Бойня у Радонича

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Бойня у Радонича
Часть косовской войны
Место атаки

водохранилище Радонич, Косово и Метохия, СРЮ

Цель атаки

косовские сербы, а также лояльные сербским властям албанцы

Дата

9 сентября 1998 года

Способ атаки

казнь, массовое убийство

Погибшие

34—39

Террористы

Рамуш Харадинай

Организаторы

АОК, албанские экстремисты

Бо́йня у Радонича (алб. Masakra e Liqeni i Radoniqit, серб. Masakr na Radonjićkom Jezeru) — эпизод косовской войны, в ходе которого боевиками АОК под командованием Рамуша Харадиная[1] была учинена расправа по меньшей мере над 34 косовскими сербами и албанцами[2]. Эпизод произошёл 9 сентября 1998 года[3] близ водохранилища Радонич, недалеко от города Глоджане в Косово.

Напишите отзыв о статье "Бойня у Радонича"



Примечания

  1. [www.vreme.com/cms/view.php?id=613776 Vreme 901 — Ratni zlocini: U ime zakona Leke Dukadjina]
  2. [www.hrw.org/reports/2001/kosovo/undword.htm Human Rights Watch report]
  3. [www.hrw.org/legacy/campaigns/kosovo98/timeline.shtml Human Rights Watch, Kosovo: Focus on Human Rights]
К:Википедия:Изолированные статьи (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Бойня у Радонича

Прошло два часа. Наполеон позавтракал и опять стоял на том же месте на Поклонной горе, ожидая депутацию. Речь его к боярам уже ясно сложилась в его воображении. Речь эта была исполнена достоинства и того величия, которое понимал Наполеон.
Тот тон великодушия, в котором намерен был действовать в Москве Наполеон, увлек его самого. Он в воображении своем назначал дни reunion dans le palais des Czars [собраний во дворце царей.], где должны были сходиться русские вельможи с вельможами французского императора. Он назначал мысленно губернатора, такого, который бы сумел привлечь к себе население. Узнав о том, что в Москве много богоугодных заведений, он в воображении своем решал, что все эти заведения будут осыпаны его милостями. Он думал, что как в Африке надо было сидеть в бурнусе в мечети, так в Москве надо было быть милостивым, как цари. И, чтобы окончательно тронуть сердца русских, он, как и каждый француз, не могущий себе вообразить ничего чувствительного без упоминания о ma chere, ma tendre, ma pauvre mere, [моей милой, нежной, бедной матери ,] он решил, что на всех этих заведениях он велит написать большими буквами: Etablissement dedie a ma chere Mere. Нет, просто: Maison de ma Mere, [Учреждение, посвященное моей милой матери… Дом моей матери.] – решил он сам с собою. «Но неужели я в Москве? Да, вот она передо мной. Но что же так долго не является депутация города?» – думал он.
Между тем в задах свиты императора происходило шепотом взволнованное совещание между его генералами и маршалами. Посланные за депутацией вернулись с известием, что Москва пуста, что все уехали и ушли из нее. Лица совещавшихся были бледны и взволнованны. Не то, что Москва была оставлена жителями (как ни важно казалось это событие), пугало их, но их пугало то, каким образом объявить о том императору, каким образом, не ставя его величество в то страшное, называемое французами ridicule [смешным] положение, объявить ему, что он напрасно ждал бояр так долго, что есть толпы пьяных, но никого больше. Одни говорили, что надо было во что бы то ни стало собрать хоть какую нибудь депутацию, другие оспаривали это мнение и утверждали, что надо, осторожно и умно приготовив императора, объявить ему правду.