Боулз, Пол

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Пол Боулз
Paul Bowles
Имя при рождении:

Пол Фредерик Боулз

Дата рождения:

30 декабря 1910(1910-12-30)

Место рождения:

Куинс, Нью-Йорк, США

Дата смерти:

18 ноября 1999(1999-11-18) (88 лет)

Место смерти:

Танжер, Марокко

Гражданство:

США США

Род деятельности:

прозаик, поэт, эссеист

Годы творчества:

19281999

Жанр:

 

[www.paulbowles.org The Authorized Paul Bowles Web Site]

Пол Бо́улз (англ. Paul Bowles, 19101999) — американский писатель и композитор, признанный классик американской литературы XX векаК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2924 дня].





Биография

Пол Фредерик Боулз родился 30 декабря 1910 года в Нью-Йорке в семье с довольно консервативными взглядами. Он был единственным ребёнком в семье. В начале 1928 года Боулз дебютировал в литературе рассказом «Водопад», опубликованным в школьной литературной газете, а в марте того же года на страницах уважаемого парижского журнала transition появилось его первое стихотворение. В восемнадцать лет Боулз покинул Америку, путешествовал по Европе, Северной Африке, Мексике и Центральной Америке. По возвращении домой он начал изучать музыку. В 1931 году он впервые едет в Танжер (север Марокко). Город и люди произвели неизгладимое впечатление на писателя. Боулз вновь возвращается в Америку и пишет музыкальные произведения для театров и камерных оркестров, а также публикует критические статьи о театральных постановках. В 1937 году он знакомится с Джейн Ауэр (Jane Auer), 20-летней начинающей писательницей. На следующий год они женятся, но живут как супруги только полтора года. Тем не менее они продолжают поддерживать дружеские отношения и работают вместе. В дальнейшем в нескольких романах Боулза о Марокко и Алжире возникают эпизоды, отражающие его отношения с Джейн.

В 1943 году Джейн публикует свой первый роман, который был воспринят критиками довольно неоднозначно. После Второй мировой войны Джейн работает над своим вторым романом, а Пол уезжает в Танжер (1947); в Танжере Пол Боулз проведёт почти всю оставшуюся жизнь. В 1948 Джейн возвращается к мужу. В Танжере они общаются с известными писателями Труменом Капоте, Теннесси Уильямсом и Гором Видалом. Здесь Боулз создаёт своё самое знаменитое произведение — роман «Под покровом небес» (1949), который — с участием Боулза в финальной сцене фильма — был экранизирован итальянским кинорежиссёром Бернардо Бертолуччи в 1990 году. Книга «Под покровом небес» названа экспертами журнала «Тайм» в числе ста лучших романов XX века[1].

В 1957 году Джейн серьёзно заболела. Она страдает от алкогольной и лекарственной зависимости, иногда у неё случаются эпилептические припадки. Пол ухаживает за больной Джейн, но в 1973 году она умирает в Малаге. В это время Пол пишет ряд рассказов и романов: «Дом паука» (роман) (1955), «Полночная месса» и т. д. Он поддерживает марокканских писателей-модернистов, например, Мухаммеда Шукри и Мухаммеда Зефзафа. Позже он переводит на английский язык автобиографический роман Мухаммеда Шукри «Хлебом единым» (1973). Также он перевёл на английский язык произведения швейцарской писательницы русского происхождения Изабель Эберхардт и гватемальского прозаика Родриго Рея Росы. Умер Пол Боулз 18 ноября 1999 года на 88-м году жизни в Танжере. Похоронен в штате Нью-Йорк (посёлок Лейкмонт, округ Йейтс).

Библиография

Романы
Рассказы
  • Оригинальные сборники рассказов:
  • / A Little Stone (1950)
  • Нежная добыча и другие рассказы / The Delicate Prey and Other Stories (1950)
  • Часы после полудня / The Hours after Noon (1959)
  • / A hundred camels in the courtyard (1962)
  • / The Time of Friendship (1967)
  • / Pages from Cold Point and Other Stories (1968)
  • Три истории / Three Tales (1975)
  • / Things Gone & Things Still Here (1977)
  • Избранные рассказы, 1939—1976 / Collected Stories, 1939—1976 (1979)
  • Знаки во времени / Points in Time (1982)
  • / Unwelcome Words: Seven Stories (1988)

Сборники русских переводов рассказов:

Поэзия
  • / Two Poems (1933)
  • / Scenes (1968)
  • / The Thicket of Spring (1972)
  • / Next to nothing: collected poems, 1926—1977 (1981)
Документальная проза
  • / Yallah (1957)
  • / Their Heads are Green (1963) (путевые заметки)
  • / Without stopping (1972) (автобиография)

Экранизации

Напишите отзыв о статье "Боулз, Пол"

Примечания

  1. [www.svoboda.org/programs/OTB/2000/OBI.01.asp Невидимый Наблюдатель. Памяти Пола Боулза]

Ссылки

  • [www.paulbowles.org Официальный сайт Пола Боулза] (англ.)
  • [spintongues.msk.ru/paul_bowles.html Пол Боулз] в «Лавке языков»
  • [archive.is/mzxyt Саймон Бисхофф. Разговоры с Полом Боулзом]
  • Пол Боулз (англ.) на сайте Internet Movie Database

Отрывок, характеризующий Боулз, Пол

– Что здоровье? На болезнь плакаться – бог смерти не даст, – сказал Каратаев и тотчас же возвратился к начатому рассказу.
– …И вот, братец ты мой, – продолжал Платон с улыбкой на худом, бледном лице и с особенным, радостным блеском в глазах, – вот, братец ты мой…
Пьер знал эту историю давно, Каратаев раз шесть ему одному рассказывал эту историю, и всегда с особенным, радостным чувством. Но как ни хорошо знал Пьер эту историю, он теперь прислушался к ней, как к чему то новому, и тот тихий восторг, который, рассказывая, видимо, испытывал Каратаев, сообщился и Пьеру. История эта была о старом купце, благообразно и богобоязненно жившем с семьей и поехавшем однажды с товарищем, богатым купцом, к Макарью.
Остановившись на постоялом дворе, оба купца заснули, и на другой день товарищ купца был найден зарезанным и ограбленным. Окровавленный нож найден был под подушкой старого купца. Купца судили, наказали кнутом и, выдернув ноздри, – как следует по порядку, говорил Каратаев, – сослали в каторгу.
– И вот, братец ты мой (на этом месте Пьер застал рассказ Каратаева), проходит тому делу годов десять или больше того. Живет старичок на каторге. Как следовает, покоряется, худого не делает. Только у бога смерти просит. – Хорошо. И соберись они, ночным делом, каторжные то, так же вот как мы с тобой, и старичок с ними. И зашел разговор, кто за что страдает, в чем богу виноват. Стали сказывать, тот душу загубил, тот две, тот поджег, тот беглый, так ни за что. Стали старичка спрашивать: ты за что, мол, дедушка, страдаешь? Я, братцы мои миленькие, говорит, за свои да за людские грехи страдаю. А я ни душ не губил, ни чужого не брал, акромя что нищую братию оделял. Я, братцы мои миленькие, купец; и богатство большое имел. Так и так, говорит. И рассказал им, значит, как все дело было, по порядку. Я, говорит, о себе не тужу. Меня, значит, бог сыскал. Одно, говорит, мне свою старуху и деток жаль. И так то заплакал старичок. Случись в их компании тот самый человек, значит, что купца убил. Где, говорит, дедушка, было? Когда, в каком месяце? все расспросил. Заболело у него сердце. Подходит таким манером к старичку – хлоп в ноги. За меня ты, говорит, старичок, пропадаешь. Правда истинная; безвинно напрасно, говорит, ребятушки, человек этот мучится. Я, говорит, то самое дело сделал и нож тебе под голова сонному подложил. Прости, говорит, дедушка, меня ты ради Христа.
Каратаев замолчал, радостно улыбаясь, глядя на огонь, и поправил поленья.
– Старичок и говорит: бог, мол, тебя простит, а мы все, говорит, богу грешны, я за свои грехи страдаю. Сам заплакал горючьми слезьми. Что же думаешь, соколик, – все светлее и светлее сияя восторженной улыбкой, говорил Каратаев, как будто в том, что он имел теперь рассказать, заключалась главная прелесть и все значение рассказа, – что же думаешь, соколик, объявился этот убийца самый по начальству. Я, говорит, шесть душ загубил (большой злодей был), но всего мне жальче старичка этого. Пускай же он на меня не плачется. Объявился: списали, послали бумагу, как следовает. Место дальнее, пока суд да дело, пока все бумаги списали как должно, по начальствам, значит. До царя доходило. Пока что, пришел царский указ: выпустить купца, дать ему награждения, сколько там присудили. Пришла бумага, стали старичка разыскивать. Где такой старичок безвинно напрасно страдал? От царя бумага вышла. Стали искать. – Нижняя челюсть Каратаева дрогнула. – А его уж бог простил – помер. Так то, соколик, – закончил Каратаев и долго, молча улыбаясь, смотрел перед собой.
Не самый рассказ этот, но таинственный смысл его, та восторженная радость, которая сияла в лице Каратаева при этом рассказе, таинственное значение этой радости, это то смутно и радостно наполняло теперь душу Пьера.


– A vos places! [По местам!] – вдруг закричал голос.
Между пленными и конвойными произошло радостное смятение и ожидание чего то счастливого и торжественного. Со всех сторон послышались крики команды, и с левой стороны, рысью объезжая пленных, показались кавалеристы, хорошо одетые, на хороших лошадях. На всех лицах было выражение напряженности, которая бывает у людей при близости высших властей. Пленные сбились в кучу, их столкнули с дороги; конвойные построились.
– L'Empereur! L'Empereur! Le marechal! Le duc! [Император! Император! Маршал! Герцог!] – и только что проехали сытые конвойные, как прогремела карета цугом, на серых лошадях. Пьер мельком увидал спокойное, красивое, толстое и белое лицо человека в треугольной шляпе. Это был один из маршалов. Взгляд маршала обратился на крупную, заметную фигуру Пьера, и в том выражении, с которым маршал этот нахмурился и отвернул лицо, Пьеру показалось сострадание и желание скрыть его.
Генерал, который вел депо, с красным испуганным лицом, погоняя свою худую лошадь, скакал за каретой. Несколько офицеров сошлось вместе, солдаты окружили их. У всех были взволнованно напряженные лица.
– Qu'est ce qu'il a dit? Qu'est ce qu'il a dit?.. [Что он сказал? Что? Что?..] – слышал Пьер.
Во время проезда маршала пленные сбились в кучу, и Пьер увидал Каратаева, которого он не видал еще в нынешнее утро. Каратаев в своей шинельке сидел, прислонившись к березе. В лице его, кроме выражения вчерашнего радостного умиления при рассказе о безвинном страдании купца, светилось еще выражение тихой торжественности.