Бой под Стриганами

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Бой под Стриганами
Основной конфликт: Великая Отечественная война

Памятник убитым солдатам УПА в Стриганах
Дата

1213 мая 1944

Место

Стриганы, Славутский район, Хмельницкая область

Итог

победа советских партизан

Противники
СССР СССР ОУН-УПА
Командующие
Антон Одуха
Игнат Кузовков
Николай Свистун
Семён Котик
Михаил Кондрась
Евгений Басюк
сотенный Гутич
Силы сторон

Итого: 150 человек в основных силах, размер резерва неизвестен

  • три куреня Котика, Кондрася и Басюка
  • отделение Острожского района под командованием Гутича
  • остатки соединения «Холодный Яр»

Итого: не менее 450 человек

Потери
не установлены (вероятно, незначительные) 197 убитых, 28 пленных (по советским данным)
от 83 до 127 убитых, 20 пленных (по данным УПА)[1]

Бой под Стриганами — сражение Великой Отечественной войны между советскими партизанами и украинскими националистами-бандеровцами, состоявшееся с 12 по 13 мая 1944 года в у деревни Стриганы (Славутский район, Хмельницкая область).





Сражение

Утром 12 мая 1944 на Стриганы напал большой отряд бандеровцев, форсировавших реку Горынь. В то время партизаны ещё спали, и отряд украинских националистов рассчитывал захватить партизанский госпиталь и уничтожить командование партизан. В Стриганах располагалось чуть больше 150 партизан без учёта раненых, а противник превосходил их по численности в три раза.

Партизаны завязали бой. Их лагерь оказал достойное сопротивление бандеровцам: дозорные вовремя заметили нападавших и сообщили командованию. Командиры партизан Антон Одуха и Игнат Кузовков вооружили всех, способных держать оружие, и организовали оборону. Повстанцы УПА попали под шквальный огонь с левого берега и бежали: несмотря на то, что почти все националисты были вооружены немецкими и советскими пистолетами-пулемётами и пулемётами, большая их часть психологически не была готова к подобному повороту событий и в панике отступила. Бандеровцы скрылись в лесном массиве Бридурин: было убито 70 человек и захвачено 7 ручных пулемётов.

На следующий день отряды НКВД занялись прочёсыванием лесов и уничтожением скрывшихся. В качестве подкрепления к партизанам прибыли две роты автоматчиков НКВД и СССР, а на бронепоезде прибыл также и гвардейский дивизион из Славуты. 13 мая в результате совместных действий НКВД и партизан (последние перекрыли дорогу на север) были уничтожены остатки отряда УПА: всего было убито, по разным данным, от 127 до 197 бандитов-националистов за два дня, а 28 человек попали в плен. Из 28 пленных семеро были казнены партизанами как особо опасные преступники, сотрудничавшие с полицаями, остальные были отправлены на сборный пункт в Славуту для допросов.

Обвинения партизан в расправе над пленными

В 1989 году в разгар Перестройки и гласности в информационном журнале «Поступь» и областной самиздатовской газете «Пробуждение» были опубликованы рассказы партизана Владимира Яцентюка, в которых подробно описывался ход боя с украинскими повстанцами и казнь особо опасных преступников. Как рассказывал Яцентюк, он лично гарантировал жизнь сдавшимся бандеровцам, однако некоторые из них были расстреляны партизанами. После этого в газете Славутского райкома КПУ «Трудовик Полесья» и газете Хмельницкого областного комитета комсомола «Корчагинец» началась травля автора, в ответ на что Яцентюк подал в суд на обе газеты и выиграл дело[2]. Официальных документов о признании вины Антона Хомухи и подчинённых ему партизан в преступлениях против пленных нет.

Напишите отзыв о статье "Бой под Стриганами"

Примечания

  1. [shepetivka.com.ua/statti/inshe/item/1430-bii-pid-stryhanamy.html Бій під Стриганами]  (укр.)
  2. Володимир Федотов. «Перемога» крізь призму «Славутського процесу» // «Подільські новини», 10.05.2007, с. 3.

Литература

На русском

  • [www.molodguard.ru/heroes1362.htm Альберт Доманк, Максим Сбойчаков. ПОДВИГ ДОКТОРА МИХАЙЛОВА. Москва, "Советская Россия", 1971]

На украинском

  • Мизак Н. С., Горбатюк В. І. За тебе, свята Україно. Кам'янець-Подільська область у визвольній боротьбі ОУН, УПА: Книга п'ята. — Чернівці: Видавничий дім «Букрек», 2006. — ISBN 966-399-023-6
  • Руцький М. М. Вони виборювали волю України. — друге. — Луцьк, 2009. — С. 322-324. — 1000 прим. — ISBN 978-966-361-427-4.
  • Тамара Ященко. Болотна вода зафарбувалася в червоний колір // «Молодь України», 1992 (копія)

Отрывок, характеризующий Бой под Стриганами


Страшный вид поля сражения, покрытого трупами и ранеными, в соединении с тяжестью головы и с известиями об убитых и раненых двадцати знакомых генералах и с сознанием бессильности своей прежде сильной руки произвели неожиданное впечатление на Наполеона, который обыкновенно любил рассматривать убитых и раненых, испытывая тем свою душевную силу (как он думал). В этот день ужасный вид поля сражения победил ту душевную силу, в которой он полагал свою заслугу и величие. Он поспешно уехал с поля сражения и возвратился к Шевардинскому кургану. Желтый, опухлый, тяжелый, с мутными глазами, красным носом и охриплым голосом, он сидел на складном стуле, невольно прислушиваясь к звукам пальбы и не поднимая глаз. Он с болезненной тоской ожидал конца того дела, которого он считал себя причиной, но которого он не мог остановить. Личное человеческое чувство на короткое мгновение взяло верх над тем искусственным призраком жизни, которому он служил так долго. Он на себя переносил те страдания и ту смерть, которые он видел на поле сражения. Тяжесть головы и груди напоминала ему о возможности и для себя страданий и смерти. Он в эту минуту не хотел для себя ни Москвы, ни победы, ни славы. (Какой нужно было ему еще славы?) Одно, чего он желал теперь, – отдыха, спокойствия и свободы. Но когда он был на Семеновской высоте, начальник артиллерии предложил ему выставить несколько батарей на эти высоты, для того чтобы усилить огонь по столпившимся перед Князьковым русским войскам. Наполеон согласился и приказал привезти ему известие о том, какое действие произведут эти батареи.
Адъютант приехал сказать, что по приказанию императора двести орудий направлены на русских, но что русские все так же стоят.
– Наш огонь рядами вырывает их, а они стоят, – сказал адъютант.
– Ils en veulent encore!.. [Им еще хочется!..] – сказал Наполеон охриплым голосом.
– Sire? [Государь?] – повторил не расслушавший адъютант.
– Ils en veulent encore, – нахмурившись, прохрипел Наполеон осиплым голосом, – donnez leur en. [Еще хочется, ну и задайте им.]
И без его приказания делалось то, чего он хотел, и он распорядился только потому, что думал, что от него ждали приказания. И он опять перенесся в свой прежний искусственный мир призраков какого то величия, и опять (как та лошадь, ходящая на покатом колесе привода, воображает себе, что она что то делает для себя) он покорно стал исполнять ту жестокую, печальную и тяжелую, нечеловеческую роль, которая ему была предназначена.
И не на один только этот час и день были помрачены ум и совесть этого человека, тяжеле всех других участников этого дела носившего на себе всю тяжесть совершавшегося; но и никогда, до конца жизни, не мог понимать он ни добра, ни красоты, ни истины, ни значения своих поступков, которые были слишком противоположны добру и правде, слишком далеки от всего человеческого, для того чтобы он мог понимать их значение. Он не мог отречься от своих поступков, восхваляемых половиной света, и потому должен был отречься от правды и добра и всего человеческого.
Не в один только этот день, объезжая поле сражения, уложенное мертвыми и изувеченными людьми (как он думал, по его воле), он, глядя на этих людей, считал, сколько приходится русских на одного француза, и, обманывая себя, находил причины радоваться, что на одного француза приходилось пять русских. Не в один только этот день он писал в письме в Париж, что le champ de bataille a ete superbe [поле сражения было великолепно], потому что на нем было пятьдесят тысяч трупов; но и на острове Св. Елены, в тиши уединения, где он говорил, что он намерен был посвятить свои досуги изложению великих дел, которые он сделал, он писал:
«La guerre de Russie eut du etre la plus populaire des temps modernes: c'etait celle du bon sens et des vrais interets, celle du repos et de la securite de tous; elle etait purement pacifique et conservatrice.
C'etait pour la grande cause, la fin des hasards elle commencement de la securite. Un nouvel horizon, de nouveaux travaux allaient se derouler, tout plein du bien etre et de la prosperite de tous. Le systeme europeen se trouvait fonde; il n'etait plus question que de l'organiser.
Satisfait sur ces grands points et tranquille partout, j'aurais eu aussi mon congres et ma sainte alliance. Ce sont des idees qu'on m'a volees. Dans cette reunion de grands souverains, nous eussions traites de nos interets en famille et compte de clerc a maitre avec les peuples.
L'Europe n'eut bientot fait de la sorte veritablement qu'un meme peuple, et chacun, en voyageant partout, se fut trouve toujours dans la patrie commune. Il eut demande toutes les rivieres navigables pour tous, la communaute des mers, et que les grandes armees permanentes fussent reduites desormais a la seule garde des souverains.