Босуэлл, Джон

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Джо́н Истбёрн Босуэ́лл
англ. John Eastburn Boswell
Дата рождения:

20 марта 1947(1947-03-20)

Место рождения:

Бостон, США

Дата смерти:

24 декабря 1994(1994-12-24) (47 лет)

Место смерти:

Нью-Хейвен, США

Страна:

Научная сфера:

медиевистика, квир-исследования, квир-богословие

Место работы:

Йельский университет

Учёная степень:

доктор философии (PhD) по истории

Учёное звание:

профессор

Альма-матер:

Колледж Вильгельма и Марии
Гарвардский университет

Известен как:

историк-медиевист и теолог, один из основоположников квир-богословия и квир-исследований

Джо́н Истбёрн Босуэ́лл (англ. John Eastburn Boswell) (20 марта 1947, Бостон, Массачусетс, США — 24 декабря 1994, Нью-Хейвен, Коннектикут, США) — американский историк-медиевист и теолог, один из основоположников квир-богословия и квир-исследований. Предметом многих его исследований являлись религия и гомосексуальность и христианство и гомосексуальность.





Биография

Родился 20 марта 1947 года в Бостоне. Учился в Колледже Вильгельма и Марии, где стал католиком, а также в Гарвардском университете, где получил степени магистра и доктора.[1][2]

В 1975 году стал старшим преподавателем в Йельском университете, а в 1982 году профессором и в 1990 году грисвольдским (англ.) профессором истории, а также два года был заведующим кафедрой истории.[1][2]

В 1987 году способствовал созданию в Йельском университете Центра лесбийских и гей-исследований (англ. Lesbian and Gay Studies Center), который в настоящее время называется Исследовательским фондом по изучению лесбиянок и геев (англ. Research Fund for Lesbian and Gay Studies).[1][2]

В число 17 языков, на которых он читал или говорил, входили аккадский, арабский, армянский, древнегреческий, иврит, латинский, немецкий, персидский, сирийский, староирландский, французский, церковнославянский.[1][2][3]

Умер 24 декабря 1994 от СПИДа в больнице Йельского университета[1][2]

Взгляды на веру и сексуальность

Босуэлл стал католиком в 16 лет, перейдя из Епископальной церкви. Он ежедневно посещал мессы вплоть до самой своей смерти. Будучи ортодоксальным во многом, тем не менее он решительно был не согласен с позицией Римско-католической церкви по вопросам гомосексуального поведения и отношений.

В своей статье «Революции, универсалии и сексуальные категории» Босуэлл представил конструкционистско-эссенциалистский подход к дихотомии «номинализмреализм». Он вычленил три типа сексуальной таксономии:[4]

  • «Все или большинство людей имеют полиморфную сексуальность [...] внешние воздействия, как социально-культурное давление, правовые санкции, религиозные убеждения, исторические или личные обстоятельства определяют фактическое выражение сексуальных чувств каждого человека»
  • «Две и более сексуальных категории, как правило, но не всегда основаны на выборе сексуального объекта»
  • «Один тип сексуального влечения [это] нормально [...] все остальные варианты ненормальные»

Исследовательская деятельность

Сам Босуээл отмечал, что одной из основных целей своей работы видел в том, чтобы «опровергнуть общее представление, что религиозная верахристианство или другая — была причиной нетерпимости в отношении геев».[5] На основании своих исследований он делал вывод о том, что в период с 1050 по 1150 годы произошёл «расцвет субкультуры геев, с высокоразвитой литературой, собственным жаргоном и художественными канонами, с низким уровнем достатка, с изощрёнными ответа критикам».[6]

Своей последней работой «Однополые союзы в предмодерной Европе (англ.)», где им было изучено более 60 рукописей периода с VIII по XVI века, Босуэлл вызвал ожесточённые споры, поскольку утверждал, что к XII веку церемония создания однополых союзов стала осуществляться на службах, где использовались горящие свечи, обвязывались и возлагались на Евангелие руки, священник покрывал головы участников церемонии столой, читалась молитва «Отче наш», производилась евхаристия, поцелуи и обвод вокруг алтаря.[7][8] Он отмечал, что временами церемония освящала «отношение между двумя мужчинами или двумя женщинами, которое было (или стало) сексуальным», хотя это и сложно проверить, поскольку нет живых очевидцев.[9] С большей уверенностью Босуэлл заявлял, что церемонии были «несомненно добровольным и чувственным союзом двух лиц», как это «прочно увязано» с гетеросексуальным браком, «независимо от того, насколько некоторые из читателей могут быть этим сконфужены».[10][11]

Отзывы

Положительные

Историк и гей-активист Мартин Дуберман заявлял: «Я считаю его одной из крупнейших фигур современности в исследованиях геев и лесбиянок»[1]

Историк Гаддис Смит (англ.) отмечала про Босуэлла: «Он был красноречивый и самобытный мыслитель. Он в большей степени находился под влиянием собственных записей, чем от любого призыва к активизму».[1]

Критические

Профессор религии и права Канзасского университета Джёймс Брандидж указывал на то, что в своей последней книге Босуэлл «поднял некоторые интересные вопросы, но не обосновал».[1][2]

Историк Брент Шоу отмечал, что те церемонии, которые описал Босуэлл в своей последней книге больше похожи на «ритуализированные порезы согласия среди членов мафии или других „людей чести“ в нашем собственном обществе ».[1]

Сочинения

Книги

  • Boswell J. E. The Stone which the Builders Rejected: An Essay Concerning the Pontificate of Adrian IV. — College of William and Mary, 1969. — 150 p.
  • Boswell J. E. [libro.uca.edu/boswell/contents.htm The Royal Treasure: Muslim Communities Under the Crown of Aragon in the Fourteenth Century]. — UMI Books on Demand, 1977. — 526 p.
  • Boswell J. E. Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality. — 1980. — ISBN 978-0226067117. — winner of the National Book Award,[12]
  • Boswell J. E. Rediscovering Gay History: Archetypes of Gay Love in Christian History (pamphlet). — London: Gay Christian Movement (англ.), 1982.
  • Boswell J. E. The Kindness of Strangers: The Abandonment of Children in Western Europe from Late Antiquity to the Renaissance. — 1989.
  • Boswell J. E. Homosexuality in the Priesthood and the Religious Life. — 1991.
  • Boswell J. E. Same-Sex Unions in Premodern Europe (англ.). — Villard Books, 1994. — ISBN 0-679-43228-0.

Статьи

  • Boswell J. "The Church and the Homosexual: An Historical Perspective" (Keynote address at Dignity's 4th Biennial Convention, Sept. 1979), repr. in Kathleen Leopold and Thomas Orians, eds., Theological Pastoral Resources: A Collection of Articles on Homosexuality from a Pastoral Perspective, 6th ed., (Washington DC : Dignity. 1981, repr. 1985), 16-20
  • Boswell J. "Revolutions, Universals and Sexual Categories", Salmagundi (англ.) 58-59 (Fall 1982-Winter 1983), 89-113 (Boswell J. [history.msu.edu/hst420/files/2013/03/Boswell__Revolutions__Universals__and_Se.pdf Revolutions, Universals and Sexual Categories] // Hidden from History: Reclaiming the Gay and Lesbian Past / Martin Bauml Duberman, Martha Vincus and Ceorge Chauncey, eds.. — New York: Meridian, 1989. — P. 17—36.)
  • Boswell J. Review: Robin Scroggs, The New Testament and Homosexuality: Contextual Background for Contemporary Debate, (Philadelphia: Fortress Press: 1983) // The Journal of Religion (англ.). — 1987. — Vol. 67, № 3. — P. 365.
  • Boswell J. Old Habits, New Habits. Review: Judith C. Brown, Immodest Acts - The Life of a Lesbian Nun in Renaissance Italy, (New York: Oxford UP, 1986) // The New Republic. — 1986. — Vol. 194, № 1. — P. 36—39.
  • Boswell J. The Origins of Christian Intolerance of Homosexuality // Cuadernos del Norte. — 1987. — Vol. 8, № 44. — P. 18—23.
  • Boswell J. Books: Gay History. Review: David F. Greenberg, The Construction of Homosexuality, (Chicago: Chicago UP, 1988) // The Atlantic. — 1989. — Vol. 263, № 2. — P. 74—78.
  • Boswell J. Concepts, Experience, and Sexuality // Differences (англ.). — 1990. — Vol. 2, № 1. — P. 67—87.
  • Boswell J. Battle-worn // The New Republic. — 1993. — Vol. 208. — P. 15.
  • Boswell J. Dante and the Sodomites // Dante Studies. — 1994. — Т. 112. — P. 33—51.

Интервью

  • Boswell, John (interviewed by Richard Hall). “Historian John Boswell on Gay, Tolerance and the Christian Tradition”. The Advocate (28 May 1981), pp. 20-23, 26-27
  • Boswell J. interview by Lawrence Mass, "Sexual Categories, Sexual Universals: An Interview with John Boswell", Christopher Street (англ.) 151 (1990), 23-40

Напишите отзыв о статье "Босуэлл, Джон"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Dunlap, 25.12.1994.
  2. 1 2 3 4 5 6 Washington Post, 27.12.1994.
  3. Kamensky, 1998, p. 120.
  4. Boswell, 1989.
  5. Dunlap, 25.12.1994, One major aim of his work, Dr. Boswell wrote, was "to rebut the common idea that religious belief -- Christian or other -- has been the cause of intolerance in regard to gay people.".
  6. Dunlap, 25.12.1994, Among his findings was that there had been, from about 1050 to 1150, "an efflorescence of gay subculture, with a highly developed literature, its own argot and artistic conventions, its own low life, its elaborate responses to critics.".
  7. Dunlap, 25.12.1994, Last June, Dr. Boswell again captured attention — and provoked much debate — with "Same-Sex Unions in Premodern Europe" (Villard Books), based on the study of more than 60 manuscripts from the 8th to the 16th century. By the 12th century, Dr. Boswell wrote, the ceremony of same-sex union had become a "full office" which involved burning candles, placing the parties' hands on the Gospel, binding their hands or covering their heads with the priest's stole, saying the Lord's Prayer, receiving communion, kissing and sometimes circling the altar..
  8. Washington Post, 27.12.1994, In June, Dr. Boswell provoked debate with his book "Same-Sex Unions in Premodern Europe," based on the study of more than 60 manuscripts from the 8th to the 16th century..
  9. Dunlap, 25.12.1994, As to whether the ceremony celebrated a "relationship between two men or two women that was (or became) sexual," Dr. Boswell wrote, "Probably, sometimes, but this is obviously a difficult question to answer about the past, since participants cannot be interrogated.".
  10. Dunlap, 25.12.1994, He was far more confident in declaring that the ceremony was "unmistakably a voluntary, emotional union of two persons," one that was "closely related" to heterosexual marriage, "no matter how much some readers may be discomforted by this.".
  11. Washington Post, 27.12.1994, By the 12th century, he wrote, the ceremony of same-sex union was "unmistakably a voluntary, emotional union of two persons," one that was "closely related" to heterosexual marriage "no matter how much some readers may be discomforted by this.".
  12. [www.nationalbook.org/nba1981.html "National Book Awards – 1981"]. National Book Foundation (англ.)

Литература

  • Adams J. [journals.cambridge.org/action/displayAbstract?fromPage=online&aid=7691044&fileId=S0038713400111005 John Boswell, Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality: Gay People in Western Europe from the Beginning of the Christian Era to the Fourteenth Century. Chicago and London: University of Chicago Press, 1980. Pp.] // Speculum (англ.). — The Medieval Academy of America, 1981. — Vol. 56, № 2. — P. 350—355. — DOI:10.2307/2846946.
  • Arrowsmith K. (pseud. Walter Kendrick) Toujours gai? Pas du tout! // The Village Voice. — 11.03.1981. — P. 44-45.
  • Bonds W. N. Review of John Boswell, Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // Journal of Homosexuality (англ.). — 1981. — Vol. 7, № 1. — P. 94–102.
  • Brundage J. A. Review: ‘Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality. Gay People in Western Europe from the Beginning of the Christian Era to the Fourteenth Century’ // The Catholic Historical Review (англ.). — 1982. — Vol. 68, № 1. — P. 62—64.
  • Bronski M. Gay History: Setting the Record Straight // Gay Community News (англ.). — 1980. — Vol. 8, № 17.
  • Bullough V. L. [www.unz.org/Pub/Inquiry-1980oct27-00028?View=PDF Gods, Gays, and Scholars. Reviewed: Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality by John Boswell] // Inquiry (англ.). — 1980. — Vol. 3, № 18. — P. 28—29.
  • Constantinou S. The Gift of Friendship: Beneficial and Poisonous: Friendships in the Byzantine Greek Passion of Sergius and Bacchus // [books.google.ru/books?id=GFPqCLrXET0C&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false Friendship in the Middle Ages and Early Modern Age: Explorations of a Fundamental Ethical Discourse] / (Eds.) Albrecht Classet, Marilyn Sandidge. — Walter de Gruyter, 2010. — P. 201—230. — 802 p. — ISBN 978-3-11--025398-6.
  • Christiansen E. [www.jstor.org/stable/569849?seq=1#page_scan_tab_contents Reviewed Work: Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality by John Boswell] // The English Historical Review (англ.). — Oxford: Oxford University Press, 1981. — Vol. 96, № 381. — P. 852—854.
  • Cunningham L. S. Reviewed Work: Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality by John Boswell // New Catholic World. — 1982. — Vol. 225. — P. 44—45.
  • Duberman M. B. [www.unz.org/Pub/NewRepublic-1980oct18-00032 Trelawny Dream's. Reviewed: Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality by John Boswell] // The New Republic. — 1980. — P. 32—35.
  • Duffy J. (англ.) [www.irishtimes.com/culture/when-marriage-between-gays-was-by-rite-1.181956 When Marriage Between Gays Was a Rite] // The Irish Times. — 11.08.1998.
  • Dunlap D. E. [www.nytimes.com/1994/12/25/obituaries/john-e-boswell-47-historian-of-medieval-gay-culture-dies.html John E. Boswell, 47, Historian Of Medieval Gay Culture, Dies] // The New York Times. — 25.12.1994.
  • Dynes W. R. (англ.) Reviewed Work: Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality by John Boswell // Gay Books Bulletin. — 1980. — № 4. — P. 2—4.
  • Dynes W. R. (англ.) [pinktriangle.org.uk/lib/hic/dynes.html Christianity and the Politics of Sex] // Homosexuality, Intolerance, and Christianity: A Critical Examination of John Boswell's Work. — New York: The Scholarship Committee, Gay Academic Union (англ.), 1985.
  • Fowden E. K. [books.google.ru/books?id=UC5v4mgERxwC&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false The Barbarian Plain: Saint Sergius Between Rome and Iran]. — University of California Press (англ.), 1999. — 246 p. — ISBN 0520216857.
  • Grant R. M. Review of John Boswell, Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // The Christian Century (англ.). — 21.01.1981. — Vol. 98. — P. 60.
  • Greenberg D. F., Bystryn M. H. Christian Intolerance of Homosexuality // American Journal of Sociology. — 1982. — Vol. 88, № 3. — P. 515—547.
  • Haeberle E. J. (англ.) Reviewed Work: Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality by John Boswell // Journal of Sex Research (англ.). — 1981. — Vol. 17. — С. 184—187.
  • Hamilton W. A Different Mirror // Christopher Street (англ.). — 1980. — С. 50—55.
  • Henry P. Review of Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // Church History (англ.). — 1982. — Vol. 51. — P. 448—449.
  • Hill B. D. (англ.) Review of Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // Library Journal (англ.). — 1980. — Vol. 105. — P. 1304.
  • Hoffman R. J. Vices, Gods, and Virtues: Cosmology as a Mediating Factor in Attitudes toward Male Homosexuality // Journal of Homosexuality (англ.). — 1983/1984. — Vol. 9, № 2/3. — С. 27-44.
  • Introduction // Hidden from History: Reclaiming the Gay & Lesbian Past / Chauncey et al., eds. — New York: Meridian, New American Library, Penguin Books, 1989. — ISBN 0-452-01067-5.
  • Johansson W. (англ.), Percy W. A. (англ.) [williamapercy.com/wiki/images/Medigay-Percy-Johansson.pdf Homosexuality in the Middle Ages] // Williamapercy.com. — 2009. — P. 1—129.
  • [www.washingtonpost.com/archive/local/1994/12/27/john-boswell-dies/67c7c006-1a7f-49bf-9449-fee41206afc0/ John Boswell dies] // Washington Post. — 27.12.1994.
  • Jordan M. D. [books.google.ru/books?id=qeWZAAAAQBAJ&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false Blessing Same-Sex Unions: The Perils of Queer Romance and the Confusions of Christian Marriage]. — University of California Press (англ.), 2005. — 268 p. — ISBN 0-226-41033-1.
  • Kamensky J. (англ.) Fighting (over) words // In Face of the Facts: Moral Inquiry in American Scholarship / Richard Wightman Fox, Robert B. Westbrook (англ.) (eds.). — Cambridge University Press, 1998. — 316 p. — ISBN 978-0521628877.
  • Kennedy H. Review of Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // The Advocate. — 20.11.1980.
  • Lauritsen J. (англ.) [pinktriangle.org.uk/lib/hic/lauritsen.html Culpa Ecclesiae: Boswell’s Dilemma] // Homosexuality, Intolerance, and Christianity: A Critical Examination of John Boswell's Work. — New York: The Scholarship Committee, Gay Academic Union (англ.), 1985. — P. 16—22.
  • Lemay H. R. Homosexuality in the Middle Ages // Cross Currents (англ.). — 1980. — Vol. 30. — P. 352—360.
  • Lineham P. Review of Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // The Times Literary Supplement. — London, 23 January 198. — № 1. — P. 73.
  • Leroi A. La chambre des hommes: le second âge d’or de l’homosexualité au moyen âge // Gai Pied Hebdo (англ.). — 26.04.1985. — № 166. — P. 22—24, 66.
  • Martinelli E. Cristianesimo e Omosessualità // Paideia. — 1982. — Vol. 37. — P. 31—40.
  • Monteagudo J. New Book Clarifies Homosexuality in the Bible // The Weekly News (англ.). — 01.10.1980. — P. 3.
  • Moore J. C. Review of Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // American Historical Review (англ.). — 1981. — Vol. 86. — P. 381—82.
  • Moore R. I. Review of Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // History (англ.). — London, 1981. — Vol. 66, № 217. — P. 281.
  • Olsen G. W. The Gay Middle Ages: A Response to Professor Boswell // Communio: International Catholic Review (англ.). — 1981. — P. 119—138.
  • Padgug R. Review of Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // Body Politic (англ.). — 1981. — 70. — P. 29.
  • Paglia C. (англ.) Review of John Boswell, Same-Sex Unions in Premodern Europe // The Washington Post. — 17.07.1994.
  • Patricca N. Review of Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // American Journal of Sociology. — 1983. — № 88. — P. 1333—1336.
  • Payer P. J. Appendix D. Homosexuality and the Penitentials // Sex and the Penitentials: The Development of a Sexual Code 550-1150. — Toronto: University of Toronto Press, 1984. — P. 135-139.
  • Robinson P. Review of Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // The New York Times Book Review (англ.). — 10.11.1980. — P. 12.
  • Russell K. C. Aelred, the gay abbot of Rievaulx // Studia Mystica. — 1982. — Vol. 5, № 4. — P. 51—64.
  • Saylor S. W. What Boswell Uncovered — Digging for Roots in Frozen Ground // Alternate. — 1980. — P. 61.
  • Shaw B. [www.newrepublic.com/article/books-and-arts/79049/groom-ones-own A Groom of One's Own?] // The New Republic. — 1994. — P. 43–48. [web.archive.org/web/20060507014622/www.learnedhand.com/shaw_boswell.htm Архивировано] из первоисточника 7 мая 2006.
  • Sheehan M. M. Christianity and Homosexuality // The Journal of Ecclesiastical History (англ.). — 1982. — Vol. 33, № 3. — P. 438—446.
  • Shelp E. E.  // Theology Today. — 1981. — Vol. 38. — P. 256—258.
  • Smith T. L. Medieval Limits to Social Tolerance // The Bloomsbury Review (англ.). — 1981. — P. 5.
  • Stone L. (англ.) Sex in the West // The New Republic. — 08.07.1985. — P. 25—37.
  • Strouse J. (англ.) Homosexuality Since Rome // Newsweek. — 29.09.1980. — P. 79—82.
  • Thomas K. (англ.) Rescuing Homosexual History // The New York Review of Books. — 04.12.1980. — Vol. 27. — P. 26—29.
  • Towler R. Review of Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // Sociological Analysis. — 1981. — № 42. — P. 187-88.
  • Vanderbosch J. Comment on John Boswell’s Christianity, Social Tolerance, and Homosexuality // Signs (англ.). — 1982. — Vol. 7. — P. 722—724.
  • Walter C. [www.persee.fr/web/revues/home/prescript/article/rebyz_0766-5598_2001_num_59_1_2249_t1_0279_0000_2 Review of Elizabeth Key-Fowden, The Barbarian Plain: Saint Sergius between Rome and Iran] // Revue des études byzantines (фр.). — № 59. — P. 279—280.
  • Weeks J. (англ.) In Days of Yore when Knights were Gay? // History Today (англ.). — 1980. — P. 41.
  • Wilamowitz-Steindorff K. von “Only on American Soil” (letter) // Village Voice. — 25-31.03.1981. — P. 3.
  • Woods D. The Origin of the Cult of SS. Sergius and Bacchus // The Military Martyrs. — University College Cork, 2000.
  • Wright D. F. Homosexuals or Prostitutes: The Meaning of Arsenokoites (I Cor. 6:9, I Tim. 1:10) // Vigiliae Christianae. — 1984. — Vol. 38. — С. 125—153.
  • Wright J. R. Boswell on Homosexuality: A Case Undemonstrated // Anglican Theological Review (англ.). — 1984. — Vol. 66. — P. 79-94.
  • Young R. D. [www.leaderu.com/ftissues/ft9411/articles/darling.html Gay Marriage: Reimagining Church History] // First Things (англ.). — 1994. — № 47. — P. 43–48.

Ссылки

  • [legacy.fordham.edu/halsall/pwh/index-bos.asp People with a History: An Online Guide to Lesbian, Gay, Bisexual, and Trans. History John Boswell Page]

Отрывок, характеризующий Босуэлл, Джон

– Это не может быть! – сказал князь Андрей, – это было бы слишком гадко.
– Qui vivra verra, [Поживем, увидим,] – сказал Билибин, распуская опять кожу в знак окончания разговора.
Когда князь Андрей пришел в приготовленную для него комнату и в чистом белье лег на пуховики и душистые гретые подушки, – он почувствовал, что то сражение, о котором он привез известие, было далеко, далеко от него. Прусский союз, измена Австрии, новое торжество Бонапарта, выход и парад, и прием императора Франца на завтра занимали его.
Он закрыл глаза, но в то же мгновение в ушах его затрещала канонада, пальба, стук колес экипажа, и вот опять спускаются с горы растянутые ниткой мушкатеры, и французы стреляют, и он чувствует, как содрогается его сердце, и он выезжает вперед рядом с Шмитом, и пули весело свистят вокруг него, и он испытывает то чувство удесятеренной радости жизни, какого он не испытывал с самого детства.
Он пробудился…
«Да, всё это было!…» сказал он, счастливо, детски улыбаясь сам себе, и заснул крепким, молодым сном.


На другой день он проснулся поздно. Возобновляя впечатления прошедшего, он вспомнил прежде всего то, что нынче надо представляться императору Францу, вспомнил военного министра, учтивого австрийского флигель адъютанта, Билибина и разговор вчерашнего вечера. Одевшись в полную парадную форму, которой он уже давно не надевал, для поездки во дворец, он, свежий, оживленный и красивый, с подвязанною рукой, вошел в кабинет Билибина. В кабинете находились четыре господина дипломатического корпуса. С князем Ипполитом Курагиным, который был секретарем посольства, Болконский был знаком; с другими его познакомил Билибин.
Господа, бывавшие у Билибина, светские, молодые, богатые и веселые люди, составляли и в Вене и здесь отдельный кружок, который Билибин, бывший главой этого кружка, называл наши, les nфtres. В кружке этом, состоявшем почти исключительно из дипломатов, видимо, были свои, не имеющие ничего общего с войной и политикой, интересы высшего света, отношений к некоторым женщинам и канцелярской стороны службы. Эти господа, повидимому, охотно, как своего (честь, которую они делали немногим), приняли в свой кружок князя Андрея. Из учтивости, и как предмет для вступления в разговор, ему сделали несколько вопросов об армии и сражении, и разговор опять рассыпался на непоследовательные, веселые шутки и пересуды.
– Но особенно хорошо, – говорил один, рассказывая неудачу товарища дипломата, – особенно хорошо то, что канцлер прямо сказал ему, что назначение его в Лондон есть повышение, и чтоб он так и смотрел на это. Видите вы его фигуру при этом?…
– Но что всего хуже, господа, я вам выдаю Курагина: человек в несчастии, и этим то пользуется этот Дон Жуан, этот ужасный человек!
Князь Ипполит лежал в вольтеровском кресле, положив ноги через ручку. Он засмеялся.
– Parlez moi de ca, [Ну ка, ну ка,] – сказал он.
– О, Дон Жуан! О, змея! – послышались голоса.
– Вы не знаете, Болконский, – обратился Билибин к князю Андрею, – что все ужасы французской армии (я чуть было не сказал – русской армии) – ничто в сравнении с тем, что наделал между женщинами этот человек.
– La femme est la compagne de l'homme, [Женщина – подруга мужчины,] – произнес князь Ипполит и стал смотреть в лорнет на свои поднятые ноги.
Билибин и наши расхохотались, глядя в глаза Ипполиту. Князь Андрей видел, что этот Ипполит, которого он (должно было признаться) почти ревновал к своей жене, был шутом в этом обществе.
– Нет, я должен вас угостить Курагиным, – сказал Билибин тихо Болконскому. – Он прелестен, когда рассуждает о политике, надо видеть эту важность.
Он подсел к Ипполиту и, собрав на лбу свои складки, завел с ним разговор о политике. Князь Андрей и другие обступили обоих.
– Le cabinet de Berlin ne peut pas exprimer un sentiment d'alliance, – начал Ипполит, значительно оглядывая всех, – sans exprimer… comme dans sa derieniere note… vous comprenez… vous comprenez… et puis si sa Majeste l'Empereur ne deroge pas au principe de notre alliance… [Берлинский кабинет не может выразить свое мнение о союзе, не выражая… как в своей последней ноте… вы понимаете… вы понимаете… впрочем, если его величество император не изменит сущности нашего союза…]
– Attendez, je n'ai pas fini… – сказал он князю Андрею, хватая его за руку. – Je suppose que l'intervention sera plus forte que la non intervention. Et… – Он помолчал. – On ne pourra pas imputer a la fin de non recevoir notre depeche du 28 novembre. Voila comment tout cela finira. [Подождите, я не кончил. Я думаю, что вмешательство будет прочнее чем невмешательство И… Невозможно считать дело оконченным непринятием нашей депеши от 28 ноября. Чем то всё это кончится.]
И он отпустил руку Болконского, показывая тем, что теперь он совсем кончил.
– Demosthenes, je te reconnais au caillou que tu as cache dans ta bouche d'or! [Демосфен, я узнаю тебя по камешку, который ты скрываешь в своих золотых устах!] – сказал Билибин, y которого шапка волос подвинулась на голове от удовольствия.
Все засмеялись. Ипполит смеялся громче всех. Он, видимо, страдал, задыхался, но не мог удержаться от дикого смеха, растягивающего его всегда неподвижное лицо.
– Ну вот что, господа, – сказал Билибин, – Болконский мой гость в доме и здесь в Брюнне, и я хочу его угостить, сколько могу, всеми радостями здешней жизни. Ежели бы мы были в Брюнне, это было бы легко; но здесь, dans ce vilain trou morave [в этой скверной моравской дыре], это труднее, и я прошу у всех вас помощи. Il faut lui faire les honneurs de Brunn. [Надо ему показать Брюнн.] Вы возьмите на себя театр, я – общество, вы, Ипполит, разумеется, – женщин.
– Надо ему показать Амели, прелесть! – сказал один из наших, целуя кончики пальцев.
– Вообще этого кровожадного солдата, – сказал Билибин, – надо обратить к более человеколюбивым взглядам.
– Едва ли я воспользуюсь вашим гостеприимством, господа, и теперь мне пора ехать, – взглядывая на часы, сказал Болконский.
– Куда?
– К императору.
– О! о! о!
– Ну, до свидания, Болконский! До свидания, князь; приезжайте же обедать раньше, – пocлшaлиcь голоса. – Мы беремся за вас.
– Старайтесь как можно более расхваливать порядок в доставлении провианта и маршрутов, когда будете говорить с императором, – сказал Билибин, провожая до передней Болконского.
– И желал бы хвалить, но не могу, сколько знаю, – улыбаясь отвечал Болконский.
– Ну, вообще как можно больше говорите. Его страсть – аудиенции; а говорить сам он не любит и не умеет, как увидите.


На выходе император Франц только пристально вгляделся в лицо князя Андрея, стоявшего в назначенном месте между австрийскими офицерами, и кивнул ему своей длинной головой. Но после выхода вчерашний флигель адъютант с учтивостью передал Болконскому желание императора дать ему аудиенцию.
Император Франц принял его, стоя посредине комнаты. Перед тем как начинать разговор, князя Андрея поразило то, что император как будто смешался, не зная, что сказать, и покраснел.
– Скажите, когда началось сражение? – спросил он поспешно.
Князь Андрей отвечал. После этого вопроса следовали другие, столь же простые вопросы: «здоров ли Кутузов? как давно выехал он из Кремса?» и т. п. Император говорил с таким выражением, как будто вся цель его состояла только в том, чтобы сделать известное количество вопросов. Ответы же на эти вопросы, как было слишком очевидно, не могли интересовать его.
– В котором часу началось сражение? – спросил император.
– Не могу донести вашему величеству, в котором часу началось сражение с фронта, но в Дюренштейне, где я находился, войско начало атаку в 6 часу вечера, – сказал Болконский, оживляясь и при этом случае предполагая, что ему удастся представить уже готовое в его голове правдивое описание всего того, что он знал и видел.
Но император улыбнулся и перебил его:
– Сколько миль?
– Откуда и докуда, ваше величество?
– От Дюренштейна до Кремса?
– Три с половиною мили, ваше величество.
– Французы оставили левый берег?
– Как доносили лазутчики, в ночь на плотах переправились последние.
– Достаточно ли фуража в Кремсе?
– Фураж не был доставлен в том количестве…
Император перебил его.
– В котором часу убит генерал Шмит?…
– В семь часов, кажется.
– В 7 часов. Очень печально! Очень печально!
Император сказал, что он благодарит, и поклонился. Князь Андрей вышел и тотчас же со всех сторон был окружен придворными. Со всех сторон глядели на него ласковые глаза и слышались ласковые слова. Вчерашний флигель адъютант делал ему упреки, зачем он не остановился во дворце, и предлагал ему свой дом. Военный министр подошел, поздравляя его с орденом Марии Терезии З й степени, которым жаловал его император. Камергер императрицы приглашал его к ее величеству. Эрцгерцогиня тоже желала его видеть. Он не знал, кому отвечать, и несколько секунд собирался с мыслями. Русский посланник взял его за плечо, отвел к окну и стал говорить с ним.
Вопреки словам Билибина, известие, привезенное им, было принято радостно. Назначено было благодарственное молебствие. Кутузов был награжден Марией Терезией большого креста, и вся армия получила награды. Болконский получал приглашения со всех сторон и всё утро должен был делать визиты главным сановникам Австрии. Окончив свои визиты в пятом часу вечера, мысленно сочиняя письмо отцу о сражении и о своей поездке в Брюнн, князь Андрей возвращался домой к Билибину. У крыльца дома, занимаемого Билибиным, стояла до половины уложенная вещами бричка, и Франц, слуга Билибина, с трудом таща чемодан, вышел из двери.
Прежде чем ехать к Билибину, князь Андрей поехал в книжную лавку запастись на поход книгами и засиделся в лавке.
– Что такое? – спросил Болконский.
– Ach, Erlaucht? – сказал Франц, с трудом взваливая чемодан в бричку. – Wir ziehen noch weiter. Der Bosewicht ist schon wieder hinter uns her! [Ах, ваше сиятельство! Мы отправляемся еще далее. Злодей уж опять за нами по пятам.]
– Что такое? Что? – спрашивал князь Андрей.
Билибин вышел навстречу Болконскому. На всегда спокойном лице Билибина было волнение.
– Non, non, avouez que c'est charmant, – говорил он, – cette histoire du pont de Thabor (мост в Вене). Ils l'ont passe sans coup ferir. [Нет, нет, признайтесь, что это прелесть, эта история с Таборским мостом. Они перешли его без сопротивления.]
Князь Андрей ничего не понимал.
– Да откуда же вы, что вы не знаете того, что уже знают все кучера в городе?
– Я от эрцгерцогини. Там я ничего не слыхал.
– И не видали, что везде укладываются?
– Не видал… Да в чем дело? – нетерпеливо спросил князь Андрей.
– В чем дело? Дело в том, что французы перешли мост, который защищает Ауэсперг, и мост не взорвали, так что Мюрат бежит теперь по дороге к Брюнну, и нынче завтра они будут здесь.
– Как здесь? Да как же не взорвали мост, когда он минирован?
– А это я у вас спрашиваю. Этого никто, и сам Бонапарте, не знает.
Болконский пожал плечами.
– Но ежели мост перейден, значит, и армия погибла: она будет отрезана, – сказал он.
– В этом то и штука, – отвечал Билибин. – Слушайте. Вступают французы в Вену, как я вам говорил. Всё очень хорошо. На другой день, то есть вчера, господа маршалы: Мюрат Ланн и Бельяр, садятся верхом и отправляются на мост. (Заметьте, все трое гасконцы.) Господа, – говорит один, – вы знаете, что Таборский мост минирован и контраминирован, и что перед ним грозный tete de pont и пятнадцать тысяч войска, которому велено взорвать мост и нас не пускать. Но нашему государю императору Наполеону будет приятно, ежели мы возьмем этот мост. Проедемте втроем и возьмем этот мост. – Поедемте, говорят другие; и они отправляются и берут мост, переходят его и теперь со всею армией по сю сторону Дуная направляются на нас, на вас и на ваши сообщения.
– Полноте шутить, – грустно и серьезно сказал князь Андрей.
Известие это было горестно и вместе с тем приятно князю Андрею.
Как только он узнал, что русская армия находится в таком безнадежном положении, ему пришло в голову, что ему то именно предназначено вывести русскую армию из этого положения, что вот он, тот Тулон, который выведет его из рядов неизвестных офицеров и откроет ему первый путь к славе! Слушая Билибина, он соображал уже, как, приехав к армии, он на военном совете подаст мнение, которое одно спасет армию, и как ему одному будет поручено исполнение этого плана.
– Полноте шутить, – сказал он.
– Не шучу, – продолжал Билибин, – ничего нет справедливее и печальнее. Господа эти приезжают на мост одни и поднимают белые платки; уверяют, что перемирие, и что они, маршалы, едут для переговоров с князем Ауэрспергом. Дежурный офицер пускает их в tete de pont. [мостовое укрепление.] Они рассказывают ему тысячу гасконских глупостей: говорят, что война кончена, что император Франц назначил свидание Бонапарту, что они желают видеть князя Ауэрсперга, и тысячу гасконад и проч. Офицер посылает за Ауэрспергом; господа эти обнимают офицеров, шутят, садятся на пушки, а между тем французский баталион незамеченный входит на мост, сбрасывает мешки с горючими веществами в воду и подходит к tete de pont. Наконец, является сам генерал лейтенант, наш милый князь Ауэрсперг фон Маутерн. «Милый неприятель! Цвет австрийского воинства, герой турецких войн! Вражда кончена, мы можем подать друг другу руку… император Наполеон сгорает желанием узнать князя Ауэрсперга». Одним словом, эти господа, не даром гасконцы, так забрасывают Ауэрсперга прекрасными словами, он так прельщен своею столь быстро установившеюся интимностью с французскими маршалами, так ослеплен видом мантии и страусовых перьев Мюрата, qu'il n'y voit que du feu, et oubl celui qu'il devait faire faire sur l'ennemi. [Что он видит только их огонь и забывает о своем, о том, который он обязан был открыть против неприятеля.] (Несмотря на живость своей речи, Билибин не забыл приостановиться после этого mot, чтобы дать время оценить его.) Французский баталион вбегает в tete de pont, заколачивают пушки, и мост взят. Нет, но что лучше всего, – продолжал он, успокоиваясь в своем волнении прелестью собственного рассказа, – это то, что сержант, приставленный к той пушке, по сигналу которой должно было зажигать мины и взрывать мост, сержант этот, увидав, что французские войска бегут на мост, хотел уже стрелять, но Ланн отвел его руку. Сержант, который, видно, был умнее своего генерала, подходит к Ауэрспергу и говорит: «Князь, вас обманывают, вот французы!» Мюрат видит, что дело проиграно, ежели дать говорить сержанту. Он с удивлением (настоящий гасконец) обращается к Ауэрспергу: «Я не узнаю столь хваленую в мире австрийскую дисциплину, – говорит он, – и вы позволяете так говорить с вами низшему чину!» C'est genial. Le prince d'Auersperg se pique d'honneur et fait mettre le sergent aux arrets. Non, mais avouez que c'est charmant toute cette histoire du pont de Thabor. Ce n'est ni betise, ni lachete… [Это гениально. Князь Ауэрсперг оскорбляется и приказывает арестовать сержанта. Нет, признайтесь, что это прелесть, вся эта история с мостом. Это не то что глупость, не то что подлость…]
– С'est trahison peut etre, [Быть может, измена,] – сказал князь Андрей, живо воображая себе серые шинели, раны, пороховой дым, звуки пальбы и славу, которая ожидает его.
– Non plus. Cela met la cour dans de trop mauvais draps, – продолжал Билибин. – Ce n'est ni trahison, ni lachete, ni betise; c'est comme a Ulm… – Он как будто задумался, отыскивая выражение: – c'est… c'est du Mack. Nous sommes mackes , [Также нет. Это ставит двор в самое нелепое положение; это ни измена, ни подлость, ни глупость; это как при Ульме, это… это Маковщина . Мы обмаковались. ] – заключил он, чувствуя, что он сказал un mot, и свежее mot, такое mot, которое будет повторяться.
Собранные до тех пор складки на лбу быстро распустились в знак удовольствия, и он, слегка улыбаясь, стал рассматривать свои ногти.
– Куда вы? – сказал он вдруг, обращаясь к князю Андрею, который встал и направился в свою комнату.
– Я еду.
– Куда?
– В армию.
– Да вы хотели остаться еще два дня?
– А теперь я еду сейчас.
И князь Андрей, сделав распоряжение об отъезде, ушел в свою комнату.
– Знаете что, мой милый, – сказал Билибин, входя к нему в комнату. – Я подумал об вас. Зачем вы поедете?
И в доказательство неопровержимости этого довода складки все сбежали с лица.
Князь Андрей вопросительно посмотрел на своего собеседника и ничего не ответил.
– Зачем вы поедете? Я знаю, вы думаете, что ваш долг – скакать в армию теперь, когда армия в опасности. Я это понимаю, mon cher, c'est de l'heroisme. [мой дорогой, это героизм.]
– Нисколько, – сказал князь Андрей.
– Но вы un philoSophiee, [философ,] будьте же им вполне, посмотрите на вещи с другой стороны, и вы увидите, что ваш долг, напротив, беречь себя. Предоставьте это другим, которые ни на что более не годны… Вам не велено приезжать назад, и отсюда вас не отпустили; стало быть, вы можете остаться и ехать с нами, куда нас повлечет наша несчастная судьба. Говорят, едут в Ольмюц. А Ольмюц очень милый город. И мы с вами вместе спокойно поедем в моей коляске.
– Перестаньте шутить, Билибин, – сказал Болконский.
– Я говорю вам искренно и дружески. Рассудите. Куда и для чего вы поедете теперь, когда вы можете оставаться здесь? Вас ожидает одно из двух (он собрал кожу над левым виском): или не доедете до армии и мир будет заключен, или поражение и срам со всею кутузовскою армией.
И Билибин распустил кожу, чувствуя, что дилемма его неопровержима.
– Этого я не могу рассудить, – холодно сказал князь Андрей, а подумал: «еду для того, чтобы спасти армию».
– Mon cher, vous etes un heros, [Мой дорогой, вы – герой,] – сказал Билибин.


В ту же ночь, откланявшись военному министру, Болконский ехал в армию, сам не зная, где он найдет ее, и опасаясь по дороге к Кремсу быть перехваченным французами.
В Брюнне всё придворное население укладывалось, и уже отправлялись тяжести в Ольмюц. Около Эцельсдорфа князь Андрей выехал на дорогу, по которой с величайшею поспешностью и в величайшем беспорядке двигалась русская армия. Дорога была так запружена повозками, что невозможно было ехать в экипаже. Взяв у казачьего начальника лошадь и казака, князь Андрей, голодный и усталый, обгоняя обозы, ехал отыскивать главнокомандующего и свою повозку. Самые зловещие слухи о положении армии доходили до него дорогой, и вид беспорядочно бегущей армии подтверждал эти слухи.
«Cette armee russe que l'or de l'Angleterre a transportee, des extremites de l'univers, nous allons lui faire eprouver le meme sort (le sort de l'armee d'Ulm)», [«Эта русская армия, которую английское золото перенесло сюда с конца света, испытает ту же участь (участь ульмской армии)».] вспоминал он слова приказа Бонапарта своей армии перед началом кампании, и слова эти одинаково возбуждали в нем удивление к гениальному герою, чувство оскорбленной гордости и надежду славы. «А ежели ничего не остается, кроме как умереть? думал он. Что же, коли нужно! Я сделаю это не хуже других».
Князь Андрей с презрением смотрел на эти бесконечные, мешавшиеся команды, повозки, парки, артиллерию и опять повозки, повозки и повозки всех возможных видов, обгонявшие одна другую и в три, в четыре ряда запружавшие грязную дорогу. Со всех сторон, назади и впереди, покуда хватал слух, слышались звуки колес, громыхание кузовов, телег и лафетов, лошадиный топот, удары кнутом, крики понуканий, ругательства солдат, денщиков и офицеров. По краям дороги видны были беспрестанно то павшие ободранные и неободранные лошади, то сломанные повозки, у которых, дожидаясь чего то, сидели одинокие солдаты, то отделившиеся от команд солдаты, которые толпами направлялись в соседние деревни или тащили из деревень кур, баранов, сено или мешки, чем то наполненные.
На спусках и подъемах толпы делались гуще, и стоял непрерывный стон криков. Солдаты, утопая по колена в грязи, на руках подхватывали орудия и фуры; бились кнуты, скользили копыта, лопались постромки и надрывались криками груди. Офицеры, заведывавшие движением, то вперед, то назад проезжали между обозами. Голоса их были слабо слышны посреди общего гула, и по лицам их видно было, что они отчаивались в возможности остановить этот беспорядок. «Voila le cher [„Вот дорогое] православное воинство“, подумал Болконский, вспоминая слова Билибина.
Желая спросить у кого нибудь из этих людей, где главнокомандующий, он подъехал к обозу. Прямо против него ехал странный, в одну лошадь, экипаж, видимо, устроенный домашними солдатскими средствами, представлявший середину между телегой, кабриолетом и коляской. В экипаже правил солдат и сидела под кожаным верхом за фартуком женщина, вся обвязанная платками. Князь Андрей подъехал и уже обратился с вопросом к солдату, когда его внимание обратили отчаянные крики женщины, сидевшей в кибиточке. Офицер, заведывавший обозом, бил солдата, сидевшего кучером в этой колясочке, за то, что он хотел объехать других, и плеть попадала по фартуку экипажа. Женщина пронзительно кричала. Увидав князя Андрея, она высунулась из под фартука и, махая худыми руками, выскочившими из под коврового платка, кричала:
– Адъютант! Господин адъютант!… Ради Бога… защитите… Что ж это будет?… Я лекарская жена 7 го егерского… не пускают; мы отстали, своих потеряли…
– В лепешку расшибу, заворачивай! – кричал озлобленный офицер на солдата, – заворачивай назад со шлюхой своею.
– Господин адъютант, защитите. Что ж это? – кричала лекарша.
– Извольте пропустить эту повозку. Разве вы не видите, что это женщина? – сказал князь Андрей, подъезжая к офицеру.
Офицер взглянул на него и, не отвечая, поворотился опять к солдату: – Я те объеду… Назад!…
– Пропустите, я вам говорю, – опять повторил, поджимая губы, князь Андрей.
– А ты кто такой? – вдруг с пьяным бешенством обратился к нему офицер. – Ты кто такой? Ты (он особенно упирал на ты ) начальник, что ль? Здесь я начальник, а не ты. Ты, назад, – повторил он, – в лепешку расшибу.
Это выражение, видимо, понравилось офицеру.
– Важно отбрил адъютантика, – послышался голос сзади.
Князь Андрей видел, что офицер находился в том пьяном припадке беспричинного бешенства, в котором люди не помнят, что говорят. Он видел, что его заступничество за лекарскую жену в кибиточке исполнено того, чего он боялся больше всего в мире, того, что называется ridicule [смешное], но инстинкт его говорил другое. Не успел офицер договорить последних слов, как князь Андрей с изуродованным от бешенства лицом подъехал к нему и поднял нагайку:
– Из воль те про пус тить!
Офицер махнул рукой и торопливо отъехал прочь.
– Всё от этих, от штабных, беспорядок весь, – проворчал он. – Делайте ж, как знаете.
Князь Андрей торопливо, не поднимая глаз, отъехал от лекарской жены, называвшей его спасителем, и, с отвращением вспоминая мельчайшие подробности этой унизи тельной сцены, поскакал дальше к той деревне, где, как ему сказали, находился главнокомандующий.
Въехав в деревню, он слез с лошади и пошел к первому дому с намерением отдохнуть хоть на минуту, съесть что нибудь и привесть в ясность все эти оскорбительные, мучившие его мысли. «Это толпа мерзавцев, а не войско», думал он, подходя к окну первого дома, когда знакомый ему голос назвал его по имени.
Он оглянулся. Из маленького окна высовывалось красивое лицо Несвицкого. Несвицкий, пережевывая что то сочным ртом и махая руками, звал его к себе.
– Болконский, Болконский! Не слышишь, что ли? Иди скорее, – кричал он.
Войдя в дом, князь Андрей увидал Несвицкого и еще другого адъютанта, закусывавших что то. Они поспешно обратились к Болконскому с вопросом, не знает ли он чего нового. На их столь знакомых ему лицах князь Андрей прочел выражение тревоги и беспокойства. Выражение это особенно заметно было на всегда смеющемся лице Несвицкого.
– Где главнокомандующий? – спросил Болконский.
– Здесь, в том доме, – отвечал адъютант.
– Ну, что ж, правда, что мир и капитуляция? – спрашивал Несвицкий.
– Я у вас спрашиваю. Я ничего не знаю, кроме того, что я насилу добрался до вас.
– А у нас, брат, что! Ужас! Винюсь, брат, над Маком смеялись, а самим еще хуже приходится, – сказал Несвицкий. – Да садись же, поешь чего нибудь.
– Теперь, князь, ни повозок, ничего не найдете, и ваш Петр Бог его знает где, – сказал другой адъютант.
– Где ж главная квартира?
– В Цнайме ночуем.
– А я так перевьючил себе всё, что мне нужно, на двух лошадей, – сказал Несвицкий, – и вьюки отличные мне сделали. Хоть через Богемские горы удирать. Плохо, брат. Да что ты, верно нездоров, что так вздрагиваешь? – спросил Несвицкий, заметив, как князя Андрея дернуло, будто от прикосновения к лейденской банке.
– Ничего, – отвечал князь Андрей.
Он вспомнил в эту минуту о недавнем столкновении с лекарскою женой и фурштатским офицером.
– Что главнокомандующий здесь делает? – спросил он.
– Ничего не понимаю, – сказал Несвицкий.
– Я одно понимаю, что всё мерзко, мерзко и мерзко, – сказал князь Андрей и пошел в дом, где стоял главнокомандующий.
Пройдя мимо экипажа Кутузова, верховых замученных лошадей свиты и казаков, громко говоривших между собою, князь Андрей вошел в сени. Сам Кутузов, как сказали князю Андрею, находился в избе с князем Багратионом и Вейротером. Вейротер был австрийский генерал, заменивший убитого Шмита. В сенях маленький Козловский сидел на корточках перед писарем. Писарь на перевернутой кадушке, заворотив обшлага мундира, поспешно писал. Лицо Козловского было измученное – он, видно, тоже не спал ночь. Он взглянул на князя Андрея и даже не кивнул ему головой.
– Вторая линия… Написал? – продолжал он, диктуя писарю, – Киевский гренадерский, Подольский…
– Не поспеешь, ваше высокоблагородие, – отвечал писарь непочтительно и сердито, оглядываясь на Козловского.
Из за двери слышен был в это время оживленно недовольный голос Кутузова, перебиваемый другим, незнакомым голосом. По звуку этих голосов, по невниманию, с которым взглянул на него Козловский, по непочтительности измученного писаря, по тому, что писарь и Козловский сидели так близко от главнокомандующего на полу около кадушки,и по тому, что казаки, державшие лошадей, смеялись громко под окном дома, – по всему этому князь Андрей чувствовал, что должно было случиться что нибудь важное и несчастливое.
Князь Андрей настоятельно обратился к Козловскому с вопросами.
– Сейчас, князь, – сказал Козловский. – Диспозиция Багратиону.
– А капитуляция?
– Никакой нет; сделаны распоряжения к сражению.
Князь Андрей направился к двери, из за которой слышны были голоса. Но в то время, как он хотел отворить дверь, голоса в комнате замолкли, дверь сама отворилась, и Кутузов, с своим орлиным носом на пухлом лице, показался на пороге.
Князь Андрей стоял прямо против Кутузова; но по выражению единственного зрячего глаза главнокомандующего видно было, что мысль и забота так сильно занимали его, что как будто застилали ему зрение. Он прямо смотрел на лицо своего адъютанта и не узнавал его.
– Ну, что, кончил? – обратился он к Козловскому.
– Сию секунду, ваше высокопревосходительство.
Багратион, невысокий, с восточным типом твердого и неподвижного лица, сухой, еще не старый человек, вышел за главнокомандующим.
– Честь имею явиться, – повторил довольно громко князь Андрей, подавая конверт.
– А, из Вены? Хорошо. После, после!
Кутузов вышел с Багратионом на крыльцо.
– Ну, князь, прощай, – сказал он Багратиону. – Христос с тобой. Благословляю тебя на великий подвиг.