Булацель, Павел Фёдорович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Павел Фёдорович Булацель
Дата рождения:

29 июня (11 июля) 1867(1867-07-11)

Место рождения:

имение Малая Николаевка, Славяносербский уезд, Екатеринославская губерния, Российская империя

Дата смерти:

18 февраля 1919(1919-02-18) (51 год)

Место смерти:

Петроград, РСФСР

Род деятельности:

адвокат

Па́вел Фёдорович Булаце́ль (29 июня [11 июля1867, имение Малая Николаевка, Екатеринославская губерния[1] — 18 февраля 1919, Петроград) — русский националист, юрист, адвокат, общественный деятель, журналист.





Биография

Родился в известной дворянской семье, дед был полковником лейб-гвардии Кавалергардского полка, отец — уездным предводителем дворянства.

Окончил Императорское Училище правоведения, работал присяжным поверенным,[2] занимался научной работой. Сотрудничал с рядом газет («Свет», «Юридическая газета», «Россия»). Активный участник монархического движения, один из создателей Союза русского народа, член его Главного Совета (19051907). Член Русского собрания (с 1904), член Совета Русского собрания (19081917). Редактор центрального печатного органа СРН — газеты «Русское знамя».

В 1905 году в числе других руководителей СРН был принят Николаем II, перед которым произнёс речь, в частности, он сказал: «Как дневной свет ненавистен кротам, так самодержавие ненавистно врагам России. Оно их обессиливает, а потому раздражает. Они понимают, что доколе будет существовать Самодержавие, дотоле Россия не распадётся! Не верьте, государь, тому, кого выдвигают масоны и кто опирается только на инородцев! Обопритесь на русских людей, и врата ада не одолеют Русского Государя, окружённого своим народом».[3]

Будучи известным адвокатом, был главным защитником членов черносотенных монархических организаций в судах. В частности, в 1909 году на деле о «черносотенном» Томском погроме (1905) заявил: «Если в Томске принято называть жидов евреями, я подчиняюсь.»[4]

Был членом правления Союза правой русской печати, председателем Екатеринославского отдела СРН, членом Русского Народного Союза имени Михаила Архангела, членом Всероссийского Филаретовского общества народного образования.

В 1915 году основал журнал «Российский гражданин».

После февральской революции Булацель отошел от политики и уехал в своё имение, чтобы не видеть «разгула демократии». После октябрьского переворота Павел Федорович остался в России. 29 сентября 1918 года он был арестован ЧК и объявлен заложником. Четыре с половиной месяца он томился в тюрьме. Поскольку после Февральской революции он не принимал никакого участия в политике, чекистам было не в чем его обвинить, и в вину ему было поставлено то, что он «раньше работал в монархических организациях, являлся одним из основателей „Союза Русского Народа“. Как адвокат выступал во всех процессах, в которых монархические деятели могли оказаться запятнанными». Хотя даже чекисты вынуждены были признать, что «во время революции о его деятельности ничего не известно». Расстрелян в Петрограде 18 февраля 1919 г.[3]

Сочинения

  • Булацель П. Ф. Исследования о самовольной смерти. — Санкт-Петербург: Типография Д. В. Чичинадзе, 1896
  • Булацель П. Ф. Самоубийство с древнейших времен до наших дней. Ист. очерк филос. воззрений и законодательств о самоубийстве. Изд. 2-е. — СПб., 1900
  • Булацель П. Ф. Новые пути правосудия // Русское знамя. 1907. 14 янв.
  • Булацель П. Ф. Борьба за правду. Т. 1-2. — СПб., 1908—1912
  • Булацель П. Ф. Русское Собрание. 1901—1911. Краткий очерк // Вестник Русского Собрания. 1911. N 5

Напишите отзыв о статье "Булацель, Павел Фёдорович"

Примечания

  1. Ныне — посёлок городского типа в Антрацитовском районе, Луганская область, Украина.
  2. С 18 июня 1893 г.//Список присяжных поверенных округа Санкт-Петербургской судебной палаты и их помощников к 31 января 1914 г. Санкт-Петербург, 1914. — С.23.
  3. 1 2 [www.rusk.ru/st.php?idar=103909 Русская линия / Библиотека периодической печати / Всероссийский часовой Самодержавия]
  4. [sibistorik.narod.ru/project/pogrom/2-3.html#en66 Дело о погроме в г. Томске в 1905 году (Отчет о судебном заседании Томского окружного суда)]. — Томск, 1909. — С. 75.

Литература

  • Кирьянов Ю. Булацель П. Ф. // Политические партии России. Конец XIX — первая треть XX века. Энциклопедия. — М., 1996.
  • Ольденбург С. С. Царствование Императора Николая II. — СПб., 1991. — С. 585.
  • Правые партии. 1905—1917. Документы и материалы. В 2-х тт. / Сост., вст. ст., коммент. Ю. И. Кирьянова. — М., 1998.
  • Степанов А. Булацель П. Ф. // Святая Русь. Энциклопедия Русского Народа. Русский патриотизм / Гл. ред., сост. О. А. Платонов, сост. А. Д. Степанов. — М., 2003.

Ссылки

  • [www.rusk.ru/st.php?idar=103909 Степанов А. Всероссийский часовой Самодержавия]

Отрывок, характеризующий Булацель, Павел Фёдорович

– Поверьте, – говорил князь Долгоруков, обращаясь к Багратиону, – что это больше ничего как хитрость: он отступил и в арьергарде велел зажечь огни и шуметь, чтобы обмануть нас.
– Едва ли, – сказал Багратион, – с вечера я их видел на том бугре; коли ушли, так и оттуда снялись. Г. офицер, – обратился князь Багратион к Ростову, – стоят там еще его фланкёры?
– С вечера стояли, а теперь не могу знать, ваше сиятельство. Прикажите, я съезжу с гусарами, – сказал Ростов.
Багратион остановился и, не отвечая, в тумане старался разглядеть лицо Ростова.
– А что ж, посмотрите, – сказал он, помолчав немного.
– Слушаю с.
Ростов дал шпоры лошади, окликнул унтер офицера Федченку и еще двух гусар, приказал им ехать за собою и рысью поехал под гору по направлению к продолжавшимся крикам. Ростову и жутко и весело было ехать одному с тремя гусарами туда, в эту таинственную и опасную туманную даль, где никто не был прежде его. Багратион закричал ему с горы, чтобы он не ездил дальше ручья, но Ростов сделал вид, как будто не слыхал его слов, и, не останавливаясь, ехал дальше и дальше, беспрестанно обманываясь, принимая кусты за деревья и рытвины за людей и беспрестанно объясняя свои обманы. Спустившись рысью под гору, он уже не видал ни наших, ни неприятельских огней, но громче, яснее слышал крики французов. В лощине он увидал перед собой что то вроде реки, но когда он доехал до нее, он узнал проезженную дорогу. Выехав на дорогу, он придержал лошадь в нерешительности: ехать по ней, или пересечь ее и ехать по черному полю в гору. Ехать по светлевшей в тумане дороге было безопаснее, потому что скорее можно было рассмотреть людей. «Пошел за мной», проговорил он, пересек дорогу и стал подниматься галопом на гору, к тому месту, где с вечера стоял французский пикет.
– Ваше благородие, вот он! – проговорил сзади один из гусар.
И не успел еще Ростов разглядеть что то, вдруг зачерневшееся в тумане, как блеснул огонек, щелкнул выстрел, и пуля, как будто жалуясь на что то, зажужжала высоко в тумане и вылетела из слуха. Другое ружье не выстрелило, но блеснул огонек на полке. Ростов повернул лошадь и галопом поехал назад. Еще раздались в разных промежутках четыре выстрела, и на разные тоны запели пули где то в тумане. Ростов придержал лошадь, повеселевшую так же, как он, от выстрелов, и поехал шагом. «Ну ка еще, ну ка еще!» говорил в его душе какой то веселый голос. Но выстрелов больше не было.
Только подъезжая к Багратиону, Ростов опять пустил свою лошадь в галоп и, держа руку у козырька, подъехал к нему.
Долгоруков всё настаивал на своем мнении, что французы отступили и только для того, чтобы обмануть нас, разложили огни.
– Что же это доказывает? – говорил он в то время, как Ростов подъехал к ним. – Они могли отступить и оставить пикеты.
– Видно, еще не все ушли, князь, – сказал Багратион. – До завтрашнего утра, завтра всё узнаем.
– На горе пикет, ваше сиятельство, всё там же, где был с вечера, – доложил Ростов, нагибаясь вперед, держа руку у козырька и не в силах удержать улыбку веселья, вызванного в нем его поездкой и, главное, звуками пуль.
– Хорошо, хорошо, – сказал Багратион, – благодарю вас, г. офицер.
– Ваше сиятельство, – сказал Ростов, – позвольте вас просить.
– Что такое?
– Завтра эскадрон наш назначен в резервы; позвольте вас просить прикомандировать меня к 1 му эскадрону.
– Как фамилия?
– Граф Ростов.
– А, хорошо. Оставайся при мне ординарцем.
– Ильи Андреича сын? – сказал Долгоруков.
Но Ростов не отвечал ему.
– Так я буду надеяться, ваше сиятельство.
– Я прикажу.
«Завтра, очень может быть, пошлют с каким нибудь приказанием к государю, – подумал он. – Слава Богу».

Крики и огни в неприятельской армии происходили оттого, что в то время, как по войскам читали приказ Наполеона, сам император верхом объезжал свои бивуаки. Солдаты, увидав императора, зажигали пуки соломы и с криками: vive l'empereur! бежали за ним. Приказ Наполеона был следующий:
«Солдаты! Русская армия выходит против вас, чтобы отмстить за австрийскую, ульмскую армию. Это те же баталионы, которые вы разбили при Голлабрунне и которые вы с тех пор преследовали постоянно до этого места. Позиции, которые мы занимаем, – могущественны, и пока они будут итти, чтоб обойти меня справа, они выставят мне фланг! Солдаты! Я сам буду руководить вашими баталионами. Я буду держаться далеко от огня, если вы, с вашей обычной храбростью, внесете в ряды неприятельские беспорядок и смятение; но если победа будет хоть одну минуту сомнительна, вы увидите вашего императора, подвергающегося первым ударам неприятеля, потому что не может быть колебания в победе, особенно в тот день, в который идет речь о чести французской пехоты, которая так необходима для чести своей нации.
Под предлогом увода раненых не расстроивать ряда! Каждый да будет вполне проникнут мыслию, что надо победить этих наемников Англии, воодушевленных такою ненавистью против нашей нации. Эта победа окончит наш поход, и мы можем возвратиться на зимние квартиры, где застанут нас новые французские войска, которые формируются во Франции; и тогда мир, который я заключу, будет достоин моего народа, вас и меня.
Наполеон».


В 5 часов утра еще было совсем темно. Войска центра, резервов и правый фланг Багратиона стояли еще неподвижно; но на левом фланге колонны пехоты, кавалерии и артиллерии, долженствовавшие первые спуститься с высот, для того чтобы атаковать французский правый фланг и отбросить его, по диспозиции, в Богемские горы, уже зашевелились и начали подниматься с своих ночлегов. Дым от костров, в которые бросали всё лишнее, ел глаза. Было холодно и темно. Офицеры торопливо пили чай и завтракали, солдаты пережевывали сухари, отбивали ногами дробь, согреваясь, и стекались против огней, бросая в дрова остатки балаганов, стулья, столы, колеса, кадушки, всё лишнее, что нельзя было увезти с собою. Австрийские колонновожатые сновали между русскими войсками и служили предвестниками выступления. Как только показывался австрийский офицер около стоянки полкового командира, полк начинал шевелиться: солдаты сбегались от костров, прятали в голенища трубочки, мешочки в повозки, разбирали ружья и строились. Офицеры застегивались, надевали шпаги и ранцы и, покрикивая, обходили ряды; обозные и денщики запрягали, укладывали и увязывали повозки. Адъютанты, батальонные и полковые командиры садились верхами, крестились, отдавали последние приказания, наставления и поручения остающимся обозным, и звучал однообразный топот тысячей ног. Колонны двигались, не зная куда и не видя от окружавших людей, от дыма и от усиливающегося тумана ни той местности, из которой они выходили, ни той, в которую они вступали.