
  • В компьютерной игре Grand Theft Auto Online вышло обновление под названием «Бойня в день святого Валентина».

Напишите отзыв о статье "Бойня в День святого Валентина"

Ссылки

  • Описание бойни на [www.crimelibrary.com/capone/caponesaint.htm Crimelibrary.com]  (англ.)
  • Статья в журнале [www.time.com/time/magazine/article/0,9171,880470,00.html Time]  (англ.) от 25 февраля 1929 года

К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Бойня в День святого Валентина

– Туда и иду. Что же, свалить стаи? – спросил Николай, – свалить…
Гончих соединили в одну стаю, и дядюшка с Николаем поехали рядом. Наташа, закутанная платками, из под которых виднелось оживленное с блестящими глазами лицо, подскакала к ним, сопутствуемая не отстававшими от нее Петей и Михайлой охотником и берейтором, который был приставлен нянькой при ней. Петя чему то смеялся и бил, и дергал свою лошадь. Наташа ловко и уверенно сидела на своем вороном Арабчике и верной рукой, без усилия, осадила его.
Дядюшка неодобрительно оглянулся на Петю и Наташу. Он не любил соединять баловство с серьезным делом охоты.
– Здравствуйте, дядюшка, и мы едем! – прокричал Петя.
– Здравствуйте то здравствуйте, да собак не передавите, – строго сказал дядюшка.
– Николенька, какая прелестная собака, Трунила! он узнал меня, – сказала Наташа про свою любимую гончую собаку.
«Трунила, во первых, не собака, а выжлец», подумал Николай и строго взглянул на сестру, стараясь ей дать почувствовать то расстояние, которое должно было их разделять в эту минуту. Наташа поняла это.
– Вы, дядюшка, не думайте, чтобы мы помешали кому нибудь, – сказала Наташа. Мы станем на своем месте и не пошевелимся.
– И хорошее дело, графинечка, – сказал дядюшка. – Только с лошади то не упадите, – прибавил он: – а то – чистое дело марш! – не на чем держаться то.
Остров отрадненского заказа виднелся саженях во ста, и доезжачие подходили к нему. Ростов, решив окончательно с дядюшкой, откуда бросать гончих и указав Наташе место, где ей стоять и где никак ничего не могло побежать, направился в заезд над оврагом.
– Ну, племянничек, на матерого становишься, – сказал дядюшка: чур не гладить (протравить).
– Как придется, отвечал Ростов. – Карай, фюит! – крикнул он, отвечая этим призывом на слова дядюшки. Карай был старый и уродливый, бурдастый кобель, известный тем, что он в одиночку бирал матерого волка. Все стали по местам.
Старый граф, зная охотничью горячность сына, поторопился не опоздать, и еще не успели доезжачие подъехать к месту, как Илья Андреич, веселый, румяный, с трясущимися щеками, на своих вороненьких подкатил по зеленям к оставленному ему лазу и, расправив шубку и надев охотничьи снаряды, влез на свою гладкую, сытую, смирную и добрую, поседевшую как и он, Вифлянку. Лошадей с дрожками отослали. Граф Илья Андреич, хотя и не охотник по душе, но знавший твердо охотничьи законы, въехал в опушку кустов, от которых он стоял, разобрал поводья, оправился на седле и, чувствуя себя готовым, оглянулся улыбаясь.
Подле него стоял его камердинер, старинный, но отяжелевший ездок, Семен Чекмарь. Чекмарь держал на своре трех лихих, но также зажиревших, как хозяин и лошадь, – волкодавов. Две собаки, умные, старые, улеглись без свор. Шагов на сто подальше в опушке стоял другой стремянной графа, Митька, отчаянный ездок и страстный охотник. Граф по старинной привычке выпил перед охотой серебряную чарку охотничьей запеканочки, закусил и запил полубутылкой своего любимого бордо.
Илья Андреич был немножко красен от вина и езды; глаза его, подернутые влагой, особенно блестели, и он, укутанный в шубку, сидя на седле, имел вид ребенка, которого собрали гулять. Худой, со втянутыми щеками Чекмарь, устроившись с своими делами, поглядывал на барина, с которым он жил 30 лет душа в душу, и, понимая его приятное расположение духа, ждал приятного разговора. Еще третье лицо подъехало осторожно (видно, уже оно было учено) из за леса и остановилось позади графа. Лицо это был старик в седой бороде, в женском капоте и высоком колпаке. Это был шут Настасья Ивановна.
– Ну, Настасья Ивановна, – подмигивая ему, шопотом сказал граф, – ты только оттопай зверя, тебе Данило задаст.
– Я сам… с усам, – сказал Настасья Ивановна.
– Шшшш! – зашикал граф и обратился к Семену.
– Наталью Ильиничну видел? – спросил он у Семена. – Где она?
– Они с Петром Ильичем от Жаровых бурьяно встали, – отвечал Семен улыбаясь. – Тоже дамы, а охоту большую имеют.
– А ты удивляешься, Семен, как она ездит… а? – сказал граф, хоть бы мужчине в пору!
– Как не дивиться? Смело, ловко.
– А Николаша где? Над Лядовским верхом что ль? – всё шопотом спрашивал граф.
– Так точно с. Уж они знают, где стать. Так тонко езду знают, что мы с Данилой другой раз диву даемся, – говорил Семен, зная, чем угодить барину.
– Хорошо ездит, а? А на коне то каков, а?
– Картину писать! Как намеднись из Заварзинских бурьянов помкнули лису. Они перескакивать стали, от уймища, страсть – лошадь тысяча рублей, а седоку цены нет. Да уж такого молодца поискать!
– Поискать… – повторил граф, видимо сожалея, что кончилась так скоро речь Семена. – Поискать? – сказал он, отворачивая полы шубки и доставая табакерку.
– Намедни как от обедни во всей регалии вышли, так Михаил то Сидорыч… – Семен не договорил, услыхав ясно раздававшийся в тихом воздухе гон с подвыванием не более двух или трех гончих. Он, наклонив голову, прислушался и молча погрозился барину. – На выводок натекли… – прошептал он, прямо на Лядовской повели.
Граф, забыв стереть улыбку с лица, смотрел перед собой вдаль по перемычке и, не нюхая, держал в руке табакерку. Вслед за лаем собак послышался голос по волку, поданный в басистый рог Данилы; стая присоединилась к первым трем собакам и слышно было, как заревели с заливом голоса гончих, с тем особенным подвыванием, которое служило признаком гона по волку. Доезжачие уже не порскали, а улюлюкали, и из за всех голосов выступал голос Данилы, то басистый, то пронзительно тонкий. Голос Данилы, казалось, наполнял весь лес, выходил из за леса и звучал далеко в поле.