Британский мандат в Палестине

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Британский мандат в Палестине
Mandate for Palestine (англ. )
الانتداب البريطاني على فلسطين (араб. ‎)
המנדט הבריטי על פלשתינה א"י (ивр.‏‎)
Мандатная территория

1920 — 1948



 

 

Флаг Герб

Приблизительные границы Британского мандата в Палестине.
Столица Иерусалим
Язык(и) английский, иврит, арабский
Денежная единица Палестинский фунт
Форма правления Мандат Лиги Наций
Верховный комиссар
 - 1920 — 1925 Герберт Луис Сэмюэл
 - 1945 — 1948 Сэр Алан Гордон Каннингем
История
 - 25 апреля 1920 Выделение мандата
 - 29 сентября 1923 Британия официально берёт под контроль
 - 25 мая 1946 Независимость Трансиордании
 - 14 мая 1948 Независимость Израиля
К:Появились в 1920 годуК:Исчезли в 1948 году

Брита́нский манда́т в Палести́не — период, в течение которого на части территории распавшейся Османской империи на Ближнем Востоке был установлен режим управления Великобритании по мандату Лиги Наций.

Он продолжался с 1922 до 15 мая 1948 года. За несколько часов до окончания действия мандата, на основании Плана раздела Палестины, было провозглашено Государство Израиль. Помимо территории современного Израиля в состав Мандата входили территории современных Иордании, Иудеи и Самарии и сектора Газа.





Первая мировая война и ликвидация османского правления

До Первой мировой войны Палестина почти 400 лет находилась в составе Османской империи. В ходе войны британская армия вторглась в Палестину с юга и, разбив турок, оккупировала страну. К концу октября 1917 года англичане взяли Беер-Шеву, Газу и Яффо. 11 декабря 1917 года войска генерала Алленби вступили в Иерусалим. Север страны оставался под турецким управлением до сентября 1918 года[1].

Создание

Во время Первой мировой войны по инициативе В. Жаботинского и И. Трумпельдора в составе британской армии был сформирован «Еврейский легион», который оказал британским войскам помощь в завоевании Палестины в конфликте с Османской империей. В ноябре 1917 года секретарь иностранных дел Великобритании Артур Бальфур издал документ, получивший впоследствии название Декларации Бальфура. В нём декларировалось, что Британия «смотрит положительно на основание в Палестине национального дома для еврейского народа»[2].

После I мировой войны, на мирной конференции в Париже в 1919, «Палестина» была определена как область, включающая территории, на которых сегодня располагаются Израиль, Палестинская автономия, Иордания и северо-западная часть Саудовской Аравии. Было принято решение, что страна переходит под управление Великобритании в качестве подмандатной территории Лиги Наций. Решением Лиги Наций целью мандата было провозглашено исполнение Декларации Бальфура и создание в Палестине «Еврейского Национального очага».К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1114 дней]

В 191923 (Третья алия) в Палестину прибыли 40 тыс. евреев, в основном из Восточной Европы. Поселенцы этой волны были обучены сельскому хозяйству и могли развивать экономику. Несмотря на жесткие «квоты иммиграции», установленные британскими властями, еврейское население выросло к концу этого периода до 90 тыс. Болота Изреэльской долины и долины Хефер были осушены и земля сделана пригодной для сельского хозяйства. В этот период была основана федерация профсоюзов, «Гистадрут».

Арабские протесты против иммиграции евреев привели к Палестинским бунтам и в 1920 году, на основе еврейской организации самообороны «Ха-Шомер» была сформирована новая еврейская военная организация — «Хагана» (на иврите «Оборона»).[3]

На основании решений конференции в Сан-Ремо Лига Наций вручила в 1922 году Великобритании мандат на Палестину, объясняя это необходимостью «установления в стране политических, административных и экономических условий для безопасного образования еврейского национального дома».[4] Согласно мандату Британия обязалась:

«Статья 2: …создать такие политические, административные и хозяйственные условия, которые обеспечат установление еврейского национального дома в Палестине, как изложено в преамбуле, и развитие институтов самоуправления.
…защищать гражданские и религиозные права жителей Палестины вне зависимости от расы и религии.
Статья 5: …никакая часть территории Палестины не может быть уступлена, сдана в аренду или помещена под управление иностранной державы.
Статья 6: ….содействовать еврейской иммиграции и поощрять плотное заселение евреями земель, включая государственные земли и пустующие земли, не являющиеся необходимыми для общественных надобностей, при этом заботясь о том, что права и положение других секторов населения не будут нарушаться.
Статья 7: …способствовать приобретению палестинского гражданства евреями, которые выберут Палестину местом своего постоянного проживания»

Политолог Митчелл Бард отмечает, что в тексте мандата была указана «историческая связь еврейского народа с Палестиной» и обоснованность «воссоздания его национального очага» на этой территории. Слово «араб» ни разу не упоминается в тексте мандата[5].

24 июля 1922 года мандат был официально одобрен правительствами 52 стран, входящих в Лигу Наций.

Ход событий

 История Израиля

Земля обетованная

Колена Израилевы

Исход

Завоевание Ханаана

Эпоха Судей


История древнего Израиля и Иудеи

Израильское царство

Иудейское царство

Вавилонский плен

Эпоха Второго Храма


Античный период

Правление Птолемеев и Селевкидов

Хасмонейское царство

Царство Ирода I


История Палестины

Иудея под властью Рима

Византийская провинция

Арабский период

Иерусалимское королевство

Правление мамлюков

Палестина в Османской империи

Британский мандат в Палестине


Современный Израиль

Сионизм

Создание Государства Израиль


Также

История еврейского народа


Портал «Израиль»

Из-за Яффских бунтов в самом начале Мандата, Британия ограничила еврейскую иммиграцию[6]. При этом арабская иммиграция не ограничивалась[7].

В результате соглашения, достигнутого Лоуренсом, Фейсал получал трон короля Ирака, а его брат Абдалла становился эмиром Трансиордании в обмен на то, что Западная Палестина, от Средиземного моря до реки Иордан, отводилась для учреждения еврейского национального очага. Хаим Вайцман выразил несогласие с отделением Трансиордании от подмандатной территории Палестины, однако британский министр по делам колоний Черчилль после беседы с Абдаллой подтвердил Лондону содержание соглашения Лоуренса[8].

В то время страну населяли преимущественно арабы-мусульмане, однако самый крупный город, Иерусалим, был преимущественно еврейским[9].

В 19241929 гг. (Четвёртая алия) в Палестину приехали 82 тыс. евреев, в основном в результате всплеска антисемитизма в Польше и Венгрии. Эта группа состояла во многом из семей среднего класса, которые переехали в растущие города, основав малые предприятия торговли и общественного питания и лёгкую промышленность. Впоследствии, однако, приблизительно 23 тыс. эмигрантов этой волны покинули страну.

Рост иммиграции евреев в Палестину приводил к росту арабского национализма и к ухудшению отношений между арабами и евреями. Кроме того еврейские предприятия из националистических побуждений как правило не хотели брать на работу арабов, отдавая предпочтения при приёме на работу еврейским иммигрантам. Арабы также избегали нанимать евреев[10].

Лидером арабских националистов в Палестине был муфтий Иерусалима Амин аль-Хусейни. Хусейни принял активное участие в организации еврейских погромов в 1929 г.

Подъём нацистской идеологии в 1930-х годах в Германии привёл к Пятой алие, которая была наплывом четверти миллиона еврейских беженцев, спасавшихся от Гитлера. Этот наплыв закончился Арабским восстанием 1936—1939 годов и изданием Британией «Белой книги» в 1939 году.

«Белая книга» министра колоний Великобритании Малькольма Макдональда была опубликована 7 мая 1939 года после провала Сент-Джеймсской конференции относительно дальнейшей судьбы мандата. В ней указывалось, что «целью правительства Его Величества является основание в течение десяти лет независимого палестинского государства». В течение последующих пяти лет количество иммигрантов-евреев не должно было превышать 75 000 человек, и еврейское население должно было составить не более 1/3 населения Палестины. Через 5 лет въезд евреев в страну запрещался, «если арабы Палестины будут возражать против иммиграции», а покупка евреями земли запрещалась либо ограничивалась[11]. При этом арабская иммиграция не ограничивалась[7].

Для обхода запрета на иммиграцию в Палестину была создана еврейская подпольная организация «Моссад ле-Алия Бет». С 1938 по 1948 годы она перевезла в Палестину более 70 тысяч нелегальных иммигрантов[12]. Британцы перехватывали корабли с иммигрантами и размещали их в концлагерях, созданных на Маврикии, а в последующем на Кипре. Количество выявленных нелегальных иммигрантов, попавших в страну, вычитали из разрешённой квоты. Препятствия беженцам со стороны Великобритании и нежелание других стран принять еврейских беженцев привело к гибели миллионов евреев во время Катастрофы в период Второй мировой войны[13].

К 1944 году из 75 тысяч иммиграционных виз было использовано только 51 тысяча. Ограничения были незначительно ослаблены и Великобритания разрешила въезд в Палестину еврейских беженцев в количестве до 18 тысяч человек в год[14].

За 25 лет британского управления Палестиной по мандату там произошли огромные демографические изменения. Население Палестины резко возросло: с 750 тыс. человек по переписи 1922 года, почти до 1 млн 850 тыс. человек по состоянию на конец 1946 года, то есть прирост составил почти 250 процентов. За этот период численность еврейского населения возросла с 56 тыс. после первой мировой войны до 84 тыс. в 1922 году и до 608 тыс. в 1946 году; прирост составил почти 725 процентов. Значительная часть этого прироста приходится на родившихся в Палестине, однако только легальная иммиграция дала прирост в 376 тыс. человек, а число нелегальных иммигрантов оценивается ещё в 65 тыс. человек, что в совокупности составляет 440 тыс. человек. Это еврейское население было в основном городским: примерно 70-75 процентов его проживало в таких городах, как Иерусалим, Яффа, Тель-Авив, Хайфа и в их пригородах[14].

По окончании Второй мировой войны еврейское население Палестины составляло 33 % по сравнению с 11 % в 1922 году[15][16].

Структура землевладения также значительно изменилась. Если в 1920 году еврейским организациям принадлежало 650 тыс. дунамов из общей площади земель в 26 млн дунамов, то к концу 1946 года их доля достигла 1 млн. 625 тыс. дунамов, то есть прирост составил примерно 250 процентов. Однако земли евреев составляли только 6,2 процента общей территории Палестины и 12 процентов площади возделываемых земель[14].

Профессор кафедры экономики университета Иллинойс Фред Готтейл пишет, что за период 1922—1931 годы в подмандатной Палестине наблюдался быстрый экономический рост, сопровождаемый беспрецедентным для Ближнего Востока ростом уровня жизни. Причинами этого роста были[17]:

  • Эмиграция в Палестину европейских евреев, сопровождаемая европейским капиталом и европейской технологией.
  • Создание Британского Подмандатного Правительства в Палестине, обязанности которого включали экономическое развитие Палестины. В результате мандата, британский капитал и британская технология последовали за британским флагом.

Этот рост, по мнению Готтейла, стал причиной массовой иммиграции арабов из соседних стран в Палестину.

Окончание мандата

После 1945 года Великобритания оказалась вовлечена в обострившийся арабо-еврейский конфликт[18]. В 1947 году британское правительство заявило о своём желании отказаться от мандата на Палестину, аргументируя это тем, что оно не способно найти приемлемое решение для арабов и евреев[19]. Созданная незадолго до того Организация Объединённых Наций на Второй сессии своей Генеральной Ассамблеи 29 ноября 1947 года приняла Резолюцию № 181 о плане раздела Палестины на арабское и еврейское государства с предоставлением особого статуса району Иерусалима[20][21][22].

Мандат был завершён 14 мая 1948 года. В этот же день было провозглашено создание Государства Израиль. В результате последовавшего за этим второго этапа Арабо-израильской войны (1947—1949) арабское государство создано не было.

Напишите отзыв о статье "Британский мандат в Палестине"

Примечания

  1. [www.eleven.co.il/article/11758 Израиль. Земля Израиля (Эрец-Исраэль). Исторический очерк] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  2. [www.yale.edu/lawweb/avalon/mideast/balfour.htm Balfour Declaration 1917] (англ.). The Avalon Project at Yale Law School. Yale University (2 ноября 1917). Проверено 7 июля 2008. [www.webcitation.org/61669yBCS Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  3. Scharfstein 1996, С. 269. «During the First and Second Aliyot, there were many Arab attacks against Jewish settlements… In 1920, Hashomer was disbanded and Haganah („The Defense“) was established.»
  4. [www.fordham.edu/halsall/mod/1922mandate.html League of Nations: The Mandate for Palestine, July 24, 1922] (англ.). Modern History Sourcebook. Fordham University (24 июля 1922). Проверено 5 июля 2008. [www.webcitation.org/6166AOMuf Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  5. Митчелл Бард. Мифы и факты. Путеводитель по арабо-израильскому конфликту = Myths and facts. A Guide to the Arab-Israeli conflict / пер. А. Курицкого. — М.: Еврейское слово, 2007. — С. 13. — 478 с. — 5000 экз. — ISBN 9785900309436.
  6. Liebreich 2005, С. 34
  7. 1 2 Митчелл Бард. Период британского мандата // Мифы и факты. Путеводитель по арабо-израильскому конфликту = Myths and facts. A Guide to the Arab-Israeli conflict / пер. А. Курицкого. — М.: Еврейское слово, 2007. — С. 27-29. — 478 с. — 5000 экз. — ISBN 9785900309436.
  8. Мартин Гилберт. Черчилль и евреи. — Москва/Иерусалим: Мосты культуры/Гешарим, 2010. — С. 65-76. — ISBN 978-5-93273-304-7.
  9. J. V. W. Shaw. A Survey of Palestine. Vol 1: Prepared in December 1945 and January 1946 for the Information of the Anglo-American Committee of Inquiry. Reprinted 1991 by The Institute for Palestine Studies, Washington, D. C. P. 148
  10. [www.zionism-israel.com/dic/Kibbush_Haavoda.htm Avoda Ivrit]
  11. [www.eleven.co.il/article/10476 Белая книга] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  12. [www.palyam.org/English/HaMossad/mainpage Ha’Mossad Le’Aliya Bet]
  13. [www.jewishvirtuallibrary.org/jsource/Immigration/immigtoc.html Immigration to Israel] (англ.). Jewish Virtual Library. Проверено 12 июля 2007. [www.webcitation.org/61667WluY Архивировано из первоисточника 21 августа 2011]. The source provides information on the First, Second, Third, Fourth, and Fifth Aliyot in their respective articles. The White Paper leading to Aliyah Bet is discussed [www.jewishvirtuallibrary.org/jsource/Immigration/Aliyah_during_war.html here].
  14. 1 2 3 [www.un.org/russian/peace/palestine/book/02-9.shtml Часть I. 1917–1947 годы ОТМЕНА МАНДАТА Палестина в 1939 году // Истоки и история проблемы Палестины]. подготовлено для Комитета по осуществлению неотъемлемых прав палестинского народа. Отдел по делам палестинцев Секретариата Организации Объединенных Наций (1978—1990). — «издано согласно следующим руководящим указаниям Комитета: «Исследование должно показать эту проблему в её исторической перспективе, при этом следует особо подчеркнуть национальную самобытность и права палестинского народа. В нем должно быть прослежено развитие этой проблемы в период действия мандата Лиги Наций и показано, как этот вопрос возник в Организации Объединенных Наций…»»  Проверено 14 февраля 2013. [web.archive.org/web/20121023055507/www.un.org/russian/peace/palestine/book/02-9.shtml Архивировано из первоисточника 23 октября 2012].
  15. [www.mideastweb.org/palpop.htm The Population of Palestine Prior to 1948] (англ.). MidEastWeb. Проверено 5 июля 2008. [www.webcitation.org/6166AoIw5 Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  16. [www.israelipalestinianprocon.org/populationpalestine.html Population Statistics] (англ.)(недоступная ссылка — история). Israeli — Palestinian ProCon.org. Проверено 7 июля 2008. [web.archive.org/20070708052310/www.israelipalestinianprocon.org/populationpalestine.html Архивировано из первоисточника 8 июля 2007].
  17. F. Gottheil, «Arab Immigration into Pre-State Israel: 1922—1931», Middle Eastern Studies, Oct. 1973, p. 320
  18. Fraser T. G. The Arab-Israeli conflict. — 2. — Palgrave Macmillan, 2004. — P. 27. — 190 p. — ISBN 9780333717066.
  19. [domino.un.org/UNISPAL.NSF/0a2a053971ccb56885256cef0073c6d4/2248af9a92b498718525694b007239c6!OpenDocument Background Paper No. 47 (ST/DPI/SER.A/47)]. United Nations (20 апреля 1949). [web.archive.org/web/20080524233009/domino.un.org/UNISPAL.NSF/0a2a053971ccb56885256cef0073c6d4/2248af9a92b498718525694b007239c6!OpenDocument Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  20. [www.un.org/russian/peace/palestine/docs/ares181.pdf Резолюция ГА ООН № 181/ІІ]
  21. Страны мира. Краткий политико-экономический справочник — М.: Политиздат. — 1989. — С. 496.
  22. [is2day.co.il/2010/10/rezolyuciya-generalnoj-assamblei-oon-181/ Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 181, 12.10.2010.]

См. также

Ссылки

Отрывок, характеризующий Британский мандат в Палестине

– Пойдем к сестре, – сказал князь Андрей, возвратившись к Пьеру; – я еще не видал ее, она теперь прячется и сидит с своими божьими людьми. Поделом ей, она сконфузится, а ты увидишь божьих людей. C'est curieux, ma parole. [Это любопытно, честное слово.]
– Qu'est ce que c'est que [Что такое] божьи люди? – спросил Пьер
– А вот увидишь.
Княжна Марья действительно сконфузилась и покраснела пятнами, когда вошли к ней. В ее уютной комнате с лампадами перед киотами, на диване, за самоваром сидел рядом с ней молодой мальчик с длинным носом и длинными волосами, и в монашеской рясе.
На кресле, подле, сидела сморщенная, худая старушка с кротким выражением детского лица.
– Andre, pourquoi ne pas m'avoir prevenu? [Андрей, почему не предупредили меня?] – сказала она с кротким упреком, становясь перед своими странниками, как наседка перед цыплятами.
– Charmee de vous voir. Je suis tres contente de vous voir, [Очень рада вас видеть. Я так довольна, что вижу вас,] – сказала она Пьеру, в то время, как он целовал ее руку. Она знала его ребенком, и теперь дружба его с Андреем, его несчастие с женой, а главное, его доброе, простое лицо расположили ее к нему. Она смотрела на него своими прекрасными, лучистыми глазами и, казалось, говорила: «я вас очень люблю, но пожалуйста не смейтесь над моими ». Обменявшись первыми фразами приветствия, они сели.
– А, и Иванушка тут, – сказал князь Андрей, указывая улыбкой на молодого странника.
– Andre! – умоляюще сказала княжна Марья.
– Il faut que vous sachiez que c'est une femme, [Знай, что это женщина,] – сказал Андрей Пьеру.
– Andre, au nom de Dieu! [Андрей, ради Бога!] – повторила княжна Марья.
Видно было, что насмешливое отношение князя Андрея к странникам и бесполезное заступничество за них княжны Марьи были привычные, установившиеся между ними отношения.
– Mais, ma bonne amie, – сказал князь Андрей, – vous devriez au contraire m'etre reconaissante de ce que j'explique a Pierre votre intimite avec ce jeune homme… [Но, мой друг, ты должна бы быть мне благодарна, что я объясняю Пьеру твою близость к этому молодому человеку.]
– Vraiment? [Правда?] – сказал Пьер любопытно и серьезно (за что особенно ему благодарна была княжна Марья) вглядываясь через очки в лицо Иванушки, который, поняв, что речь шла о нем, хитрыми глазами оглядывал всех.
Княжна Марья совершенно напрасно смутилась за своих. Они нисколько не робели. Старушка, опустив глаза, но искоса поглядывая на вошедших, опрокинув чашку вверх дном на блюдечко и положив подле обкусанный кусочек сахара, спокойно и неподвижно сидела на своем кресле, ожидая, чтобы ей предложили еще чаю. Иванушка, попивая из блюдечка, исподлобья лукавыми, женскими глазами смотрел на молодых людей.
– Где, в Киеве была? – спросил старуху князь Андрей.
– Была, отец, – отвечала словоохотливо старуха, – на самое Рожество удостоилась у угодников сообщиться святых, небесных тайн. А теперь из Колязина, отец, благодать великая открылась…
– Что ж, Иванушка с тобой?
– Я сам по себе иду, кормилец, – стараясь говорить басом, сказал Иванушка. – Только в Юхнове с Пелагеюшкой сошлись…
Пелагеюшка перебила своего товарища; ей видно хотелось рассказать то, что она видела.
– В Колязине, отец, великая благодать открылась.
– Что ж, мощи новые? – спросил князь Андрей.
– Полно, Андрей, – сказала княжна Марья. – Не рассказывай, Пелагеюшка.
– Ни… что ты, мать, отчего не рассказывать? Я его люблю. Он добрый, Богом взысканный, он мне, благодетель, рублей дал, я помню. Как была я в Киеве и говорит мне Кирюша юродивый – истинно Божий человек, зиму и лето босой ходит. Что ходишь, говорит, не по своему месту, в Колязин иди, там икона чудотворная, матушка пресвятая Богородица открылась. Я с тех слов простилась с угодниками и пошла…
Все молчали, одна странница говорила мерным голосом, втягивая в себя воздух.
– Пришла, отец мой, мне народ и говорит: благодать великая открылась, у матушки пресвятой Богородицы миро из щечки каплет…
– Ну хорошо, хорошо, после расскажешь, – краснея сказала княжна Марья.
– Позвольте у нее спросить, – сказал Пьер. – Ты сама видела? – спросил он.
– Как же, отец, сама удостоилась. Сияние такое на лике то, как свет небесный, а из щечки у матушки так и каплет, так и каплет…
– Да ведь это обман, – наивно сказал Пьер, внимательно слушавший странницу.
– Ах, отец, что говоришь! – с ужасом сказала Пелагеюшка, за защитой обращаясь к княжне Марье.
– Это обманывают народ, – повторил он.
– Господи Иисусе Христе! – крестясь сказала странница. – Ох, не говори, отец. Так то один анарал не верил, сказал: «монахи обманывают», да как сказал, так и ослеп. И приснилось ему, что приходит к нему матушка Печерская и говорит: «уверуй мне, я тебя исцелю». Вот и стал проситься: повези да повези меня к ней. Это я тебе истинную правду говорю, сама видела. Привезли его слепого прямо к ней, подошел, упал, говорит: «исцели! отдам тебе, говорит, в чем царь жаловал». Сама видела, отец, звезда в ней так и вделана. Что ж, – прозрел! Грех говорить так. Бог накажет, – поучительно обратилась она к Пьеру.
– Как же звезда то в образе очутилась? – спросил Пьер.
– В генералы и матушку произвели? – сказал князь Aндрей улыбаясь.
Пелагеюшка вдруг побледнела и всплеснула руками.
– Отец, отец, грех тебе, у тебя сын! – заговорила она, из бледности вдруг переходя в яркую краску.
– Отец, что ты сказал такое, Бог тебя прости. – Она перекрестилась. – Господи, прости его. Матушка, что ж это?… – обратилась она к княжне Марье. Она встала и чуть не плача стала собирать свою сумочку. Ей, видно, было и страшно, и стыдно, что она пользовалась благодеяниями в доме, где могли говорить это, и жалко, что надо было теперь лишиться благодеяний этого дома.
– Ну что вам за охота? – сказала княжна Марья. – Зачем вы пришли ко мне?…
– Нет, ведь я шучу, Пелагеюшка, – сказал Пьер. – Princesse, ma parole, je n'ai pas voulu l'offenser, [Княжна, я право, не хотел обидеть ее,] я так только. Ты не думай, я пошутил, – говорил он, робко улыбаясь и желая загладить свою вину. – Ведь это я, а он так, пошутил только.
Пелагеюшка остановилась недоверчиво, но в лице Пьера была такая искренность раскаяния, и князь Андрей так кротко смотрел то на Пелагеюшку, то на Пьера, что она понемногу успокоилась.


Странница успокоилась и, наведенная опять на разговор, долго потом рассказывала про отца Амфилохия, который был такой святой жизни, что от ручки его ладоном пахло, и о том, как знакомые ей монахи в последнее ее странствие в Киев дали ей ключи от пещер, и как она, взяв с собой сухарики, двое суток провела в пещерах с угодниками. «Помолюсь одному, почитаю, пойду к другому. Сосну, опять пойду приложусь; и такая, матушка, тишина, благодать такая, что и на свет Божий выходить не хочется».
Пьер внимательно и серьезно слушал ее. Князь Андрей вышел из комнаты. И вслед за ним, оставив божьих людей допивать чай, княжна Марья повела Пьера в гостиную.
– Вы очень добры, – сказала она ему.
– Ах, я право не думал оскорбить ее, я так понимаю и высоко ценю эти чувства!
Княжна Марья молча посмотрела на него и нежно улыбнулась. – Ведь я вас давно знаю и люблю как брата, – сказала она. – Как вы нашли Андрея? – спросила она поспешно, не давая ему времени сказать что нибудь в ответ на ее ласковые слова. – Он очень беспокоит меня. Здоровье его зимой лучше, но прошлой весной рана открылась, и доктор сказал, что он должен ехать лечиться. И нравственно я очень боюсь за него. Он не такой характер как мы, женщины, чтобы выстрадать и выплакать свое горе. Он внутри себя носит его. Нынче он весел и оживлен; но это ваш приезд так подействовал на него: он редко бывает таким. Ежели бы вы могли уговорить его поехать за границу! Ему нужна деятельность, а эта ровная, тихая жизнь губит его. Другие не замечают, а я вижу.
В 10 м часу официанты бросились к крыльцу, заслышав бубенчики подъезжавшего экипажа старого князя. Князь Андрей с Пьером тоже вышли на крыльцо.
– Это кто? – спросил старый князь, вылезая из кареты и угадав Пьера.
– AI очень рад! целуй, – сказал он, узнав, кто был незнакомый молодой человек.
Старый князь был в хорошем духе и обласкал Пьера.
Перед ужином князь Андрей, вернувшись назад в кабинет отца, застал старого князя в горячем споре с Пьером.
Пьер доказывал, что придет время, когда не будет больше войны. Старый князь, подтрунивая, но не сердясь, оспаривал его.
– Кровь из жил выпусти, воды налей, тогда войны не будет. Бабьи бредни, бабьи бредни, – проговорил он, но всё таки ласково потрепал Пьера по плечу, и подошел к столу, у которого князь Андрей, видимо не желая вступать в разговор, перебирал бумаги, привезенные князем из города. Старый князь подошел к нему и стал говорить о делах.
– Предводитель, Ростов граф, половины людей не доставил. Приехал в город, вздумал на обед звать, – я ему такой обед задал… А вот просмотри эту… Ну, брат, – обратился князь Николай Андреич к сыну, хлопая по плечу Пьера, – молодец твой приятель, я его полюбил! Разжигает меня. Другой и умные речи говорит, а слушать не хочется, а он и врет да разжигает меня старика. Ну идите, идите, – сказал он, – может быть приду, за ужином вашим посижу. Опять поспорю. Мою дуру, княжну Марью полюби, – прокричал он Пьеру из двери.
Пьер теперь только, в свой приезд в Лысые Горы, оценил всю силу и прелесть своей дружбы с князем Андреем. Эта прелесть выразилась не столько в его отношениях с ним самим, сколько в отношениях со всеми родными и домашними. Пьер с старым, суровым князем и с кроткой и робкой княжной Марьей, несмотря на то, что он их почти не знал, чувствовал себя сразу старым другом. Они все уже любили его. Не только княжна Марья, подкупленная его кроткими отношениями к странницам, самым лучистым взглядом смотрела на него; но маленький, годовой князь Николай, как звал дед, улыбнулся Пьеру и пошел к нему на руки. Михаил Иваныч, m lle Bourienne с радостными улыбками смотрели на него, когда он разговаривал с старым князем.
Старый князь вышел ужинать: это было очевидно для Пьера. Он был с ним оба дня его пребывания в Лысых Горах чрезвычайно ласков, и велел ему приезжать к себе.
Когда Пьер уехал и сошлись вместе все члены семьи, его стали судить, как это всегда бывает после отъезда нового человека и, как это редко бывает, все говорили про него одно хорошее.


Возвратившись в этот раз из отпуска, Ростов в первый раз почувствовал и узнал, до какой степени сильна была его связь с Денисовым и со всем полком.
Когда Ростов подъезжал к полку, он испытывал чувство подобное тому, которое он испытывал, подъезжая к Поварскому дому. Когда он увидал первого гусара в расстегнутом мундире своего полка, когда он узнал рыжего Дементьева, увидал коновязи рыжих лошадей, когда Лаврушка радостно закричал своему барину: «Граф приехал!» и лохматый Денисов, спавший на постели, выбежал из землянки, обнял его, и офицеры сошлись к приезжему, – Ростов испытывал такое же чувство, как когда его обнимала мать, отец и сестры, и слезы радости, подступившие ему к горлу, помешали ему говорить. Полк был тоже дом, и дом неизменно милый и дорогой, как и дом родительский.
Явившись к полковому командиру, получив назначение в прежний эскадрон, сходивши на дежурство и на фуражировку, войдя во все маленькие интересы полка и почувствовав себя лишенным свободы и закованным в одну узкую неизменную рамку, Ростов испытал то же успокоение, ту же опору и то же сознание того, что он здесь дома, на своем месте, которые он чувствовал и под родительским кровом. Не было этой всей безурядицы вольного света, в котором он не находил себе места и ошибался в выборах; не было Сони, с которой надо было или не надо было объясняться. Не было возможности ехать туда или не ехать туда; не было этих 24 часов суток, которые столькими различными способами можно было употребить; не было этого бесчисленного множества людей, из которых никто не был ближе, никто не был дальше; не было этих неясных и неопределенных денежных отношений с отцом, не было напоминания об ужасном проигрыше Долохову! Тут в полку всё было ясно и просто. Весь мир был разделен на два неровные отдела. Один – наш Павлоградский полк, и другой – всё остальное. И до этого остального не было никакого дела. В полку всё было известно: кто был поручик, кто ротмистр, кто хороший, кто дурной человек, и главное, – товарищ. Маркитант верит в долг, жалованье получается в треть; выдумывать и выбирать нечего, только не делай ничего такого, что считается дурным в Павлоградском полку; а пошлют, делай то, что ясно и отчетливо, определено и приказано: и всё будет хорошо.
Вступив снова в эти определенные условия полковой жизни, Ростов испытал радость и успокоение, подобные тем, которые чувствует усталый человек, ложась на отдых. Тем отраднее была в эту кампанию эта полковая жизнь Ростову, что он, после проигрыша Долохову (поступка, которого он, несмотря на все утешения родных, не мог простить себе), решился служить не как прежде, а чтобы загладить свою вину, служить хорошо и быть вполне отличным товарищем и офицером, т. е. прекрасным человеком, что представлялось столь трудным в миру, а в полку столь возможным.
Ростов, со времени своего проигрыша, решил, что он в пять лет заплатит этот долг родителям. Ему посылалось по 10 ти тысяч в год, теперь же он решился брать только две, а остальные предоставлять родителям для уплаты долга.

Армия наша после неоднократных отступлений, наступлений и сражений при Пултуске, при Прейсиш Эйлау, сосредоточивалась около Бартенштейна. Ожидали приезда государя к армии и начала новой кампании.
Павлоградский полк, находившийся в той части армии, которая была в походе 1805 года, укомплектовываясь в России, опоздал к первым действиям кампании. Он не был ни под Пултуском, ни под Прейсиш Эйлау и во второй половине кампании, присоединившись к действующей армии, был причислен к отряду Платова.
Отряд Платова действовал независимо от армии. Несколько раз павлоградцы были частями в перестрелках с неприятелем, захватили пленных и однажды отбили даже экипажи маршала Удино. В апреле месяце павлоградцы несколько недель простояли около разоренной до тла немецкой пустой деревни, не трогаясь с места.
Была ростепель, грязь, холод, реки взломало, дороги сделались непроездны; по нескольку дней не выдавали ни лошадям ни людям провианта. Так как подвоз сделался невозможен, то люди рассыпались по заброшенным пустынным деревням отыскивать картофель, но уже и того находили мало. Всё было съедено, и все жители разбежались; те, которые оставались, были хуже нищих, и отнимать у них уж было нечего, и даже мало – жалостливые солдаты часто вместо того, чтобы пользоваться от них, отдавали им свое последнее.
Павлоградский полк в делах потерял только двух раненых; но от голоду и болезней потерял почти половину людей. В госпиталях умирали так верно, что солдаты, больные лихорадкой и опухолью, происходившими от дурной пищи, предпочитали нести службу, через силу волоча ноги во фронте, чем отправляться в больницы. С открытием весны солдаты стали находить показывавшееся из земли растение, похожее на спаржу, которое они называли почему то машкин сладкий корень, и рассыпались по лугам и полям, отыскивая этот машкин сладкий корень (который был очень горек), саблями выкапывали его и ели, несмотря на приказания не есть этого вредного растения.
Весною между солдатами открылась новая болезнь, опухоль рук, ног и лица, причину которой медики полагали в употреблении этого корня. Но несмотря на запрещение, павлоградские солдаты эскадрона Денисова ели преимущественно машкин сладкий корень, потому что уже вторую неделю растягивали последние сухари, выдавали только по полфунта на человека, а картофель в последнюю посылку привезли мерзлый и проросший. Лошади питались тоже вторую неделю соломенными крышами с домов, были безобразно худы и покрыты еще зимнею, клоками сбившеюся шерстью.
Несмотря на такое бедствие, солдаты и офицеры жили точно так же, как и всегда; так же и теперь, хотя и с бледными и опухлыми лицами и в оборванных мундирах, гусары строились к расчетам, ходили на уборку, чистили лошадей, амуницию, таскали вместо корма солому с крыш и ходили обедать к котлам, от которых вставали голодные, подшучивая над своею гадкой пищей и своим голодом. Также как и всегда, в свободное от службы время солдаты жгли костры, парились голые у огней, курили, отбирали и пекли проросший, прелый картофель и рассказывали и слушали рассказы или о Потемкинских и Суворовских походах, или сказки об Алеше пройдохе, и о поповом батраке Миколке.
Офицеры так же, как и обыкновенно, жили по двое, по трое, в раскрытых полуразоренных домах. Старшие заботились о приобретении соломы и картофеля, вообще о средствах пропитания людей, младшие занимались, как всегда, кто картами (денег было много, хотя провианта и не было), кто невинными играми – в свайку и городки. Об общем ходе дел говорили мало, частью оттого, что ничего положительного не знали, частью оттого, что смутно чувствовали, что общее дело войны шло плохо.
Ростов жил, попрежнему, с Денисовым, и дружеская связь их, со времени их отпуска, стала еще теснее. Денисов никогда не говорил про домашних Ростова, но по нежной дружбе, которую командир оказывал своему офицеру, Ростов чувствовал, что несчастная любовь старого гусара к Наташе участвовала в этом усилении дружбы. Денисов видимо старался как можно реже подвергать Ростова опасностям, берег его и после дела особенно радостно встречал его целым и невредимым. На одной из своих командировок Ростов нашел в заброшенной разоренной деревне, куда он приехал за провиантом, семейство старика поляка и его дочери, с грудным ребенком. Они были раздеты, голодны, и не могли уйти, и не имели средств выехать. Ростов привез их в свою стоянку, поместил в своей квартире, и несколько недель, пока старик оправлялся, содержал их. Товарищ Ростова, разговорившись о женщинах, стал смеяться Ростову, говоря, что он всех хитрее, и что ему бы не грех познакомить товарищей с спасенной им хорошенькой полькой. Ростов принял шутку за оскорбление и, вспыхнув, наговорил офицеру таких неприятных вещей, что Денисов с трудом мог удержать обоих от дуэли. Когда офицер ушел и Денисов, сам не знавший отношений Ростова к польке, стал упрекать его за вспыльчивость, Ростов сказал ему: