Бэйянская армия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Бэйянская армия (北洋軍) — сухопутная армия империи Цин, создававшаяся с 1895 года и организованная по современному образцу.





История

После окончания японо-китайской войны цинское правительство решило воссоздать сухопутную армию, организовав её по новому образцу. В армию вошли подразделения бывших войск Ли Хунчжана, сформированные во время Тайпинского восстания и затем служившие в Хуайской армии.

Основой послужили 10 батальонов (营), которые обучались на станции Сяочжань (小站) под Тяньцзинем (天津) под руководством Ху Юйфэня (胡燏棻). Из них была образована армия Динъу (定武軍). В октябре 1895 года Ху Юйфэнь был назначен управляющим (督办) Тяньцзинь-Лутайской железной дороги (津芦铁路). Юань Шикай сменил его на посту командующего новой армией, приняв командование над частями армии Динъу, впоследствии переименованные в Новую Армию (新编陆军). Офицеры в эти части первоначально назначались из числа близких друзей и родственников Юань Шикая, выпускников Бэйянского военного училища и офицеров старой Хуайской армии (淮军). В 1899 году эти формирования вошли в состав армии Увэй (武卫军), составив её правый корпус (武卫右军).

Эти войска, хотя и приняли участие в боях летом 1900 года, но сохранили свою боеспособность, в то время как армия Увэй в целом понесла большие потери. В результате боев 1900 года части бывшей армии Динъу остались единственными боеспособными силами нового образца, сохранившимися у империи Цин.

В 1902 году их переименовали в армию постоянной боевой готовности (常备军), состоящую из 2 дивизий (镇) — левой и правой. Позже их количество увеличили до 3.

В 1904 году было принято решение сформировать новую армию в масштабах всей страны, состоявшую из 36 дивизий, причем по новому плану военного строительства уже 6 из них, носившие номера с 1 по 6, должны были являться войсками постоянной боеготовности. Бэйянской армией (北洋军/北洋軍) первоначально называли 6 дивизий, подчинявшихся провинции цзунду провинции Чжили (直隶总督), являвшемуся по совместительству наместником Северного Китая (北洋通商大臣).

Первоначально эти дивизии размещались в следующих пунктах:

Маневры в Чжандэ

Бэйянская армия провела совместно с войсками южных провинций в октябре 1906 года в Чжандэ (彰德) большие маневры, в которых приняло участие более 33 тысяч солдат и офицеров, 5000 коней и 1500 повозок. 20.10.1906 Бэйянская армия выдвинулась к Чжандэ. С 22 по 24 октября шли маневры, а 25.10.1906 состоялся парад.

После маневров Юань Шикай увидел, что маньчжурская знать довольна своей новой гвардией. Под нажимом маньчжуров он был вынужден передать 1, 3, 5 и 6 дивизии в непосредственное управление Министра Армии (陆军部大臣) Теляна (铁良), оставив под своим непосредственным началом только 2 и 4 дивизии. Двор остался доволен таким развитием событий.

Оппозиция командованию Юань Шикая

По мнению китайского историка Дин Чжунцзяна (丁中江), Юань Шикай редко отправлял кадетов на обучение в Японию, предпочитая, чтобы они проходили практику в Бэйянских войсках. После того, как Юань Шикай провозгласил себя императором, в оппозицию ему встали многие офицеры, которые обучались в Японии. В 1916 году Юань Шикай умер от болезни и оставшаяся без руководства армия превратилась в клику Бэйянских милитаристов (北洋军阀).

См. также

Напишите отзыв о статье "Бэйянская армия"

Примечания

Отрывок, характеризующий Бэйянская армия

Ростов ехал шагом, не зная, зачем и к кому он теперь поедет. Государь ранен, сражение проиграно. Нельзя было не верить этому теперь. Ростов ехал по тому направлению, которое ему указали и по которому виднелись вдалеке башня и церковь. Куда ему было торопиться? Что ему было теперь говорить государю или Кутузову, ежели бы даже они и были живы и не ранены?
– Этой дорогой, ваше благородие, поезжайте, а тут прямо убьют, – закричал ему солдат. – Тут убьют!
– О! что говоришь! сказал другой. – Куда он поедет? Тут ближе.
Ростов задумался и поехал именно по тому направлению, где ему говорили, что убьют.
«Теперь всё равно: уж ежели государь ранен, неужели мне беречь себя?» думал он. Он въехал в то пространство, на котором более всего погибло людей, бегущих с Працена. Французы еще не занимали этого места, а русские, те, которые были живы или ранены, давно оставили его. На поле, как копны на хорошей пашне, лежало человек десять, пятнадцать убитых, раненых на каждой десятине места. Раненые сползались по два, по три вместе, и слышались неприятные, иногда притворные, как казалось Ростову, их крики и стоны. Ростов пустил лошадь рысью, чтобы не видать всех этих страдающих людей, и ему стало страшно. Он боялся не за свою жизнь, а за то мужество, которое ему нужно было и которое, он знал, не выдержит вида этих несчастных.
Французы, переставшие стрелять по этому, усеянному мертвыми и ранеными, полю, потому что уже никого на нем живого не было, увидав едущего по нем адъютанта, навели на него орудие и бросили несколько ядер. Чувство этих свистящих, страшных звуков и окружающие мертвецы слились для Ростова в одно впечатление ужаса и сожаления к себе. Ему вспомнилось последнее письмо матери. «Что бы она почувствовала, – подумал он, – коль бы она видела меня теперь здесь, на этом поле и с направленными на меня орудиями».
В деревне Гостиерадеке были хотя и спутанные, но в большем порядке русские войска, шедшие прочь с поля сражения. Сюда уже не доставали французские ядра, и звуки стрельбы казались далекими. Здесь все уже ясно видели и говорили, что сражение проиграно. К кому ни обращался Ростов, никто не мог сказать ему, ни где был государь, ни где был Кутузов. Одни говорили, что слух о ране государя справедлив, другие говорили, что нет, и объясняли этот ложный распространившийся слух тем, что, действительно, в карете государя проскакал назад с поля сражения бледный и испуганный обер гофмаршал граф Толстой, выехавший с другими в свите императора на поле сражения. Один офицер сказал Ростову, что за деревней, налево, он видел кого то из высшего начальства, и Ростов поехал туда, уже не надеясь найти кого нибудь, но для того только, чтобы перед самим собою очистить свою совесть. Проехав версты три и миновав последние русские войска, около огорода, окопанного канавой, Ростов увидал двух стоявших против канавы всадников. Один, с белым султаном на шляпе, показался почему то знакомым Ростову; другой, незнакомый всадник, на прекрасной рыжей лошади (лошадь эта показалась знакомою Ростову) подъехал к канаве, толкнул лошадь шпорами и, выпустив поводья, легко перепрыгнул через канаву огорода. Только земля осыпалась с насыпи от задних копыт лошади. Круто повернув лошадь, он опять назад перепрыгнул канаву и почтительно обратился к всаднику с белым султаном, очевидно, предлагая ему сделать то же. Всадник, которого фигура показалась знакома Ростову и почему то невольно приковала к себе его внимание, сделал отрицательный жест головой и рукой, и по этому жесту Ростов мгновенно узнал своего оплакиваемого, обожаемого государя.
«Но это не мог быть он, один посреди этого пустого поля», подумал Ростов. В это время Александр повернул голову, и Ростов увидал так живо врезавшиеся в его памяти любимые черты. Государь был бледен, щеки его впали и глаза ввалились; но тем больше прелести, кротости было в его чертах. Ростов был счастлив, убедившись в том, что слух о ране государя был несправедлив. Он был счастлив, что видел его. Он знал, что мог, даже должен был прямо обратиться к нему и передать то, что приказано было ему передать от Долгорукова.