Братья Джамгаровы

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
«Братья Джамгаровы»
Основание

1874

Упразднена

1917

Причина упразднения

Куплена Петроградским учётным и ссудным банком

Оборот

1,4 миллиарда рублей

К:Компании, основанные в 1874 годуК:Компании, упразднённые в 1917 году

«Братья Джамгаровы» — это бывший банкирский дом в Москве.

Один из наиболее крупных банкирских домов в Российской империи.



Историческое расположение

Главная контора банкирского дома находилась в Москве, Кузнецкий мост, в доме Джамгаровых. Отделение на улице Ильинке, рядом с Московской Биржой. Два московских дома, принадлежавших фирме: Пассаж Джамгаровых, построенный по проекту архитектора А. И. Резанова — располагались по адресу: Кузнецкий мост, дом 12 и дом 18[1]. Банкирский дом в Санкт-Петербурге «Джамгаровы Бр.» находился по адресу: Невский проспект, дом 28[2].

История

В 1874 году учреждён банкирский дом «Братья Джамгаровы». Предеседатели правления братья Исааковичи Джамгаровы: Иван (глава фирмы), Афанасий, Николай и Агаджан. Торговому дому принадлежал лесной массив в Костромской губернии, три дома в Москве[1].

16 декабря 1902 года Иван Джамгаров был заколот кинжалом армянином Матевосом Минасянцом. В документе по этому делу свидетельствуется[2]:

Прибыв в г. Шушу, Минасянц совместно с Патриком Эфенди, Хачо и другими пятью неизвестными ему личностями напали на улице на Джамгарова, привели его в пустую квартиру, где Патрик Эфенди, скрывшись под маской, потребовал от Джамгарова 50 тысяч рублей, на что последний заявил, что такой суммы не имеет, но предложил принести на другой день в условленное место 30 тысяч рублей, в чем и дал клятвенное письменное обещание. После сего Патрик Эфенди объявил, что Джамгаров за нарушение данной им клятвы приговорен к смерти, и приведение сего в исполнение пало по жребию на Минасянца, для чего последний, снабженный Патриком Эфенди деньгами, револьвером и кинжалом, прибыл в Москву и здесь, выследив Джамгарова у армянской церкви, нанес ему кинжалом пять ран, повлекших за собою смерть Джамгарова.

В 1910 году фирма вошла в банковский консорциум. Глава — Азовско-Донской банк. Вошли: «Вавельберг», «Братья Джамгаровы», «И. В. Юнкер и Ко» и «Братья Рябушинские». В 1911 году годовой оборот равен 1,4 миллиарда рублей. Собственный капитал торгового дома составлял 5 миллионов рублей[1][2].

1 октября 1917 года Петроградский учётный и ссудный банк купил банкирский дом[1].

Напишите отзыв о статье "Братья Джамгаровы"

Примечания

  1. 1 2 3 4 «Братья Джамгаровы» // Москва: Энциклопедия / Глав. ред. С. О. Шмидт; Сост.: М. И. Андреев, В. М. Карев. — М. : Большая Российская энциклопедия, 1997. — 976 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-85270-277-3.</span>
  2. 1 2 3 [www.noev-kovcheg.ru/mag/2011-10/2597.html Московские банкиры – братья Джамгаровы] (рус.). Проверено 16 мая 2015.
  3. </ol>

Отрывок, характеризующий Братья Джамгаровы

«Жизнь есть всё. Жизнь есть бог. Все перемещается и движется, и это движение есть бог. И пока есть жизнь, есть наслаждение самосознания божества. Любить жизнь, любить бога. Труднее и блаженнее всего любить эту жизнь в своих страданиях, в безвинности страданий».
«Каратаев» – вспомнилось Пьеру.
И вдруг Пьеру представился, как живой, давно забытый, кроткий старичок учитель, который в Швейцарии преподавал Пьеру географию. «Постой», – сказал старичок. И он показал Пьеру глобус. Глобус этот был живой, колеблющийся шар, не имеющий размеров. Вся поверхность шара состояла из капель, плотно сжатых между собой. И капли эти все двигались, перемещались и то сливались из нескольких в одну, то из одной разделялись на многие. Каждая капля стремилась разлиться, захватить наибольшее пространство, но другие, стремясь к тому же, сжимали ее, иногда уничтожали, иногда сливались с нею.
– Вот жизнь, – сказал старичок учитель.
«Как это просто и ясно, – подумал Пьер. – Как я мог не знать этого прежде».
– В середине бог, и каждая капля стремится расшириться, чтобы в наибольших размерах отражать его. И растет, сливается, и сжимается, и уничтожается на поверхности, уходит в глубину и опять всплывает. Вот он, Каратаев, вот разлился и исчез. – Vous avez compris, mon enfant, [Понимаешь ты.] – сказал учитель.
– Vous avez compris, sacre nom, [Понимаешь ты, черт тебя дери.] – закричал голос, и Пьер проснулся.
Он приподнялся и сел. У костра, присев на корточках, сидел француз, только что оттолкнувший русского солдата, и жарил надетое на шомпол мясо. Жилистые, засученные, обросшие волосами, красные руки с короткими пальцами ловко поворачивали шомпол. Коричневое мрачное лицо с насупленными бровями ясно виднелось в свете угольев.
– Ca lui est bien egal, – проворчал он, быстро обращаясь к солдату, стоявшему за ним. – …brigand. Va! [Ему все равно… разбойник, право!]
И солдат, вертя шомпол, мрачно взглянул на Пьера. Пьер отвернулся, вглядываясь в тени. Один русский солдат пленный, тот, которого оттолкнул француз, сидел у костра и трепал по чем то рукой. Вглядевшись ближе, Пьер узнал лиловую собачонку, которая, виляя хвостом, сидела подле солдата.
– А, пришла? – сказал Пьер. – А, Пла… – начал он и не договорил. В его воображении вдруг, одновременно, связываясь между собой, возникло воспоминание о взгляде, которым смотрел на него Платон, сидя под деревом, о выстреле, слышанном на том месте, о вое собаки, о преступных лицах двух французов, пробежавших мимо его, о снятом дымящемся ружье, об отсутствии Каратаева на этом привале, и он готов уже был понять, что Каратаев убит, но в то же самое мгновенье в его душе, взявшись бог знает откуда, возникло воспоминание о вечере, проведенном им с красавицей полькой, летом, на балконе своего киевского дома. И все таки не связав воспоминаний нынешнего дня и не сделав о них вывода, Пьер закрыл глаза, и картина летней природы смешалась с воспоминанием о купанье, о жидком колеблющемся шаре, и он опустился куда то в воду, так что вода сошлась над его головой.