Бой на острове Рембезы

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Бой на острове Рембезы
Основной конфликт: Вторая мировая война

Майор Ян Рембеза
Дата

22 — 31 августа 1944 года

Место

Висла около Гуры-Кальварии и Черска

Причина

Занятие плацдарма для форсирования Вислы.

Итог

Удержание плацдарма.

Противники
3 батальон 2 пехотного полка 9 штурмовой батальон
рота ландвера «Wiener»
Командующие
майор Ян Рембеза† неизвестно
Силы сторон
224 солдата, 6 пулемётов, 8 ручных пулемётов, 12 противотанковых ружей неизвестно
Потери
78-185 убитых и раненых неизвестно

Бой на острове Рембезы — бои по удержанию плацдарма на острове, предназначавшегося для форсирования реки Висла. В ходе боёв с 22 по 31 августа 1944 года, польские части 3 батальона 2 пехотного полка 1-й пехотной дивизии имени Тадеуша Костюшко, удержали плацдарм. Немецкие части были представлены 9 штурмовым батальоном и ротой ландвера «Wiener».





Остров Рембезы

Остров находится на Висле, в окрестностях Гуры-Кальварии и Черска. До 1945 года не имел названия. В значительной степени зарос вербами, кустарником и лещиной. Длина острова 4.5 километра, ширина около 1 километра. Остров пересекает старое пересохшее русло Вислы.

Территория острова входит в состав заказника «Долина Средней Вислы» в рамках программы «Natura 2000».

Бой

Остров был частично занят спешенной советской кавалерией из состава 1 эскадрона 30-го гвардейского кавалерийского Кубанского казачьего Слонимского Краснознаменного ордена Александра Невского полка, 9-й гвардейской кавалерийской казачьей Кубанско-Барановичской дважды Краснознаменной орденов Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого дивизии. Большая часть острова оставалась в руках немцев. Обе стороны построили полевые укрепления, в том числе многорядные заграждения из колючей проволоки. Правая часть острова была заминирована до самой линии высоких деревьев, среди которых окопались немцы. Окопы и траншеи тянулись до самого левого берега, а на откосе берега реки на противопаводковой насыпи были вкопаны два танка и размещены орудийные батареи. Немецкие позиции также защищались пулемётными гнёздами, размещёнными как с флангов, так и по фронту.

Заданием 2-го пехотного полка было проведение разведки западного берега реки, раскрытие системы огня немцев, а также недопущение концентрации немецких войск на острове для последующего форсирования реки. Для этого 2-й полк должен был связать боем гитлеровские части в районе Гуры-Кальварии и Черска. 3-й батальон под командованием майора Яна Рембезы получил задание высадиться на остров и не допустить его полного захвата противником. Все подходы к острову находились под постоянным огнём противника.

3-й батальон располагал 10 сапёрными лодками, 7 рыбацкими и одной резиновой лодкой. Огневую поддержку оказывали миномётная батарея 82-мм миномётов, три батареи 122-мм орудий, три батареи 76-мм орудий, два орудия СУ-76. Также батальоны были приданы три сапёрные взвода. Оказывалась также поддержка авиации и 4 дивизиона конной артиллерии.

Первая группа поляков из состава 7-й роты под командованием подпоручика Мечислава Янишевского высадилась на острове 22 августа в 2:00 утра, сменив на позициях советских кавалеристов. Соседний маленький островок был занят штрафной ротой. В этот день были отбиты три немецкие атаки.

23 августа в 20:00, после артподготовки, поляки перешли в атаку, но, понеся потери, они были вынуждены вернуться на прежние позиции. 24 августа прошло в обоюдных снайперских дуэлях и укреплении позиций.

25 августа в 22:30, по приказу полковника Виктора Сенницкого (командир 2-го пехотного полка), остальные подразделения 3-го батальона приступили к форсированию Вислы, чтобы поддержать 7-ю роту, несущую потери. Первая и вторая волны десанта были обстреляны немцами с противоположного берега реки. Погиб также командир 9-й роты поручик Станислав Югентович. Третья волна десанта сумела переправиться почти без потерь. Польские силы на острове составили после этого до 224 солдат, 6 станковых и 8 ручных пулемётов и 12 противотанковых ружей.

26 августа, в 13:00, был открыт беглый артиллерийский огонь с целью установить позиции немецкой артиллерии. В 14:00 начался уже сам артобстрел немецких позиций, совместно с бомбардировкой 12 штурмовиками Ил-2 из состава 1-й польской авиадивизии. Лётчики сбросили бомбы на цели в Гуре-Кальварии, Черске и на западной оконечности острова. Первой поднялась в атаку 9-я рота, под временным командованием хорунжего Мариана Двошиньского. Затем в атаку пошли 7-я рота и 8-я рота, командир которой подпоручик Исаак Люфтглас был убит. Непосредственное командование над 8-й ротой принял командир батальона майор Ян Рембеза. Атака нахрапом на укреплённые и замаскированные немецкие позиции не принесла результата. Командир батальона был убит пулемётной очередью. Поляки, под командованием заместителя командира по политико-воспитательной работе, подпоручика Станислава Йоллеса, перешли в штыковую атаку на немецкие позиции, но полностью очистить остров от немцев им не удалось.

С 27 по 31 августа сильно поредевший батальон удерживал занятые позиции, сумев за эти дни переправить на берег около 40 раненых. 31 августа батальон был сменён на позициях советской пехотой.

В ходе боёв, по разным данным, погибли и были ранены от 78 до 185 солдат батальона. Погибли почти все офицеры батальона:

  • майор Ян Рембеза — командир батальона
  • поручик Станислав Югентович — командир 9-й роты
  • поручик Ефим Виноградов — командир роты тяжёлых пулемётов
  • подпоручик Станислав Йоллес — заместитель командира батальона по политико-воспитательной работе
  • подпоручик Мечислав Янишевский — командир 7-й роты
  • подпоручик Исаак Люфтглас — командир 8-й роты

Павшие были похоронены в братской могиле вместе со своими командирами.

В 1945 году безымянный до этого остров был переименован в остров Рембезы, в честь павшего комбата.

Напишите отзыв о статье "Бой на острове Рембезы"

Литература

  • Wojciech Kozłowicz, Ziemia najdłuższej bitwy, Warszawa 1978
  • Stanisław Sosna-Sarno, Wyspa Rembezy, Warszawa 1987, ISBN 83-11-07472-0
  • Kazimierz Sobczak, Lenino-Warszawa-Berlin: wojenne dzieje l Dywizji Piechoty im. Tadeusza Kościuszki, Warszawa, 1988, ISBN 83-1107-465-8
  • Bolesław Dolata, Tadeusz Jurga, Walki zbrojne na ziemiach polskich, 1939—1945: wybrane miejsca bitew, walk i akcji bojowych, Warszawa 1977

Ссылки

  • [www.gorakalwaria.net/news-krwawa-bitwa-o-skrawek-ladu-na-wisle,1848.html Krwawa bitwa o skrawek lądu na Wiśle]

Отрывок, характеризующий Бой на острове Рембезы

– Да, это учение Гердера, – сказал князь Андрей, – но не то, душа моя, убедит меня, а жизнь и смерть, вот что убеждает. Убеждает то, что видишь дорогое тебе существо, которое связано с тобой, перед которым ты был виноват и надеялся оправдаться (князь Андрей дрогнул голосом и отвернулся) и вдруг это существо страдает, мучается и перестает быть… Зачем? Не может быть, чтоб не было ответа! И я верю, что он есть…. Вот что убеждает, вот что убедило меня, – сказал князь Андрей.
– Ну да, ну да, – говорил Пьер, – разве не то же самое и я говорю!
– Нет. Я говорю только, что убеждают в необходимости будущей жизни не доводы, а то, когда идешь в жизни рука об руку с человеком, и вдруг человек этот исчезнет там в нигде, и ты сам останавливаешься перед этой пропастью и заглядываешь туда. И, я заглянул…
– Ну так что ж! вы знаете, что есть там и что есть кто то? Там есть – будущая жизнь. Кто то есть – Бог.
Князь Андрей не отвечал. Коляска и лошади уже давно были выведены на другой берег и уже заложены, и уж солнце скрылось до половины, и вечерний мороз покрывал звездами лужи у перевоза, а Пьер и Андрей, к удивлению лакеев, кучеров и перевозчиков, еще стояли на пароме и говорили.
– Ежели есть Бог и есть будущая жизнь, то есть истина, есть добродетель; и высшее счастье человека состоит в том, чтобы стремиться к достижению их. Надо жить, надо любить, надо верить, – говорил Пьер, – что живем не нынче только на этом клочке земли, а жили и будем жить вечно там во всем (он указал на небо). Князь Андрей стоял, облокотившись на перила парома и, слушая Пьера, не спуская глаз, смотрел на красный отблеск солнца по синеющему разливу. Пьер замолк. Было совершенно тихо. Паром давно пристал, и только волны теченья с слабым звуком ударялись о дно парома. Князю Андрею казалось, что это полосканье волн к словам Пьера приговаривало: «правда, верь этому».
Князь Андрей вздохнул, и лучистым, детским, нежным взглядом взглянул в раскрасневшееся восторженное, но всё робкое перед первенствующим другом, лицо Пьера.
– Да, коли бы это так было! – сказал он. – Однако пойдем садиться, – прибавил князь Андрей, и выходя с парома, он поглядел на небо, на которое указал ему Пьер, и в первый раз, после Аустерлица, он увидал то высокое, вечное небо, которое он видел лежа на Аустерлицком поле, и что то давно заснувшее, что то лучшее что было в нем, вдруг радостно и молодо проснулось в его душе. Чувство это исчезло, как скоро князь Андрей вступил опять в привычные условия жизни, но он знал, что это чувство, которое он не умел развить, жило в нем. Свидание с Пьером было для князя Андрея эпохой, с которой началась хотя во внешности и та же самая, но во внутреннем мире его новая жизнь.


Уже смерклось, когда князь Андрей и Пьер подъехали к главному подъезду лысогорского дома. В то время как они подъезжали, князь Андрей с улыбкой обратил внимание Пьера на суматоху, происшедшую у заднего крыльца. Согнутая старушка с котомкой на спине, и невысокий мужчина в черном одеянии и с длинными волосами, увидав въезжавшую коляску, бросились бежать назад в ворота. Две женщины выбежали за ними, и все четверо, оглядываясь на коляску, испуганно вбежали на заднее крыльцо.
– Это Машины божьи люди, – сказал князь Андрей. – Они приняли нас за отца. А это единственно, в чем она не повинуется ему: он велит гонять этих странников, а она принимает их.
– Да что такое божьи люди? – спросил Пьер.
Князь Андрей не успел отвечать ему. Слуги вышли навстречу, и он расспрашивал о том, где был старый князь и скоро ли ждут его.
Старый князь был еще в городе, и его ждали каждую минуту.
Князь Андрей провел Пьера на свою половину, всегда в полной исправности ожидавшую его в доме его отца, и сам пошел в детскую.
– Пойдем к сестре, – сказал князь Андрей, возвратившись к Пьеру; – я еще не видал ее, она теперь прячется и сидит с своими божьими людьми. Поделом ей, она сконфузится, а ты увидишь божьих людей. C'est curieux, ma parole. [Это любопытно, честное слово.]
– Qu'est ce que c'est que [Что такое] божьи люди? – спросил Пьер
– А вот увидишь.
Княжна Марья действительно сконфузилась и покраснела пятнами, когда вошли к ней. В ее уютной комнате с лампадами перед киотами, на диване, за самоваром сидел рядом с ней молодой мальчик с длинным носом и длинными волосами, и в монашеской рясе.
На кресле, подле, сидела сморщенная, худая старушка с кротким выражением детского лица.
– Andre, pourquoi ne pas m'avoir prevenu? [Андрей, почему не предупредили меня?] – сказала она с кротким упреком, становясь перед своими странниками, как наседка перед цыплятами.
– Charmee de vous voir. Je suis tres contente de vous voir, [Очень рада вас видеть. Я так довольна, что вижу вас,] – сказала она Пьеру, в то время, как он целовал ее руку. Она знала его ребенком, и теперь дружба его с Андреем, его несчастие с женой, а главное, его доброе, простое лицо расположили ее к нему. Она смотрела на него своими прекрасными, лучистыми глазами и, казалось, говорила: «я вас очень люблю, но пожалуйста не смейтесь над моими ». Обменявшись первыми фразами приветствия, они сели.
– А, и Иванушка тут, – сказал князь Андрей, указывая улыбкой на молодого странника.
– Andre! – умоляюще сказала княжна Марья.
– Il faut que vous sachiez que c'est une femme, [Знай, что это женщина,] – сказал Андрей Пьеру.
– Andre, au nom de Dieu! [Андрей, ради Бога!] – повторила княжна Марья.
Видно было, что насмешливое отношение князя Андрея к странникам и бесполезное заступничество за них княжны Марьи были привычные, установившиеся между ними отношения.
– Mais, ma bonne amie, – сказал князь Андрей, – vous devriez au contraire m'etre reconaissante de ce que j'explique a Pierre votre intimite avec ce jeune homme… [Но, мой друг, ты должна бы быть мне благодарна, что я объясняю Пьеру твою близость к этому молодому человеку.]
– Vraiment? [Правда?] – сказал Пьер любопытно и серьезно (за что особенно ему благодарна была княжна Марья) вглядываясь через очки в лицо Иванушки, который, поняв, что речь шла о нем, хитрыми глазами оглядывал всех.
Княжна Марья совершенно напрасно смутилась за своих. Они нисколько не робели. Старушка, опустив глаза, но искоса поглядывая на вошедших, опрокинув чашку вверх дном на блюдечко и положив подле обкусанный кусочек сахара, спокойно и неподвижно сидела на своем кресле, ожидая, чтобы ей предложили еще чаю. Иванушка, попивая из блюдечка, исподлобья лукавыми, женскими глазами смотрел на молодых людей.