Боске, Пьер Франсуа Жозеф

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Пьер Франсуа Жозеф Боске
фр. Pierre François Joseph Bosquet
Дата рождения

27 июня 1809(1809-06-27)

Место рождения

Мон-де-Марсан

Дата смерти

28 января 1895(1895-01-28) (85 лет)

Место смерти

По

Принадлежность

Франция Франция

Годы службы

18311861

Звание

Маршал Франции

Сражения/войны
Награды и премии

Пьер Франсуа Жозеф Боске (фр. Pierre François Joseph Bosquet; 8 ноября 1810, Мон-де-Марсан — 5 февраля 1861, По) — французский военный деятель, маршал Франции (1856 год).





Служба в Алжире

Получил образование в Политехнической школе и в артиллерийском училище в Меце, которое окончил в 1833 году. Был произведён в офицеры и в 1834 году в составе 10-го артиллерийского полка был направлен на службу в Алжир, где прослужил в течение 19 лет. Участвовал в военных действиях. Проявил себя профессионально подготовленным, храбрым и инициативным офицером. С 1839 года — капитан, с 1842 года — майор, с 1845 года — подполковник, с 1847 года — полковник. При республиканском правительстве был произведён в бригадные генералы, командовал войсками в Оране. При подавлении восстания в Кабилии в 1851 году был серьёзно ранен, когда лично командовал атакой своей бригады в ущелье Монагал. В 1853 году вернулся во Францию и был произведён в дивизионные генералы.

Крымская война

В 18541855 годах участвовал в Восточной (Крымской) войне, во время которой вначале командовал 2-й дивизией. В сражении на Альме командовал правым крылом французских войск и провёл успешную фланговую атаку, причём смог переправить артиллерию через считавшимися непроходимыми ущелья. Во время сражения под Балаклавой 25 октября 1854 года, будучи командиром обсервационного корпуса, пришёл на помощь британской бригаде лёгкой кавалерии, проведшей самоубийственную атаку на позиции русской артиллерии; действия Боске позволили кавалеристам избежать полного уничтожения. Ему приписываются слова C’est magnifique, mais ce n’est pas la guerre: c'est de la folie («Это великолепно, но это не война: это безумие»), характеризующие действия британской лёгкой кавалерии в этом сражении. 5 ноября 1854 года отличился в сражении под Инкерманом, в котором его инициативные действия (подход удачно размещённого им французского резерва на помощь британцам) обеспечили победу союзных войск.

Французский писатель Луи Буссенар в своём романе «Герои Малахова кургана» дал такую характеристику этого военачальника:

К лагерю зуавов подходит пешком генерал, один, без свиты. Его узнают и кричат: — Это Боске, неустрашимый Боске! Боске, обожаемый солдатами! Самый популярный из всех генералов африканской армии. Накануне битвы он запросто, как отец, обходит дивизию, без свиты, без штаба, без церемоний, и это еще больше усиливает его обаяние! Великолепный и еще молодой солдат! Произведённый в бригадные генералы в тридцать восемь лет, он одиннадцать месяцев тому назад как получил дивизию, хотя ему нет еще сорока четырех лет! Высокого роста, великолепно сложенный, гибкий и деятельный, с красивой энергичной головой, он внушает доверие и симпатию. В его широком жесте, огненном взоре, в звучном гасконском голосе, который гремит как раскаты грома, чувствуется великий вождь, великий знаток человеческого сердца. Да, он так красив, увлекателен, смел, что вошел в пословицу: Храбр, как Боске. И ничего банального, потому что Боске — герой, который смущается от этого восторга, криков, восклицаний, виватов.

После первых побед в войне Боске принял командование наблюдательным корпусом из двух дивизий, прикрывавшим силы союзников. В 1855 году во время штурма Малахова кургана был тяжело ранен, после чего вынужден вернуться во Францию.

Последние годы жизни

С февраля 1856 года — сенатор, с 26 марта 1856 года — маршал Франции. Его смерть была связана с последствиями ранений, подорвавших здоровье военачальника.

В память о маршале Боске в Париже названа улица (avenue Bosquet).

Награды

Напишите отзыв о статье "Боске, Пьер Франсуа Жозеф"

Ссылки

Отрывок, характеризующий Боске, Пьер Франсуа Жозеф

Князь Андрей еще раз взглянул на фигурку артиллериста. В ней было что то особенное, совершенно не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное.
Штаб офицер и князь Андрей сели на лошадей и поехали дальше.
Выехав за деревню, беспрестанно обгоняя и встречая идущих солдат, офицеров разных команд, они увидали налево краснеющие свежею, вновь вскопанною глиною строящиеся укрепления. Несколько баталионов солдат в одних рубахах, несмотря на холодный ветер, как белые муравьи, копошились на этих укреплениях; из за вала невидимо кем беспрестанно выкидывались лопаты красной глины. Они подъехали к укреплению, осмотрели его и поехали дальше. За самым укреплением наткнулись они на несколько десятков солдат, беспрестанно переменяющихся, сбегающих с укрепления. Они должны были зажать нос и тронуть лошадей рысью, чтобы выехать из этой отравленной атмосферы.
– Voila l'agrement des camps, monsieur le prince, [Вот удовольствие лагеря, князь,] – сказал дежурный штаб офицер.
Они выехали на противоположную гору. С этой горы уже видны были французы. Князь Андрей остановился и начал рассматривать.
– Вот тут наша батарея стоит, – сказал штаб офицер, указывая на самый высокий пункт, – того самого чудака, что без сапог сидел; оттуда всё видно: поедемте, князь.
– Покорно благодарю, я теперь один проеду, – сказал князь Андрей, желая избавиться от штаб офицера, – не беспокойтесь, пожалуйста.
Штаб офицер отстал, и князь Андрей поехал один.
Чем далее подвигался он вперед, ближе к неприятелю, тем порядочнее и веселее становился вид войск. Самый сильный беспорядок и уныние были в том обозе перед Цнаймом, который объезжал утром князь Андрей и который был в десяти верстах от французов. В Грунте тоже чувствовалась некоторая тревога и страх чего то. Но чем ближе подъезжал князь Андрей к цепи французов, тем самоувереннее становился вид наших войск. Выстроенные в ряд, стояли в шинелях солдаты, и фельдфебель и ротный рассчитывали людей, тыкая пальцем в грудь крайнему по отделению солдату и приказывая ему поднимать руку; рассыпанные по всему пространству, солдаты тащили дрова и хворост и строили балаганчики, весело смеясь и переговариваясь; у костров сидели одетые и голые, суша рубахи, подвертки или починивая сапоги и шинели, толпились около котлов и кашеваров. В одной роте обед был готов, и солдаты с жадными лицами смотрели на дымившиеся котлы и ждали пробы, которую в деревянной чашке подносил каптенармус офицеру, сидевшему на бревне против своего балагана. В другой, более счастливой роте, так как не у всех была водка, солдаты, толпясь, стояли около рябого широкоплечего фельдфебеля, который, нагибая бочонок, лил в подставляемые поочередно крышки манерок. Солдаты с набожными лицами подносили ко рту манерки, опрокидывали их и, полоща рот и утираясь рукавами шинелей, с повеселевшими лицами отходили от фельдфебеля. Все лица были такие спокойные, как будто всё происходило не в виду неприятеля, перед делом, где должна была остаться на месте, по крайней мере, половина отряда, а как будто где нибудь на родине в ожидании спокойной стоянки. Проехав егерский полк, в рядах киевских гренадеров, молодцоватых людей, занятых теми же мирными делами, князь Андрей недалеко от высокого, отличавшегося от других балагана полкового командира, наехал на фронт взвода гренадер, перед которыми лежал обнаженный человек. Двое солдат держали его, а двое взмахивали гибкие прутья и мерно ударяли по обнаженной спине. Наказываемый неестественно кричал. Толстый майор ходил перед фронтом и, не переставая и не обращая внимания на крик, говорил:
– Солдату позорно красть, солдат должен быть честен, благороден и храбр; а коли у своего брата украл, так в нем чести нет; это мерзавец. Еще, еще!
И всё слышались гибкие удары и отчаянный, но притворный крик.
– Еще, еще, – приговаривал майор.
Молодой офицер, с выражением недоумения и страдания в лице, отошел от наказываемого, оглядываясь вопросительно на проезжавшего адъютанта.
Князь Андрей, выехав в переднюю линию, поехал по фронту. Цепь наша и неприятельская стояли на левом и на правом фланге далеко друг от друга, но в средине, в том месте, где утром проезжали парламентеры, цепи сошлись так близко, что могли видеть лица друг друга и переговариваться между собой. Кроме солдат, занимавших цепь в этом месте, с той и с другой стороны стояло много любопытных, которые, посмеиваясь, разглядывали странных и чуждых для них неприятелей.
С раннего утра, несмотря на запрещение подходить к цепи, начальники не могли отбиться от любопытных. Солдаты, стоявшие в цепи, как люди, показывающие что нибудь редкое, уж не смотрели на французов, а делали свои наблюдения над приходящими и, скучая, дожидались смены. Князь Андрей остановился рассматривать французов.
– Глянь ка, глянь, – говорил один солдат товарищу, указывая на русского мушкатера солдата, который с офицером подошел к цепи и что то часто и горячо говорил с французским гренадером. – Вишь, лопочет как ловко! Аж хранцуз то за ним не поспевает. Ну ка ты, Сидоров!