Бремен

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Бремен
Bremen
Герб
Страна
Германия
Земля
Координаты
Бургомистр
Площадь
326,72 км²
Высота центра
11,5 м
Население
551 767 [1] человек (2015)
Плотность
1688,81 чел./км²
Агломерация
1 511 198 (2011)
Названия жителей
бре́менец, бре́менка, бре́менцы[2]
Часовой пояс
Телефонный код
+49 421 …
Почтовые индексы
28001-28779
Автомобильный код
HB
Официальный сайт

[www.bremen.de/ men.de]  (нем.)</div>

Бре́мен (нем. Bremen [ˈbʁeːmən]), (произношение ) — город в Германии. Входит вместе с Бремерхафеном в состав земли Вольный ганзейский город Бремен. Город Бремен с населением приблизительно 550 тысяч жителей является одиннадцатым по величине городом Германии.





Герб

На красном полотне герба города Бремена находится лежащий наискосок, повернутый бородкой вверх серебряный ключ, выполненный в готической форме («Бременский ключ»). На щите можно увидеть золотую корону с пятью зубцами в форме листьев, под которой представлена украшенная драгоценными камнями диадема («Средний герб»). На Малом же гербе изображен только ключ без короны. На большом гербе к тому же находится консоль и лентовидный пьедестал, на котором и покоится щит. Щит передними лапами держат два льва, головы которых повернуты в противоположные от щита стороны.

Ключ — это атрибут апостола Петра, покровителя Бременского кафедрального собора. Впервые он появляется как гербовый символ на клейме города Бремена в 1366 году. С того времени форма ключа не раз менялась. В один из периодов на гербе города был изображен и сам апостол Петр с крестом. Вид щита также менялся с течением времени. Изображение львов появилось на гербе в 1618 году. То, как сегодня выглядит герб, является его вариантом от 1891 года.

В народной традиции говорится о связи гербов города Бремен с гербом города Гамбург, шутливо отмечается, что «Гамбург — это ворота в мир, но ключ от них в Бремене».

Население

Численность населения города по данным на 31 декабря 2011 года (с учётом итогов переписи 2011) составила 544 043 жителей[3].

География

Бремен расположен на двух берегах реки Везер, приблизительно в 60 километрах от того места, где она впадает в Северное море. В районе старого города Средний Везер (нем. Mittelweser) переходит в Нижний Везер (нем. Unterweser), и далее расширяется, переходя в бременскую гавань. Область, расположенная слева от Нижнего Везера, носит название Везермарш. Справа расположен так называемый «Мокрый треугольник» (нем. Nasses Dreieck) — болотистая равнина между устьями рек Эльбы и Везера.

Территория города составляет 38 километров в длину и 16 километров в ширину. Длина городской границы — 136,5 километра.

Расположение

Бремен (548 477 жителей) со всех сторон окружён Нижней Саксонией. На западе он граничит с городским округом Дельменхорст (75 672 жителей), а также с районом Везермарш (93 725 жителей), включающим посёлки Лемвердер, Берне и Эльсфлет, на севере — с районом Остерхольц (112 587 жителей) включающим посёлки Шваневеде, Риттерхуде и Лилиенталь, Дипхольц (215 648 жителей), включающим посёлки Вайхе и Штур. Кроме того, на западе находится город Ольденбург (158 600 жителей) и на севере город Бремерхафен (116 672 жителей). Все эти населённые пункты образуют городскую агломерацию численностью 1 511 198 человек, из которых около 115 тысяч ежедневно отправляются на работу в Бремен, что составляет 48 % от всего бременского рынка занятости.

Административное деление

См. также: Административное деление земли Бремен

История

Первые поселения на Везере возникли между I и VIII веками. Уже в 150 году александрийский географ Клавдий Птолемей упоминает одно из таких поселений под именем Fabiranum (в другом варианте Phabiranum).

Город Бремен был основан в 787 году Карлом Великим в качестве епископской резиденции[4]. Расцвет города начался с 845 года, когда он находился под управлением архиепископа Адальберта.

В 1260 году город присоединяется к Ганзейскому союзу. Стремительное экономическое развитие позволяет Бремену выйти из-под власти архиепископа и стать свободным городом[4]. Символами этой свободы стали воздвигнутые на главной площади Роланд (1404 год) и здание ратуши (1409 год).

По Вестфальскому миру Бремен перешёл под власть шведов. После окончания Тридцатилетней войны Бремен должен был уступить Швеции значительную часть своих владений по нижнему Везеру[4].

В 1810 году Наполеон I объявил Бремен главным городом французского департамента устьев Везера, а в 1813 году город был взят союзниками и на Венском конгрессе признан вольным городом Германского союза[4].

По договору 1856 года для Бремена были установлены особые таможенные правила; а в 1888 году город вошел в состав германского таможенного района[4].

В 1866 году войска Бремена принимали участие в походах прусской армии, а после образования Германской империи Бремен вошел в её состав в качестве самостоятельного вольного города с республиканской системой самоуправления[4].

Достопримечательности

Центром Бремена является Рыночная площадь с ратушей, построенной в 14051410 годах, и собором Святого Петра XI века. Рыночная площадь по праву считается одной из красивейших в Европе.

Рядом, по правую сторону площади, находится здание городского парламента, сооружённое в 1966 г. Средневековые бюргерские дома на Рыночной площади чудом сохранились во время войны, от которой пострадало более 90 % всех старинных построек Бремена.

На площади возвышается статуя Роланда (10,21 метра) — символ города и олицетворение его независимости. Имперский орёл на щите дает понять, что городское право восходит ко временам Карла Великого и Бремен подчиняется только императору и ни одному другому духовному или светскому правителю.

Перед ратушей установлена скульптура знаменитых «Бременских музыкантов». Одна из самых знаменитых в Бремене улиц — Бёттхерштрассе (нем. Böttcherstraße) длиною в 100 метров состоит всего из 7 домов. В зданиях XVI в., которые сами по себе являются памятниками архитектуры, расположились звонарница, три музея, галерея и театр.

В старом городе есть район, где сохранились старые дома. Он называется Шнор (нем. Schnoor). В Шноре расположено много пивных и маленьких лавочек с безделушками.

На территории Бременского университета находится научный центр Универсум (нем. Universum). Это музей науки, где каждый посетитель может сам потрогать и попробовать в действии примерно 250 экспонатов.

В центре Бремена (за железнодорожным вокзалом) расположен Городской парк (нем. Bürgerpark), где есть маленький зоопарк, в котором в загонах живут домашние животные: свиньи, утки, альпаки, морские свинки.

Фраймаркт Бремен

Промышленность

  • Mercedes-Benz-Werke Bremen, один из заводов концерна Daimler;
  • GESTRA AG, штаб-квартира, производитель и разработчик трубопроводной арматуры, специального оборудования и систем контроля для пароконденсатных систем, подразделение Flowserve (англ.);

Транспорт

Галерея

Известные уроженцы и жители

Города-побратимы

См. также


Напишите отзыв о статье "Бремен"

Примечания

  1. [www.statistik-bremen.de/aktuelle_statistiken/01b.htm Bevölkerungsstand und Bevölkerungsbewegung am 31.12.2014] (нем.). Statistisches Landesamt Bremen. Проверено 4 марта 2016.  (Hilfe dazu)  (нем.)
  2. Городецкая И. Л., Левашов Е. А.  [books.google.com/books?id=Do8dAQAAMAAJ&dq=%D0%91%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD Бремен] // Русские названия жителей: Словарь-справочник. — М.: АСТ, 2003. — С. 57. — 363 с. — 5000 экз. — ISBN 5-17-016914-0.
  3. [www.destatis.de/DE/ZahlenFakten/LaenderRegionen/Regionales/Regionaldaten.html Statistisches Bundesamt]: [www.destatis.de/DE/ZahlenFakten/LaenderRegionen/Regionales/Gemeindeverzeichnis/Administrativ/Aktuell/Zensus_Gemeinden.xls;jsessionid=E514CCE99993ECC0A7A8AAACFDDDB0CA.cae2?__blob=publicationFile Gemeinden in Deutschland nach Bevölkerung am 31.12.2011 auf Grundlage des Zensus 2011 und früherer Zählungen]
  4. 1 2 3 4 5 6 Бремен // Военная энциклопедия : [в 18 т.] / под ред. В. Ф. Новицкого [и др.]. — СПб. ; [М.] : Тип. т-ва И. В. Сытина, 1911—1915.</span>
  5. [www.izmir.bel.tr/kardeskentler.asp İzmir'in kardeş kentleri]. [www.webcitation.org/69f2n0MBu Архивировано из первоисточника 4 августа 2012].
  6. </ol>

Литература

Ссылки

  • [www.bremen.de Официальный сайт]


К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Бремен

Ростов, не дослушав его, толкнул лошадь, выскакал вперед эскадрона, и не успел он еще скомандовать движение, как весь эскадрон, испытывавший то же, что и он, тронулся за ним. Ростов сам не знал, как и почему он это сделал. Все это он сделал, как он делал на охоте, не думая, не соображая. Он видел, что драгуны близко, что они скачут, расстроены; он знал, что они не выдержат, он знал, что была только одна минута, которая не воротится, ежели он упустит ее. Пули так возбудительно визжали и свистели вокруг него, лошадь так горячо просилась вперед, что он не мог выдержать. Он тронул лошадь, скомандовал и в то же мгновение, услыхав за собой звук топота своего развернутого эскадрона, на полных рысях, стал спускаться к драгунам под гору. Едва они сошли под гору, как невольно их аллюр рыси перешел в галоп, становившийся все быстрее и быстрее по мере того, как они приближались к своим уланам и скакавшим за ними французским драгунам. Драгуны были близко. Передние, увидав гусар, стали поворачивать назад, задние приостанавливаться. С чувством, с которым он несся наперерез волку, Ростов, выпустив во весь мах своего донца, скакал наперерез расстроенным рядам французских драгун. Один улан остановился, один пеший припал к земле, чтобы его не раздавили, одна лошадь без седока замешалась с гусарами. Почти все французские драгуны скакали назад. Ростов, выбрав себе одного из них на серой лошади, пустился за ним. По дороге он налетел на куст; добрая лошадь перенесла его через него, и, едва справясь на седле, Николай увидал, что он через несколько мгновений догонит того неприятеля, которого он выбрал своей целью. Француз этот, вероятно, офицер – по его мундиру, согнувшись, скакал на своей серой лошади, саблей подгоняя ее. Через мгновенье лошадь Ростова ударила грудью в зад лошади офицера, чуть не сбила ее с ног, и в то же мгновенье Ростов, сам не зная зачем, поднял саблю и ударил ею по французу.
В то же мгновение, как он сделал это, все оживление Ростова вдруг исчезло. Офицер упал не столько от удара саблей, который только слегка разрезал ему руку выше локтя, сколько от толчка лошади и от страха. Ростов, сдержав лошадь, отыскивал глазами своего врага, чтобы увидать, кого он победил. Драгунский французский офицер одной ногой прыгал на земле, другой зацепился в стремени. Он, испуганно щурясь, как будто ожидая всякую секунду нового удара, сморщившись, с выражением ужаса взглянул снизу вверх на Ростова. Лицо его, бледное и забрызганное грязью, белокурое, молодое, с дырочкой на подбородке и светлыми голубыми глазами, было самое не для поля сражения, не вражеское лицо, а самое простое комнатное лицо. Еще прежде, чем Ростов решил, что он с ним будет делать, офицер закричал: «Je me rends!» [Сдаюсь!] Он, торопясь, хотел и не мог выпутать из стремени ногу и, не спуская испуганных голубых глаз, смотрел на Ростова. Подскочившие гусары выпростали ему ногу и посадили его на седло. Гусары с разных сторон возились с драгунами: один был ранен, но, с лицом в крови, не давал своей лошади; другой, обняв гусара, сидел на крупе его лошади; третий взлеаал, поддерживаемый гусаром, на его лошадь. Впереди бежала, стреляя, французская пехота. Гусары торопливо поскакали назад с своими пленными. Ростов скакал назад с другими, испытывая какое то неприятное чувство, сжимавшее ему сердце. Что то неясное, запутанное, чего он никак не мог объяснить себе, открылось ему взятием в плен этого офицера и тем ударом, который он нанес ему.
Граф Остерман Толстой встретил возвращавшихся гусар, подозвал Ростова, благодарил его и сказал, что он представит государю о его молодецком поступке и будет просить для него Георгиевский крест. Когда Ростова потребовали к графу Остерману, он, вспомнив о том, что атака его была начата без приказанья, был вполне убежден, что начальник требует его для того, чтобы наказать его за самовольный поступок. Поэтому лестные слова Остермана и обещание награды должны бы были тем радостнее поразить Ростова; но все то же неприятное, неясное чувство нравственно тошнило ему. «Да что бишь меня мучает? – спросил он себя, отъезжая от генерала. – Ильин? Нет, он цел. Осрамился я чем нибудь? Нет. Все не то! – Что то другое мучило его, как раскаяние. – Да, да, этот французский офицер с дырочкой. И я хорошо помню, как рука моя остановилась, когда я поднял ее».
Ростов увидал отвозимых пленных и поскакал за ними, чтобы посмотреть своего француза с дырочкой на подбородке. Он в своем странном мундире сидел на заводной гусарской лошади и беспокойно оглядывался вокруг себя. Рана его на руке была почти не рана. Он притворно улыбнулся Ростову и помахал ему рукой, в виде приветствия. Ростову все так же было неловко и чего то совестно.
Весь этот и следующий день друзья и товарищи Ростова замечали, что он не скучен, не сердит, но молчалив, задумчив и сосредоточен. Он неохотно пил, старался оставаться один и о чем то все думал.
Ростов все думал об этом своем блестящем подвиге, который, к удивлению его, приобрел ему Георгиевский крест и даже сделал ему репутацию храбреца, – и никак не мог понять чего то. «Так и они еще больше нашего боятся! – думал он. – Так только то и есть всего, то, что называется геройством? И разве я это делал для отечества? И в чем он виноват с своей дырочкой и голубыми глазами? А как он испугался! Он думал, что я убью его. За что ж мне убивать его? У меня рука дрогнула. А мне дали Георгиевский крест. Ничего, ничего не понимаю!»
Но пока Николай перерабатывал в себе эти вопросы и все таки не дал себе ясного отчета в том, что так смутило его, колесо счастья по службе, как это часто бывает, повернулось в его пользу. Его выдвинули вперед после Островненского дела, дали ему батальон гусаров и, когда нужно было употребить храброго офицера, давали ему поручения.


Получив известие о болезни Наташи, графиня, еще не совсем здоровая и слабая, с Петей и со всем домом приехала в Москву, и все семейство Ростовых перебралось от Марьи Дмитриевны в свой дом и совсем поселилось в Москве.
Болезнь Наташи была так серьезна, что, к счастию ее и к счастию родных, мысль о всем том, что было причиной ее болезни, ее поступок и разрыв с женихом перешли на второй план. Она была так больна, что нельзя было думать о том, насколько она была виновата во всем случившемся, тогда как она не ела, не спала, заметно худела, кашляла и была, как давали чувствовать доктора, в опасности. Надо было думать только о том, чтобы помочь ей. Доктора ездили к Наташе и отдельно и консилиумами, говорили много по французски, по немецки и по латыни, осуждали один другого, прописывали самые разнообразные лекарства от всех им известных болезней; но ни одному из них не приходила в голову та простая мысль, что им не может быть известна та болезнь, которой страдала Наташа, как не может быть известна ни одна болезнь, которой одержим живой человек: ибо каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь, не болезнь легких, печени, кожи, сердца, нервов и т. д., записанных в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений в страданиях этих органов. Эта простая мысль не могла приходить докторам (так же, как не может прийти колдуну мысль, что он не может колдовать) потому, что их дело жизни состояло в том, чтобы лечить, потому, что за то они получали деньги, и потому, что на это дело они потратили лучшие годы своей жизни. Но главное – мысль эта не могла прийти докторам потому, что они видели, что они несомненно полезны, и были действительно полезны для всех домашних Ростовых. Они были полезны не потому, что заставляли проглатывать больную большей частью вредные вещества (вред этот был мало чувствителен, потому что вредные вещества давались в малом количестве), но они полезны, необходимы, неизбежны были (причина – почему всегда есть и будут мнимые излечители, ворожеи, гомеопаты и аллопаты) потому, что они удовлетворяли нравственной потребности больной и людей, любящих больную. Они удовлетворяли той вечной человеческой потребности надежды на облегчение, потребности сочувствия и деятельности, которые испытывает человек во время страдания. Они удовлетворяли той вечной, человеческой – заметной в ребенке в самой первобытной форме – потребности потереть то место, которое ушиблено. Ребенок убьется и тотчас же бежит в руки матери, няньки для того, чтобы ему поцеловали и потерли больное место, и ему делается легче, когда больное место потрут или поцелуют. Ребенок не верит, чтобы у сильнейших и мудрейших его не было средств помочь его боли. И надежда на облегчение и выражение сочувствия в то время, как мать трет его шишку, утешают его. Доктора для Наташи были полезны тем, что они целовали и терли бобо, уверяя, что сейчас пройдет, ежели кучер съездит в арбатскую аптеку и возьмет на рубль семь гривен порошков и пилюль в хорошенькой коробочке и ежели порошки эти непременно через два часа, никак не больше и не меньше, будет в отварной воде принимать больная.
Что же бы делали Соня, граф и графиня, как бы они смотрели на слабую, тающую Наташу, ничего не предпринимая, ежели бы не было этих пилюль по часам, питья тепленького, куриной котлетки и всех подробностей жизни, предписанных доктором, соблюдать которые составляло занятие и утешение для окружающих? Чем строже и сложнее были эти правила, тем утешительнее было для окружающих дело. Как бы переносил граф болезнь своей любимой дочери, ежели бы он не знал, что ему стоила тысячи рублей болезнь Наташи и что он не пожалеет еще тысяч, чтобы сделать ей пользу: ежели бы он не знал, что, ежели она не поправится, он не пожалеет еще тысяч и повезет ее за границу и там сделает консилиумы; ежели бы он не имел возможности рассказывать подробности о том, как Метивье и Феллер не поняли, а Фриз понял, и Мудров еще лучше определил болезнь? Что бы делала графиня, ежели бы она не могла иногда ссориться с больной Наташей за то, что она не вполне соблюдает предписаний доктора?
– Эдак никогда не выздоровеешь, – говорила она, за досадой забывая свое горе, – ежели ты не будешь слушаться доктора и не вовремя принимать лекарство! Ведь нельзя шутить этим, когда у тебя может сделаться пневмония, – говорила графиня, и в произношении этого непонятного не для нее одной слова, она уже находила большое утешение. Что бы делала Соня, ежели бы у ней не было радостного сознания того, что она не раздевалась три ночи первое время для того, чтобы быть наготове исполнять в точности все предписания доктора, и что она теперь не спит ночи, для того чтобы не пропустить часы, в которые надо давать маловредные пилюли из золотой коробочки? Даже самой Наташе, которая хотя и говорила, что никакие лекарства не вылечат ее и что все это глупости, – и ей было радостно видеть, что для нее делали так много пожертвований, что ей надо было в известные часы принимать лекарства, и даже ей радостно было то, что она, пренебрегая исполнением предписанного, могла показывать, что она не верит в лечение и не дорожит своей жизнью.
Доктор ездил каждый день, щупал пульс, смотрел язык и, не обращая внимания на ее убитое лицо, шутил с ней. Но зато, когда он выходил в другую комнату, графиня поспешно выходила за ним, и он, принимая серьезный вид и покачивая задумчиво головой, говорил, что, хотя и есть опасность, он надеется на действие этого последнего лекарства, и что надо ждать и посмотреть; что болезнь больше нравственная, но…
Графиня, стараясь скрыть этот поступок от себя и от доктора, всовывала ему в руку золотой и всякий раз с успокоенным сердцем возвращалась к больной.
Признаки болезни Наташи состояли в том, что она мало ела, мало спала, кашляла и никогда не оживлялась. Доктора говорили, что больную нельзя оставлять без медицинской помощи, и поэтому в душном воздухе держали ее в городе. И лето 1812 года Ростовы не уезжали в деревню.
Несмотря на большое количество проглоченных пилюль, капель и порошков из баночек и коробочек, из которых madame Schoss, охотница до этих вещиц, собрала большую коллекцию, несмотря на отсутствие привычной деревенской жизни, молодость брала свое: горе Наташи начало покрываться слоем впечатлений прожитой жизни, оно перестало такой мучительной болью лежать ей на сердце, начинало становиться прошедшим, и Наташа стала физически оправляться.


Наташа была спокойнее, но не веселее. Она не только избегала всех внешних условий радости: балов, катанья, концертов, театра; но она ни разу не смеялась так, чтобы из за смеха ее не слышны были слезы. Она не могла петь. Как только начинала она смеяться или пробовала одна сама с собой петь, слезы душили ее: слезы раскаяния, слезы воспоминаний о том невозвратном, чистом времени; слезы досады, что так, задаром, погубила она свою молодую жизнь, которая могла бы быть так счастлива. Смех и пение особенно казались ей кощунством над ее горем. О кокетстве она и не думала ни раза; ей не приходилось даже воздерживаться. Она говорила и чувствовала, что в это время все мужчины были для нее совершенно то же, что шут Настасья Ивановна. Внутренний страж твердо воспрещал ей всякую радость. Да и не было в ней всех прежних интересов жизни из того девичьего, беззаботного, полного надежд склада жизни. Чаще и болезненнее всего вспоминала она осенние месяцы, охоту, дядюшку и святки, проведенные с Nicolas в Отрадном. Что бы она дала, чтобы возвратить хоть один день из того времени! Но уж это навсегда было кончено. Предчувствие не обманывало ее тогда, что то состояние свободы и открытости для всех радостей никогда уже не возвратится больше. Но жить надо было.


Источник — «http://wiki-org.ru/wiki/index.php?title=Бремен&oldid=81201738»