Бой на Чувашевом мысу

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Бой на Чувашевом мысу
Основной конфликт: Сибирский поход Ермака

«Покорение Сибири Ермаком», картина Сурикова
Дата

4 ноября 1582 года

Место

Искер, Сибирь

Итог

Решающая победа донских и яицких казаков

Противники
Сибирское ханство Донское казачество
Командующие
Маметкул Ермак Тимофеевич
Силы сторон
несколько тысяч 800—840
Потери
неизвестно 107 погибших

Бой на Чувашском мысу — произошёл 23 октября (4 ноября) 1582 года вблизи города Искер, столицы Сибирского ханства, на Чувашском мысу между отрядом казаков под начальством Ермака Тимофеевича и сибирскими татарами во главе с ханом Кучумом. Сражение окончилось победой экспедиции Ермака и во многом привело к падению Сибирского ханства.





Предпосылки

При царе Иване IV Грозном Русское царство расширяло свои владения. Походы Ивана Грозного на запад против Швеции и Речи Посполитой оказались в большой своей части неудачными, поэтому страна стремилась увеличить свои владения на Востоке. После падения Казани ногайские князья предложили Ивану захватить Астрахань. В 1555 году к нему также пришли послы от сибирского князя Едигера с просьбой принять их в русское подданство.

В то же время набеги татар на приграничные русские земли возле Перми стали постоянными. Местные владетели этих земель, братья Строгановы, которые имели от царя грамоту на заселение пустующих земель, обратились с просьбой к казакам, отряды которых увеличивались на окраинах государства. Строгановы наняли отряд казаков численностью 540 человек.

1 сентября 1582 года экспедиция Ермака выступила в поход на Сибирь. Чуть позднее к ним примкнул ещё один отряд численностью 300 человек. В его составе помимо казаков было также много наёмников-немцев, в большинстве опытных воинов — участников Ливонской войны. Таким образом, экспедиция Ермака, выступавшая против Сибирского ханства, насчитывала менее тысячи человек. Сами Строгановы дали им жалование, припасы, одежду, переводчиков, и также, что было очень важно, большую партию огнестрельного оружия (пищалей).

Ко времени подхода казаков к столице Кучума, городу Искеру, его укрепления сильно обветшали и пришли в негодность. Искер был окружен земляным валом, но и тот осыпался, сделанные из дерева стены осели и частями погнили. Войско Кучума не могло рассчитывать на силу крепости и поэтому решило принять бой на берегу и у подножья горы на Чувашском мысу. Хан Кучум расставил лучшие свои силы за поваленными стволами. Он также решил установить несколько пушек, однако во время сражения они так и не выстрелили. Вероятно, у Кучума просто отсутствовал порох.

Предполагается, что татары решили ждать атаки Ермака, чтобы, обороняясь за стволами, не попасть под пули казаков, а затем, позволив Ермаку приблизиться к ним, решить сражение крупной рукопашной схваткой, используя значительный численный перевес.

Сражение

В ходе битвы казаки, приблизившись к берегу, стали обстреливать сибирцев и одновременно высаживать своих воинов на берег. Татары в свою очередь стали стрелять в тех из луков и старались заставить казаков отойти к стругам. Пушки казаков вели непрерывный огонь, но особого вреда засевшим за бревнами татарам не смогли причинить.

Маметкул, главнокомандующий татарской армией, проделал в засеке три прохода и отдал приказ, выйдя из-за неё, атаковать казаков. Как только воины Сибирского ханства стали приближаться к ним, казаки построились в каре и оставили посередине стрелков с пищалями. Наступавшие впереди сибирского войска ханты и манси (остяки и вогулы) после первых же выстрелов растерялись и стали выводить своих людей из битвы.

Татары, несмотря на панику в передних рядах, продолжали наступать и смогли добежать до рядов казаков. Пытаясь опрокинуть каре, они смешались с казаками и пошли в рукопашную. Но тут сказалось превосходство казаков и немецких наемников в тактике и в вооружении. Казачьи пищали оставались защищёнными внутри каре и продолжали вести огонь по татарам, причиняя тем большой урон, сея панику. Сам Маметкул стал собирать вокруг себя остатки конницы, чтобы ударить ей по казакам в лоб и тем самым разбить последних. Однако внезапно он был свален шальной пулей и упал из седла. В тот же момент один из казаков чуть не захватил его в плен. Татарские уланы все-таки смогли отбить Маметкула и на лодке вывезли его из места сражения.

Ранение Маметкула вызвало настоящий хаос в сибирском войске. Началась паника, и сибирцы стали повально разбегаться. Сам хан Кучум, наблюдавший за сражением с горы, бежал, бросив столицу Искер. Отряд Ермака не преследовал татар, возможно потому, что был малочисленным или казаки опасались какой-нибудь засады. На ночь они отошли в Атик-город. Через несколько дней сибирское войско полностью разложилось и перестало существовать.

Последствия

Потерпев поражение, хан Кучум ушёл с верными ему слугами в Барабинскую степь. Союзники Кучума, включая и остяцких князей, покинули его. 26 октября (7 ноября) в Искер вошли отряды казаков, а обширное Сибирское царство вскоре полностью развалилось. Большинство его территорий вскоре вошло в состав Московского царства. Победа Ермака Тимофеевича открыла путь для развития обширных территорий Сибири для московских купцов, промышленников и исследователей, что впоследствии привело к распространению русской власти во всей Сибири.

Напишите отзыв о статье "Бой на Чувашевом мысу"

Ссылки

  • [www.ihtus.ru/hi51.shtml «Наш православный предок» — Опись похода Ермака]

Координаты: 58°10′12″ с. ш. 68°16′55″ в. д. / 58.17° с. ш. 68.282° в. д. / 58.17; 68.282 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=58.17&mlon=68.282&zoom=14 (O)] (Я)

Отрывок, характеризующий Бой на Чувашевом мысу

Пьер с снисходительно вопросительной улыбкой, с которой невольно все обращались к Тимохину, посмотрел на него.
– Свет увидали, ваше сиятельство, как светлейший поступил, – робко и беспрестанно оглядываясь на своего полкового командира, сказал Тимохин.
– Отчего же так? – спросил Пьер.
– Да вот хоть бы насчет дров или кормов, доложу вам. Ведь мы от Свенцян отступали, не смей хворостины тронуть, или сенца там, или что. Ведь мы уходим, ему достается, не так ли, ваше сиятельство? – обратился он к своему князю, – а ты не смей. В нашем полку под суд двух офицеров отдали за этакие дела. Ну, как светлейший поступил, так насчет этого просто стало. Свет увидали…
– Так отчего же он запрещал?
Тимохин сконфуженно оглядывался, не понимая, как и что отвечать на такой вопрос. Пьер с тем же вопросом обратился к князю Андрею.
– А чтобы не разорять край, который мы оставляли неприятелю, – злобно насмешливо сказал князь Андрей. – Это очень основательно; нельзя позволять грабить край и приучаться войскам к мародерству. Ну и в Смоленске он тоже правильно рассудил, что французы могут обойти нас и что у них больше сил. Но он не мог понять того, – вдруг как бы вырвавшимся тонким голосом закричал князь Андрей, – но он не мог понять, что мы в первый раз дрались там за русскую землю, что в войсках был такой дух, какого никогда я не видал, что мы два дня сряду отбивали французов и что этот успех удесятерял наши силы. Он велел отступать, и все усилия и потери пропали даром. Он не думал об измене, он старался все сделать как можно лучше, он все обдумал; но от этого то он и не годится. Он не годится теперь именно потому, что он все обдумывает очень основательно и аккуратно, как и следует всякому немцу. Как бы тебе сказать… Ну, у отца твоего немец лакей, и он прекрасный лакей и удовлетворит всем его нуждам лучше тебя, и пускай он служит; но ежели отец при смерти болен, ты прогонишь лакея и своими непривычными, неловкими руками станешь ходить за отцом и лучше успокоишь его, чем искусный, но чужой человек. Так и сделали с Барклаем. Пока Россия была здорова, ей мог служить чужой, и был прекрасный министр, но как только она в опасности; нужен свой, родной человек. А у вас в клубе выдумали, что он изменник! Тем, что его оклеветали изменником, сделают только то, что потом, устыдившись своего ложного нарекания, из изменников сделают вдруг героем или гением, что еще будет несправедливее. Он честный и очень аккуратный немец…
– Однако, говорят, он искусный полководец, – сказал Пьер.
– Я не понимаю, что такое значит искусный полководец, – с насмешкой сказал князь Андрей.
– Искусный полководец, – сказал Пьер, – ну, тот, который предвидел все случайности… ну, угадал мысли противника.
– Да это невозможно, – сказал князь Андрей, как будто про давно решенное дело.
Пьер с удивлением посмотрел на него.
– Однако, – сказал он, – ведь говорят же, что война подобна шахматной игре.
– Да, – сказал князь Андрей, – только с тою маленькою разницей, что в шахматах над каждым шагом ты можешь думать сколько угодно, что ты там вне условий времени, и еще с той разницей, что конь всегда сильнее пешки и две пешки всегда сильнее одной, a на войне один батальон иногда сильнее дивизии, а иногда слабее роты. Относительная сила войск никому не может быть известна. Поверь мне, – сказал он, – что ежели бы что зависело от распоряжений штабов, то я бы был там и делал бы распоряжения, а вместо того я имею честь служить здесь, в полку вот с этими господами, и считаю, что от нас действительно будет зависеть завтрашний день, а не от них… Успех никогда не зависел и не будет зависеть ни от позиции, ни от вооружения, ни даже от числа; а уж меньше всего от позиции.
– А от чего же?
– От того чувства, которое есть во мне, в нем, – он указал на Тимохина, – в каждом солдате.
Князь Андрей взглянул на Тимохина, который испуганно и недоумевая смотрел на своего командира. В противность своей прежней сдержанной молчаливости князь Андрей казался теперь взволнованным. Он, видимо, не мог удержаться от высказывания тех мыслей, которые неожиданно приходили ему.
– Сражение выиграет тот, кто твердо решил его выиграть. Отчего мы под Аустерлицем проиграли сражение? У нас потеря была почти равная с французами, но мы сказали себе очень рано, что мы проиграли сражение, – и проиграли. А сказали мы это потому, что нам там незачем было драться: поскорее хотелось уйти с поля сражения. «Проиграли – ну так бежать!» – мы и побежали. Ежели бы до вечера мы не говорили этого, бог знает что бы было. А завтра мы этого не скажем. Ты говоришь: наша позиция, левый фланг слаб, правый фланг растянут, – продолжал он, – все это вздор, ничего этого нет. А что нам предстоит завтра? Сто миллионов самых разнообразных случайностей, которые будут решаться мгновенно тем, что побежали или побегут они или наши, что убьют того, убьют другого; а то, что делается теперь, – все это забава. Дело в том, что те, с кем ты ездил по позиции, не только не содействуют общему ходу дел, но мешают ему. Они заняты только своими маленькими интересами.
– В такую минуту? – укоризненно сказал Пьер.
– В такую минуту, – повторил князь Андрей, – для них это только такая минута, в которую можно подкопаться под врага и получить лишний крестик или ленточку. Для меня на завтра вот что: стотысячное русское и стотысячное французское войска сошлись драться, и факт в том, что эти двести тысяч дерутся, и кто будет злей драться и себя меньше жалеть, тот победит. И хочешь, я тебе скажу, что, что бы там ни было, что бы ни путали там вверху, мы выиграем сражение завтра. Завтра, что бы там ни было, мы выиграем сражение!
– Вот, ваше сиятельство, правда, правда истинная, – проговорил Тимохин. – Что себя жалеть теперь! Солдаты в моем батальоне, поверите ли, не стали водку, пить: не такой день, говорят. – Все помолчали.