Британская имперская выставка

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Брита́нская импе́рская вы́ставка (англ. British Empire Exhibition) — колониальная выставка, проходившая в Уэмбли, Мидлсекс, в 1924 и 1925 годах[1][2][3][4].





История

В 1922 году стартовал мировой рекламный тур, возглавляемый Эрнестом Белчером и длившийся 10 месяцев; в туре Белчера сопровождали Агата Кристи и её муж Арчи[5].

Выставка была открыта 23 апреля 1924 года королём Георгом V. Британская империя на тот момент состояла из 58 колоний и зависимых территорий и только Гамбия и Гибралтар не приняли участие в выставке. Стоимость выставки составила £ 12 миллионов и стала крупнейшей, по тем временам, выставкой в мире — её посетили 27 миллионов человек[6].

Официальной целью выставки было «стимулирование торговли, укрепления связей, которые сплотят мать-Метрополию с её сёстрами-Штатами и Дочерьми, для создания более тесного контакта между ними, для того, чтобы все, кто верен Британскому флагу, встретились на общей земле и узнали друг друга лучше». Архитектором проекта стал Максвелл Айртон. Тремя основными зданиями стали Дворцы Промышленности, Техники и Искусства. Дворец Техники был крупнейшим железобетонным зданием в мире, возведённым по быстрому методу строительства.

Для выставки специально были построены кольцевая ж/д линия и станции, соединившие выставку со станцией Марлибон[en][7]. Здания были соединены меж собой легкорельсовым транспортом, в том числе и винтовой «безостановочной железной дорогой»[8][9].

Большинство выставочных залов предназначались для временного пользования и были впоследствии разрушены, но, по крайней мере Дворец инженерии и Британский Правительственный павильон уцелели в 1970-е годы благодаря высокой стоимости демонтажа огромных бетонных конструкций. Имперский бассейн стал Ареной Уэмбли и, по предложению председателя выставочного комитета, шотландца сэра Джеймса Стивенсона, Имперский стадион был сохранён; он стал стадионом Уэмбли, домом английского футбола вплоть до 2002 года, когда здание было снесено, чтобы заменить его на новый стадион.

Торжественная «Театрализованная империя», организованная мастером Ласселлесом, прошла в рамках выставки на Имперском стадионе 21 июля 1924 года; специально по этому случаю мастером королевской музыки, недавно назначенным сэром Эдуардом Элгаром, была написана Империя марта и музыка для серии песен на слова Альфреда Нойеса. Однако, заключительная речь принца Альберта на выставке 31 октября 1925 года обернулась тяжким испытанием как для оратора, так и для слушателей из-за выраженного заикания принца, что побудило Альберта обратиться логопеду—самоучке Лайонелу Логу[10].

Дирекция выставки просила Имперский студенческий комитет Королевского колониального института помочь им с образовательным аспектом выставки, в результате чего в 1924 году в Лондоне под редакцией Хью Ганна была выпущена 12-томная книга «The British Empire: A survey».

Дворец Техники стал домом фехтования на Летних Олимпийских играх 1948 года[11].

Почтовые марки

Выставка также стала поводом к первому выпуску памятных почтовых марок в Англии. Две марки были выпущены 23 апреля 1924 года, номиналом 1 пенни в алом цвете и 1+12 пенни в коричневом; на обоих марках была надпись «Британской империи выставка 1924». Разработаны марки были Гарольдом Нельсоном[12]. Вторая партия марок была выпущена 9 мая 1925 года и идентична первой за исключением даты в надписи[12]. Кроме марок было выпущено множество конвертов, открыток и плакатов[13].

Железнодорожная выставка

В выставке приняли участие несколько железнодорожных компаний; в некоторых случаях компании выставляли свои новейшие локомотивы или вагоны. Среди экспонатов во «Дворце техники» был, знаменитый теперь, железнодорожный локомотив LNER no. 4472 Flying Scotsman; он был объединён в 1925 году с GWR 4079 Pendennis Castle. Несколько других железнодорожных локомотивов также экспонировались: в 1925 году Южная железная дорога выставила no. 866 SECR N class, являвшийся на тот момент совершенно новым, не введённый в эксплуатацию до 28 ноября 1925 года[14]. Выставка 1924 включала и локомотив LNWR Prince of Wales Class London and North Western Railway (LNWR), который был построен для выставки шотландским производителем локомотивов William Beardmore and Company. William Beardmore and Company ранее строил подобные локомотивы для LNWR, которая в 1923 году стала составной частью вновь образованной London, Midland and Scottish Railway (LMS); по окончанию выставки в ноябре 1924 года LMS выкупил паровоз у William Beardmore and Company[15][16]. В 1924 году Metropolitan Railway представила одну из последних машин кольцевой линии, первый класс которых был представлен годом ранее[17]. В 1925 году во Дворце жилищного строительства и транспорта Metropolitan выставил электровоз no. 15 с удалёнными с одной стороны панелями, дверьми и рамами для внутреннего обзора, построенный в 1922 году. Через несколько лет он был назвал «Уэмбли 1924» в честь выставки[18][19].

«Лондон защищённый»

С 9 мая по 1 июня 1925 года, 6 ночей, 32 эскадрилья[en] Королевских военно-воздушных сил Великобритании показывала воздушную постановку «Лондон защищённый». Подобный показ был организован годом ранее, когда самолёты, окрашенные в чёрный, в ночное время в воздухе выступали в рамках выставки Уэмбли; среди них был и Sopwith Snipe , окрашенный в красный и снабжённый белыми огнями на крыльях, хвосте и фюзеляже. Показ включал в себя стрельбу холостыми патронами по стадиону и выброс пиротехники из самолетов для имитации шрапнельных залпов и орудий на земле; взрывы на земле также производили эффект падения с самолётов бомб на стадион. Одним из пилотов показа стал Чарльз Скотт[en], который позже станет известен как автор трёх самостоятельных перелётов Англия—Австралия и победитель авиагонки на приз МакРобертсона в 1934 году, в которой вторым пилотом был Том Блэк[en][20][21].

В популярной культуре

  • Выставка является ключевой локацией рассказа Вудхауза «Поразительное происшествие со стариной Биффи», в котором сэр Родерик Глоссоп[en] описывает её как «в наивысшей степени поглощающую и образовательную коллекцию предметов, одушевленных и неодушевленных, привезённых со всех уголков империи, которая когда-либо в истории Англии была собрана». Берти Вустер, впечатлённый несколько меньше, отмечал, что «миллионы людей, без сомнения, таковы по своей натуре, что будут кричать от радости и волнения от зрелища чучела рыбы-ежа или стеклянной банки семян из Западной Австралии - но не Бертрам» и и крадётся прочь в бар плантаторов в западной части Индийского отдела.

Напишите отзыв о статье "Британская имперская выставка"

Примечания

  1. [www.britishpathe.com/record.php?id=75167 British Pathe (agency)] Film of British Empire Exhibition, reel one
  2. [www.britishpathe.com/record.php?id=75168 British Pathe (agency)] Film of British Empire Exhibition, reel two
  3. [www.britishpathe.com/record.php?id=75169 British Pathe (agency)] Film of British Empire Exhibition, reel three
  4. [www.britishpathe.com/record.php?id=75170 British Pathe (agency)] Film of British Empire Exhibition, reel four
  5. Grand Tour: Letters and Photographs from the British Empire Expedition. HarperCollins, 2012 ISBN 000744768X
  6. [www.tribuneindia.com/2004/20040905/spectrum/art.htm Sunday Tribune of India (newspaper)] Article on exhibition (2004)
  7. [disused-rlys.fotopic.net/c1475068.html Wembley Stadium loop line]
  8. [ftvdb.bfi.org.uk/sift/title/619596# British Film Institute] Never-Stop Railway
  9. [www.britishpathe.com/record.php?id=8750 British Pathe (agency)] Never-Stop Railway film (probably 1925)
  10. Артур Боусфилд и Гэрри Тоффоли (2002), [books.google.com/books?id=t6PQ84ovPcMC&pg=PA50 Queen Elizabeth the Queen Mother, 1900—2002: The Queen Mother and Her Century], Dundurn Group (CA). — С. 50, ISBN 1-55002-391-8.
  11. [www.la84foundation.org/6oic/OfficialReports/1948/OR1948.pdf 1948 Summer Olympics official report.] p. 45.
  12. 1 2 Great Britain Concise Stamp Catalogue. — 23rd. — Ringwood: Stanley Gibbons. — ISBN 2887(08)978-0-85259-677-7.
  13. [www.postalheritage.org.uk/collections/archive/stamps/gbstamps/georgev/exhibition/issue Wembley British Empire Exhibitions stamps] on The British Postal Museum & Archive website
  14. Bradley D.L. The Locomotive History of the South Eastern & Chatham Railway. — 2nd. — London: RCTS. — P. 90. — ISBN 0-901115-49-5.
  15. Cook A.F. LMS Locomotive Design and Construction. — Lincoln: RCTS, 1990. — P. 59. — ISBN 0-901115-71-1.
  16. Baxter Bertram. Volume 2B: London and North Western Railway and its constituent companies. — Ashbourne: Moorland Publishing, 1979. — P. 282, 285. — ISBN 0-903485-84-2.
  17. Snowdon James R. Metropolitan Railway Rolling Stock. — Didcot: Wild Swan, 2001. — P. 113. — ISBN 1-874103-66-6.
  18. Day John R. The Story of London's Underground. — 6th. — Westminster: London Transport, 1979. — P. 68. — ISBN 1178/211RP/5M(A)0-85329-094-6.
  19. Benest K.R. Metropolitan Electric Locomotives. — 2nd. — Hemel Hempstead: London Underground Railway Society, 1984. — P. 35,36,38,41,102. — ISBN 0-9508793-1-2.
  20. Scott, C.W.A. Chapter 3, Aerobatics // Scott's Book, the life and Mildenhall-Melbourne flight of C. W. A. Scott. — London: Hodder & Stoughton, 1934.
  21. London Defended Torchlight and Searchlight spectacle, The Stadium Wembley May 9 to June 1, 1925 official programme. — London: Fleetway Press.

Литература

  • Donald R. Knight & Alan D. Sabey. The Lion Roars at Wembley. — New Barnet: privately published by D.R. Knight, 1984. — ISBN 0-9509251-0-1.
  • Geppert, Alexander C.T. True Copies. Time and Space Travels at British Imperial Exhibitions, 1880-1930 // The Making of Modern Tourism. The Cultural History of the British Experience, 1600-2000 / eds. Hartmut Berghoff et al.. — Basingstoke/New York: Palgrave Macmillan, 2002. — P. 223–248.
  • Geppert, Alexander C.T. Fleeting Cities. Imperial Expositions in Fin-de-Siècle Europe. — Basingstoke/New York: Palgrave Macmillan, 2010.

Ссылки

  • [members.lycos.co.uk/bee1924/index2.html Unofficial site]
  • [www.postcard.co.uk/esg/remains.htm Remains of the British Empire Exhibition]
  • [www.20thcenturylondon.org.uk/server.php?show=conInformationRecord.86 British Empire Exhibitions 1924-1925 - Exploring 20th century London]

Отрывок, характеризующий Британская имперская выставка

– Но это всё таки не значит, чтобы кампания была кончена, – сказал князь Андрей.
– А я думаю, что кончена. И так думают большие колпаки здесь, но не смеют сказать этого. Будет то, что я говорил в начале кампании, что не ваша echauffouree de Durenstein, [дюренштейнская стычка,] вообще не порох решит дело, а те, кто его выдумали, – сказал Билибин, повторяя одно из своих mots [словечек], распуская кожу на лбу и приостанавливаясь. – Вопрос только в том, что скажет берлинское свидание императора Александра с прусским королем. Ежели Пруссия вступит в союз, on forcera la main a l'Autriche, [принудят Австрию,] и будет война. Ежели же нет, то дело только в том, чтоб условиться, где составлять первоначальные статьи нового Саmро Formio. [Кампо Формио.]
– Но что за необычайная гениальность! – вдруг вскрикнул князь Андрей, сжимая свою маленькую руку и ударяя ею по столу. – И что за счастие этому человеку!
– Buonaparte? [Буонапарте?] – вопросительно сказал Билибин, морща лоб и этим давая чувствовать, что сейчас будет un mot [словечко]. – Bu onaparte? – сказал он, ударяя особенно на u . – Я думаю, однако, что теперь, когда он предписывает законы Австрии из Шенбрунна, il faut lui faire grace de l'u . [надо его избавить от и.] Я решительно делаю нововведение и называю его Bonaparte tout court [просто Бонапарт].
– Нет, без шуток, – сказал князь Андрей, – неужели вы думаете,что кампания кончена?
– Я вот что думаю. Австрия осталась в дурах, а она к этому не привыкла. И она отплатит. А в дурах она осталась оттого, что, во первых, провинции разорены (on dit, le православное est terrible pour le pillage), [говорят, что православное ужасно по части грабежей,] армия разбита, столица взята, и всё это pour les beaux yeux du [ради прекрасных глаз,] Сардинское величество. И потому – entre nous, mon cher [между нами, мой милый] – я чутьем слышу, что нас обманывают, я чутьем слышу сношения с Францией и проекты мира, тайного мира, отдельно заключенного.
– Это не может быть! – сказал князь Андрей, – это было бы слишком гадко.
– Qui vivra verra, [Поживем, увидим,] – сказал Билибин, распуская опять кожу в знак окончания разговора.
Когда князь Андрей пришел в приготовленную для него комнату и в чистом белье лег на пуховики и душистые гретые подушки, – он почувствовал, что то сражение, о котором он привез известие, было далеко, далеко от него. Прусский союз, измена Австрии, новое торжество Бонапарта, выход и парад, и прием императора Франца на завтра занимали его.
Он закрыл глаза, но в то же мгновение в ушах его затрещала канонада, пальба, стук колес экипажа, и вот опять спускаются с горы растянутые ниткой мушкатеры, и французы стреляют, и он чувствует, как содрогается его сердце, и он выезжает вперед рядом с Шмитом, и пули весело свистят вокруг него, и он испытывает то чувство удесятеренной радости жизни, какого он не испытывал с самого детства.
Он пробудился…
«Да, всё это было!…» сказал он, счастливо, детски улыбаясь сам себе, и заснул крепким, молодым сном.


На другой день он проснулся поздно. Возобновляя впечатления прошедшего, он вспомнил прежде всего то, что нынче надо представляться императору Францу, вспомнил военного министра, учтивого австрийского флигель адъютанта, Билибина и разговор вчерашнего вечера. Одевшись в полную парадную форму, которой он уже давно не надевал, для поездки во дворец, он, свежий, оживленный и красивый, с подвязанною рукой, вошел в кабинет Билибина. В кабинете находились четыре господина дипломатического корпуса. С князем Ипполитом Курагиным, который был секретарем посольства, Болконский был знаком; с другими его познакомил Билибин.
Господа, бывавшие у Билибина, светские, молодые, богатые и веселые люди, составляли и в Вене и здесь отдельный кружок, который Билибин, бывший главой этого кружка, называл наши, les nфtres. В кружке этом, состоявшем почти исключительно из дипломатов, видимо, были свои, не имеющие ничего общего с войной и политикой, интересы высшего света, отношений к некоторым женщинам и канцелярской стороны службы. Эти господа, повидимому, охотно, как своего (честь, которую они делали немногим), приняли в свой кружок князя Андрея. Из учтивости, и как предмет для вступления в разговор, ему сделали несколько вопросов об армии и сражении, и разговор опять рассыпался на непоследовательные, веселые шутки и пересуды.
– Но особенно хорошо, – говорил один, рассказывая неудачу товарища дипломата, – особенно хорошо то, что канцлер прямо сказал ему, что назначение его в Лондон есть повышение, и чтоб он так и смотрел на это. Видите вы его фигуру при этом?…
– Но что всего хуже, господа, я вам выдаю Курагина: человек в несчастии, и этим то пользуется этот Дон Жуан, этот ужасный человек!
Князь Ипполит лежал в вольтеровском кресле, положив ноги через ручку. Он засмеялся.
– Parlez moi de ca, [Ну ка, ну ка,] – сказал он.
– О, Дон Жуан! О, змея! – послышались голоса.
– Вы не знаете, Болконский, – обратился Билибин к князю Андрею, – что все ужасы французской армии (я чуть было не сказал – русской армии) – ничто в сравнении с тем, что наделал между женщинами этот человек.
– La femme est la compagne de l'homme, [Женщина – подруга мужчины,] – произнес князь Ипполит и стал смотреть в лорнет на свои поднятые ноги.
Билибин и наши расхохотались, глядя в глаза Ипполиту. Князь Андрей видел, что этот Ипполит, которого он (должно было признаться) почти ревновал к своей жене, был шутом в этом обществе.
– Нет, я должен вас угостить Курагиным, – сказал Билибин тихо Болконскому. – Он прелестен, когда рассуждает о политике, надо видеть эту важность.
Он подсел к Ипполиту и, собрав на лбу свои складки, завел с ним разговор о политике. Князь Андрей и другие обступили обоих.
– Le cabinet de Berlin ne peut pas exprimer un sentiment d'alliance, – начал Ипполит, значительно оглядывая всех, – sans exprimer… comme dans sa derieniere note… vous comprenez… vous comprenez… et puis si sa Majeste l'Empereur ne deroge pas au principe de notre alliance… [Берлинский кабинет не может выразить свое мнение о союзе, не выражая… как в своей последней ноте… вы понимаете… вы понимаете… впрочем, если его величество император не изменит сущности нашего союза…]
– Attendez, je n'ai pas fini… – сказал он князю Андрею, хватая его за руку. – Je suppose que l'intervention sera plus forte que la non intervention. Et… – Он помолчал. – On ne pourra pas imputer a la fin de non recevoir notre depeche du 28 novembre. Voila comment tout cela finira. [Подождите, я не кончил. Я думаю, что вмешательство будет прочнее чем невмешательство И… Невозможно считать дело оконченным непринятием нашей депеши от 28 ноября. Чем то всё это кончится.]
И он отпустил руку Болконского, показывая тем, что теперь он совсем кончил.
– Demosthenes, je te reconnais au caillou que tu as cache dans ta bouche d'or! [Демосфен, я узнаю тебя по камешку, который ты скрываешь в своих золотых устах!] – сказал Билибин, y которого шапка волос подвинулась на голове от удовольствия.
Все засмеялись. Ипполит смеялся громче всех. Он, видимо, страдал, задыхался, но не мог удержаться от дикого смеха, растягивающего его всегда неподвижное лицо.
– Ну вот что, господа, – сказал Билибин, – Болконский мой гость в доме и здесь в Брюнне, и я хочу его угостить, сколько могу, всеми радостями здешней жизни. Ежели бы мы были в Брюнне, это было бы легко; но здесь, dans ce vilain trou morave [в этой скверной моравской дыре], это труднее, и я прошу у всех вас помощи. Il faut lui faire les honneurs de Brunn. [Надо ему показать Брюнн.] Вы возьмите на себя театр, я – общество, вы, Ипполит, разумеется, – женщин.
– Надо ему показать Амели, прелесть! – сказал один из наших, целуя кончики пальцев.
– Вообще этого кровожадного солдата, – сказал Билибин, – надо обратить к более человеколюбивым взглядам.
– Едва ли я воспользуюсь вашим гостеприимством, господа, и теперь мне пора ехать, – взглядывая на часы, сказал Болконский.
– Куда?
– К императору.
– О! о! о!
– Ну, до свидания, Болконский! До свидания, князь; приезжайте же обедать раньше, – пocлшaлиcь голоса. – Мы беремся за вас.
– Старайтесь как можно более расхваливать порядок в доставлении провианта и маршрутов, когда будете говорить с императором, – сказал Билибин, провожая до передней Болконского.
– И желал бы хвалить, но не могу, сколько знаю, – улыбаясь отвечал Болконский.
– Ну, вообще как можно больше говорите. Его страсть – аудиенции; а говорить сам он не любит и не умеет, как увидите.


На выходе император Франц только пристально вгляделся в лицо князя Андрея, стоявшего в назначенном месте между австрийскими офицерами, и кивнул ему своей длинной головой. Но после выхода вчерашний флигель адъютант с учтивостью передал Болконскому желание императора дать ему аудиенцию.
Император Франц принял его, стоя посредине комнаты. Перед тем как начинать разговор, князя Андрея поразило то, что император как будто смешался, не зная, что сказать, и покраснел.
– Скажите, когда началось сражение? – спросил он поспешно.
Князь Андрей отвечал. После этого вопроса следовали другие, столь же простые вопросы: «здоров ли Кутузов? как давно выехал он из Кремса?» и т. п. Император говорил с таким выражением, как будто вся цель его состояла только в том, чтобы сделать известное количество вопросов. Ответы же на эти вопросы, как было слишком очевидно, не могли интересовать его.
– В котором часу началось сражение? – спросил император.
– Не могу донести вашему величеству, в котором часу началось сражение с фронта, но в Дюренштейне, где я находился, войско начало атаку в 6 часу вечера, – сказал Болконский, оживляясь и при этом случае предполагая, что ему удастся представить уже готовое в его голове правдивое описание всего того, что он знал и видел.
Но император улыбнулся и перебил его:
– Сколько миль?
– Откуда и докуда, ваше величество?
– От Дюренштейна до Кремса?
– Три с половиною мили, ваше величество.
– Французы оставили левый берег?
– Как доносили лазутчики, в ночь на плотах переправились последние.
– Достаточно ли фуража в Кремсе?
– Фураж не был доставлен в том количестве…
Император перебил его.
– В котором часу убит генерал Шмит?…