Борисоглебская церковь (Новогрудок)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Собор
Собор святых мучеников-страстотерпцев благоверных князей Бориса и Глеба
белор. Сабор святых пакутнікаў-страстацерпцаў благаверных князёў Барыса і Глеба

Борисоглебская церковь в Новогрудке
Страна Белоруссия
Город Новогрудок
Конфессия православие
Епархия Новогрудская и Лидская
Тип здания Собор
Архитектурный стиль Белорусская готика,
сарматское барокко,
псевдорусский
Основатель гетман Константин Острожский,
митрополит Иосиф Солтан
Строительство 15171519 годы
Состояние действующий
Координаты: 53°36′01″ с. ш. 25°49′27″ в. д. / 53.6002° с. ш. 25.8241° в. д. / 53.6002; 25.8241 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=53.6002&mlon=25.8241&zoom=17 (O)] (Я)
Объект Государственного списка историко-культурных ценностей Республики Беларусь, № 411Г000436

Собо́р святы́х му́чеников-страстоте́рпцев благове́рных князе́й Бори́са и Гле́ба в Новогру́дке (белор. Сабор святых пакутнікаў-страстацерпцаў благаверных князёў Барыса і Глеба ў Наваградку) — памятник готической архитектуры эпохи Великого княжества Литовского (XVI век). В дальнейшем неоднократно переходил от конфессии к конфессии и перестраивался (сарматское барокко, псевдорусский стиль).

Построен на месте древнего храма XII века, фрагменты фундамента которого были обнаружены под алтарём во время раскопок в 1960-х годах. Храм XII века с 1317 года был кафедральным собором Литовско-Новаградской митрополии, при нём существовал мужской монастырь. В 1451 году храм посетил святитель Иона, митрополит Московский и всея Руси.

В 15171519 годах на месте старого был построен новый кирпичный храм в виде корабля на средства гетмана Великого княжества Литовского князя Константина Острожского и митрополита Литовского Иосифа (Солтана).





Основные даты

На месте существующего храма стоял древнерусский, XII века постройки. Подробнее о нём см. Архитектура Городенского княжества.

Архитектура

Яркий образец православной готики Великого княжества Литовского XVI века. Первоначально представлял собой трёхнефную четырёхстолпную церковь с широкой пятигранной апсидой. Внутренний основной объём (23,5 × 16 м, пролёт ок. 14 м) разделён четырьмя столпами и системой подпружных арок на девять равновысоких травей, перекрытых звёздными нервюрными сводами. В каркасной структуре сводов присутствуют в основном дробные элементы — тьерсероны и лиерны.

Башни на фасаде были добавлены позже, при ренессансной перестройке.

В плане церковь очень напоминает ранние католические храмы княжества (напр., Троицкий костёл в Ишкольди), но в исполнении готических элементов и оформлении фасада чувствуется мощное влияние православно-византийской традиции. Шаг столпов и компоновка сводов выделяют в системе перекрытий попарно равноконечный крест — некое сочетание равноконечного греческого креста с «базиликальной» композицией. В центре наоса выразительно выделяется квадрат средокрестия, что и стало причиной того, что при перестройке в XIX веке его свод разобрали, а на его месте возвели глухой псевдорусский купол. Нервюрный свод центральной травеи был возвращён при реконструкции в начале XX века.

Все три нефа одинаковой ширины, наос и широкая алтарная апсида соединяются тремя стрельчатыми арками почти равной высоты, что, вероятно, имитирует каноническую православную трёхапсидность. Ризница и жертвенник в храме отсутствуют. Опорные столпы в сечении крестовидные, с небольшими выносами, на которые опираются стрельчатые подпружные арки. В связи с неточной разбивкой наружных стен подпружные арки в плане не параллельны друг другу, что потребовало серьёзной корректировки при возведении сводов. Нервюры сводов не отделяются от опорных столпов горизонтальными тягами, а протягиваются вертикальными группами. Внутри тонкие стены почти на всю высоту укреплены разгрузочными арочными нишами.

Снаружи стены основного объёма и углы апсиды укреплены контрфорсами, но не ступенчатыми или прямоугольными в плане, как в готических костёлах, а более утончёнными, многогранными, одинакового сечения по всей высоте, завершающимися многоскатными навершиями. Кроме гранёных контрфорсов, на боковых фасадах присутствуют плоские лопатки, возможно, это стёсанные позднее контрфорсы. На южном фасаде сделан дополнительный вход в виде полуциркульной арки. Своеобразный декоративный мотив создаёт аркатура из вертикальных кирпичных тяг, завершённых стрельчатыми арочками. Верхнюю часть фасада здания опоясывают ажурные кружева из трёх ярусов переплетённых стрельчатых арочек. Поток вертикалей аркатуры, граней контрфорсов, больших стрельчатых окон создаёт неповторимый облик этого выдающегося памятника белорусской готики.

См. также

Напишите отзыв о статье "Борисоглебская церковь (Новогрудок)"

Литература

  • Варавва А. Г. Новогрудский район. Край замков, рыцарей и поэтов / ред. Н. А. Плыткевич. — Мн.: РИФТУР, 2008. — С. 10. — 40 с. — (Жемчужины Беларуси). — 3000 экз. — ISBN 978-985-6700-73-9.
  • Габрусь Т. В. Саборы помняць усё: готыка i рэнесанс у сакральным дойлiдстве Беларусi. — Мн.: Беларусь, 2007. — С. 42–46. — 167 с. — 2000 экз. — ISBN 978-985-01-0714-5.

Ссылки

  • [www.eparhia.by/index.php?id=103 Борисоглебский собор на сайте Новогрудской епархии]

Отрывок, характеризующий Борисоглебская церковь (Новогрудок)

– Наташа! – испуганно взывала Соня.
– Ненавижу, ненавижу! И ты мой враг навсегда!
Наташа выбежала из комнаты.
Наташа не говорила больше с Соней и избегала ее. С тем же выражением взволнованного удивления и преступности она ходила по комнатам, принимаясь то за то, то за другое занятие и тотчас же бросая их.
Как это ни тяжело было для Сони, но она, не спуская глаз, следила за своей подругой.
Накануне того дня, в который должен был вернуться граф, Соня заметила, что Наташа сидела всё утро у окна гостиной, как будто ожидая чего то и что она сделала какой то знак проехавшему военному, которого Соня приняла за Анатоля.
Соня стала еще внимательнее наблюдать свою подругу и заметила, что Наташа была всё время обеда и вечер в странном и неестественном состоянии (отвечала невпопад на делаемые ей вопросы, начинала и не доканчивала фразы, всему смеялась).
После чая Соня увидала робеющую горничную девушку, выжидавшую ее у двери Наташи. Она пропустила ее и, подслушав у двери, узнала, что опять было передано письмо. И вдруг Соне стало ясно, что у Наташи был какой нибудь страшный план на нынешний вечер. Соня постучалась к ней. Наташа не пустила ее.
«Она убежит с ним! думала Соня. Она на всё способна. Нынче в лице ее было что то особенно жалкое и решительное. Она заплакала, прощаясь с дяденькой, вспоминала Соня. Да это верно, она бежит с ним, – но что мне делать?» думала Соня, припоминая теперь те признаки, которые ясно доказывали, почему у Наташи было какое то страшное намерение. «Графа нет. Что мне делать, написать к Курагину, требуя от него объяснения? Но кто велит ему ответить? Писать Пьеру, как просил князь Андрей в случае несчастия?… Но может быть, в самом деле она уже отказала Болконскому (она вчера отослала письмо княжне Марье). Дяденьки нет!» Сказать Марье Дмитриевне, которая так верила в Наташу, Соне казалось ужасно. «Но так или иначе, думала Соня, стоя в темном коридоре: теперь или никогда пришло время доказать, что я помню благодеяния их семейства и люблю Nicolas. Нет, я хоть три ночи не буду спать, а не выйду из этого коридора и силой не пущу ее, и не дам позору обрушиться на их семейство», думала она.


Анатоль последнее время переселился к Долохову. План похищения Ростовой уже несколько дней был обдуман и приготовлен Долоховым, и в тот день, когда Соня, подслушав у двери Наташу, решилась оберегать ее, план этот должен был быть приведен в исполнение. Наташа в десять часов вечера обещала выйти к Курагину на заднее крыльцо. Курагин должен был посадить ее в приготовленную тройку и везти за 60 верст от Москвы в село Каменку, где был приготовлен расстриженный поп, который должен был обвенчать их. В Каменке и была готова подстава, которая должна была вывезти их на Варшавскую дорогу и там на почтовых они должны были скакать за границу.
У Анатоля были и паспорт, и подорожная, и десять тысяч денег, взятые у сестры, и десять тысяч, занятые через посредство Долохова.
Два свидетеля – Хвостиков, бывший приказный, которого употреблял для игры Долохов и Макарин, отставной гусар, добродушный и слабый человек, питавший беспредельную любовь к Курагину – сидели в первой комнате за чаем.
В большом кабинете Долохова, убранном от стен до потолка персидскими коврами, медвежьими шкурами и оружием, сидел Долохов в дорожном бешмете и сапогах перед раскрытым бюро, на котором лежали счеты и пачки денег. Анатоль в расстегнутом мундире ходил из той комнаты, где сидели свидетели, через кабинет в заднюю комнату, где его лакей француз с другими укладывал последние вещи. Долохов считал деньги и записывал.
– Ну, – сказал он, – Хвостикову надо дать две тысячи.
– Ну и дай, – сказал Анатоль.
– Макарка (они так звали Макарина), этот бескорыстно за тебя в огонь и в воду. Ну вот и кончены счеты, – сказал Долохов, показывая ему записку. – Так?
– Да, разумеется, так, – сказал Анатоль, видимо не слушавший Долохова и с улыбкой, не сходившей у него с лица, смотревший вперед себя.
Долохов захлопнул бюро и обратился к Анатолю с насмешливой улыбкой.
– А знаешь что – брось всё это: еще время есть! – сказал он.
– Дурак! – сказал Анатоль. – Перестань говорить глупости. Ежели бы ты знал… Это чорт знает, что такое!
– Право брось, – сказал Долохов. – Я тебе дело говорю. Разве это шутка, что ты затеял?
– Ну, опять, опять дразнить? Пошел к чорту! А?… – сморщившись сказал Анатоль. – Право не до твоих дурацких шуток. – И он ушел из комнаты.
Долохов презрительно и снисходительно улыбался, когда Анатоль вышел.
– Ты постой, – сказал он вслед Анатолю, – я не шучу, я дело говорю, поди, поди сюда.
Анатоль опять вошел в комнату и, стараясь сосредоточить внимание, смотрел на Долохова, очевидно невольно покоряясь ему.
– Ты меня слушай, я тебе последний раз говорю. Что мне с тобой шутить? Разве я тебе перечил? Кто тебе всё устроил, кто попа нашел, кто паспорт взял, кто денег достал? Всё я.
– Ну и спасибо тебе. Ты думаешь я тебе не благодарен? – Анатоль вздохнул и обнял Долохова.
– Я тебе помогал, но всё же я тебе должен правду сказать: дело опасное и, если разобрать, глупое. Ну, ты ее увезешь, хорошо. Разве это так оставят? Узнается дело, что ты женат. Ведь тебя под уголовный суд подведут…
– Ах! глупости, глупости! – опять сморщившись заговорил Анатоль. – Ведь я тебе толковал. А? – И Анатоль с тем особенным пристрастием (которое бывает у людей тупых) к умозаключению, до которого они дойдут своим умом, повторил то рассуждение, которое он раз сто повторял Долохову. – Ведь я тебе толковал, я решил: ежели этот брак будет недействителен, – cказал он, загибая палец, – значит я не отвечаю; ну а ежели действителен, всё равно: за границей никто этого не будет знать, ну ведь так? И не говори, не говори, не говори!
– Право, брось! Ты только себя свяжешь…
– Убирайся к чорту, – сказал Анатоль и, взявшись за волосы, вышел в другую комнату и тотчас же вернулся и с ногами сел на кресло близко перед Долоховым. – Это чорт знает что такое! А? Ты посмотри, как бьется! – Он взял руку Долохова и приложил к своему сердцу. – Ah! quel pied, mon cher, quel regard! Une deesse!! [О! Какая ножка, мой друг, какой взгляд! Богиня!!] A?
Долохов, холодно улыбаясь и блестя своими красивыми, наглыми глазами, смотрел на него, видимо желая еще повеселиться над ним.
– Ну деньги выйдут, тогда что?
– Тогда что? А? – повторил Анатоль с искренним недоумением перед мыслью о будущем. – Тогда что? Там я не знаю что… Ну что глупости говорить! – Он посмотрел на часы. – Пора!
Анатоль пошел в заднюю комнату.
– Ну скоро ли вы? Копаетесь тут! – крикнул он на слуг.
Долохов убрал деньги и крикнув человека, чтобы велеть подать поесть и выпить на дорогу, вошел в ту комнату, где сидели Хвостиков и Макарин.
Анатоль в кабинете лежал, облокотившись на руку, на диване, задумчиво улыбался и что то нежно про себя шептал своим красивым ртом.