Брежнев, Леонид Ильич

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Брежнев»)
Перейти к: навигация, поиск
Леонид Ильич Брежнев<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Брежнев в Восточном Берлине (17 апреля 1967).</td></tr>

Генеральный секретарь ЦК КПСС
8 апреля 1966 года — 10 ноября 1982 года
Предшественник: должность восстановлена; он сам как первый секретарь ЦК КПСС
Преемник: Юрий Владимирович Андропов
Первый секретарь ЦК КПСС
14 октября 1964 года — 8 апреля 1966 года
Предшественник: Никита Сергеевич Хрущёв
Преемник: должность упразднена; он сам как генеральный секретарь ЦК КПСС
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
16 июня 1977 года — 10 ноября 1982 года
Предшественник: Николай Викторович Подгорный
Преемник: Василий Васильевич Кузнецов (и.о.)
Юрий Владимирович Андропов
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
7 мая 1960 года — 15 июля 1964 года
Предшественник: Климент Ефремович Ворошилов
Преемник: Анастас Иванович Микоян
Первый секретарь ЦК КП Казахстана
6 августа 1955 года — 6 марта 1956 года
Предшественник: Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко
Преемник: Иван Дмитриевич Яковлев
Первый Секретарь ЦК КП(б) — КП Молдавии
26 июня 1950 года — 25 ноября 1952 года
Предшественник: Николай Григорьевич Коваль
Преемник: Дмитрий Спиридонович Гладкий
Первый секретарь Днепропетровского областного комитета КП(б) — КП Украины
21 ноября 1947 года — июнь 1950 года
Предшественник: Павел Андреевич Найдёнов
Преемник: Андрей Павлович Кириленко
Первый секретарь Запорожского областного комитета КП(б) — КП Украины
30 августа 1946 года — 22 ноября 1947 года
Предшественник: Фёдор Семёнович Матюшин
Преемник: Георгий Васильевич Енютин
 
Рождение: Каменское, Екатеринославская губерния, Российская империя
Смерть: Заречье, Московская область, РСФСР, СССР
Место погребения: Некрополь у Кремлёвской стены, Москва, СССР
Отец: Илья Яковлевич Брежнев
Мать: Наталья Денисовна Брежнева (ур. Мазалова)
Супруга: Виктория Петровна Брежнева
Дети: сын: Юрий, дочь: Галина
Партия: ВКП(б)КПСС (1931—1982)
Образование: Днепродзержинский металлургический институт
Профессия: инженер-теплосиловик
 
Военная служба
Годы службы: 1935—1954
Принадлежность: СССР СССР
Звание: Маршал Советского Союза
Командовал: Начальник политотдела 18-й армии
Начальник политуправления 4-го Украинского фронта
 
Автограф:
 
Награды:


(см. полный список наград)

Леони́д Ильи́ч Бре́жнев (6 [19] декабря 1906[1][2][3][4][5][6][7][8][9][10][11][12][13], по другим данным, 19 декабря 1906 [1 января 1907][9][14][15], Каменское, Екатеринославская губерния — 10 ноября 1982, Заречье, Московская область) — советский государственный и партийный деятель, занимавший высшие руководящие посты в СССР в течение 18 лет: с 1964 года и до своей смерти в 1982 году. Ветеран Великой Отечественной войны. Участник Парада Победы на Красной площади 24 июня 1945 года (комиссар сводного полка 4-го Украинского фронта).

Председатель Президиума Верховного Совета СССР в 1960—1964 и 1977—1982 годах. Первый секретарь ЦК КПСС в 1964—1966 годах. Генеральный секретарь ЦК КПСС с 1966 по 1982 год.

Депутат Совета Союза Верховного Совета СССР от Днепропетровской области (3 созыв, 1950—1954)[16], Казахской ССР (4 созыв, 1954—1958)[17], Куйбышевской области (5 созыв, 1958—1962)[18] и Москвы (6—10 созывы, 1962—1982)[19][20][21][22][23]. В 1974—1977 годах — член Президиума Верховного Совета СССР[22]. Маршал Советского Союза (1976)[24].

Герой Социалистического Труда (1961)[25] и четырежды Герой Советского Союза (1966[26], 1976, 1978, 1981). Лауреат Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» (1973) и Ленинской премии по литературе (1979).

В 1978 году награждён орденом «Победа». 1989 году это награждение отменено указом Председателя Верховного Совета СССР М. С. Горбачёва[27]).

Всего Брежнев имел 117 советских и иностранных государственных наград[28]. По результатам опроса общественного мнения в 2013 году Леонид Ильич Брежнев признан лучшим главой государства в России/СССР в XX веке.[29]





Содержание

Биография

Ранние годы в Каменском

Леонид Ильич Брежнев родился в Каменском Екатеринославской губернии (ныне в Днепропетровской области Украины) в семье потомственных рабочих Ильи Яковлевича Брежнева (1874—1930) и Натальи Денисовны Мазаловой (1886—1975).

Отец — И. Я. Брежнев
Мать — Н. Д. Брежнева

Его отец и мать родились и до переезда в Каменское проживали в с. Брежнево (ныне Курского района Курской области). Отец Брежнева был техническим работником на металлургическом заводе — «фабрикатором».

Брат — Яков Ильич Брежнев (1912—1993). Сестра — Вера Ильинична Брежнева (1910—1997).

В различных официальных документах, включая паспорт, национальность Л. И. Брежнева указывалась как украинец или русский (см. раздел «Документы» настоящей статьи).

В 1915 году был принят в классическую гимназию города Каменское, которую окончил в 1921 году.

С 1921 года Леонид Ильич работал на Курском маслобойном заводе, в 1923 году вступил в комсомол.

Работа землеустроителем (Курск, Белоруссия, Урал)

В 19231927 годах учился в Курском землемерно-мелиоративном техникуме. Получив квалификацию землемера 3-го разряда, работал землемером-землеустроителем: несколько месяцев в с. Теребрено Краснояружской волости Грайворонского уезда Курской губернии[30], потом в Кохановском районе Оршанского округа Белорусской ССР (ныне Толочинский район)[31].

В 1927 году женился на Виктории Денисовой.

В марте 1928 года Брежнев был переведён на Урал, где работал землеустроителем, заведующим районным земельным отделом, заместителем председателя Бисертского райисполкома Уральской области (19291930), заместителем начальника Уральского областного земельного управления.

Днепродзержинск. Забайкалье. Днепропетровск

В сентябре 1930 года уезжает с Урала и поступает в Московский институт сельскохозяйственного машиностроения имени М. И. Калинина, а весной 1931 года переводится на вечерний факультет Днепродзержинского металлургического института. Одновременно с учёбой работает слесарем на Днепровском металлургическом заводе имени Ф. Э. Дзержинского. В 1935 году окончил институт, получил диплом инженера по теплосиловым установкам.

Член ВКП(б) с 24 октября 1931 года.

В 19351936 годах служил в армии: курсант и политрук танковой роты в Забайкалье (посёлок Песчанка в 15 км юго-восточнее города Читы). Учился на курсах моторизации и механизации Красной Армии, по окончании которых получил своё первое офицерское звание — лейтенант. В 1982 году, после смерти Л. И. Брежнева, его имя было присвоено Песчанскому танковому учебному полку.

В 19361937 годах был директором металлургического техникума в Днепродзержинске. В 1937 году работал инженером на Днепровском металлургическом заводе имени Ф. Э. Дзержинского.

С мая 1937 года заместитель председателя Днепродзержинского горисполкома. С 1937 на работе в партийных органах. В Днепродзержинске Леонид Брежнев жил в скромном двухэтажном четырёхквартирном доме № 40 на проспекте Пелина. Сейчас его называют «Лёнин дом». По словам бывших соседей, очень любил гонять голубей со стоявшей во дворе голубятни (сейчас на её месте гараж). Последний раз он посетил своё родовое гнездо в 1979 году, сфотографировавшись с его жильцами на память[32].

С 1938 года заведующий отделом Днепропетровского обкома компартии Украины, c 1939 года секретарь обкома.

Военные годы (комиссар — полковник — генерал)

С началом Великой Отечественной войны принимает участие в мобилизации населения в Красную Армию, занимается эвакуацией промышленности. Затем проходит службу на политических должностях в действующей армии: заместитель начальника политуправления Черноморской группы войск Северо-Кавказского фронта (1941—1943)[33], начальник политотдела 18 армии, заместитель начальника политуправления Южного фронта (1943—1945).

В начале 1942 года за участие под командованием Р. Я. Малиновского в наступательной Барвенково-Лозовской операции на юге Харьковской области Брежнев получил свой первый орден Красного Знамени.

Будучи бригадным комиссаром, при упразднении института военных комиссаров в октябре 1942 года, вместо ожидаемого генеральского звания, был аттестован полковником[34].

В 1943 году участвовал в освобождении Новороссийска. В период подготовки операции по освобождению города неоднократно посещал с морским десантом окружённый с суши врагом плацдарм Малая земля на западном берегу Цемесской бухты. За освобождение Новороссийска был награждён орденом Отечественной войны I степени.

Начальник политотдела 18-й армии полковник Леонид Ильич Брежнев сорок раз приплывал на Малую Землю, а это было опасно, так как некоторые суда в дороге подрывались на минах и гибли от прямых снарядов и авиационных бомб. Однажды сейнер, на котором плыл Брежнев, напоролся на мину, полковника выбросило в море… его подобрали матросы…

С. А. Борзенко в статье «225 дней мужества и отваги» («Правда», 1943 год)[35]

«В отбитии наступления немцев активное участие принимал начальник политотдела 18-й армии полковник тов. Брежнев. Расчёт одного станкового пулемёта (рядовые Кадыров, Абдурзаков, из пополнения) растерялся и не открыл своевременно огня. Два взвода немцев, воспользовавшись этим, подобрались к нашим позициям на бросок гранаты. Тов. Брежнев физически воздействовал на пулемётчиков и заставил их вступить в бой. Понеся значительные потери, немцы отступили, бросив на поле боя несколько раненых. По приказу тов. Брежнева расчёт вёл по ним прицельный огонь, пока не уничтожил».

Воинское звание генерал-майор было присвоено Леониду Ильичу Брежневу 2 ноября 1944 года[36][37][38].

С июня 1945 года Леонид Брежнев — начальник политуправления 4-го Украинского фронта, затем — начальник политуправления Прикарпатского военного округа[39].

На Параде Победы 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве Л. И. Брежнев был комиссаром сводного полка 4-го Украинского фронта, шёл во главе колонны вместе с командующим фронтом генералом армии А. И. Ерёменко.

Послевоенное восстановление (Запорожье, Днепропетровск)

С 30 августа 1946 года по ноябрь 1947 года первый секретарь Запорожского обкома партии (назначен по рекомендации Н. С. Хрущёва). Руководил восстановлением разрушенных во время войны предприятий и Днепрогэса. За успехи в возрождении металлургического завода «Запорожсталь» Л. И. Брежнев получил 7 декабря 1947 года свой первый орден Ленина[40].

В 1947—1950 годах работал первым секретарём Днепропетровского обкома партии. Много сделал для послевоенного восстановления города и промышленных предприятий. В 1948 году был награждён медалью «За восстановление предприятий чёрной металлургии Юга».

На крупных руководящих постах (Молдавия, Политуправление армии и флота, Казахстан)

С лета 1950 года — первый секретарь ЦК Компартии Молдавии. Пробыл на этом посту до октября 1952 года, когда после личной встречи со Сталиным на XIX съезде КПСС он впервые избирается членом ЦК, а на послесъездовском пленуме ЦК избирается секретарём ЦК и кандидатом в члены Президиума ЦК партии. Также был членом постоянных комиссий при Президиуме ЦК — по внешним делам и по вопросам обороны (в последней с 19 ноября 1952).

После смерти Сталина в марте 1953 года Брежнев освобождён от обеих должностей и назначен начальником политуправления Военно-морского министерства. В связи с последовавшим в том же месяце объединением Военного и Военно-Морского Министерств для образования Министерства обороны были объединены и их политорганы, и Брежнев остался без работы. В мае 1953 года Брежнев обратился с письмом к Председателю Совета министров СССР Г. М. Маленкову с просьбой направить его на работу в парторганизацию Украины[41]. Приказом министра обороны СССР № 01608 от 21 мая 1953 года Брежнев был возвращен в кадры Советской армии.

По данным П. А. Судоплатова[42] и генерала К. С. Москаленко[43], среди 10 вооружённых генералов, вызванных в Кремль 26 июня 1953 года для ареста Л. П. Берия, был и Л. И. Брежнев.

С 21 мая 1953 по 27 февраля 1954 года заместитель начальника Главного политического управления Советской Армии и Военно-морского флота. Генерал-лейтенант (04.08.1953).

В 1954 году по предложению Н. С. Хрущёва переводится в Казахстан, где сначала работает вторым, а с 1955 года первым секретарём ЦК компартии республики. Руководит освоением целинных земель. Участвует в подготовке строительства «Научно-исследовательского испытательного полигона № 5» Министерства обороны СССР (нынешний космодром Байконур) в южном Казахстане.

В Секретариате ЦК КПСС

Секретарь ЦК КПСС по оборонной промышленности с февраля 1956 по июль 1960 года, в 1956—1957 годах кандидат в члены Президиума ЦК КПСС, с 1957 года член Президиума (c 1966 года — Политбюро) ЦК КПСС.

С мая 1960 года по июль 1964 года — председатель Президиума Верховного Совета СССР. Одновременно с июня 1963 года по октябрь 1964 года — секретарь ЦК КПСС.

19 октября 1961 года выступил с речью на XXII съезде КПСС[44].

Участие в космической программе

Будучи первым секретарём ЦК КП Казахстана, Л. И. Брежнев участвовал в решении вопросов строительства «Научно-исследовательского испытательного полигона № 5» Министерства обороны СССР (космодрома Байконур), ознакамливался с ходом работ по возведению стартовых комплексов. Он писал:

Специалисты хорошо понимали: быстрее, проще, дешевле было бы обосноваться на Чёрных землях. Здесь и железная дорога, и шоссе, и вода, и электроэнергия, весь район обжитой, да и климат не такой суровый, как в Казахстане. Так что у кавказского варианта было немало сторонников. Много пришлось мне в то время изучить документов, проектов, справок, обсудить всё это с учёными, хозяйственниками, инженерами, специалистами, которым в будущем предстояло запускать ракетную технику в космос. Постепенно обоснованное решение складывалось и у меня самого. Центральный Комитет партии выступил за первый вариант — казахстанский. … Жизнь подтвердила целесообразность и правильность такого решения: земли Северного Кавказа сохранены для сельского хозяйства, а Байконур преобразил ещё один район страны. Ракетный полигон требовалось ввести в строй быстро, сроки были жёсткие, а масштабы работ — огромные.

— Л. И. Брежнев. Воспоминания[45]

Как секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев курировал вопросы военно-промышленного комплекса, включая развитие космической техники. За подготовку первого полёта человека в космос (Ю. А. Гагарин, 12 апреля 1961 года) удостоен звания Героя Социалистического Труда (указ не публиковался)[46].

Во главе КПСС

Первая поездка на Запад

Избранию Брежнева первым секретарём ЦК КПСС предшествовало событие, отразившееся затем на советско-итальянских отношениях. В августе 1964 года Брежнев возглавлял советскую делегацию в Италии, принимавшую участие в похоронах генерального секретаря Итальянской коммунистической партии Пальмиро Тольятти (скончавшегося в Крыму). После похорон Тольятти, состоявшихся 25 августа, Леонид Ильич пожелал встретиться в Риме с премьер-министром Италии Альдо Моро. Это могла стать первая личная встреча Брежнева с главой правительства влиятельного западного государства. По всей вероятности, Брежнев хотел произвести на итальянского премьера благоприятное впечатление для того, чтобы после надвигающейся отставки Хрущёва один из видных европейских лидеров мог положительно отрекомендовать нового руководителя СССР на Западе. Однако христианский демократ Моро, опасаясь быть вовлечённым в шумную пропагандистскую акцию (в которую превратились в Италии похороны руководителя ИКП), воспользовался тем, что Брежнев прибыл во главе партийной, а не государственной делегации, и, не нарушая дипломатический протокол, уклонился от встречи, объяснив её невозможность своим отъездом из Рима. Спустя шесть дней, 31 августа, в Москву было отправлено письмо с извинениями Моро перед Брежневым, которое итальянское посольство передало адресату только 12 сентября. Раздосадованный Брежнев даже не ответил, списав письмо в архив. Спустя месяц Леонид Ильич стал во главе партии. А когда в июле 1971 года Моро в качестве министра иностранных дел Италии прибыл с официальным визитом в СССР, то уже Брежнев отказался в Москве принять итальянского гостя, сославшись на своё отсутствие в столице. Единственная встреча Брежнева и Моро произошла 25 июля 1974 года во время его второго и последнего визита в СССР, по случаю 50-летия установления дипломатических отношений между СССР и Италией. Сохранились свидетельства, что встреча в Кремле состоялась после настоятельных просьб итальянской стороны поздно вечером и прошла в формальной, прохладной атмосфере. Сам Брежнев, будучи генсеком, за 18 лет ни разу не посещал Италию; по предположению историков, он так и не изжил обиду на эту страну[47][48].

РСДРПРСДРП(б)РКП(б)
ВКП(б)КПСС

История партии
Октябрьская революция
(1917)
Военный коммунизм
(1918—1921)
Новая экономическая политика
(1921—1928)
Ленинский призыв
(1924)
Внутрипартийная борьба
(1926—1933)
Сталинизм
(1933—1953)
Хрущевская оттепель
(1953—1964)
Период застоя
(1964—1985)
Перестройка
(1985—1991)

Партийная организация
Политбюро
Секретариат
Оргбюро
Центральный Комитет
Обком
Окружком
Горком
Райком
Партком

Руководители партии
В.И. Ленин
(1917—1924)
И.В. Сталин
(1924—1953)
Н.С. Хрущёв
(1953—1964)
Л.И. Брежнев
(1964—1982)
Ю.В. Андропов
(1982—1984)
К.У. Черненко
(1984—1985)
М.С. Горбачёв
(1985—1991)

Прочее
Устав
Съезды партии
Конференции партии
ВЛКСМ
Газета «Правда»
Ленинская гвардия
Оппозиции в ВКП(б)
Большой террор
Антипартийная группа
Генеральная линия партии


КП РСФСР
Евсекция

<center>

Смещение Хрущёва

В 1964 году участвует в организации смещения Н. С. Хрущёва. Леонид Брежнев предлагал В. Е. Семичастному, председателю КГБ СССР в период подготовки октябрьского пленума ЦК КПСС 1964 года, физически избавиться от Н. С. Хрущёва. Член Политбюро, Президиума ЦК КПСС (1964—1973), первый секретарь ЦК Компартии Украины (1963—1972) Пётр Ефимович Шелест вспоминает:

Я рассказал Подгорному, что встречался в Железноводске с В. Е. Семичастным, бывшим председателем КГБ СССР в период подготовки Пленума ЦК 1964 года. Семичастный мне рассказал, что ему Брежнев предлагал физически избавиться от Н. С. Хрущёва, устроив аварию самолёта, автомобильную катастрофу, отравление или арест.

Всё это Подгорный подтвердил и сказал, что Семичастным и им все эти «варианты» устранения Хрущева были отброшены…

Обо всём этом когда-нибудь станет известно! И как в этом свете будет выглядеть «наш вождь»?[49]
14 октября с. г. состоялся Пленум Центрального Комитета КПСС. Пленум ЦК КПСС удовлетворил просьбу т. Хрущёва Н. С. об освобождении его от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС, члена Президиума ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья. Пленум ЦК КПСС избрал Первым секретарём ЦК КПСС т. Брежнева Л. И.

— Информационное сообщение о Пленуме ЦК КПСС 14 октября 1964 г[50].

На Пленуме ЦК КПСС 14 октября 1964 года Брежнев избирается Первым секретарём ЦК КПСС и Председателем Бюро ЦК КПСС по РСФСР.

1964—1976 годы

Формально в 1964 году было провозглашено возвращение к «ленинским принципам коллективного руководства». Наряду с Брежневым, важную роль в руководстве играли А. Н. Шелепин, Н. В. Подгорный и А. Н. Косыгин.

Дело в том, что изначально фигура Брежнева как генсека не рассматривалась как постоянная. И он об этом прекрасно знал.

А. П. Бирюкова[51]

Начало брежневского руководства выпало на восьмую пятилетку (1966—1970 годы), по итогам реализации которой благосостояние советских граждан значительно улучшилось. Большинство семей получило возможность приобрести холодильники, телевизоры, стиральные машины, радиоприёмники. Во многом это связано с реализацией экономической реформы Косыгина. Пятилетка стала самой успешной в советской истории и получила название «золотой». В 1967 году страна перешла на пятидневную рабочую неделю.

22 января 1969 года во время торжественной встречи экипажей космических кораблей «Союз-4» и «Союз-5» на Л. И. Брежнева было совершено неудачное покушение. Младший лейтенант Советской Армии Виктор Ильин, переодетый в чужую милицейскую форму, проник к Боровицким воротам под видом охранника и открыл огонь из двух пистолетов по машине, в которой, как он предполагал, должен был ехать генеральный секретарь. На самом деле, в этой машине находились космонавты Леонов, Николаев, Терешкова и Береговой. Выстрелами был убит водитель Илья Жарков, несколько человек ранены, прежде чем мотоциклист сопровождения сбил стрелявшего с ног. Сам Брежнев ехал в другой машине (а по некоторым данным, даже другим маршрутом) и не пострадал.

В 1967 году Брежнев посетил с официальными визитами Венгрию, в 1971 году — Францию, в 1973 году — ФРГ, в 1974 году — Кубу[52].

22 марта 1974 года Брежневу присвоено воинское звание генерал армии (минуя звание генерал-полковника)[53].

Внутриаппаратная борьба

Брежнев в ходе аппаратной борьбы сумел устранить Шелепина и Подгорного и расставить на ключевые посты лично преданных ему людей (Ю. В. Андропова, Н. А. Тихонова, Н. А. Щёлокова, К. У. Черненко, С. К. Цвигуна[Прим. 1]). Косыгин не был устранён, но проводимая им экономическая политика систематически саботировалась Брежневым.

Нам, людям близким в то время к высшему руководству страны, было известно, что между ними существуют определённые трения. И Брежнев не раз в разговорах с нами, секретарями обкомов, неодобрительно высказывался о деятельности правительства. Что, мол, оно недостаточно хорошо работает, и многие вопросы приходится решать в ЦК, то есть подчёркивал недостатки в работе Совмина. И всем было совершенно ясно, что эти стрелы направлены в Косыгина.

В. И. Воротников[54]

Постепенно вокруг Брежнева сформировалось «малое» Политбюро (в составе Ю. В. Андропова, К. У. Черненко, М. А. Суслова, А. А. Громыко и Д. Ф. Устинова), которое принимало все важнейшие решения в государстве.

Партийный аппарат верил в Брежнева, рассматривая его как своего ставленника и защитника системы. По мнению Роя Медведева и Л. А. Молчанова, партийная номенклатура отвергала любые реформы, стремилась сохранить режим, обеспечивающий ей власть, стабильность и широкие привилегии, и именно в брежневский период партийный аппарат полностью подчинил себе государственный, министерства и исполкомы стали простыми исполнителями решений партийных органов, а беспартийные руководители практически исчезли[55][56].

Политическая реформа

В 1966 году взамен должности Первого секретаря ЦК КПСС была введена должность Генерального секретаря ЦК КПСС, которую занял Брежнев, кроме того Президиум ЦК КПСС был переименован в Политбюро ЦК КПСС. В 1967 году Брежнев озвучил концепцию «развитого социализма», который в официальных документах трактовался как обязательный этап на пути к коммунизму. В 1977 году была принята новая Конституция СССР, которая закрепляла идею «развитого социализма» и узаконивала роль КПСС как ядра политической системы.

В том же году Брежнев занял должность Председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Проблемы со здоровьем

В 1968 году после серии межгосударственных переговоров с участием глав соцстран (кроме Румынии) Брежнев и его соратники по Политбюро ЦК КПСС приняли решение о вводе войск в Чехословакию для подавления Пражской весны. 18 августа в Москве состоялась встреча лидеров СССР, ГДР, Польши, Болгарии и Венгрии, где были согласованы военно-политические меры, реализация которых началась через 2 дня[57]. Брежнев был заторможен, его реакции неадекватны, во время переговоров у генсека нарушилась дикция. Помощники требовали ответа, сможет ли Брежнев продолжить переговоры. Сам Брежнев что-то бормотал, пытался встать, и возникла реакция, которая перепугала всё Политбюро. Косыгин сидел рядом с Брежневым и видел, как тот постепенно начал утрачивать нить разговора.

«Язык у него начал заплетаться, — говорил Косыгин, — и вдруг рука, которой он подпирал голову, стала падать. Надо бы его в больницу. Не случилось бы чего-нибудь страшного». Это был для нас первый сигнал слабости нервной системы Брежнева и извращённой в связи с этим реакции на снотворное.

Е. И. Чазов[58].

Встречается утверждение, что в ноябре 1972 года Брежнев перенёс инсульт с тяжёлыми последствиями. Однако лечивший Брежнева академик Чазов опровергает это:

В жизни он [Брежнев] лишь один раз, будучи первым секретарём ЦК компартии Молдавии, перенёс инфаркт миокарда. В 1957 году были небольшие изменения в сердце, но они носили лишь очаговый характер. С тех пор у него не было ни инфаркта, ни инсультов[59].

Перед посещением в 1973 году принцем Филиппом СССР, Форин-офис предоставило ему краткие характеристики лиц, с которыми ему предстояло встретиться. Леонид Брежнев там был описан как «волевой человек, излучающий уверенность и компетентность, не обладающий при этом блестящим интеллектом. Несмотря на цветущий вид, перенёс несколько сердечных приступов. Любит охоту, футбол и вождение; по-английски не говорит»[60].

В начале 1976 года перенёс клиническую смерть. После этого он так и не смог физически восстановиться, и его тяжёлое состояние и неспособность управлять страной с каждым годом становились всё очевиднее. Брежнев страдал астенией (нервно-психической слабостью) и атеросклерозом мозговых сосудов. Работать он мог лишь час-два в сутки, после чего спал, смотрел телевизор и т. д. У него появилась наркотическая зависимость от снотворного — нембутала[61].

Достаточно шприца — и генсек становится марионеткой в чьих-то руках. Подозреваю, что именно медицинское вмешательство сделало Брежнева пародией на Брежнева…

Ф. Т. Моргун

Встречи с президентами США

Внешние изображения
[visualrian.ru/images/item/765384 Л. И. Брежнев и Р. Никсон
у Белого дома]

22—30 мая 1972 года состоялся первый за всю историю советско-американских отношений официальный визит президента США в Москву. В ходе встречи Брежнева и Ричарда Никсона были подписаны Договор между СССР и США об ограничении систем противоракетной обороны (Договор по ПРО), Временное соглашение между СССР и США о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1), Основы взаимоотношений между СССР и США.

18—26 июня 1973 года Брежнев совершил ответный визит в США, провёл в Вашингтоне переговоры с Никсоном, по итогам которых было подписано соглашение о предотвращении ядерной войны, неприменении ядерного оружия, договор о сокращении стратегических вооружений. От имени американских бизнесменов Никсон подарил Брежневу автомобиль стоимостью 10 тыс. долларов[62]. Несколько дней Брежнев гостил на вилле Никсона в Сан-Клементо (Калифорния). Визит Брежнева состоялся в тяжёлый для Никсона момент, вспоминал посол СССР в США Анатолий Добрынин, его влияние и авторитет в США переживали кризис, завершившийся 9 августа 1974 года отставкой. На время визита Брежнева были прерваны на неделю слушания по «Уотергейту», которые транслировались по телевидению на все Штаты. О визите Брежнева в США снят фильм «Во имя мира на земле»[63].

23—24 ноября 1974 года в районе Владивостока состоялась рабочая встреча Брежнева и президента США Джеральда Форда. В ходе встречи подписано Совместное советско-американское заявление, в котором стороны подтвердили намерение заключить новое соглашение по ОСВ на срок до конца 1985 года[64].

18 июня 1979 года в Вене Брежнев и президент США Джимми Картер подписали Договор между СССР и США об ограничении стратегических наступательных вооружений (договор ОСВ-2)[65].

После вторжения советских войск в Афганистан в декабре 1979 года контакты на высшем уровне между СССР и США были свёрнуты. Следующая встреча состоялась только в ноябре 1985 года, когда генсеком ЦК КПСС стал Михаил Горбачёв.

Тем не менее на похороны Брежнева в ноябре 1982 года в Москву прибыла государственная делегация США во главе с вице-президентом Джорджем Бушем-старшим и госсекретарём Джорджем Шульцем[66].

Разрядка международной напряжённости в 1970-х

В семидесятые годы на международной арене произошло частичное примирение двух систем («разрядка»). Именно в это время (1973) Брежнев получил Ленинскую премию за укрепление мира между народами.

В мае 1973 года Брежнев совершил официальный визит в ФРГ, где впервые после подписания Московского договора на высшем уровне затрагивалась тема о нерушимости границ в Европе. Федеральный канцлер Вилли Брандт ответил Брежневу уклончиво и, как потом оказалось, проницательно: «Вечных границ не бывает, но никто не должен стремиться изменить их насильственным путём». Был подписан договор между СССР и ФРГ. Успеху визита Брежнева в ФРГ способствовала проведённая спецслужбой ГДР Штази совместно с советской внешней разведкой операция по подкупу нескольких депутатов Бундестага, позволившая предотвратить поражение канцлера Брандта в парламенте при голосовании вотума доверия ему 27 апреля 1972 года. Тем самым была обеспечена последующая ратификация договоров ФРГ с Советским Союзом, Польшей и ГДР, закрепивших восточные границы ФРГ, сложившиеся после Второй мировой войны[67].

1 августа 1975 года Брежнев в Хельсинки подписал Хельсинкские соглашения, подтвердившие нерушимость границ в Европе[68]. ФРГ до этого не признавала Потсдамские соглашения, изменившие границы Польши и Германии, и не признавала наличие ГДР. ФРГ фактически даже не признавала присоединение Калининграда и Клайпеды к СССР[69].

В столице Финляндии Брежнев провёл также ряд двусторонних встреч. Во время беседы с британским премьером Гарольдом Вильсоном, по свидетельству сопровождавшего генсека личного фотографа Владимира Мусаэльяна, произошёл забавный эпизод, в котором Леонид Ильич проявил своё незаурядное чувство юмора. Закуривая трубку, Вильсон никак не мог сообразить, куда поставить свой кейс. Брежнев тут же ему помог и при этом пошутил: «Все секреты Англии у меня в руках!»[52].

В начале 1980-х годов Брежнев заявлял, что капиталистические страны перешли от идеологии «сдерживания коммунизма», предложенной Гарри Трумэном, к идее «конвергенции двух систем» и «мирного сосуществования». Рейган, ставший в 1981 году президентом США, возражал, и вскоре, после проведенных СССР летом 1982 года военных учений Щит-82, Рейган 8 марта 1983 года назвал СССР «Империей зла».

1977—1982 годы

С 20 по 22 июня 1977 года Брежнев посетил с официальным визитом Францию и провёл переговоры с президентом Валери Жискар д’Эстеном, в результате которых подписал совместное заявление о разрядке международной напряжённости, советско-французскую декларацию о нераспространении ядерного оружия и другие документы[70].

Всего за 18-летний период во главе партии и государства Брежнев один раз побывал в США, четырежды — во Франции, трижды — в ФРГ[47].

Орден «Победа»

20 февраля 1978 года награждён орденом «Победа», за, как сказано в указе, «… большой вклад в победу советского народа и его Вооружённых Сил в Великой Отечественной войне, выдающиеся заслуги в укреплении обороноспособности страны, за разработку и последовательное осуществление внешней политики мира Советского государства, надежно обеспечивающей развитие страны в мирных условиях» который вручался только в военное время за выдающиеся заслуги в командовании фронтом при победах, обеспечивших коренной перелом в стратегической обстановке. Награждение было отменено указом М. С. Горбачёва 21 сентября 1989 года как противоречившее статуту ордена[27].

Книги воспоминаний

Группе известных советских журналистов было поручено написать воспоминания Брежнева («Малая земля», «Возрождение», «Целина»), призванные укрепить его политический авторитет. Как указывал Леонид Млечин, «сам Брежнев не только не участвовал в работе над собственными мемуарами, но даже ничего не рассказывал тем людям, которые их писали. Для них отыскали в архиве кое-какие документы и нашли сослуживцев Брежнева»[71]. Благодаря миллионным тиражам гонорар Брежнева составил 179 241 рубль[72]. Включив мемуары генсека в школьные и вузовские программы и сделав их обязательными для «положительного» обсуждения во всех трудовых коллективах, партийные идеологи добились прямо противоположного результата — Л. И. Брежнев стал героем многочисленных анекдотов ещё при своей жизни[73]. По всесоюзному радио мемуары читал народный артист СССР Вячеслав Тихонов.

Афганская война

12 декабря 1979 года Брежнев и его ближайшие соратники приняли решение о спецоперации по смене власти в Афганистане и о вводе советских войск в эту страну, что стало началом многолетнего участия СССР во внутриафганском конфликте.

… дядя мой звонил ежедневно Дмитрию Устинову и, употребляя общепринятый фольклорный диалект, спрашивал: «Когда эта … война кончится?». Злясь и краснея, генеральный секретарь кричал в трубку: «Дима, ты же мне обещал, что это ненадолго. Там же наши дети погибают!»

— Любовь Брежнева, племянница Л. И. Брежнева[74]

После советского вторжения в Афганистан, на которое решился Брежнев, Запад ввёл секторальные санкции в отношении СССР, наиболее чувствительные из которых коснулись газоэкспортной отрасли: Советскому Союзу перестали поставлять трубы большого диаметра и компрессоры для газопроводов, что, по оценке последнего председателя Совета Министров СССР Николая Рыжкова (1985—1991), дало импульс строительству трубопрокатных комбинатов и выпуску импортозамещающей отечественной продукции для газо- и нефтепроводов[75].

Олимпиада 1980

Осенью 1974 года столицей XXII летних Олимпийских игр была выбрана Москва. Игры прошли с 19 июля по 3 августа 1980 года, открывал их Леонид Ильич Брежнев. Победу в неофициальном медальном зачёте одержала команда СССР, завоевав 195 медалей, 80 из которых были золотыми.

Игры известны тем, что более 50 стран (включая США) бойкотировали Олимпиаду в связи с вводом в 1979 году советских войск в Афганистан[76][77][78].

Награды последних лет

В 1981 году, накануне 50-летия пребывания Л. И. Брежнева в коммунистической партии, только для него одного был выпущен отлитый из золота значок «50 лет пребывания в КПСС»[79] (для других ветеранов КПСС этот знак изготавливался из серебра с золочением[80]).

Четвёртая Золотая Звезда Героя Советского Союза была вручена Брежневу в декабре 1981 года по случаю его 75-летия[81].

Травма в Ташкенте

23 марта 1982 года в Ташкенте, когда Брежнев осматривал корпуса авиазавода, на него обрушились мостки, полные людей. В результате у Брежнева была сломана ключица, которая потом так и не срослась. После этого случая здоровье генсека было окончательно подорвано[82][83]. На следующий день Брежнев должен был выступить на торжественном заседании в Ташкенте. Его уговаривали немедленно вернуться в Москву для лечения, но Брежнев отказался, остался и произнёс речь. Присутствовавшим в зале и телезрителям казалось, что Брежнев накануне выпил — он был несколько заторможенным. Только сопровождавшие его люди знали, что даже лёгкое движение правой руки было для него крайне болезненным, поэтому врачи дали ему болеутоляющее средство[84]. 7 ноября 1982 года состоялось последнее публичное появление Брежнева. Стоя на трибуне Мавзолея Ленина, он в течение часа принимал военный Парад на Красной площади; однако его тяжёлое физическое состояние бросалось в глаза даже на официальной съёмке.

Смерть и похороны

Внешние изображения
[visualrian.ru/images/item/550600 У гроба генерального
секретаря ЦК КПСС
Л. И. Брежнева]

Леонид Ильич Брежнев скончался во сне в ночь на 10 ноября 1982 года на государственной даче «Заречье-6». Согласно заключению медицинской экспертизы, смерть наступила между 8 и 9 часами утра от внезапной остановки сердца[85]. Из опубликованных материалов и свидетельств остаётся неясным, почему в эту ночь и к моменту обнаружения тела на даче отсутствовал прикреплённый личный врач Брежнева Михаил Косарев (который обычно даже во время приёма пищи всегда сидел за столом с генсеком), не было медицинского поста, из-за чего проводить реанимационные мероприятия около часа пришлось исключительно охраннику Владимиру Собаченкову. На это странное и необъяснимое даже спустя 30 с лишним лет обстоятельство указывает, в частности, историк и публицист Леонид Млечин[86][87][88]. По вызову начальника охраны, генерал-майора КГБ СССР Владимира Медведева, вскоре прибыл Евгений Чазов, который, согласно своим воспоминаниям, едва глянув на посиневшее лицо генсека, понял, что реанимация уже бесполезна. Чазов, тщательно взвесив все обстоятельства и последствия, решил прежде всех информировать о кончине генсека Юрия Андропова, второго человека в партии и государстве. Андропов, первым из политических деятелей и приехал на место смерти, сразу забрал личный портфель Брежнева с цифровым замком, о котором сам Леонид Ильич со смехом рассказывал близким, будто в нём лежит компромат на всех членов Политбюро[88][89]. О смерти Брежнева СМИ сообщили лишь через сутки, 11 ноября в 10 часов утра. Однако многие опытные люди и в СССР, и за рубежом ещё в день смерти генсека догадались о том, что в стране произошло нечто из ряда вон выходящее: по всем каналам радио звучала минорная классическая музыка, телевидение отменило трансляцию праздничного концерта, посвящённого Дню милиции (его заменили показом фильма о Ленине «Человек с ружьём»), к вечеру на Красной площади отмечалось необычное столпотворение чёрных правительственных автомобилей-«членовозов», что привлекло внимание западных корреспондентов, которые и сделали первые публичные предположения в радиоэфире[88][90][91].

Брежнев похоронен 15 ноября на Красной площади в Москве у Кремлёвской стены. По опубликованным свидетельствам, это были самые пышные и помпезные похороны после сталинских в марте 1953 года, присутствовали главы государств и правительств более 35 стран мира[66].

Среди прибывших проститься с Брежневым неожиданно оказался и президент Пакистана, генерал Зия-уль-Хак, активно поддерживавший афганских моджахедов в войне против советских войск и поэтому воспринимавшийся в СССР как фигура недружественная. Воспользовавшись непредвиденным случаем, с Зия-уль-Хаком провели встречу в Кремле Андропов и Громыко, и это были первые прямые переговоры советского руководства по урегулированию конфликта в Афганистане[66][92][93].

Кадровая политика

По мнению исследователя советской номенклатуры М. С. Восленского, после получения поста Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнев стал активно продвигать на высшие руководящие посты членов номенклатуры из числа своих земляков по Днепропетровской области и сослуживцев из Молдавии. В том числе[94]:

  • Председатель Совета Министров СССР Н. А. Тихонов — выпускник Днепропетровского металлургического института, был главным инженером на заводе в Днепропетровске, председателем Днепропетровского совнархоза;
  • Секретарь ЦК КПСС А. П. Кириленко был первым секретарём Днепропетровского обкома партии;
  • Первый секретарь ЦК КПУ В. В. Щербицкий — был первым секретарём Днепропетровского обкома партии;
  • Заместитель Председателя Совета Министров СССР И. Т. Новиков — выпускник Днепропетровского металлургического института
  • Министр внутренних дел СССР Н. А. Щёлоков — выпускник Днепропетровского металлургического института
  • Первый заместитель председателя КГБ СССР Г. К. Цинёв — выпускник Днепропетровского металлургического института
  • Помощник Генерального секретаря ЦК КПСС А. И. Блатов — выпускник Днепропетровского металлургического института
  • Заведующий секретариатом Генерального секретаря Г. Э. Цуканов — выпускник металлургического института в Днепродзержинске, работал несколько лет инженером в Днепропетровске.
  • Член Политбюро и секретарь ЦК КПСС К. У. Черненко был под руководством Брежнева заведующим отделом пропаганды и агитации ЦК КП Молдавии.
  • Заведующий Отделом науки ЦК КПСС С. П. Трапезников — был Директором высшей партийной школы при молдавском ЦК
  • Первый заместитель председателя КГБ СССР генерал армии С. К. Цвигун был зампредом КГБ Молдавской ССР

Восленский высказывает мнение о том, что подбор руководящих кадров по принципу личного знакомства и землячества был направлен на укрепление личного влияния Брежнева в рядах номенклатуры[94].

Другой характерной чертой брежневской кадровой политики стала несменяемость кадров, случаи когда руководители занимали свои посты на протяжении нескольких десятилетий стали обыденными.

Присвоение воинских званий

  • лейтенант танковых войск — см. данную статью,
  • полковой комиссар запаса — ?[95] ,
  • бригадный комиссар — не ранее октября 1941 г.,
  • полковник — 15 декабря 1942 г.,
  • генерал-майор — 2 ноября 1944 г.,
  • генерал-лейтенант — 4 августа 1953 г.,
  • генерал армии — 22 марта 1974 г.,
  • Маршал Советского Союза — 7 мая 1976 г.

Л. И. Брежнев и ветераны

В 1965 году, который стал юбилейным годом победы праздник 9-го мая стал нерабочим днём. Постепенно День Победы стал вторым государственным праздником после Дня революции. По инициативе Брежнева ежегодно стал проводиться военный парад на Красной площади, была открыта Могила Неизвестному Солдату. Кроме того произошло значительное расширение объёма льгот для ветеранов Великой Отечественной войны, а также был расширен круг лиц, которые причислялась к ветеранам[96].

Награды и почётные звания

Семья

Леонид Ильич был женат на Виктории Петровне Брежневой (урождённая Денисова, 1907—1995, уроженка Белгорода) с 11 декабря 1927 до своей смерти.

По окончании школы, Виктория Петровна поступила в Курский медицинский техникум. В 1925 году на танцах в общежитии техникума она познакомилась с будущим супругом, Леонидом Брежневым. В то время он учился на третьем курсе землемерно-мелиоративного техникума, а Виктория — на первом курсе медицинского техникума. Впоследствии вдова Брежнева вспоминала, что сначала он пригласил на танцы её подружку, но та ответила отказом, поскольку молодой человек не умел танцевать, а Виктория согласилась. В конце 1927 года Леонид и Виктория поженились.

Первым ребёнком у них была дочь Галина (1929—1998), а в 1933 году родился сын Юрий (умер в 2013 году).

Дочь — Галина Леонидовна Брежнева — была одной из самых скандальных фигур советской элиты. Среди её мужей были: артист цирка, эквилибрист, акробат Евгений Милаев; иллюзионист Игорь Кио (брак длился 10 дней); заместитель министра внутренних дел СССР Юрий Чурбанов. Говорят о близкой связи Галины Брежневой с артистом балета, народным артистом СССР Марисом Лиепой. Но наиболее скандальной считается связь Галины с цыганским актёром и певцом Борисом Ивановичем Буряце (1946—1987). Единственная дочь Галины Брежневой от первого брака с Евгением Милаевым — Виктория Милаева (Филиппова). У Виктории Евгеньевны есть дочь (правнучка Л. И. Брежнева) — Галина Филиппова (1973 г. р.).

Печатные труды

  • [захаров.net/index.php?md=books&to=art&id=6491 Брежнев Л. И. «Речь на XXII съезде КПСС 19 октября 1961 г.»]
  • Л. И. Брежнев. «Ленинским курсом»: Речи и статьи. (В 9-ти томах, 5523 страницы) — М.: Политиздат, 1970—1983.
  • Л. И. Брежнев. Воспоминания («Малая земля», «Возрождение», «Целина»). — журн. «Новый мир», 1978, № 2, 5, 11.
  • Л. И. Брежнев. Воспоминания (Глава 1 «Жизнь по заводскому гудку». Глава 2 «Чувство Родины». Глава 3 «Малая земля». Глава 4 «Возрождение». Глава 5 «Молдавская весна». Глава 6 «Целина». Глава 7 «Космический Октябрь». Глава 8 «Слово о коммунистах»). М.: ИПЛ, 1983.

Мнения и оценки

За время моей работы главным конструктором сменились четыре Верховных Главнокомандующих, и только один из них, обзываемый кем ни попало маразматиком, Л. И. Брежнев, счёл для себя необходимой личную беседу с главным конструктором по вопросам использования им, как Верховным Главнокомандующим, информации предупреждения о ракетном нападении. Некоторое время спустя после ввода [в октябре 1976 г.] в действие первой очереди СПРН он вызвал меня и около полутора часов пытал, какова достоверность обобщённых и точность количественных оценок ракетной обстановки, какой смысл имеют разные сигналы предупреждения, почему некоторые из них требуют только повышенного внимания, а некоторые — решительных действий с возможно необратимыми последствиями. Только эта беседа для меня полное доказательство мерзопакостности тех, кто обзывал и высмеивал Брежнева. И в последние годы его жизни я был свидетелем живого интереса к делу и полной ясности ума этого человека. В 1980 году под его председательством состоялось специальное заседание Совета Обороны СССР, посвящённое вопросам СПРН. […] Л. И. Брежнев проявил неподдельный интерес, задавал много вопросов, вникая в суть проблем, по ходу заседания вносил поправки в подготовленный проект решения. Его активное поведение сильно контрастировало по сравнению с поведением других членов Совета Обороны.

— Из воспоминаний В.Г. Репина, главного конструктора СПРН и СККП в 1970-1987 гг.[97]

По опросам Левада-Центра, проведённым в апреле 2013 года, граждане России оценивают Л. И. Брежнева лучше других руководителей страны. Положительно к нему относится 56 % опрошенных, отрицательно — 29 %. На втором месте — Ленин (55 % и 28 %). За ним следуют Сталин (50 % и 38 %), Николай Второй (48 % и 21 %), Хрущёв (45 % и 35 %), Ельцин (22 % и 64 %) и Горбачёв (22 % и 65 %)[98].

После прихода к власти М. С. Горбачёва в 1985 году эпоху Брежнева стали называть «застоем», а конец 1970-х годов, когда Брежнев получал одну государственную награду за другой, — «расцветом эпохи застоя», проявлением надувного авторитета. В противоположность сталинскому «культу личности» эпоху Брежнева именовали «культ без личности». Критиковался широко распространённый в брежневские годы, общеупотребительный в прессе, на телевидении и радио официальный оборот речи: «Спасибо за это родному ЦК и лично товарищу Брежневу». Однако с началом кризиса и распада СССР в 1990-х годах волна критики в адрес Брежнева и «эпохи застоя» резко пошла на убыль[27].

Память

В целях увековечения памяти город Набережные Челны (Татарская АССР), где находится КамАЗ, был переименован в Брежнев. В 1988 году городу вернули прежнее название. В 2007 году в городе начала своё вещание радиостанция «Брежнев FM»; в Набережных Челнах и близлежащих районах Татарстана её можно услышать на 90,9 МГц.

В 1982—1988 годах Черёмушкинский район Москвы назывался Брежневским.

Заводской район Днепродзержинска был переименован в Брежневский, но в 1990-х годах ему снова было возвращено название Заводской. К столетию со дня рождения Л. И. Брежнева в городском совете рассматривался вопрос о присвоении городскому парку культуры и отдыха его имени, однако это решение так и не было принято.

В 2002 году в Новороссийске обсуждался вопрос о присвоении одной из улиц города имени Брежнева[99].

Населённые пункты

Памятники и мемориальные доски

  • На могиле Брежнева у Кремлёвской стены установлен гранитный бюст[81].
  • Установлены бюсты в Москве и Владимире[81].
  • В городе Каменское, где родился и провёл молодые годы Л. И. Брежнев, на площади Освободителей (бывшей Октябрьской) находится бронзовый бюст генерального секретаря ЦК КПСС, установленный в 1976 году, как и полагалось в СССР, на родине дважды Героя Советского Союза.
  • На здании Днепродзержинского государственного технического университета по проспекту Пелина, в котором с 1931 по 1935 год учился Л. И. Брежнев, установлена мемориальная доска с соответствующим текстом и барельефом генсека.
  • В городе Киеве, в 1982 году, после смерти Л. И. Брежнева, площадь Урицкого получила название «площадь Брежнева». В 1988 году площадь была переименована в Соломенскую.
  • 16 сентября 2004 года в Новороссийске открыт памятник Л. И. Брежневу на пересечении улиц Советов и Новороссийской Республики. Автор памятника — краснодарский скульптор Николай Бугаев. Новороссийские власти отмечают, что Леонид Ильич в своё время очень много сделал для города, порта, пароходства. Скульптор изобразил молодого, энергичного генерального секретаря идущим по городу в костюме, без наград, с плащом, перекинутым за спину. Рабочее название скульптуры — «Человек, идущий по городу»[104].
  • В 2006 году в городе Днепропетровске, к 100-летию Брежнева, установлена мемориальная доска на стене дома по улице Рогалёва, 1, где он жил в конце 1940-х — начале 1950-х годов[105]. С 1982 года имя Брежнева в Днепропетровске носили одна из площадей в центре города, металлургический институт, а также производственное объединение «Южный машиностроительный завод» (все наименования отменены в конце 1980-х годов). 25 января 2012 года сессия горсовета назвала именем Брежнева улицу[106] В 2016 году, в связи с декоммунизацией, улица была переименована.
  • 19 декабря 2013 года, на доме 26 по Кутузовскому проспекту, в котором Брежнев прожил около 30 лет, восстановили мемориальную доску, демонтированную в 1991 году[107].

Филателия

Иное

В искусстве

Киновоплощения

Документальные фильмы

  • Память навсегда, 1975. Режиссёр и автор сценария Фирсова Д.. Операторы: операторы ЦСДФ, диктор: Хлебников А.[www.net-film.ru/found-page-1/?search=qЛеселидзе#]
  • Документальный фильм Романа Кармена «Великая Отечественная», в американском прокате этот фильм вышел под названием «Неизвестная война»
    (эпизоды).
  • «Город-герой Новороссийск» (1974). Операторы: Аккуратов Е., Микоша В., Леонгардт Ю.
  • Документальный фильм «Леонид Брежнев» из цикла «Советские биографии», НТВ (2011).

Документы

Напишите отзыв о статье "Брежнев, Леонид Ильич"

Комментарии

  1. Указанные лица работали в своё время одновременно с Брежневым в Молдавии и Днепропетровске, образуя так называемый «днепропетровско-молдавский клан» в номенклатуре. По мнению известного исследователя советской номенклатуры М. С. Восленского, именно этим обстоятельством объясняется их назначение на высокие посты в руководстве СССР с приходом Брежнева на пост генерального секретаря ЦК КПСС ([web.archive.org/web/20060104211052/rosnom.narod.ru/T76.htm Михаил Восленский. «Номенклатура» Глава 6]).

Примечания

  1. Личный лист по учёту кадров Л. И. Брежнева 25 октября 1942 года
  2. Наградной лист от 18 сентября 1943 года о награждении Л. И. Брежнева орденом Отечественной войны I степени
  3. Паспорт Брежнева Л. И. 1947 года
  4. Большая советская энциклопедия, 3-е изд., Москва, Советская энциклопедия, 1971, т. 4, с. 17.
  5. Леонид Ильич Брежнев. Краткий биографический очерк. М., Издательство политической литературы, 1976, с. 7.
  6. Л. И. Брежнев Воспоминания. Жизнь по заводскому гудку. М., Издательство политической литературы, 1982, с. 9.
  7. Рой Медведев. Личность и эпоха. Политический портрет Л. И. Брежнева. Книга 1, М., Новости, 1991, с. 19.
  8. Л. И. Брежнев. Материалы к биографии / Сост. Аксютин Ю. В. — М.: Политиздат, 1991, с. 262.
  9. 1 2 Большая Российская энциклопедия, М., Большая Российская энциклопедия, 2006, т. 4, с. 185.
  10. Советская историческая энциклопедия, М., «Советская энциклопедия», 1962, том 2, 711.
  11. Новая Российская энциклопедия, М., Энциклопедия, 2007, т. III (I), с. 445.
  12. Государственная власть СССР. Высшие органы власти и управления и их руководители. 1923—1991. Историко-биографический справочник. Автор, составитель В. И. Ивкин. М., РОССПЭН, 1999, с. 232.
  13. Леонид Млечин. Брежнев. М., «Проспект», 2005, с. 46.
  14. Маршалы Советского Союза. Личные дела рассказывают. М., издательство «Любимая книга», 1996 год, с. 18.
  15. [web.archive.org/web/20131109010025/marshalu.com/BIOS/Brezhnev.html В. А. Егоршин. Фельдмаршалы и маршалы. М., 2000.]
  16. [www.knowbysight.info/1_SSSR/08966.asp Список депутатов Верховного Совета СССР 3 созыва]
  17. [www.knowbysight.info/1_SSSR/10245.asp Список депутатов Верховного Совета СССР 4 созыва]
  18. [www.knowbysight.info/1_SSSR/12605.asp Список депутатов Верховного Совета СССР 5 созыва]
  19. [www.knowbysight.info/1_SSSR/06647.asp Список депутатов Верховного Совета СССР 6 созыва]
  20. [www.knowbysight.info/1_SSSR/06648.asp Список депутатов Верховного Совета СССР 7 созыва]
  21. [www.knowbysight.info/1_SSSR/06649.asp Список депутатов Верховного Совета СССР 8 созыва]
  22. 1 2 Депутаты Верховного Совета СССР. 9 созыв. Издание Президиума Верховного Совета СССР. — М., 1974. — 550 с.
  23. [www.knowbysight.info/1_SSSR/07704.asp Список депутатов Верховного Совета СССР 10 созыва]
  24. По предложению Д. Ф. Устинова сразу после назначения в должность министра обороны, указ не публиковался [2001.novayagazeta.ru/nomer/2001/93n/n93n-s45.shtml]
  25. Звание Героя Социалистического Труда было присвоено за участие в космической программе.
  26. В связи с 60-летием.
  27. 1 2 3 [radiovesti.ru/episode/show/episode_id/18585 Брежнева наградили орденом «Победа» задним числом]
  28. [history-news.org/?p=10012 Загадки наград маршала Брежнева]
  29. [rt.com/politics/brezhnev-stalin-gorbachev-soviet-638/ Russians name Brezhnev best 20th-century leader, Gorbachev worst — RT Russian politics.] (англ.)
  30. [belstory.ru/mir-belogoryya/istoriya/neizvestny-brezhnev.html Журахов В. Неизвестный Брежнев] // Летопись Белогорья, 9 июля 2012
  31. [sb.by/post/29433/ Бабий бунт против Брежнева]
  32. [zador.com.ua/news.php?id=67373&cat=29 В Днепродзержинске Леонид Брежнев подчистил биографию]
  33. [podvignaroda.mil.ru/?#id=19183611&tab=navDetailDocument Фронтовой приказ № 53/н от 16.03.1943 ВС Северо-Кавказского фронта.] ЦАМО ф. 33, оп. 686044, ед. хр. 1781, № записи: 19183611
  34. Предположительно причиной тому являлся донос Е. А. Айзона. См. [old.iz.com.ua/2006/12/19/stalingradskie-poxozhdenija-bravogo-politrabotnika/].
  35. Красная звезда, 19 декабря 2006 [www.redstar.ru/2006/12/19_12/4_06.html Поручение генсека]
  36. Биография на сайте [www.biografii.ru/biogr_dop/breznev_l_i/breznev_l_i.htm biografii.ru]
  37. Своей карьерой Брежнев обязан 1937 году [www.ng.ru/style/2006-12-15/24_brezhnev.html ng.ru]
  38. [bspu.unibel.by/pages/years/people/people.swf Справочник]
  39. [samsv.narod.ru/Okr/prikvo.html Прикарпатский военный округ]
  40. [www.e-reading.me/chapter.php/91018/10/Mlechin_-_Brezhnev.html Млечин Л. Брежнев: В генеральских погонах на родное пепелище]
  41. [m.tululu.ru/bread_13404_139.xhtml Брежнев - Млечин Леонид, стр. 139]. Проверено 2 марта 2013. [www.webcitation.org/6EzJ7fn7F Архивировано из первоисточника 9 марта 2013].
  42. [militera.lib.ru/memo/russian/sudoplatov_pa/12.html П. А. Судоплатов. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930—1950 годы.]
  43. [www.zagadka-prorok.ru/Biriy/Kak_prohodil/index.html Из мемуаров Москаленко.]
  44. [захаров.net/index.php?md=books&to=art&id=6491 Речь Л. И. Брежнева на XXII съезде КПСС]
  45. Л. И. Брежнев. [www.duel.ru/200651/?51_4_1 Космический Октябрь. Главы из книги «Воспоминания»] // Дуэль. — 2006. — № 51.
  46. [www.computer-museum.ru/connect/kalmykov_2.htm Горянникова В. Ф. В. Д. Калмыков — конструктор, учёный, министр]
  47. 1 2 Евгений Жирнов. [www.kommersant.ru/doc/667045 Засада Ильича]. Коммерсантъ (17 апреля 2006). Проверено 5 января 2016.
  48. Алексей Богомолов. [sovsekretno.ru/articles/id/2844/ Увидеть СССР… И умереть]. Совершенно секретно (20 июня 2011). Проверено 8 декабря 2015.
  49. укр. Пётр Шелест. «Настоящий суд истории ещё впереди». Воспоминания, дневники, документы, материалы / Под ред. Ю. Шаповала. - Киев: «Генеза», 2004., С. 417.
  50. [www.hrono.info/dokum/hrushgo.html Информационное сообщение о Пленуме ЦК КПСС 14 октября 1964 г.]
  51. Оксана Химич. [archive.is/20130417060337/www.mk.ru/print/articles/186060-sezd-perevernuvshiy-stalina.html Съезд, перевернувший Сталина] // Московский Комсомолец. — 2006. — № 2036.  (Проверено 24 сентября 2010)
  52. 1 2 [www.musaelian.ru/brtrout.html Мусаэльян Владимир]
  53. [marshalu.com/BIOS/Brezhnev.html Маршалы и Адмиралы Советского Союза]
  54. Павел Коробов. [allrus.info/main.php?ID=212791&arc_new=1 Виталий Воротников: Между Брежневым и Горбачёвым]. База данных «Современная Россия», 18 октября 2004.  (Проверено 24 сентября 2010)
  55. Медведев Р. А. Личность и эпоха. Политический портрет Л. И. Брежнева. — М., 1991. — Кн. 1.
  56. Л. А. Молчанов [bordon.ya1.ru/internet/russ/brejnev.html Л. И. Брежнев.] Энциклопедия Кирилла и Мефодия.  (Проверено 24 сентября 2010)
  57. [historydoc.edu.ru/catalog.asp?cat_ob_no=&ob_no=17308 Ввод советских войск в Чехословакию. Август 1968]
  58. Чазов Евгений Иванович. КАК УХОДИЛИ ВОЖДИ. ЗАПИСКИ ГЛАВНОГО ВРАЧА КРЕМЛЯ. [www.x-libri.ru/elib/chazv000/index.htm]
  59. Чазов Е. Здоровье и власть. Воспоминания «кремлёвского врача»
  60. [www.echo.msk.ru/inopress/434613-echo.html Радиостанция «Эхо Москвы» / Зарубежная пресса / Принц, шпионы и КГБ]
  61. Валерий Болдин, Виктор Голиков. [www.zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/02/471/81.html Генсек Брежнев] // Завтра. — 2002. — № 48.  (Проверено 24 сентября 2010)
  62. [radiovesti.ru/episode/show/episode_id/21536 Визит Брежнева в США разрядил обстановку на международной арене]
  63. [www.net-film.ru/film-7309 Фильм Во имя мира на земле (Визит Л. И. Брежнева в США) (1973)]
  64. [ria.ru/politics/20090706/176391322.html#ixzz2w2eRZKWZ Первые визиты в СССР/РФ президентов США. Справка]
  65. [ria.ru/defense_safety/20090618/174735526.html#ixzz2w2pUeMG7 Договор ОСВ-2. Справка]
  66. 1 2 3 [leonidbrezhnev.ucoz.ru/publ/stati_zametki_intervju/pokhorony_l_i_brezhneva_kak_ehto_bylo/2-1-0-17 Похороны Л. И. Брежнева. Как это было]
  67. [www.universalinternetlibrary.ru/book/22636/ogl.shtml Джон Кёлер. Секреты «Штази». История знаменитой спецслужбы ГДР]
  68. [bse.sci-lib.com/article104049.html Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе] в БСЭ.  (Проверено 24 сентября 2010)
  69. Платошкин Николай Николаевич. [books.google.ru/books?id=EOa5sP-fMzwC&printsec=frontcover Жаркое лето 1953 года в Германии]. — Прайм-Еврознак, 2004. — С. 76. — 383 с. — ISBN 5-94849-577-9.  (Проверено 24 сентября 2010).
  70. [istmat.info/node/23052 Советско-французские документы, подписанные во время визита Генерального Секретаря ЦК КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР во Францию]
  71. [modernlib.ru/books/mlechin_leonid_mihaylovich/brezhnev/read «Малая Земля» в литературе и на сцене]
  72. [web.archive.org/web/20050207190536/www.profile.ru/items/?item=10135 8-14 ноября] // Тайм-аут. — 2004. — № 41.  (Проверено 24 сентября 2010)
  73. Иосиф Раскин. Энциклопедия хулиганствующего ортодокса. [eho.haim.ru/eho_breg.php Брежнев Леонид Ильич — «глубокочеловечный маразматик»].  (Проверено 24 сентября 2010)
  74. [www.novayagazeta.ru/data/2002/83/42.html Под созвездием Ильича] // Новая Газета. — 2002. — № 83.  (Проверено 24 сентября 2010)
  75. [www.vm.ru/news/2014/09/25/nikolaj-rizhkov-strana-ne-vizhivet-bez-novogo-rivka-vpered-266470.html Николай Рыжков: «Страна не выживет без нового рывка вперёд»]
  76. Кенан Алиев. [www.svobodanews.ru/content/article/441487.html Организатор бойкота Игр-1980: «Олимпиада – это всегда политика»]. Радио «Свобода» (31 марта 2008). Проверено 18 июля 2010. [www.webcitation.org/61CFPicZD Архивировано из первоисточника 25 августа 2011].
  77. [kp.ru/daily/24524.5/671790/ Таллин — город олимпийский]
  78. [rus.ruvr.ru/2010/07/19/12736329.html Олимпиада-80: Спорт, победивший политику]
  79. Евгений Евдокимов, Василий Устюжанин. [www.kp.ru/daily/22697/14211/ Леонид Ильич чуть не стал «матерью-героиней»]. «Комсомольская правда», 19 декабря 2001.  (Проверено 24 сентября 2010)
  80. Нарышкин Б. В. [www.vkpb2kpss.ru/book_view.jsp?idn=022615&page=219&format=html КПСС в революциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК]. — 1986. — Изд. 9. — Т. 14. — С. 219.  (Проверено 24 сентября 2010)
  81. 1 2 3 [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=1614 Брежнев Леонид Ильич]
  82. [www.cpv.ru/modules/news/article.php?storyid=7585 Как это было. Четверть века назад в Ташкенте чуть не погиб Леонид Брежнев]. Череповецкий информационный сайт, 23 марта 2007.  (Проверено 24 сентября 2010)
  83. Хинштейн А. Е. [www.e-reading.club/chapter.php/62038/18/Hinshteiin_-_El%27cin._Kreml%27._Istoriya_bolezni.html Глава 8. Русская недвижимость] // [royallib.com/book/hinshteyn_aleksandr/eltsin_kreml_istoriya_bolezni.html Ельцин. Кремль. История болезни]. — М.: Олма Медиа Групп, 2007. — ISBN 978-5-373-00357-5.
  84. Млечин Л. М. Брежнев. Разочарование России. — СПб.: Питер, 2012. — С. 337.
  85. [www.inosmi.ru/world/20081112/245314.html 1982: смерть Леонида Брежнева] (рус.). ИноСМИ (12/11/2008). Проверено 20 апреля 2011. [www.webcitation.org/69VQpQNAK Архивировано из первоисточника 29 июля 2012].
  86. [www.ntv.ru/peredacha/Brezhnev_Smert_epohi#23525862 НТВ. Смерть эпохи]
  87. [www.stoletie.ru/versia/vizantijskije_intrigi_v_sovetskom_kremle_909.htm Византийские интриги в Кремле]
  88. 1 2 3 [modernlib.ru/books/mlechin_leonid_mihaylovich/brezhnev/read Поездка на завод с трагическими последствиями]
  89. [www.ntv.ru/peredacha/Evgeniy_Chazov#23525890 НТВ. Исповедь юбиляра. Евгению Чазову — 85]
  90. [www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/97/205/5_all.html Валерий Легостаев. Как умер Брежнев?]
  91. Александр Гамов, Лариса Кафтан. [kp.ru/daily/23998.3/79265/ Вопрос о том, кто будет следующим генсеком, решался над телом умершего Брежнева]. «Комсомольская правда», 8 ноября 2007.  (Проверено 24 сентября 2010)
  92. [www.x-libri.ru/elib/shwey000/00000077.htm Часть 77 из 141 — Швейцер Петер. Победа]
  93. [historylib.org/historybooks/Igor--Musskiy_100-velikikh-diktatorov/93 Зия-Уль-Хак Мохаммад (1924—1988). Игорь Мусский. 100 великих диктаторов. Книги по истории онлайн. Электронная библиотека]
  94. 1 2 [web.archive.org/web/20060104211052/rosnom.narod.ru/T76.htm Михаил Восленский. «Номенклатура» Глава 6]
  95. На начало войны Л. И. Брежнев имел звание «полковой комиссар запаса». В этом звании он находился, как минимум, до конца октября 1941 г., будучи уже зам. нач. Политотдела Южного фронта. [ru.wikisource.org/wiki/%D0%A1%D0%B1%D0%BE%D1%80%D0%BD%D0%B8%D0%BA_%D0%B1%D0%BE%D0%B5%D0%B2%D1%8B%D1%85_%D0%B4%D0%BE%D0%BA%D1%83%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%BE%D0%B2/42/122 донесения Политотдела Южного фронта]
  96. Денис Бабиченко. [www.itogi.ru/archive/2005/19/57588.html Эти дни Победы]. Итоги, № 19/465 (10 мая 2005).
  97. [valuh.livejournal.com/65358.html В.Г. Репин, «События и люди»], впервые опубликовано в книге «Рубежи обороны — в космосе и на земле. Очерки истории ракетно-космической обороны.» Автор-сост. Н. Г. Завалий. — М.: Вече, 2003, стр. 433-472
  98. [www.levada.ru/22-05-2013/otnoshenie-rossiyan-k-glavam-rossiiskogo-gosudarstva-raznogo-vremni Отношение россиян к главам российского государства разного времени | Левада-Центр]
  99. [www.kommersant.ru/doc.aspx?docsID=937635&print=true В Новороссийске появится улица Брежнева] // Коммерсантъ, 5 апреля 2002.  (Проверено 24 сентября 2010)
  100. [fias.nalog.ru/Public/SearchPage.aspx?SearchState=2 Федеральная информационная адресная система]
  101. [all-zip.ru/ijulyjskoe/last24004000011/index.htm Россия, Красноярский край, Балахтинский район, село Ижульское]. Почтовые индексы России «Алл-Зип».  (Проверено 24 сентября 2010)
  102. [post-zip.ru/novoe_ivancevo/last52048000041/index.htm Россия, Нижегородская область, Шатковский район, село Новое Иванцево]. Почтовые индексы России «Алл-Зип».  (Проверено 24 сентября 2010)
  103. [post-zip.ru/solonka/last34019000020/index.htm Россия, Волгоградская область, Нехаевский район, село Солонка]. Почтовые индексы России «Алл-Зип».  (Проверено 24 сентября 2010)
  104. В. Гвоздев.[уточнить] [tribuna-ua.narod.ru/brezhnev.htm Помнят ли о Брежневе в его родном городе?].  (Проверено 24 сентября 2010)
  105. [www.segodnya.ua/life/stories/ctarejshie-doma-ucadba-hde-zhil-brezhnev-i-unikalnaja-ploshchad-na-kotoroj-racpolahalic-detckij-cad-tjurma-i-teatr.html Старейшие дома: усадьба, где жил Брежнев и уникальная площадь, на которой располагались детский сад, тюрьма и театр.]
  106. [ukranews.com/ru/news/ukraine/2012/01/25/62555].
  107. [www.webground.su/topic/2013/12/19/t308/ В Москве восстановили мемориальную доску Л. И. Брежневу. 19.12.2013]
  108. [www.rb4club.ru/club/articles/bschestvo/6/12/print/ Великий, могучий «Советский Союз».]

Ссылки

  •  [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=1614 Брежнев, Леонид Ильич]. Сайт «Герои Страны».
  • [www.brejnevli.ru/ Брежнев Леонид Ильич. Собрание сочинений]
  • [www.biblus.ru/Default.aspx?auth=9j0a8 Доклады, выступления, собрания сочинений на сайте Biblus]
  • [leonidbrezhnev.narod.ru/ Сайт, посвящённый Леониду Ильичу Брежневу]
  • [cccp.tv/person/leonid_brezhnev/ СССР ТВ] Л. И. Брежнев на портале советского телевидения
  • Прослушать [www.nikkka.ru/2music_breznev.shtml некоторые аудиозаписи речей Брежнева]
  • Кавун М. «Леонид Брежнев: Карьера и жизнь генсека» (в 3-х частях) [www.realnest.com.ua/information/articles/444]-[www.realnest.com.ua/information/articles/448]-[www.realnest.com.ua/information/articles/452]
  • [www.musaelian.ru/brfam.html Семейные фотографии Брежнева на сайте Мусаэльяна]
  • [alexeypivovarov.ru/pokushenie-na-brezhneva/ «Покушение на Брежнева»] Фильм Алексея Пивоварова (НТВ) из серии «Дело темное»
  • Брежнев, Леонид Ильич (англ.) на сайте Internet Movie Database
  • [ria.ru/society/20121218/915235586.html Российские историки готовят к печати дневники Брежнева] РИА Новости, 18 декабря 2012
  • [ttolk.ru/?p=3751 «Пробовал говорить в зале Кремля»: дневник Брежнева]
Предшественник:
Никита Сергеевич Хрущёв</small>
Первый секретарь ЦК КПСС

14 октября 1964 года — 8 апреля 1966 года
Преемник:
Должность упразднена; он сам (не непосредственно) как Генеральный секретарь ЦК КПСС
Предшественник:
Должность восстановлена; он сам как Первый секретарь ЦК КПСС</small>
Генеральный секретарь ЦК КПСС

8 апреля 1966 года — 10 ноября 1982 года
Преемник:
Юрий Владимирович Андропов

Отрывок, характеризующий Брежнев, Леонид Ильич

Охотник победитель въехал в толпу охотников и там, окруженный сочувствующими любопытными, рассказывал свой подвиг.
Дело было в том, что Илагин, с которым Ростовы были в ссоре и процессе, охотился в местах, по обычаю принадлежавших Ростовым, и теперь как будто нарочно велел подъехать к острову, где охотились Ростовы, и позволил травить своему охотнику из под чужих гончих.
Николай никогда не видал Илагина, но как и всегда в своих суждениях и чувствах не зная середины, по слухам о буйстве и своевольстве этого помещика, всей душой ненавидел его и считал своим злейшим врагом. Он озлобленно взволнованный ехал теперь к нему, крепко сжимая арапник в руке, в полной готовности на самые решительные и опасные действия против своего врага.
Едва он выехал за уступ леса, как он увидал подвигающегося ему навстречу толстого барина в бобровом картузе на прекрасной вороной лошади, сопутствуемого двумя стремянными.
Вместо врага Николай нашел в Илагине представительного, учтивого барина, особенно желавшего познакомиться с молодым графом. Подъехав к Ростову, Илагин приподнял бобровый картуз и сказал, что очень жалеет о том, что случилось; что велит наказать охотника, позволившего себе травить из под чужих собак, просит графа быть знакомым и предлагает ему свои места для охоты.
Наташа, боявшаяся, что брат ее наделает что нибудь ужасное, в волнении ехала недалеко за ним. Увидав, что враги дружелюбно раскланиваются, она подъехала к ним. Илагин еще выше приподнял свой бобровый картуз перед Наташей и приятно улыбнувшись, сказал, что графиня представляет Диану и по страсти к охоте и по красоте своей, про которую он много слышал.
Илагин, чтобы загладить вину своего охотника, настоятельно просил Ростова пройти в его угорь, который был в версте, который он берег для себя и в котором было, по его словам, насыпано зайцев. Николай согласился, и охота, еще вдвое увеличившаяся, тронулась дальше.
Итти до Илагинского угоря надо было полями. Охотники разровнялись. Господа ехали вместе. Дядюшка, Ростов, Илагин поглядывали тайком на чужих собак, стараясь, чтобы другие этого не замечали, и с беспокойством отыскивали между этими собаками соперниц своим собакам.
Ростова особенно поразила своей красотой небольшая чистопсовая, узенькая, но с стальными мышцами, тоненьким щипцом (мордой) и на выкате черными глазами, краснопегая сучка в своре Илагина. Он слыхал про резвость Илагинских собак, и в этой красавице сучке видел соперницу своей Милке.
В середине степенного разговора об урожае нынешнего года, который завел Илагин, Николай указал ему на его краснопегую суку.
– Хороша у вас эта сучка! – сказал он небрежным тоном. – Резва?
– Эта? Да, эта – добрая собака, ловит, – равнодушным голосом сказал Илагин про свою краснопегую Ерзу, за которую он год тому назад отдал соседу три семьи дворовых. – Так и у вас, граф, умолотом не хвалятся? – продолжал он начатый разговор. И считая учтивым отплатить молодому графу тем же, Илагин осмотрел его собак и выбрал Милку, бросившуюся ему в глаза своей шириной.
– Хороша у вас эта чернопегая – ладна! – сказал он.
– Да, ничего, скачет, – отвечал Николай. «Вот только бы побежал в поле матёрый русак, я бы тебе показал, какая эта собака!» подумал он, и обернувшись к стремянному сказал, что он дает рубль тому, кто подозрит, т. е. найдет лежачего зайца.
– Я не понимаю, – продолжал Илагин, – как другие охотники завистливы на зверя и на собак. Я вам скажу про себя, граф. Меня веселит, знаете, проехаться; вот съедешься с такой компанией… уже чего же лучше (он снял опять свой бобровый картуз перед Наташей); а это, чтобы шкуры считать, сколько привез – мне всё равно!
– Ну да.
– Или чтоб мне обидно было, что чужая собака поймает, а не моя – мне только бы полюбоваться на травлю, не так ли, граф? Потом я сужу…
– Ату – его, – послышался в это время протяжный крик одного из остановившихся борзятников. Он стоял на полубугре жнивья, подняв арапник, и еще раз повторил протяжно: – А – ту – его! (Звук этот и поднятый арапник означали то, что он видит перед собой лежащего зайца.)
– А, подозрил, кажется, – сказал небрежно Илагин. – Что же, потравим, граф!
– Да, подъехать надо… да – что ж, вместе? – отвечал Николай, вглядываясь в Ерзу и в красного Ругая дядюшки, в двух своих соперников, с которыми еще ни разу ему не удалось поровнять своих собак. «Ну что как с ушей оборвут мою Милку!» думал он, рядом с дядюшкой и Илагиным подвигаясь к зайцу.
– Матёрый? – спрашивал Илагин, подвигаясь к подозрившему охотнику, и не без волнения оглядываясь и подсвистывая Ерзу…
– А вы, Михаил Никанорыч? – обратился он к дядюшке.
Дядюшка ехал насупившись.
– Что мне соваться, ведь ваши – чистое дело марш! – по деревне за собаку плачены, ваши тысячные. Вы померяйте своих, а я посмотрю!
– Ругай! На, на, – крикнул он. – Ругаюшка! – прибавил он, невольно этим уменьшительным выражая свою нежность и надежду, возлагаемую на этого красного кобеля. Наташа видела и чувствовала скрываемое этими двумя стариками и ее братом волнение и сама волновалась.
Охотник на полугорке стоял с поднятым арапником, господа шагом подъезжали к нему; гончие, шедшие на самом горизонте, заворачивали прочь от зайца; охотники, не господа, тоже отъезжали. Всё двигалось медленно и степенно.
– Куда головой лежит? – спросил Николай, подъезжая шагов на сто к подозрившему охотнику. Но не успел еще охотник отвечать, как русак, чуя мороз к завтрашнему утру, не вылежал и вскочил. Стая гончих на смычках, с ревом, понеслась под гору за зайцем; со всех сторон борзые, не бывшие на сворах, бросились на гончих и к зайцу. Все эти медленно двигавшиеся охотники выжлятники с криком: стой! сбивая собак, борзятники с криком: ату! направляя собак – поскакали по полю. Спокойный Илагин, Николай, Наташа и дядюшка летели, сами не зная как и куда, видя только собак и зайца, и боясь только потерять хоть на мгновение из вида ход травли. Заяц попался матёрый и резвый. Вскочив, он не тотчас же поскакал, а повел ушами, прислушиваясь к крику и топоту, раздавшемуся вдруг со всех сторон. Он прыгнул раз десять не быстро, подпуская к себе собак, и наконец, выбрав направление и поняв опасность, приложил уши и понесся во все ноги. Он лежал на жнивьях, но впереди были зеленя, по которым было топко. Две собаки подозрившего охотника, бывшие ближе всех, первые воззрились и заложились за зайцем; но еще далеко не подвинулись к нему, как из за них вылетела Илагинская краснопегая Ерза, приблизилась на собаку расстояния, с страшной быстротой наддала, нацелившись на хвост зайца и думая, что она схватила его, покатилась кубарем. Заяц выгнул спину и наддал еще шибче. Из за Ерзы вынеслась широкозадая, чернопегая Милка и быстро стала спеть к зайцу.
– Милушка! матушка! – послышался торжествующий крик Николая. Казалось, сейчас ударит Милка и подхватит зайца, но она догнала и пронеслась. Русак отсел. Опять насела красавица Ерза и над самым хвостом русака повисла, как будто примеряясь как бы не ошибиться теперь, схватить за заднюю ляжку.
– Ерзанька! сестрица! – послышался плачущий, не свой голос Илагина. Ерза не вняла его мольбам. В тот самый момент, как надо было ждать, что она схватит русака, он вихнул и выкатил на рубеж между зеленями и жнивьем. Опять Ерза и Милка, как дышловая пара, выровнялись и стали спеть к зайцу; на рубеже русаку было легче, собаки не так быстро приближались к нему.
– Ругай! Ругаюшка! Чистое дело марш! – закричал в это время еще новый голос, и Ругай, красный, горбатый кобель дядюшки, вытягиваясь и выгибая спину, сравнялся с первыми двумя собаками, выдвинулся из за них, наддал с страшным самоотвержением уже над самым зайцем, сбил его с рубежа на зеленя, еще злей наддал другой раз по грязным зеленям, утопая по колена, и только видно было, как он кубарем, пачкая спину в грязь, покатился с зайцем. Звезда собак окружила его. Через минуту все стояли около столпившихся собак. Один счастливый дядюшка слез и отпазанчил. Потряхивая зайца, чтобы стекала кровь, он тревожно оглядывался, бегая глазами, не находя положения рукам и ногам, и говорил, сам не зная с кем и что.
«Вот это дело марш… вот собака… вот вытянул всех, и тысячных и рублевых – чистое дело марш!» говорил он, задыхаясь и злобно оглядываясь, как будто ругая кого то, как будто все были его враги, все его обижали, и только теперь наконец ему удалось оправдаться. «Вот вам и тысячные – чистое дело марш!»
– Ругай, на пазанку! – говорил он, кидая отрезанную лапку с налипшей землей; – заслужил – чистое дело марш!
– Она вымахалась, три угонки дала одна, – говорил Николай, тоже не слушая никого, и не заботясь о том, слушают ли его, или нет.
– Да это что же в поперечь! – говорил Илагинский стремянный.
– Да, как осеклась, так с угонки всякая дворняшка поймает, – говорил в то же время Илагин, красный, насилу переводивший дух от скачки и волнения. В то же время Наташа, не переводя духа, радостно и восторженно визжала так пронзительно, что в ушах звенело. Она этим визгом выражала всё то, что выражали и другие охотники своим единовременным разговором. И визг этот был так странен, что она сама должна бы была стыдиться этого дикого визга и все бы должны были удивиться ему, ежели бы это было в другое время.
Дядюшка сам второчил русака, ловко и бойко перекинул его через зад лошади, как бы упрекая всех этим перекидыванием, и с таким видом, что он и говорить ни с кем не хочет, сел на своего каураго и поехал прочь. Все, кроме его, грустные и оскорбленные, разъехались и только долго после могли притти в прежнее притворство равнодушия. Долго еще они поглядывали на красного Ругая, который с испачканной грязью, горбатой спиной, побрякивая железкой, с спокойным видом победителя шел за ногами лошади дядюшки.
«Что ж я такой же, как и все, когда дело не коснется до травли. Ну, а уж тут держись!» казалось Николаю, что говорил вид этой собаки.
Когда, долго после, дядюшка подъехал к Николаю и заговорил с ним, Николай был польщен тем, что дядюшка после всего, что было, еще удостоивает говорить с ним.


Когда ввечеру Илагин распростился с Николаем, Николай оказался на таком далеком расстоянии от дома, что он принял предложение дядюшки оставить охоту ночевать у него (у дядюшки), в его деревеньке Михайловке.
– И если бы заехали ко мне – чистое дело марш! – сказал дядюшка, еще бы того лучше; видите, погода мокрая, говорил дядюшка, отдохнули бы, графинечку бы отвезли в дрожках. – Предложение дядюшки было принято, за дрожками послали охотника в Отрадное; а Николай с Наташей и Петей поехали к дядюшке.
Человек пять, больших и малых, дворовых мужчин выбежало на парадное крыльцо встречать барина. Десятки женщин, старых, больших и малых, высунулись с заднего крыльца смотреть на подъезжавших охотников. Присутствие Наташи, женщины, барыни верхом, довело любопытство дворовых дядюшки до тех пределов, что многие, не стесняясь ее присутствием, подходили к ней, заглядывали ей в глаза и при ней делали о ней свои замечания, как о показываемом чуде, которое не человек, и не может слышать и понимать, что говорят о нем.
– Аринка, глянь ка, на бочькю сидит! Сама сидит, а подол болтается… Вишь рожок!
– Батюшки светы, ножик то…
– Вишь татарка!
– Как же ты не перекувыркнулась то? – говорила самая смелая, прямо уж обращаясь к Наташе.
Дядюшка слез с лошади у крыльца своего деревянного заросшего садом домика и оглянув своих домочадцев, крикнул повелительно, чтобы лишние отошли и чтобы было сделано всё нужное для приема гостей и охоты.
Всё разбежалось. Дядюшка снял Наташу с лошади и за руку провел ее по шатким досчатым ступеням крыльца. В доме, не отштукатуренном, с бревенчатыми стенами, было не очень чисто, – не видно было, чтобы цель живших людей состояла в том, чтобы не было пятен, но не было заметно запущенности.
В сенях пахло свежими яблоками, и висели волчьи и лисьи шкуры. Через переднюю дядюшка провел своих гостей в маленькую залу с складным столом и красными стульями, потом в гостиную с березовым круглым столом и диваном, потом в кабинет с оборванным диваном, истасканным ковром и с портретами Суворова, отца и матери хозяина и его самого в военном мундире. В кабинете слышался сильный запах табаку и собак. В кабинете дядюшка попросил гостей сесть и расположиться как дома, а сам вышел. Ругай с невычистившейся спиной вошел в кабинет и лег на диван, обчищая себя языком и зубами. Из кабинета шел коридор, в котором виднелись ширмы с прорванными занавесками. Из за ширм слышался женский смех и шопот. Наташа, Николай и Петя разделись и сели на диван. Петя облокотился на руку и тотчас же заснул; Наташа и Николай сидели молча. Лица их горели, они были очень голодны и очень веселы. Они поглядели друг на друга (после охоты, в комнате, Николай уже не считал нужным выказывать свое мужское превосходство перед своей сестрой); Наташа подмигнула брату и оба удерживались недолго и звонко расхохотались, не успев еще придумать предлога для своего смеха.
Немного погодя, дядюшка вошел в казакине, синих панталонах и маленьких сапогах. И Наташа почувствовала, что этот самый костюм, в котором она с удивлением и насмешкой видала дядюшку в Отрадном – был настоящий костюм, который был ничем не хуже сюртуков и фраков. Дядюшка был тоже весел; он не только не обиделся смеху брата и сестры (ему в голову не могло притти, чтобы могли смеяться над его жизнию), а сам присоединился к их беспричинному смеху.
– Вот так графиня молодая – чистое дело марш – другой такой не видывал! – сказал он, подавая одну трубку с длинным чубуком Ростову, а другой короткий, обрезанный чубук закладывая привычным жестом между трех пальцев.
– День отъездила, хоть мужчине в пору и как ни в чем не бывало!
Скоро после дядюшки отворила дверь, по звуку ног очевидно босая девка, и в дверь с большим уставленным подносом в руках вошла толстая, румяная, красивая женщина лет 40, с двойным подбородком, и полными, румяными губами. Она, с гостеприимной представительностью и привлекательностью в глазах и каждом движеньи, оглянула гостей и с ласковой улыбкой почтительно поклонилась им. Несмотря на толщину больше чем обыкновенную, заставлявшую ее выставлять вперед грудь и живот и назад держать голову, женщина эта (экономка дядюшки) ступала чрезвычайно легко. Она подошла к столу, поставила поднос и ловко своими белыми, пухлыми руками сняла и расставила по столу бутылки, закуски и угощенья. Окончив это она отошла и с улыбкой на лице стала у двери. – «Вот она и я! Теперь понимаешь дядюшку?» сказало Ростову ее появление. Как не понимать: не только Ростов, но и Наташа поняла дядюшку и значение нахмуренных бровей, и счастливой, самодовольной улыбки, которая чуть морщила его губы в то время, как входила Анисья Федоровна. На подносе были травник, наливки, грибки, лепешечки черной муки на юраге, сотовой мед, мед вареный и шипучий, яблоки, орехи сырые и каленые и орехи в меду. Потом принесено было Анисьей Федоровной и варенье на меду и на сахаре, и ветчина, и курица, только что зажаренная.
Всё это было хозяйства, сбора и варенья Анисьи Федоровны. Всё это и пахло и отзывалось и имело вкус Анисьи Федоровны. Всё отзывалось сочностью, чистотой, белизной и приятной улыбкой.
– Покушайте, барышня графинюшка, – приговаривала она, подавая Наташе то то, то другое. Наташа ела все, и ей показалось, что подобных лепешек на юраге, с таким букетом варений, на меду орехов и такой курицы никогда она нигде не видала и не едала. Анисья Федоровна вышла. Ростов с дядюшкой, запивая ужин вишневой наливкой, разговаривали о прошедшей и о будущей охоте, о Ругае и Илагинских собаках. Наташа с блестящими глазами прямо сидела на диване, слушая их. Несколько раз она пыталась разбудить Петю, чтобы дать ему поесть чего нибудь, но он говорил что то непонятное, очевидно не просыпаясь. Наташе так весело было на душе, так хорошо в этой новой для нее обстановке, что она только боялась, что слишком скоро за ней приедут дрожки. После наступившего случайно молчания, как это почти всегда бывает у людей в первый раз принимающих в своем доме своих знакомых, дядюшка сказал, отвечая на мысль, которая была у его гостей:
– Так то вот и доживаю свой век… Умрешь, – чистое дело марш – ничего не останется. Что ж и грешить то!
Лицо дядюшки было очень значительно и даже красиво, когда он говорил это. Ростов невольно вспомнил при этом всё, что он хорошего слыхал от отца и соседей о дядюшке. Дядюшка во всем околотке губернии имел репутацию благороднейшего и бескорыстнейшего чудака. Его призывали судить семейные дела, его делали душеприказчиком, ему поверяли тайны, его выбирали в судьи и другие должности, но от общественной службы он упорно отказывался, осень и весну проводя в полях на своем кауром мерине, зиму сидя дома, летом лежа в своем заросшем саду.
– Что же вы не служите, дядюшка?
– Служил, да бросил. Не гожусь, чистое дело марш, я ничего не разберу. Это ваше дело, а у меня ума не хватит. Вот насчет охоты другое дело, это чистое дело марш! Отворите ка дверь то, – крикнул он. – Что ж затворили! – Дверь в конце коридора (который дядюшка называл колидор) вела в холостую охотническую: так называлась людская для охотников. Босые ноги быстро зашлепали и невидимая рука отворила дверь в охотническую. Из коридора ясно стали слышны звуки балалайки, на которой играл очевидно какой нибудь мастер этого дела. Наташа уже давно прислушивалась к этим звукам и теперь вышла в коридор, чтобы слышать их яснее.
– Это у меня мой Митька кучер… Я ему купил хорошую балалайку, люблю, – сказал дядюшка. – У дядюшки было заведено, чтобы, когда он приезжает с охоты, в холостой охотнической Митька играл на балалайке. Дядюшка любил слушать эту музыку.
– Как хорошо, право отлично, – сказал Николай с некоторым невольным пренебрежением, как будто ему совестно было признаться в том, что ему очень были приятны эти звуки.
– Как отлично? – с упреком сказала Наташа, чувствуя тон, которым сказал это брат. – Не отлично, а это прелесть, что такое! – Ей так же как и грибки, мед и наливки дядюшки казались лучшими в мире, так и эта песня казалась ей в эту минуту верхом музыкальной прелести.
– Еще, пожалуйста, еще, – сказала Наташа в дверь, как только замолкла балалайка. Митька настроил и опять молодецки задребезжал Барыню с переборами и перехватами. Дядюшка сидел и слушал, склонив голову на бок с чуть заметной улыбкой. Мотив Барыни повторился раз сто. Несколько раз балалайку настраивали и опять дребезжали те же звуки, и слушателям не наскучивало, а только хотелось еще и еще слышать эту игру. Анисья Федоровна вошла и прислонилась своим тучным телом к притолке.
– Изволите слушать, – сказала она Наташе, с улыбкой чрезвычайно похожей на улыбку дядюшки. – Он у нас славно играет, – сказала она.
– Вот в этом колене не то делает, – вдруг с энергическим жестом сказал дядюшка. – Тут рассыпать надо – чистое дело марш – рассыпать…
– А вы разве умеете? – спросила Наташа. – Дядюшка не отвечая улыбнулся.
– Посмотри ка, Анисьюшка, что струны то целы что ль, на гитаре то? Давно уж в руки не брал, – чистое дело марш! забросил.
Анисья Федоровна охотно пошла своей легкой поступью исполнить поручение своего господина и принесла гитару.
Дядюшка ни на кого не глядя сдунул пыль, костлявыми пальцами стукнул по крышке гитары, настроил и поправился на кресле. Он взял (несколько театральным жестом, отставив локоть левой руки) гитару повыше шейки и подмигнув Анисье Федоровне, начал не Барыню, а взял один звучный, чистый аккорд, и мерно, спокойно, но твердо начал весьма тихим темпом отделывать известную песню: По у ли и ице мостовой. В раз, в такт с тем степенным весельем (тем самым, которым дышало всё существо Анисьи Федоровны), запел в душе у Николая и Наташи мотив песни. Анисья Федоровна закраснелась и закрывшись платочком, смеясь вышла из комнаты. Дядюшка продолжал чисто, старательно и энергически твердо отделывать песню, изменившимся вдохновенным взглядом глядя на то место, с которого ушла Анисья Федоровна. Чуть чуть что то смеялось в его лице с одной стороны под седым усом, особенно смеялось тогда, когда дальше расходилась песня, ускорялся такт и в местах переборов отрывалось что то.
– Прелесть, прелесть, дядюшка; еще, еще, – закричала Наташа, как только он кончил. Она, вскочивши с места, обняла дядюшку и поцеловала его. – Николенька, Николенька! – говорила она, оглядываясь на брата и как бы спрашивая его: что же это такое?
Николаю тоже очень нравилась игра дядюшки. Дядюшка второй раз заиграл песню. Улыбающееся лицо Анисьи Федоровны явилось опять в дверях и из за ней еще другие лица… «За холодной ключевой, кричит: девица постой!» играл дядюшка, сделал опять ловкий перебор, оторвал и шевельнул плечами.
– Ну, ну, голубчик, дядюшка, – таким умоляющим голосом застонала Наташа, как будто жизнь ее зависела от этого. Дядюшка встал и как будто в нем было два человека, – один из них серьезно улыбнулся над весельчаком, а весельчак сделал наивную и аккуратную выходку перед пляской.
– Ну, племянница! – крикнул дядюшка взмахнув к Наташе рукой, оторвавшей аккорд.
Наташа сбросила с себя платок, который был накинут на ней, забежала вперед дядюшки и, подперши руки в боки, сделала движение плечами и стала.
Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала – эта графинечка, воспитанная эмигранткой француженкой, этот дух, откуда взяла она эти приемы, которые pas de chale давно бы должны были вытеснить? Но дух и приемы эти были те самые, неподражаемые, не изучаемые, русские, которых и ждал от нее дядюшка. Как только она стала, улыбнулась торжественно, гордо и хитро весело, первый страх, который охватил было Николая и всех присутствующих, страх, что она не то сделает, прошел и они уже любовались ею.
Она сделала то самое и так точно, так вполне точно это сделала, что Анисья Федоровна, которая тотчас подала ей необходимый для ее дела платок, сквозь смех прослезилась, глядя на эту тоненькую, грациозную, такую чужую ей, в шелку и в бархате воспитанную графиню, которая умела понять всё то, что было и в Анисье, и в отце Анисьи, и в тетке, и в матери, и во всяком русском человеке.
– Ну, графинечка – чистое дело марш, – радостно смеясь, сказал дядюшка, окончив пляску. – Ай да племянница! Вот только бы муженька тебе молодца выбрать, – чистое дело марш!
– Уж выбран, – сказал улыбаясь Николай.
– О? – сказал удивленно дядюшка, глядя вопросительно на Наташу. Наташа с счастливой улыбкой утвердительно кивнула головой.
– Еще какой! – сказала она. Но как только она сказала это, другой, новый строй мыслей и чувств поднялся в ней. Что значила улыбка Николая, когда он сказал: «уж выбран»? Рад он этому или не рад? Он как будто думает, что мой Болконский не одобрил бы, не понял бы этой нашей радости. Нет, он бы всё понял. Где он теперь? подумала Наташа и лицо ее вдруг стало серьезно. Но это продолжалось только одну секунду. – Не думать, не сметь думать об этом, сказала она себе и улыбаясь, подсела опять к дядюшке, прося его сыграть еще что нибудь.
Дядюшка сыграл еще песню и вальс; потом, помолчав, прокашлялся и запел свою любимую охотническую песню.
Как со вечера пороша
Выпадала хороша…
Дядюшка пел так, как поет народ, с тем полным и наивным убеждением, что в песне все значение заключается только в словах, что напев сам собой приходит и что отдельного напева не бывает, а что напев – так только, для складу. От этого то этот бессознательный напев, как бывает напев птицы, и у дядюшки был необыкновенно хорош. Наташа была в восторге от пения дядюшки. Она решила, что не будет больше учиться на арфе, а будет играть только на гитаре. Она попросила у дядюшки гитару и тотчас же подобрала аккорды к песне.
В десятом часу за Наташей и Петей приехали линейка, дрожки и трое верховых, посланных отыскивать их. Граф и графиня не знали где они и крепко беспокоились, как сказал посланный.
Петю снесли и положили как мертвое тело в линейку; Наташа с Николаем сели в дрожки. Дядюшка укутывал Наташу и прощался с ней с совершенно новой нежностью. Он пешком проводил их до моста, который надо было объехать в брод, и велел с фонарями ехать вперед охотникам.
– Прощай, племянница дорогая, – крикнул из темноты его голос, не тот, который знала прежде Наташа, а тот, который пел: «Как со вечера пороша».
В деревне, которую проезжали, были красные огоньки и весело пахло дымом.
– Что за прелесть этот дядюшка! – сказала Наташа, когда они выехали на большую дорогу.
– Да, – сказал Николай. – Тебе не холодно?
– Нет, мне отлично, отлично. Мне так хорошо, – с недоумением даже cказала Наташа. Они долго молчали.
Ночь была темная и сырая. Лошади не видны были; только слышно было, как они шлепали по невидной грязи.
Что делалось в этой детской, восприимчивой душе, так жадно ловившей и усвоивавшей все разнообразнейшие впечатления жизни? Как это всё укладывалось в ней? Но она была очень счастлива. Уже подъезжая к дому, она вдруг запела мотив песни: «Как со вечера пороша», мотив, который она ловила всю дорогу и наконец поймала.
– Поймала? – сказал Николай.
– Ты об чем думал теперь, Николенька? – спросила Наташа. – Они любили это спрашивать друг у друга.
– Я? – сказал Николай вспоминая; – вот видишь ли, сначала я думал, что Ругай, красный кобель, похож на дядюшку и что ежели бы он был человек, то он дядюшку всё бы еще держал у себя, ежели не за скачку, так за лады, всё бы держал. Как он ладен, дядюшка! Не правда ли? – Ну а ты?
– Я? Постой, постой. Да, я думала сначала, что вот мы едем и думаем, что мы едем домой, а мы Бог знает куда едем в этой темноте и вдруг приедем и увидим, что мы не в Отрадном, а в волшебном царстве. А потом еще я думала… Нет, ничего больше.
– Знаю, верно про него думала, – сказал Николай улыбаясь, как узнала Наташа по звуку его голоса.
– Нет, – отвечала Наташа, хотя действительно она вместе с тем думала и про князя Андрея, и про то, как бы ему понравился дядюшка. – А еще я всё повторяю, всю дорогу повторяю: как Анисьюшка хорошо выступала, хорошо… – сказала Наташа. И Николай услыхал ее звонкий, беспричинный, счастливый смех.
– А знаешь, – вдруг сказала она, – я знаю, что никогда уже я не буду так счастлива, спокойна, как теперь.
– Вот вздор, глупости, вранье – сказал Николай и подумал: «Что за прелесть эта моя Наташа! Такого другого друга у меня нет и не будет. Зачем ей выходить замуж, всё бы с ней ездили!»
«Экая прелесть этот Николай!» думала Наташа. – А! еще огонь в гостиной, – сказала она, указывая на окна дома, красиво блестевшие в мокрой, бархатной темноте ночи.


Граф Илья Андреич вышел из предводителей, потому что эта должность была сопряжена с слишком большими расходами. Но дела его всё не поправлялись. Часто Наташа и Николай видели тайные, беспокойные переговоры родителей и слышали толки о продаже богатого, родового Ростовского дома и подмосковной. Без предводительства не нужно было иметь такого большого приема, и отрадненская жизнь велась тише, чем в прежние годы; но огромный дом и флигеля всё таки были полны народом, за стол всё так же садилось больше человек. Всё это были свои, обжившиеся в доме люди, почти члены семейства или такие, которые, казалось, необходимо должны были жить в доме графа. Таковы были Диммлер – музыкант с женой, Иогель – танцовальный учитель с семейством, старушка барышня Белова, жившая в доме, и еще многие другие: учителя Пети, бывшая гувернантка барышень и просто люди, которым лучше или выгоднее было жить у графа, чем дома. Не было такого большого приезда как прежде, но ход жизни велся тот же, без которого не могли граф с графиней представить себе жизни. Та же была, еще увеличенная Николаем, охота, те же 50 лошадей и 15 кучеров на конюшне, те же дорогие подарки в именины, и торжественные на весь уезд обеды; те же графские висты и бостоны, за которыми он, распуская всем на вид карты, давал себя каждый день на сотни обыгрывать соседям, смотревшим на право составлять партию графа Ильи Андреича, как на самую выгодную аренду.
Граф, как в огромных тенетах, ходил в своих делах, стараясь не верить тому, что он запутался и с каждым шагом всё более и более запутываясь и чувствуя себя не в силах ни разорвать сети, опутавшие его, ни осторожно, терпеливо приняться распутывать их. Графиня любящим сердцем чувствовала, что дети ее разоряются, что граф не виноват, что он не может быть не таким, каким он есть, что он сам страдает (хотя и скрывает это) от сознания своего и детского разорения, и искала средств помочь делу. С ее женской точки зрения представлялось только одно средство – женитьба Николая на богатой невесте. Она чувствовала, что это была последняя надежда, и что если Николай откажется от партии, которую она нашла ему, надо будет навсегда проститься с возможностью поправить дела. Партия эта была Жюли Карагина, дочь прекрасных, добродетельных матери и отца, с детства известная Ростовым, и теперь богатая невеста по случаю смерти последнего из ее братьев.
Графиня писала прямо к Карагиной в Москву, предлагая ей брак ее дочери с своим сыном и получила от нее благоприятный ответ. Карагина отвечала, что она с своей стороны согласна, что всё будет зависеть от склонности ее дочери. Карагина приглашала Николая приехать в Москву.
Несколько раз, со слезами на глазах, графиня говорила сыну, что теперь, когда обе дочери ее пристроены – ее единственное желание состоит в том, чтобы видеть его женатым. Она говорила, что легла бы в гроб спокойной, ежели бы это было. Потом говорила, что у нее есть прекрасная девушка на примете и выпытывала его мнение о женитьбе.
В других разговорах она хвалила Жюли и советовала Николаю съездить в Москву на праздники повеселиться. Николай догадывался к чему клонились разговоры его матери, и в один из таких разговоров вызвал ее на полную откровенность. Она высказала ему, что вся надежда поправления дел основана теперь на его женитьбе на Карагиной.
– Что ж, если бы я любил девушку без состояния, неужели вы потребовали бы, maman, чтобы я пожертвовал чувством и честью для состояния? – спросил он у матери, не понимая жестокости своего вопроса и желая только выказать свое благородство.
– Нет, ты меня не понял, – сказала мать, не зная, как оправдаться. – Ты меня не понял, Николинька. Я желаю твоего счастья, – прибавила она и почувствовала, что она говорит неправду, что она запуталась. – Она заплакала.
– Маменька, не плачьте, а только скажите мне, что вы этого хотите, и вы знаете, что я всю жизнь свою, всё отдам для того, чтобы вы были спокойны, – сказал Николай. Я всем пожертвую для вас, даже своим чувством.
Но графиня не так хотела поставить вопрос: она не хотела жертвы от своего сына, она сама бы хотела жертвовать ему.
– Нет, ты меня не понял, не будем говорить, – сказала она, утирая слезы.
«Да, может быть, я и люблю бедную девушку, говорил сам себе Николай, что ж, мне пожертвовать чувством и честью для состояния? Удивляюсь, как маменька могла мне сказать это. Оттого что Соня бедна, то я и не могу любить ее, думал он, – не могу отвечать на ее верную, преданную любовь. А уж наверное с ней я буду счастливее, чем с какой нибудь куклой Жюли. Пожертвовать своим чувством я всегда могу для блага своих родных, говорил он сам себе, но приказывать своему чувству я не могу. Ежели я люблю Соню, то чувство мое сильнее и выше всего для меня».
Николай не поехал в Москву, графиня не возобновляла с ним разговора о женитьбе и с грустью, а иногда и озлоблением видела признаки всё большего и большего сближения между своим сыном и бесприданной Соней. Она упрекала себя за то, но не могла не ворчать, не придираться к Соне, часто без причины останавливая ее, называя ее «вы», и «моя милая». Более всего добрая графиня за то и сердилась на Соню, что эта бедная, черноглазая племянница была так кротка, так добра, так преданно благодарна своим благодетелям, и так верно, неизменно, с самоотвержением влюблена в Николая, что нельзя было ни в чем упрекнуть ее.
Николай доживал у родных свой срок отпуска. От жениха князя Андрея получено было 4 е письмо, из Рима, в котором он писал, что он уже давно бы был на пути в Россию, ежели бы неожиданно в теплом климате не открылась его рана, что заставляет его отложить свой отъезд до начала будущего года. Наташа была так же влюблена в своего жениха, так же успокоена этой любовью и так же восприимчива ко всем радостям жизни; но в конце четвертого месяца разлуки с ним, на нее начинали находить минуты грусти, против которой она не могла бороться. Ей жалко было самое себя, жалко было, что она так даром, ни для кого, пропадала всё это время, в продолжение которого она чувствовала себя столь способной любить и быть любимой.
В доме Ростовых было невесело.


Пришли святки, и кроме парадной обедни, кроме торжественных и скучных поздравлений соседей и дворовых, кроме на всех надетых новых платьев, не было ничего особенного, ознаменовывающего святки, а в безветренном 20 ти градусном морозе, в ярком ослепляющем солнце днем и в звездном зимнем свете ночью, чувствовалась потребность какого нибудь ознаменования этого времени.
На третий день праздника после обеда все домашние разошлись по своим комнатам. Было самое скучное время дня. Николай, ездивший утром к соседям, заснул в диванной. Старый граф отдыхал в своем кабинете. В гостиной за круглым столом сидела Соня, срисовывая узор. Графиня раскладывала карты. Настасья Ивановна шут с печальным лицом сидел у окна с двумя старушками. Наташа вошла в комнату, подошла к Соне, посмотрела, что она делает, потом подошла к матери и молча остановилась.
– Что ты ходишь, как бесприютная? – сказала ей мать. – Что тебе надо?
– Его мне надо… сейчас, сию минуту мне его надо, – сказала Наташа, блестя глазами и не улыбаясь. – Графиня подняла голову и пристально посмотрела на дочь.
– Не смотрите на меня. Мама, не смотрите, я сейчас заплачу.
– Садись, посиди со мной, – сказала графиня.
– Мама, мне его надо. За что я так пропадаю, мама?… – Голос ее оборвался, слезы брызнули из глаз, и она, чтобы скрыть их, быстро повернулась и вышла из комнаты. Она вышла в диванную, постояла, подумала и пошла в девичью. Там старая горничная ворчала на молодую девушку, запыхавшуюся, с холода прибежавшую с дворни.
– Будет играть то, – говорила старуха. – На всё время есть.
– Пусти ее, Кондратьевна, – сказала Наташа. – Иди, Мавруша, иди.
И отпустив Маврушу, Наташа через залу пошла в переднюю. Старик и два молодые лакея играли в карты. Они прервали игру и встали при входе барышни. «Что бы мне с ними сделать?» подумала Наташа. – Да, Никита, сходи пожалуста… куда бы мне его послать? – Да, сходи на дворню и принеси пожалуста петуха; да, а ты, Миша, принеси овса.
– Немного овса прикажете? – весело и охотно сказал Миша.
– Иди, иди скорее, – подтвердил старик.
– Федор, а ты мелу мне достань.
Проходя мимо буфета, она велела подавать самовар, хотя это было вовсе не время.
Буфетчик Фока был самый сердитый человек из всего дома. Наташа над ним любила пробовать свою власть. Он не поверил ей и пошел спросить, правда ли?
– Уж эта барышня! – сказал Фока, притворно хмурясь на Наташу.
Никто в доме не рассылал столько людей и не давал им столько работы, как Наташа. Она не могла равнодушно видеть людей, чтобы не послать их куда нибудь. Она как будто пробовала, не рассердится ли, не надуется ли на нее кто из них, но ничьих приказаний люди не любили так исполнять, как Наташиных. «Что бы мне сделать? Куда бы мне пойти?» думала Наташа, медленно идя по коридору.
– Настасья Ивановна, что от меня родится? – спросила она шута, который в своей куцавейке шел навстречу ей.
– От тебя блохи, стрекозы, кузнецы, – отвечал шут.
– Боже мой, Боже мой, всё одно и то же. Ах, куда бы мне деваться? Что бы мне с собой сделать? – И она быстро, застучав ногами, побежала по лестнице к Фогелю, который с женой жил в верхнем этаже. У Фогеля сидели две гувернантки, на столе стояли тарелки с изюмом, грецкими и миндальными орехами. Гувернантки разговаривали о том, где дешевле жить, в Москве или в Одессе. Наташа присела, послушала их разговор с серьезным задумчивым лицом и встала. – Остров Мадагаскар, – проговорила она. – Ма да гас кар, – повторила она отчетливо каждый слог и не отвечая на вопросы m me Schoss о том, что она говорит, вышла из комнаты. Петя, брат ее, был тоже наверху: он с своим дядькой устраивал фейерверк, который намеревался пустить ночью. – Петя! Петька! – закричала она ему, – вези меня вниз. с – Петя подбежал к ней и подставил спину. Она вскочила на него, обхватив его шею руками и он подпрыгивая побежал с ней. – Нет не надо – остров Мадагаскар, – проговорила она и, соскочив с него, пошла вниз.
Как будто обойдя свое царство, испытав свою власть и убедившись, что все покорны, но что всё таки скучно, Наташа пошла в залу, взяла гитару, села в темный угол за шкапчик и стала в басу перебирать струны, выделывая фразу, которую она запомнила из одной оперы, слышанной в Петербурге вместе с князем Андреем. Для посторонних слушателей у ней на гитаре выходило что то, не имевшее никакого смысла, но в ее воображении из за этих звуков воскресал целый ряд воспоминаний. Она сидела за шкапчиком, устремив глаза на полосу света, падавшую из буфетной двери, слушала себя и вспоминала. Она находилась в состоянии воспоминания.
Соня прошла в буфет с рюмкой через залу. Наташа взглянула на нее, на щель в буфетной двери и ей показалось, что она вспоминает то, что из буфетной двери в щель падал свет и что Соня прошла с рюмкой. «Да и это было точь в точь также», подумала Наташа. – Соня, что это? – крикнула Наташа, перебирая пальцами на толстой струне.
– Ах, ты тут! – вздрогнув, сказала Соня, подошла и прислушалась. – Не знаю. Буря? – сказала она робко, боясь ошибиться.
«Ну вот точно так же она вздрогнула, точно так же подошла и робко улыбнулась тогда, когда это уж было», подумала Наташа, «и точно так же… я подумала, что в ней чего то недостает».
– Нет, это хор из Водоноса, слышишь! – И Наташа допела мотив хора, чтобы дать его понять Соне.
– Ты куда ходила? – спросила Наташа.
– Воду в рюмке переменить. Я сейчас дорисую узор.
– Ты всегда занята, а я вот не умею, – сказала Наташа. – А Николай где?
– Спит, кажется.
– Соня, ты поди разбуди его, – сказала Наташа. – Скажи, что я его зову петь. – Она посидела, подумала о том, что это значит, что всё это было, и, не разрешив этого вопроса и нисколько не сожалея о том, опять в воображении своем перенеслась к тому времени, когда она была с ним вместе, и он влюбленными глазами смотрел на нее.
«Ах, поскорее бы он приехал. Я так боюсь, что этого не будет! А главное: я стареюсь, вот что! Уже не будет того, что теперь есть во мне. А может быть, он нынче приедет, сейчас приедет. Может быть приехал и сидит там в гостиной. Может быть, он вчера еще приехал и я забыла». Она встала, положила гитару и пошла в гостиную. Все домашние, учителя, гувернантки и гости сидели уж за чайным столом. Люди стояли вокруг стола, – а князя Андрея не было, и была всё прежняя жизнь.
– А, вот она, – сказал Илья Андреич, увидав вошедшую Наташу. – Ну, садись ко мне. – Но Наташа остановилась подле матери, оглядываясь кругом, как будто она искала чего то.
– Мама! – проговорила она. – Дайте мне его , дайте, мама, скорее, скорее, – и опять она с трудом удержала рыдания.
Она присела к столу и послушала разговоры старших и Николая, который тоже пришел к столу. «Боже мой, Боже мой, те же лица, те же разговоры, так же папа держит чашку и дует точно так же!» думала Наташа, с ужасом чувствуя отвращение, подымавшееся в ней против всех домашних за то, что они были всё те же.
После чая Николай, Соня и Наташа пошли в диванную, в свой любимый угол, в котором всегда начинались их самые задушевные разговоры.


– Бывает с тобой, – сказала Наташа брату, когда они уселись в диванной, – бывает с тобой, что тебе кажется, что ничего не будет – ничего; что всё, что хорошее, то было? И не то что скучно, а грустно?
– Еще как! – сказал он. – У меня бывало, что всё хорошо, все веселы, а мне придет в голову, что всё это уж надоело и что умирать всем надо. Я раз в полку не пошел на гулянье, а там играла музыка… и так мне вдруг скучно стало…
– Ах, я это знаю. Знаю, знаю, – подхватила Наташа. – Я еще маленькая была, так со мной это бывало. Помнишь, раз меня за сливы наказали и вы все танцовали, а я сидела в классной и рыдала, никогда не забуду: мне и грустно было и жалко было всех, и себя, и всех всех жалко. И, главное, я не виновата была, – сказала Наташа, – ты помнишь?
– Помню, – сказал Николай. – Я помню, что я к тебе пришел потом и мне хотелось тебя утешить и, знаешь, совестно было. Ужасно мы смешные были. У меня тогда была игрушка болванчик и я его тебе отдать хотел. Ты помнишь?
– А помнишь ты, – сказала Наташа с задумчивой улыбкой, как давно, давно, мы еще совсем маленькие были, дяденька нас позвал в кабинет, еще в старом доме, а темно было – мы это пришли и вдруг там стоит…
– Арап, – докончил Николай с радостной улыбкой, – как же не помнить? Я и теперь не знаю, что это был арап, или мы во сне видели, или нам рассказывали.
– Он серый был, помнишь, и белые зубы – стоит и смотрит на нас…
– Вы помните, Соня? – спросил Николай…
– Да, да я тоже помню что то, – робко отвечала Соня…
– Я ведь спрашивала про этого арапа у папа и у мама, – сказала Наташа. – Они говорят, что никакого арапа не было. А ведь вот ты помнишь!
– Как же, как теперь помню его зубы.
– Как это странно, точно во сне было. Я это люблю.
– А помнишь, как мы катали яйца в зале и вдруг две старухи, и стали по ковру вертеться. Это было, или нет? Помнишь, как хорошо было?
– Да. А помнишь, как папенька в синей шубе на крыльце выстрелил из ружья. – Они перебирали улыбаясь с наслаждением воспоминания, не грустного старческого, а поэтического юношеского воспоминания, те впечатления из самого дальнего прошедшего, где сновидение сливается с действительностью, и тихо смеялись, радуясь чему то.
Соня, как и всегда, отстала от них, хотя воспоминания их были общие.
Соня не помнила многого из того, что они вспоминали, а и то, что она помнила, не возбуждало в ней того поэтического чувства, которое они испытывали. Она только наслаждалась их радостью, стараясь подделаться под нее.
Она приняла участие только в том, когда они вспоминали первый приезд Сони. Соня рассказала, как она боялась Николая, потому что у него на курточке были снурки, и ей няня сказала, что и ее в снурки зашьют.
– А я помню: мне сказали, что ты под капустою родилась, – сказала Наташа, – и помню, что я тогда не смела не поверить, но знала, что это не правда, и так мне неловко было.
Во время этого разговора из задней двери диванной высунулась голова горничной. – Барышня, петуха принесли, – шопотом сказала девушка.
– Не надо, Поля, вели отнести, – сказала Наташа.
В середине разговоров, шедших в диванной, Диммлер вошел в комнату и подошел к арфе, стоявшей в углу. Он снял сукно, и арфа издала фальшивый звук.
– Эдуард Карлыч, сыграйте пожалуста мой любимый Nocturiene мосье Фильда, – сказал голос старой графини из гостиной.
Диммлер взял аккорд и, обратясь к Наташе, Николаю и Соне, сказал: – Молодежь, как смирно сидит!
– Да мы философствуем, – сказала Наташа, на минуту оглянувшись, и продолжала разговор. Разговор шел теперь о сновидениях.
Диммлер начал играть. Наташа неслышно, на цыпочках, подошла к столу, взяла свечу, вынесла ее и, вернувшись, тихо села на свое место. В комнате, особенно на диване, на котором они сидели, было темно, но в большие окна падал на пол серебряный свет полного месяца.
– Знаешь, я думаю, – сказала Наташа шопотом, придвигаясь к Николаю и Соне, когда уже Диммлер кончил и всё сидел, слабо перебирая струны, видимо в нерешительности оставить, или начать что нибудь новое, – что когда так вспоминаешь, вспоминаешь, всё вспоминаешь, до того довоспоминаешься, что помнишь то, что было еще прежде, чем я была на свете…
– Это метампсикова, – сказала Соня, которая всегда хорошо училась и все помнила. – Египтяне верили, что наши души были в животных и опять пойдут в животных.
– Нет, знаешь, я не верю этому, чтобы мы были в животных, – сказала Наташа тем же шопотом, хотя музыка и кончилась, – а я знаю наверное, что мы были ангелами там где то и здесь были, и от этого всё помним…
– Можно мне присоединиться к вам? – сказал тихо подошедший Диммлер и подсел к ним.
– Ежели бы мы были ангелами, так за что же мы попали ниже? – сказал Николай. – Нет, это не может быть!
– Не ниже, кто тебе сказал, что ниже?… Почему я знаю, чем я была прежде, – с убеждением возразила Наташа. – Ведь душа бессмертна… стало быть, ежели я буду жить всегда, так я и прежде жила, целую вечность жила.
– Да, но трудно нам представить вечность, – сказал Диммлер, который подошел к молодым людям с кроткой презрительной улыбкой, но теперь говорил так же тихо и серьезно, как и они.
– Отчего же трудно представить вечность? – сказала Наташа. – Нынче будет, завтра будет, всегда будет и вчера было и третьего дня было…
– Наташа! теперь твой черед. Спой мне что нибудь, – послышался голос графини. – Что вы уселись, точно заговорщики.
– Мама! мне так не хочется, – сказала Наташа, но вместе с тем встала.
Всем им, даже и немолодому Диммлеру, не хотелось прерывать разговор и уходить из уголка диванного, но Наташа встала, и Николай сел за клавикорды. Как всегда, став на средину залы и выбрав выгоднейшее место для резонанса, Наташа начала петь любимую пьесу своей матери.
Она сказала, что ей не хотелось петь, но она давно прежде, и долго после не пела так, как она пела в этот вечер. Граф Илья Андреич из кабинета, где он беседовал с Митинькой, слышал ее пенье, и как ученик, торопящийся итти играть, доканчивая урок, путался в словах, отдавая приказания управляющему и наконец замолчал, и Митинька, тоже слушая, молча с улыбкой, стоял перед графом. Николай не спускал глаз с сестры, и вместе с нею переводил дыхание. Соня, слушая, думала о том, какая громадная разница была между ей и ее другом и как невозможно было ей хоть на сколько нибудь быть столь обворожительной, как ее кузина. Старая графиня сидела с счастливо грустной улыбкой и слезами на глазах, изредка покачивая головой. Она думала и о Наташе, и о своей молодости, и о том, как что то неестественное и страшное есть в этом предстоящем браке Наташи с князем Андреем.
Диммлер, подсев к графине и закрыв глаза, слушал.
– Нет, графиня, – сказал он наконец, – это талант европейский, ей учиться нечего, этой мягкости, нежности, силы…
– Ах! как я боюсь за нее, как я боюсь, – сказала графиня, не помня, с кем она говорит. Ее материнское чутье говорило ей, что чего то слишком много в Наташе, и что от этого она не будет счастлива. Наташа не кончила еще петь, как в комнату вбежал восторженный четырнадцатилетний Петя с известием, что пришли ряженые.
Наташа вдруг остановилась.
– Дурак! – закричала она на брата, подбежала к стулу, упала на него и зарыдала так, что долго потом не могла остановиться.
– Ничего, маменька, право ничего, так: Петя испугал меня, – говорила она, стараясь улыбаться, но слезы всё текли и всхлипывания сдавливали горло.
Наряженные дворовые, медведи, турки, трактирщики, барыни, страшные и смешные, принеся с собою холод и веселье, сначала робко жались в передней; потом, прячась один за другого, вытеснялись в залу; и сначала застенчиво, а потом всё веселее и дружнее начались песни, пляски, хоровые и святочные игры. Графиня, узнав лица и посмеявшись на наряженных, ушла в гостиную. Граф Илья Андреич с сияющей улыбкой сидел в зале, одобряя играющих. Молодежь исчезла куда то.
Через полчаса в зале между другими ряжеными появилась еще старая барыня в фижмах – это был Николай. Турчанка был Петя. Паяс – это был Диммлер, гусар – Наташа и черкес – Соня, с нарисованными пробочными усами и бровями.
После снисходительного удивления, неузнавания и похвал со стороны не наряженных, молодые люди нашли, что костюмы так хороши, что надо было их показать еще кому нибудь.
Николай, которому хотелось по отличной дороге прокатить всех на своей тройке, предложил, взяв с собой из дворовых человек десять наряженных, ехать к дядюшке.
– Нет, ну что вы его, старика, расстроите! – сказала графиня, – да и негде повернуться у него. Уж ехать, так к Мелюковым.
Мелюкова была вдова с детьми разнообразного возраста, также с гувернантками и гувернерами, жившая в четырех верстах от Ростовых.
– Вот, ma chere, умно, – подхватил расшевелившийся старый граф. – Давай сейчас наряжусь и поеду с вами. Уж я Пашету расшевелю.
Но графиня не согласилась отпустить графа: у него все эти дни болела нога. Решили, что Илье Андреевичу ехать нельзя, а что ежели Луиза Ивановна (m me Schoss) поедет, то барышням можно ехать к Мелюковой. Соня, всегда робкая и застенчивая, настоятельнее всех стала упрашивать Луизу Ивановну не отказать им.
Наряд Сони был лучше всех. Ее усы и брови необыкновенно шли к ней. Все говорили ей, что она очень хороша, и она находилась в несвойственном ей оживленно энергическом настроении. Какой то внутренний голос говорил ей, что нынче или никогда решится ее судьба, и она в своем мужском платье казалась совсем другим человеком. Луиза Ивановна согласилась, и через полчаса четыре тройки с колокольчиками и бубенчиками, визжа и свистя подрезами по морозному снегу, подъехали к крыльцу.
Наташа первая дала тон святочного веселья, и это веселье, отражаясь от одного к другому, всё более и более усиливалось и дошло до высшей степени в то время, когда все вышли на мороз, и переговариваясь, перекликаясь, смеясь и крича, расселись в сани.
Две тройки были разгонные, третья тройка старого графа с орловским рысаком в корню; четвертая собственная Николая с его низеньким, вороным, косматым коренником. Николай в своем старушечьем наряде, на который он надел гусарский, подпоясанный плащ, стоял в середине своих саней, подобрав вожжи.
Было так светло, что он видел отблескивающие на месячном свете бляхи и глаза лошадей, испуганно оглядывавшихся на седоков, шумевших под темным навесом подъезда.
В сани Николая сели Наташа, Соня, m me Schoss и две девушки. В сани старого графа сели Диммлер с женой и Петя; в остальные расселись наряженные дворовые.
– Пошел вперед, Захар! – крикнул Николай кучеру отца, чтобы иметь случай перегнать его на дороге.
Тройка старого графа, в которую сел Диммлер и другие ряженые, визжа полозьями, как будто примерзая к снегу, и побрякивая густым колокольцом, тронулась вперед. Пристяжные жались на оглобли и увязали, выворачивая как сахар крепкий и блестящий снег.
Николай тронулся за первой тройкой; сзади зашумели и завизжали остальные. Сначала ехали маленькой рысью по узкой дороге. Пока ехали мимо сада, тени от оголенных деревьев ложились часто поперек дороги и скрывали яркий свет луны, но как только выехали за ограду, алмазно блестящая, с сизым отблеском, снежная равнина, вся облитая месячным сиянием и неподвижная, открылась со всех сторон. Раз, раз, толконул ухаб в передних санях; точно так же толконуло следующие сани и следующие и, дерзко нарушая закованную тишину, одни за другими стали растягиваться сани.
– След заячий, много следов! – прозвучал в морозном скованном воздухе голос Наташи.
– Как видно, Nicolas! – сказал голос Сони. – Николай оглянулся на Соню и пригнулся, чтоб ближе рассмотреть ее лицо. Какое то совсем новое, милое, лицо, с черными бровями и усами, в лунном свете, близко и далеко, выглядывало из соболей.
«Это прежде была Соня», подумал Николай. Он ближе вгляделся в нее и улыбнулся.
– Вы что, Nicolas?
– Ничего, – сказал он и повернулся опять к лошадям.
Выехав на торную, большую дорогу, примасленную полозьями и всю иссеченную следами шипов, видными в свете месяца, лошади сами собой стали натягивать вожжи и прибавлять ходу. Левая пристяжная, загнув голову, прыжками подергивала свои постромки. Коренной раскачивался, поводя ушами, как будто спрашивая: «начинать или рано еще?» – Впереди, уже далеко отделившись и звеня удаляющимся густым колокольцом, ясно виднелась на белом снегу черная тройка Захара. Слышны были из его саней покрикиванье и хохот и голоса наряженных.
– Ну ли вы, разлюбезные, – крикнул Николай, с одной стороны подергивая вожжу и отводя с кнутом pуку. И только по усилившемуся как будто на встречу ветру, и по подергиванью натягивающих и всё прибавляющих скоку пристяжных, заметно было, как шибко полетела тройка. Николай оглянулся назад. С криком и визгом, махая кнутами и заставляя скакать коренных, поспевали другие тройки. Коренной стойко поколыхивался под дугой, не думая сбивать и обещая еще и еще наддать, когда понадобится.
Николай догнал первую тройку. Они съехали с какой то горы, выехали на широко разъезженную дорогу по лугу около реки.
«Где это мы едем?» подумал Николай. – «По косому лугу должно быть. Но нет, это что то новое, чего я никогда не видал. Это не косой луг и не Дёмкина гора, а это Бог знает что такое! Это что то новое и волшебное. Ну, что бы там ни было!» И он, крикнув на лошадей, стал объезжать первую тройку.
Захар сдержал лошадей и обернул свое уже объиндевевшее до бровей лицо.
Николай пустил своих лошадей; Захар, вытянув вперед руки, чмокнул и пустил своих.
– Ну держись, барин, – проговорил он. – Еще быстрее рядом полетели тройки, и быстро переменялись ноги скачущих лошадей. Николай стал забирать вперед. Захар, не переменяя положения вытянутых рук, приподнял одну руку с вожжами.
– Врешь, барин, – прокричал он Николаю. Николай в скок пустил всех лошадей и перегнал Захара. Лошади засыпали мелким, сухим снегом лица седоков, рядом с ними звучали частые переборы и путались быстро движущиеся ноги, и тени перегоняемой тройки. Свист полозьев по снегу и женские взвизги слышались с разных сторон.
Опять остановив лошадей, Николай оглянулся кругом себя. Кругом была всё та же пропитанная насквозь лунным светом волшебная равнина с рассыпанными по ней звездами.
«Захар кричит, чтобы я взял налево; а зачем налево? думал Николай. Разве мы к Мелюковым едем, разве это Мелюковка? Мы Бог знает где едем, и Бог знает, что с нами делается – и очень странно и хорошо то, что с нами делается». Он оглянулся в сани.
– Посмотри, у него и усы и ресницы, всё белое, – сказал один из сидевших странных, хорошеньких и чужих людей с тонкими усами и бровями.
«Этот, кажется, была Наташа, подумал Николай, а эта m me Schoss; а может быть и нет, а это черкес с усами не знаю кто, но я люблю ее».
– Не холодно ли вам? – спросил он. Они не отвечали и засмеялись. Диммлер из задних саней что то кричал, вероятно смешное, но нельзя было расслышать, что он кричал.
– Да, да, – смеясь отвечали голоса.
– Однако вот какой то волшебный лес с переливающимися черными тенями и блестками алмазов и с какой то анфиладой мраморных ступеней, и какие то серебряные крыши волшебных зданий, и пронзительный визг каких то зверей. «А ежели и в самом деле это Мелюковка, то еще страннее то, что мы ехали Бог знает где, и приехали в Мелюковку», думал Николай.
Действительно это была Мелюковка, и на подъезд выбежали девки и лакеи со свечами и радостными лицами.
– Кто такой? – спрашивали с подъезда.
– Графские наряженные, по лошадям вижу, – отвечали голоса.


Пелагея Даниловна Мелюкова, широкая, энергическая женщина, в очках и распашном капоте, сидела в гостиной, окруженная дочерьми, которым она старалась не дать скучать. Они тихо лили воск и смотрели на тени выходивших фигур, когда зашумели в передней шаги и голоса приезжих.
Гусары, барыни, ведьмы, паясы, медведи, прокашливаясь и обтирая заиндевевшие от мороза лица в передней, вошли в залу, где поспешно зажигали свечи. Паяц – Диммлер с барыней – Николаем открыли пляску. Окруженные кричавшими детьми, ряженые, закрывая лица и меняя голоса, раскланивались перед хозяйкой и расстанавливались по комнате.
– Ах, узнать нельзя! А Наташа то! Посмотрите, на кого она похожа! Право, напоминает кого то. Эдуард то Карлыч как хорош! Я не узнала. Да как танцует! Ах, батюшки, и черкес какой то; право, как идет Сонюшке. Это еще кто? Ну, утешили! Столы то примите, Никита, Ваня. А мы так тихо сидели!
– Ха ха ха!… Гусар то, гусар то! Точно мальчик, и ноги!… Я видеть не могу… – слышались голоса.
Наташа, любимица молодых Мелюковых, с ними вместе исчезла в задние комнаты, куда была потребована пробка и разные халаты и мужские платья, которые в растворенную дверь принимали от лакея оголенные девичьи руки. Через десять минут вся молодежь семейства Мелюковых присоединилась к ряженым.
Пелагея Даниловна, распорядившись очисткой места для гостей и угощениями для господ и дворовых, не снимая очков, с сдерживаемой улыбкой, ходила между ряжеными, близко глядя им в лица и никого не узнавая. Она не узнавала не только Ростовых и Диммлера, но и никак не могла узнать ни своих дочерей, ни тех мужниных халатов и мундиров, которые были на них.
– А это чья такая? – говорила она, обращаясь к своей гувернантке и глядя в лицо своей дочери, представлявшей казанского татарина. – Кажется, из Ростовых кто то. Ну и вы, господин гусар, в каком полку служите? – спрашивала она Наташу. – Турке то, турке пастилы подай, – говорила она обносившему буфетчику: – это их законом не запрещено.
Иногда, глядя на странные, но смешные па, которые выделывали танцующие, решившие раз навсегда, что они наряженные, что никто их не узнает и потому не конфузившиеся, – Пелагея Даниловна закрывалась платком, и всё тучное тело ее тряслось от неудержимого доброго, старушечьего смеха. – Сашинет то моя, Сашинет то! – говорила она.
После русских плясок и хороводов Пелагея Даниловна соединила всех дворовых и господ вместе, в один большой круг; принесли кольцо, веревочку и рублик, и устроились общие игры.
Через час все костюмы измялись и расстроились. Пробочные усы и брови размазались по вспотевшим, разгоревшимся и веселым лицам. Пелагея Даниловна стала узнавать ряженых, восхищалась тем, как хорошо были сделаны костюмы, как шли они особенно к барышням, и благодарила всех за то, что так повеселили ее. Гостей позвали ужинать в гостиную, а в зале распорядились угощением дворовых.
– Нет, в бане гадать, вот это страшно! – говорила за ужином старая девушка, жившая у Мелюковых.
– Отчего же? – спросила старшая дочь Мелюковых.
– Да не пойдете, тут надо храбрость…
– Я пойду, – сказала Соня.
– Расскажите, как это было с барышней? – сказала вторая Мелюкова.
– Да вот так то, пошла одна барышня, – сказала старая девушка, – взяла петуха, два прибора – как следует, села. Посидела, только слышит, вдруг едет… с колокольцами, с бубенцами подъехали сани; слышит, идет. Входит совсем в образе человеческом, как есть офицер, пришел и сел с ней за прибор.
– А! А!… – закричала Наташа, с ужасом выкатывая глаза.
– Да как же, он так и говорит?
– Да, как человек, всё как должно быть, и стал, и стал уговаривать, а ей бы надо занять его разговором до петухов; а она заробела; – только заробела и закрылась руками. Он ее и подхватил. Хорошо, что тут девушки прибежали…
– Ну, что пугать их! – сказала Пелагея Даниловна.
– Мамаша, ведь вы сами гадали… – сказала дочь.
– А как это в амбаре гадают? – спросила Соня.
– Да вот хоть бы теперь, пойдут к амбару, да и слушают. Что услышите: заколачивает, стучит – дурно, а пересыпает хлеб – это к добру; а то бывает…
– Мама расскажите, что с вами было в амбаре?
Пелагея Даниловна улыбнулась.
– Да что, я уж забыла… – сказала она. – Ведь вы никто не пойдете?
– Нет, я пойду; Пепагея Даниловна, пустите меня, я пойду, – сказала Соня.
– Ну что ж, коли не боишься.
– Луиза Ивановна, можно мне? – спросила Соня.
Играли ли в колечко, в веревочку или рублик, разговаривали ли, как теперь, Николай не отходил от Сони и совсем новыми глазами смотрел на нее. Ему казалось, что он нынче только в первый раз, благодаря этим пробочным усам, вполне узнал ее. Соня действительно этот вечер была весела, оживлена и хороша, какой никогда еще не видал ее Николай.
«Так вот она какая, а я то дурак!» думал он, глядя на ее блестящие глаза и счастливую, восторженную, из под усов делающую ямочки на щеках, улыбку, которой он не видал прежде.
– Я ничего не боюсь, – сказала Соня. – Можно сейчас? – Она встала. Соне рассказали, где амбар, как ей молча стоять и слушать, и подали ей шубку. Она накинула ее себе на голову и взглянула на Николая.
«Что за прелесть эта девочка!» подумал он. «И об чем я думал до сих пор!»
Соня вышла в коридор, чтобы итти в амбар. Николай поспешно пошел на парадное крыльцо, говоря, что ему жарко. Действительно в доме было душно от столпившегося народа.
На дворе был тот же неподвижный холод, тот же месяц, только было еще светлее. Свет был так силен и звезд на снеге было так много, что на небо не хотелось смотреть, и настоящих звезд было незаметно. На небе было черно и скучно, на земле было весело.
«Дурак я, дурак! Чего ждал до сих пор?» подумал Николай и, сбежав на крыльцо, он обошел угол дома по той тропинке, которая вела к заднему крыльцу. Он знал, что здесь пойдет Соня. На половине дороги стояли сложенные сажени дров, на них был снег, от них падала тень; через них и с боку их, переплетаясь, падали тени старых голых лип на снег и дорожку. Дорожка вела к амбару. Рубленная стена амбара и крыша, покрытая снегом, как высеченная из какого то драгоценного камня, блестели в месячном свете. В саду треснуло дерево, и опять всё совершенно затихло. Грудь, казалось, дышала не воздухом, а какой то вечно молодой силой и радостью.
С девичьего крыльца застучали ноги по ступенькам, скрыпнуло звонко на последней, на которую был нанесен снег, и голос старой девушки сказал:
– Прямо, прямо, вот по дорожке, барышня. Только не оглядываться.
– Я не боюсь, – отвечал голос Сони, и по дорожке, по направлению к Николаю, завизжали, засвистели в тоненьких башмачках ножки Сони.
Соня шла закутавшись в шубку. Она была уже в двух шагах, когда увидала его; она увидала его тоже не таким, каким она знала и какого всегда немножко боялась. Он был в женском платье со спутанными волосами и с счастливой и новой для Сони улыбкой. Соня быстро подбежала к нему.
«Совсем другая, и всё та же», думал Николай, глядя на ее лицо, всё освещенное лунным светом. Он продел руки под шубку, прикрывавшую ее голову, обнял, прижал к себе и поцеловал в губы, над которыми были усы и от которых пахло жженой пробкой. Соня в самую середину губ поцеловала его и, выпростав маленькие руки, с обеих сторон взяла его за щеки.
– Соня!… Nicolas!… – только сказали они. Они подбежали к амбару и вернулись назад каждый с своего крыльца.


Когда все поехали назад от Пелагеи Даниловны, Наташа, всегда всё видевшая и замечавшая, устроила так размещение, что Луиза Ивановна и она сели в сани с Диммлером, а Соня села с Николаем и девушками.
Николай, уже не перегоняясь, ровно ехал в обратный путь, и всё вглядываясь в этом странном, лунном свете в Соню, отыскивал при этом всё переменяющем свете, из под бровей и усов свою ту прежнюю и теперешнюю Соню, с которой он решил уже никогда не разлучаться. Он вглядывался, и когда узнавал всё ту же и другую и вспоминал, слышав этот запах пробки, смешанный с чувством поцелуя, он полной грудью вдыхал в себя морозный воздух и, глядя на уходящую землю и блестящее небо, он чувствовал себя опять в волшебном царстве.
– Соня, тебе хорошо? – изредка спрашивал он.
– Да, – отвечала Соня. – А тебе ?
На середине дороги Николай дал подержать лошадей кучеру, на минутку подбежал к саням Наташи и стал на отвод.
– Наташа, – сказал он ей шопотом по французски, – знаешь, я решился насчет Сони.
– Ты ей сказал? – спросила Наташа, вся вдруг просияв от радости.
– Ах, какая ты странная с этими усами и бровями, Наташа! Ты рада?
– Я так рада, так рада! Я уж сердилась на тебя. Я тебе не говорила, но ты дурно с ней поступал. Это такое сердце, Nicolas. Как я рада! Я бываю гадкая, но мне совестно было быть одной счастливой без Сони, – продолжала Наташа. – Теперь я так рада, ну, беги к ней.
– Нет, постой, ах какая ты смешная! – сказал Николай, всё всматриваясь в нее, и в сестре тоже находя что то новое, необыкновенное и обворожительно нежное, чего он прежде не видал в ней. – Наташа, что то волшебное. А?
– Да, – отвечала она, – ты прекрасно сделал.
«Если б я прежде видел ее такою, какою она теперь, – думал Николай, – я бы давно спросил, что сделать и сделал бы всё, что бы она ни велела, и всё бы было хорошо».
– Так ты рада, и я хорошо сделал?
– Ах, так хорошо! Я недавно с мамашей поссорилась за это. Мама сказала, что она тебя ловит. Как это можно говорить? Я с мама чуть не побранилась. И никому никогда не позволю ничего дурного про нее сказать и подумать, потому что в ней одно хорошее.
– Так хорошо? – сказал Николай, еще раз высматривая выражение лица сестры, чтобы узнать, правда ли это, и, скрыпя сапогами, он соскочил с отвода и побежал к своим саням. Всё тот же счастливый, улыбающийся черкес, с усиками и блестящими глазами, смотревший из под собольего капора, сидел там, и этот черкес был Соня, и эта Соня была наверное его будущая, счастливая и любящая жена.
Приехав домой и рассказав матери о том, как они провели время у Мелюковых, барышни ушли к себе. Раздевшись, но не стирая пробочных усов, они долго сидели, разговаривая о своем счастьи. Они говорили о том, как они будут жить замужем, как их мужья будут дружны и как они будут счастливы.
На Наташином столе стояли еще с вечера приготовленные Дуняшей зеркала. – Только когда всё это будет? Я боюсь, что никогда… Это было бы слишком хорошо! – сказала Наташа вставая и подходя к зеркалам.
– Садись, Наташа, может быть ты увидишь его, – сказала Соня. Наташа зажгла свечи и села. – Какого то с усами вижу, – сказала Наташа, видевшая свое лицо.
– Не надо смеяться, барышня, – сказала Дуняша.
Наташа нашла с помощью Сони и горничной положение зеркалу; лицо ее приняло серьезное выражение, и она замолкла. Долго она сидела, глядя на ряд уходящих свечей в зеркалах, предполагая (соображаясь с слышанными рассказами) то, что она увидит гроб, то, что увидит его, князя Андрея, в этом последнем, сливающемся, смутном квадрате. Но как ни готова она была принять малейшее пятно за образ человека или гроба, она ничего не видала. Она часто стала мигать и отошла от зеркала.
– Отчего другие видят, а я ничего не вижу? – сказала она. – Ну садись ты, Соня; нынче непременно тебе надо, – сказала она. – Только за меня… Мне так страшно нынче!
Соня села за зеркало, устроила положение, и стала смотреть.
– Вот Софья Александровна непременно увидят, – шопотом сказала Дуняша; – а вы всё смеетесь.
Соня слышала эти слова, и слышала, как Наташа шопотом сказала:
– И я знаю, что она увидит; она и прошлого года видела.
Минуты три все молчали. «Непременно!» прошептала Наташа и не докончила… Вдруг Соня отсторонила то зеркало, которое она держала, и закрыла глаза рукой.
– Ах, Наташа! – сказала она.
– Видела? Видела? Что видела? – вскрикнула Наташа, поддерживая зеркало.
Соня ничего не видала, она только что хотела замигать глазами и встать, когда услыхала голос Наташи, сказавшей «непременно»… Ей не хотелось обмануть ни Дуняшу, ни Наташу, и тяжело было сидеть. Она сама не знала, как и вследствие чего у нее вырвался крик, когда она закрыла глаза рукою.
– Его видела? – спросила Наташа, хватая ее за руку.
– Да. Постой… я… видела его, – невольно сказала Соня, еще не зная, кого разумела Наташа под словом его: его – Николая или его – Андрея.
«Но отчего же мне не сказать, что я видела? Ведь видят же другие! И кто же может уличить меня в том, что я видела или не видала?» мелькнуло в голове Сони.
– Да, я его видела, – сказала она.
– Как же? Как же? Стоит или лежит?
– Нет, я видела… То ничего не было, вдруг вижу, что он лежит.
– Андрей лежит? Он болен? – испуганно остановившимися глазами глядя на подругу, спрашивала Наташа.
– Нет, напротив, – напротив, веселое лицо, и он обернулся ко мне, – и в ту минуту как она говорила, ей самой казалось, что она видела то, что говорила.
– Ну а потом, Соня?…
– Тут я не рассмотрела, что то синее и красное…
– Соня! когда он вернется? Когда я увижу его! Боже мой, как я боюсь за него и за себя, и за всё мне страшно… – заговорила Наташа, и не отвечая ни слова на утешения Сони, легла в постель и долго после того, как потушили свечу, с открытыми глазами, неподвижно лежала на постели и смотрела на морозный, лунный свет сквозь замерзшие окна.


Вскоре после святок Николай объявил матери о своей любви к Соне и о твердом решении жениться на ней. Графиня, давно замечавшая то, что происходило между Соней и Николаем, и ожидавшая этого объяснения, молча выслушала его слова и сказала сыну, что он может жениться на ком хочет; но что ни она, ни отец не дадут ему благословения на такой брак. В первый раз Николай почувствовал, что мать недовольна им, что несмотря на всю свою любовь к нему, она не уступит ему. Она, холодно и не глядя на сына, послала за мужем; и, когда он пришел, графиня хотела коротко и холодно в присутствии Николая сообщить ему в чем дело, но не выдержала: заплакала слезами досады и вышла из комнаты. Старый граф стал нерешительно усовещивать Николая и просить его отказаться от своего намерения. Николай отвечал, что он не может изменить своему слову, и отец, вздохнув и очевидно смущенный, весьма скоро перервал свою речь и пошел к графине. При всех столкновениях с сыном, графа не оставляло сознание своей виноватости перед ним за расстройство дел, и потому он не мог сердиться на сына за отказ жениться на богатой невесте и за выбор бесприданной Сони, – он только при этом случае живее вспоминал то, что, ежели бы дела не были расстроены, нельзя было для Николая желать лучшей жены, чем Соня; и что виновен в расстройстве дел только один он с своим Митенькой и с своими непреодолимыми привычками.
Отец с матерью больше не говорили об этом деле с сыном; но несколько дней после этого, графиня позвала к себе Соню и с жестокостью, которой не ожидали ни та, ни другая, графиня упрекала племянницу в заманивании сына и в неблагодарности. Соня, молча с опущенными глазами, слушала жестокие слова графини и не понимала, чего от нее требуют. Она всем готова была пожертвовать для своих благодетелей. Мысль о самопожертвовании была любимой ее мыслью; но в этом случае она не могла понять, кому и чем ей надо жертвовать. Она не могла не любить графиню и всю семью Ростовых, но и не могла не любить Николая и не знать, что его счастие зависело от этой любви. Она была молчалива и грустна, и не отвечала. Николай не мог, как ему казалось, перенести долее этого положения и пошел объясниться с матерью. Николай то умолял мать простить его и Соню и согласиться на их брак, то угрожал матери тем, что, ежели Соню будут преследовать, то он сейчас же женится на ней тайно.
Графиня с холодностью, которой никогда не видал сын, отвечала ему, что он совершеннолетний, что князь Андрей женится без согласия отца, и что он может то же сделать, но что никогда она не признает эту интригантку своей дочерью.
Взорванный словом интригантка , Николай, возвысив голос, сказал матери, что он никогда не думал, чтобы она заставляла его продавать свои чувства, и что ежели это так, то он последний раз говорит… Но он не успел сказать того решительного слова, которого, судя по выражению его лица, с ужасом ждала мать и которое может быть навсегда бы осталось жестоким воспоминанием между ними. Он не успел договорить, потому что Наташа с бледным и серьезным лицом вошла в комнату от двери, у которой она подслушивала.
– Николинька, ты говоришь пустяки, замолчи, замолчи! Я тебе говорю, замолчи!.. – почти кричала она, чтобы заглушить его голос.
– Мама, голубчик, это совсем не оттого… душечка моя, бедная, – обращалась она к матери, которая, чувствуя себя на краю разрыва, с ужасом смотрела на сына, но, вследствие упрямства и увлечения борьбы, не хотела и не могла сдаться.
– Николинька, я тебе растолкую, ты уйди – вы послушайте, мама голубушка, – говорила она матери.
Слова ее были бессмысленны; но они достигли того результата, к которому она стремилась.
Графиня тяжело захлипав спрятала лицо на груди дочери, а Николай встал, схватился за голову и вышел из комнаты.
Наташа взялась за дело примирения и довела его до того, что Николай получил обещание от матери в том, что Соню не будут притеснять, и сам дал обещание, что он ничего не предпримет тайно от родителей.
С твердым намерением, устроив в полку свои дела, выйти в отставку, приехать и жениться на Соне, Николай, грустный и серьезный, в разладе с родными, но как ему казалось, страстно влюбленный, в начале января уехал в полк.
После отъезда Николая в доме Ростовых стало грустнее чем когда нибудь. Графиня от душевного расстройства сделалась больна.
Соня была печальна и от разлуки с Николаем и еще более от того враждебного тона, с которым не могла не обращаться с ней графиня. Граф более чем когда нибудь был озабочен дурным положением дел, требовавших каких нибудь решительных мер. Необходимо было продать московский дом и подмосковную, а для продажи дома нужно было ехать в Москву. Но здоровье графини заставляло со дня на день откладывать отъезд.
Наташа, легко и даже весело переносившая первое время разлуки с своим женихом, теперь с каждым днем становилась взволнованнее и нетерпеливее. Мысль о том, что так, даром, ни для кого пропадает ее лучшее время, которое бы она употребила на любовь к нему, неотступно мучила ее. Письма его большей частью сердили ее. Ей оскорбительно было думать, что тогда как она живет только мыслью о нем, он живет настоящею жизнью, видит новые места, новых людей, которые для него интересны. Чем занимательнее были его письма, тем ей было досаднее. Ее же письма к нему не только не доставляли ей утешения, но представлялись скучной и фальшивой обязанностью. Она не умела писать, потому что не могла постигнуть возможности выразить в письме правдиво хоть одну тысячную долю того, что она привыкла выражать голосом, улыбкой и взглядом. Она писала ему классически однообразные, сухие письма, которым сама не приписывала никакого значения и в которых, по брульонам, графиня поправляла ей орфографические ошибки.
Здоровье графини все не поправлялось; но откладывать поездку в Москву уже не было возможности. Нужно было делать приданое, нужно было продать дом, и притом князя Андрея ждали сперва в Москву, где в эту зиму жил князь Николай Андреич, и Наташа была уверена, что он уже приехал.
Графиня осталась в деревне, а граф, взяв с собой Соню и Наташу, в конце января поехал в Москву.



Пьер после сватовства князя Андрея и Наташи, без всякой очевидной причины, вдруг почувствовал невозможность продолжать прежнюю жизнь. Как ни твердо он был убежден в истинах, открытых ему его благодетелем, как ни радостно ему было то первое время увлечения внутренней работой самосовершенствования, которой он предался с таким жаром, после помолвки князя Андрея с Наташей и после смерти Иосифа Алексеевича, о которой он получил известие почти в то же время, – вся прелесть этой прежней жизни вдруг пропала для него. Остался один остов жизни: его дом с блестящею женой, пользовавшеюся теперь милостями одного важного лица, знакомство со всем Петербургом и служба с скучными формальностями. И эта прежняя жизнь вдруг с неожиданной мерзостью представилась Пьеру. Он перестал писать свой дневник, избегал общества братьев, стал опять ездить в клуб, стал опять много пить, опять сблизился с холостыми компаниями и начал вести такую жизнь, что графиня Елена Васильевна сочла нужным сделать ему строгое замечание. Пьер почувствовав, что она была права, и чтобы не компрометировать свою жену, уехал в Москву.
В Москве, как только он въехал в свой огромный дом с засохшими и засыхающими княжнами, с громадной дворней, как только он увидал – проехав по городу – эту Иверскую часовню с бесчисленными огнями свеч перед золотыми ризами, эту Кремлевскую площадь с незаезженным снегом, этих извозчиков и лачужки Сивцева Вражка, увидал стариков московских, ничего не желающих и никуда не спеша доживающих свой век, увидал старушек, московских барынь, московские балы и Московский Английский клуб, – он почувствовал себя дома, в тихом пристанище. Ему стало в Москве покойно, тепло, привычно и грязно, как в старом халате.
Московское общество всё, начиная от старух до детей, как своего давно жданного гостя, которого место всегда было готово и не занято, – приняло Пьера. Для московского света, Пьер был самым милым, добрым, умным веселым, великодушным чудаком, рассеянным и душевным, русским, старого покроя, барином. Кошелек его всегда был пуст, потому что открыт для всех.
Бенефисы, дурные картины, статуи, благотворительные общества, цыгане, школы, подписные обеды, кутежи, масоны, церкви, книги – никто и ничто не получало отказа, и ежели бы не два его друга, занявшие у него много денег и взявшие его под свою опеку, он бы всё роздал. В клубе не было ни обеда, ни вечера без него. Как только он приваливался на свое место на диване после двух бутылок Марго, его окружали, и завязывались толки, споры, шутки. Где ссорились, он – одной своей доброй улыбкой и кстати сказанной шуткой, мирил. Масонские столовые ложи были скучны и вялы, ежели его не было.
Когда после холостого ужина он, с доброй и сладкой улыбкой, сдаваясь на просьбы веселой компании, поднимался, чтобы ехать с ними, между молодежью раздавались радостные, торжественные крики. На балах он танцовал, если не доставало кавалера. Молодые дамы и барышни любили его за то, что он, не ухаживая ни за кем, был со всеми одинаково любезен, особенно после ужина. «Il est charmant, il n'a pas de seхе», [Он очень мил, но не имеет пола,] говорили про него.
Пьер был тем отставным добродушно доживающим свой век в Москве камергером, каких были сотни.
Как бы он ужаснулся, ежели бы семь лет тому назад, когда он только приехал из за границы, кто нибудь сказал бы ему, что ему ничего не нужно искать и выдумывать, что его колея давно пробита, определена предвечно, и что, как он ни вертись, он будет тем, чем были все в его положении. Он не мог бы поверить этому! Разве не он всей душой желал, то произвести республику в России, то самому быть Наполеоном, то философом, то тактиком, победителем Наполеона? Разве не он видел возможность и страстно желал переродить порочный род человеческий и самого себя довести до высшей степени совершенства? Разве не он учреждал и школы и больницы и отпускал своих крестьян на волю?
А вместо всего этого, вот он, богатый муж неверной жены, камергер в отставке, любящий покушать, выпить и расстегнувшись побранить легко правительство, член Московского Английского клуба и всеми любимый член московского общества. Он долго не мог помириться с той мыслью, что он есть тот самый отставной московский камергер, тип которого он так глубоко презирал семь лет тому назад.
Иногда он утешал себя мыслями, что это только так, покамест, он ведет эту жизнь; но потом его ужасала другая мысль, что так, покамест, уже сколько людей входили, как он, со всеми зубами и волосами в эту жизнь и в этот клуб и выходили оттуда без одного зуба и волоса.
В минуты гордости, когда он думал о своем положении, ему казалось, что он совсем другой, особенный от тех отставных камергеров, которых он презирал прежде, что те были пошлые и глупые, довольные и успокоенные своим положением, «а я и теперь всё недоволен, всё мне хочется сделать что то для человечества», – говорил он себе в минуты гордости. «А может быть и все те мои товарищи, точно так же, как и я, бились, искали какой то новой, своей дороги в жизни, и так же как и я силой обстановки, общества, породы, той стихийной силой, против которой не властен человек, были приведены туда же, куда и я», говорил он себе в минуты скромности, и поживши в Москве несколько времени, он не презирал уже, а начинал любить, уважать и жалеть, так же как и себя, своих по судьбе товарищей.
На Пьера не находили, как прежде, минуты отчаяния, хандры и отвращения к жизни; но та же болезнь, выражавшаяся прежде резкими припадками, была вогнана внутрь и ни на мгновенье не покидала его. «К чему? Зачем? Что такое творится на свете?» спрашивал он себя с недоумением по нескольку раз в день, невольно начиная вдумываться в смысл явлений жизни; но опытом зная, что на вопросы эти не было ответов, он поспешно старался отвернуться от них, брался за книгу, или спешил в клуб, или к Аполлону Николаевичу болтать о городских сплетнях.
«Елена Васильевна, никогда ничего не любившая кроме своего тела и одна из самых глупых женщин в мире, – думал Пьер – представляется людям верхом ума и утонченности, и перед ней преклоняются. Наполеон Бонапарт был презираем всеми до тех пор, пока он был велик, и с тех пор как он стал жалким комедиантом – император Франц добивается предложить ему свою дочь в незаконные супруги. Испанцы воссылают мольбы Богу через католическое духовенство в благодарность за то, что они победили 14 го июня французов, а французы воссылают мольбы через то же католическое духовенство о том, что они 14 го июня победили испанцев. Братья мои масоны клянутся кровью в том, что они всем готовы жертвовать для ближнего, а не платят по одному рублю на сборы бедных и интригуют Астрея против Ищущих манны, и хлопочут о настоящем Шотландском ковре и об акте, смысла которого не знает и тот, кто писал его, и которого никому не нужно. Все мы исповедуем христианский закон прощения обид и любви к ближнему – закон, вследствие которого мы воздвигли в Москве сорок сороков церквей, а вчера засекли кнутом бежавшего человека, и служитель того же самого закона любви и прощения, священник, давал целовать солдату крест перед казнью». Так думал Пьер, и эта вся, общая, всеми признаваемая ложь, как он ни привык к ней, как будто что то новое, всякий раз изумляла его. – «Я понимаю эту ложь и путаницу, думал он, – но как мне рассказать им всё, что я понимаю? Я пробовал и всегда находил, что и они в глубине души понимают то же, что и я, но стараются только не видеть ее . Стало быть так надо! Но мне то, мне куда деваться?» думал Пьер. Он испытывал несчастную способность многих, особенно русских людей, – способность видеть и верить в возможность добра и правды, и слишком ясно видеть зло и ложь жизни, для того чтобы быть в силах принимать в ней серьезное участие. Всякая область труда в глазах его соединялась со злом и обманом. Чем он ни пробовал быть, за что он ни брался – зло и ложь отталкивали его и загораживали ему все пути деятельности. А между тем надо было жить, надо было быть заняту. Слишком страшно было быть под гнетом этих неразрешимых вопросов жизни, и он отдавался первым увлечениям, чтобы только забыть их. Он ездил во всевозможные общества, много пил, покупал картины и строил, а главное читал.