Бопп, Франц

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Франц Бопп
нем. Franz Bopp
Научная сфера:

лингвистика

Награды и премии:

Франц Бопп (нем. Franz Bopp; 14 сентября 1791, Майнц — 23 октября 1867, Берлин) — немецкий лингвист, основатель сравнительного языкознания.





Биография

Франц Бопп родился в Майнце, посещал гимназию в Ашаффенбурге. Познакомившись благодаря Виндишману с восточными языками, Бопп Франц увлекся санскритом и отправился для его изучения в Париж, где пробыл 5 лет. Уже первый труд Боппа, «Über das Konjugationsystem der Sanskritsprache in Vergleichung mit jenem der griech.-lat., pers. und german. Sprache» (Франкф.-на-M., 1816), составил эпоху в языкознании. Родство поименованных в заголовке языков было известно уже до него, но Бопп первый возвел сравнительное языкознание на высоту науки, приняв за основание для сравнения не случайное созвучие слов, но весь общий строй языка, насколько таковой проявляется во флексиях и словообразовании, и первый объяснил, «что сходство языков обозначает происхождение их от одного общего первобытного языка».

Следующий труд Боппа, самый главный труд его, «Vergleichende Grammatik des Sanskrit, Send, Armenischen, Griechischen, Lateinischen, Litauischen, Altslavischen, Gotischen und Deutschen» (Берлин, 1833), составлял собственно дальнейшее развитие первого. Этим сочинением, Франц Бопп поднял сравнительную грамматику индогерманских языков на высоту, которой она никогда не достигала. Влияние Боппа не ограничилось только этой ветвью языков, но метод его был применен и ко всем другим языкам, и таким образом его справедливо можно назвать основателем сравнительного языкознания.

Из последующих произведений Боппа по этому вопросу следует отметить:

  • «Die kelt. Sprachen in ihrem Verhältnisse zum Sanskrit n. s. w.» (Берл., 1839);
  • «Uber das Albanesische in seinen verwandschaftlichen Beziehungen» (Берлин, 1855);
  • «Vergleichendes Accentuationssystem» (Берл., 1854).

Заслуги Франца Боппа не ограничиваются сравнительным языкознанием. Отправившись для дальнейшего изучения санскритского языка в Лондон, он предпринял здесь издание ряда отрывков из большого индийского эпоса «Махабхарата». Этими изданиями, а также многочисленными переделками санскритской грамматики он дал удобные и общедоступные пособия для ознакомления с этим языком.

Бопп с 1821 года был профессором восточной литературы и общего языкознания в Берлинском университете, с 1822 года членом Академии наук и работал без устали до 1864 г. Вследствие апоплексического удара Бопп Франц прекратил с этого года профессорскую деятельность, но дождался ещё великолепного юбилейного торжества, устроенного его учениками по поводу «50-летия основания сравнительного языкознания» (в 1866 г.).

Франц Бопп умер 23 октября 1867 г. в Берлине. Ср. Кун (Kühn), «Franz Bopp» (1868).

О работах

1816 г: «О системе спряжений санскрита в сравнении с таковым в греческом, латинском, персидском, и германском языках» (в статье выше дано название на немецком языке: «Uber das Konjugationsystem der Sanskritsprache in Vergleichung mit jenem der griech.-lat., pers. und german. Sprache»)

Говоря о системе спряжений, Бопп первым уделяет внимание грамматике в сравнительном языкознании. В работе ставит перед собой две задачи:

  1. научно доказать (на фактах) родство индоевропейских языков,
  2. раскрыть тайну возникновения флексии (так как древние корни — общие, а флексии никогда не заимствуются).

В работе «О системе спряжений…» Бопп:

  1. выводит правила построения слов,
  2. восстанавливает вид индоевропейского языка на основе сравнения слов из разных языков,
  3. ведет поиск праформ.

1833—1853: «Сравнительная грамматика санскрита, зенда, армянского, греческого, латинского, литовского, старославянского, готского и немецкого языков» («Vergleichende Grammatik des Sanskrit, Send, Armenischen, Griechischen, Lateinischen, Litauischen, Altslavischen, Gotischen und Deutschen»). Основное внимание уделено морфологии, фонетике и синтаксису — мало.

Бопп опубликовал несколько санскритских текстов, их переводы, небольшой словарь и, что важнее всего, выпустил несколько изданий санскритской грамматики: в разных редакциях (первое изд. в 1834). Составляя эти грамматики, он опирался не на оригинальные работы индийских грамматистов, а только на переработки английских ученых и собственные знания; так он, однако, сумел приспособить изложение санскритской грамматики к европейскому образу мысли, и этим значительно способствовал популяризации санскрита в континентальной Европе. Не подлежит сомнению, что и Бопп, и другие европейские языковеды научились от индусов анализировать язык с точки зрения фонетики и морфологии, то есть раскладывать слова на фонетические и морфологические слагаемые.

Напишите отзыв о статье "Бопп, Франц"

Примечания

Литература

Ссылки

  • [www.ras.ru/win/db/show_per.asp?P=.id-49309.ln-ru Профиль Франца Боппа] на официальном сайте РАН

Отрывок, характеризующий Бопп, Франц

De boire, de battre,
Et d'etre un vert galant…
[Имевший тройной талант,
пить, драться
и быть любезником…]
– A ведь тоже складно. Ну, ну, Залетаев!..
– Кю… – с усилием выговорил Залетаев. – Кью ю ю… – вытянул он, старательно оттопырив губы, – летриптала, де бу де ба и детравагала, – пропел он.
– Ай, важно! Вот так хранцуз! ой… го го го го! – Что ж, еще есть хочешь?
– Дай ему каши то; ведь не скоро наестся с голоду то.
Опять ему дали каши; и Морель, посмеиваясь, принялся за третий котелок. Радостные улыбки стояли на всех лицах молодых солдат, смотревших на Мореля. Старые солдаты, считавшие неприличным заниматься такими пустяками, лежали с другой стороны костра, но изредка, приподнимаясь на локте, с улыбкой взглядывали на Мореля.
– Тоже люди, – сказал один из них, уворачиваясь в шинель. – И полынь на своем кореню растет.
– Оо! Господи, господи! Как звездно, страсть! К морозу… – И все затихло.
Звезды, как будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в черном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопотливо о чем то радостном, но таинственном перешептывались между собой.

Х
Войска французские равномерно таяли в математически правильной прогрессии. И тот переход через Березину, про который так много было писано, была только одна из промежуточных ступеней уничтожения французской армии, а вовсе не решительный эпизод кампании. Ежели про Березину так много писали и пишут, то со стороны французов это произошло только потому, что на Березинском прорванном мосту бедствия, претерпеваемые французской армией прежде равномерно, здесь вдруг сгруппировались в один момент и в одно трагическое зрелище, которое у всех осталось в памяти. Со стороны же русских так много говорили и писали про Березину только потому, что вдали от театра войны, в Петербурге, был составлен план (Пфулем же) поимки в стратегическую западню Наполеона на реке Березине. Все уверились, что все будет на деле точно так, как в плане, и потому настаивали на том, что именно Березинская переправа погубила французов. В сущности же, результаты Березинской переправы были гораздо менее гибельны для французов потерей орудий и пленных, чем Красное, как то показывают цифры.
Единственное значение Березинской переправы заключается в том, что эта переправа очевидно и несомненно доказала ложность всех планов отрезыванья и справедливость единственно возможного, требуемого и Кутузовым и всеми войсками (массой) образа действий, – только следования за неприятелем. Толпа французов бежала с постоянно усиливающейся силой быстроты, со всею энергией, направленной на достижение цели. Она бежала, как раненый зверь, и нельзя ей было стать на дороге. Это доказало не столько устройство переправы, сколько движение на мостах. Когда мосты были прорваны, безоружные солдаты, московские жители, женщины с детьми, бывшие в обозе французов, – все под влиянием силы инерции не сдавалось, а бежало вперед в лодки, в мерзлую воду.
Стремление это было разумно. Положение и бегущих и преследующих было одинаково дурно. Оставаясь со своими, каждый в бедствии надеялся на помощь товарища, на определенное, занимаемое им место между своими. Отдавшись же русским, он был в том же положении бедствия, но становился на низшую ступень в разделе удовлетворения потребностей жизни. Французам не нужно было иметь верных сведений о том, что половина пленных, с которыми не знали, что делать, несмотря на все желание русских спасти их, – гибли от холода и голода; они чувствовали, что это не могло быть иначе. Самые жалостливые русские начальники и охотники до французов, французы в русской службе не могли ничего сделать для пленных. Французов губило бедствие, в котором находилось русское войско. Нельзя было отнять хлеб и платье у голодных, нужных солдат, чтобы отдать не вредным, не ненавидимым, не виноватым, но просто ненужным французам. Некоторые и делали это; но это было только исключение.
Назади была верная погибель; впереди была надежда. Корабли были сожжены; не было другого спасения, кроме совокупного бегства, и на это совокупное бегство были устремлены все силы французов.
Чем дальше бежали французы, чем жальче были их остатки, в особенности после Березины, на которую, вследствие петербургского плана, возлагались особенные надежды, тем сильнее разгорались страсти русских начальников, обвинявших друг друга и в особенности Кутузова. Полагая, что неудача Березинского петербургского плана будет отнесена к нему, недовольство им, презрение к нему и подтрунивание над ним выражались сильнее и сильнее. Подтрунивание и презрение, само собой разумеется, выражалось в почтительной форме, в той форме, в которой Кутузов не мог и спросить, в чем и за что его обвиняют. С ним не говорили серьезно; докладывая ему и спрашивая его разрешения, делали вид исполнения печального обряда, а за спиной его подмигивали и на каждом шагу старались его обманывать.
Всеми этими людьми, именно потому, что они не могли понимать его, было признано, что со стариком говорить нечего; что он никогда не поймет всего глубокомыслия их планов; что он будет отвечать свои фразы (им казалось, что это только фразы) о золотом мосте, о том, что за границу нельзя прийти с толпой бродяг, и т. п. Это всё они уже слышали от него. И все, что он говорил: например, то, что надо подождать провиант, что люди без сапог, все это было так просто, а все, что они предлагали, было так сложно и умно, что очевидно было для них, что он был глуп и стар, а они были не властные, гениальные полководцы.