Валахи

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Вала́хи (также влахи, воло́хи[⇨]; рум. valahi; от прагерм. walhos, от античного вольки[⇨]) — романоязычные жители Балканского полуострова в Средние века[1][2], к началу XX века чехи и поляки называли так итальянцев. В древнегерманских языках так назывались вообще кельтские и романизированные народы, этимология этнонима связана с античными кельтами.[⇨]

Валахи составляли основное население княжества Валахия (XIVXIX века), вошедшего в состав Объединённого княжества Молдавии и Валахии в 1859 году[3].

В ХVI—ХVIII веках существовал валашский язык до становления литературного румынского языка в 1860-х годах. Существует исчезающий истрорумынский язык (vlaske limbe — «влашский язык»).





Этимология

Название народа: воло́хи, вала́хи, влахи[4][5][6][7][1]. «blácoí»[6]. Согласно М. Фасмеру в славянских языках именуется[8]: др.-рус. волохъ, мн. др.-рус. волоси, укр. воло́х — «румын», болг. влах, сербохорв. вла̏х, словен. làh, чеш. vlach, словацк. vlach, польск. wɫoch[9].

Из ю.-слав. влах произошло тур. äflak — «Валахия», kara äflak — «Молдавия»[9].

От этнонима происходят фамилии: Влахов, Волохов, Волошанинов, Волошенинов, Волошин, Волошинов, Евлахов[9], еврейская Валлах и т. п.[10]

В славянских языках «влахами», «влохами» или «волохами» назывались романские народы[8]. Чехи и поляки ещё в начале XX века «валахами» называли итальянцев; а русские, южные славяне, греки и турки — румын[11] после образования Румынии во второй половине XIX века. В польском языке поныне Италия называется Włochy[12]. В старо-немецком языке словом Welschland называлась Италия и Франция, а в современном немецком языке так называется франкоговорящая часть Швейцарии[13].

Также византийцы, южные и восточные славяне со времён Средневековья «влахами» (греч. Βλάχος) называли пастушеские народы Балканского полуострова в противоположность хлебопашцам[11][1][14]. В южно-славянских землях «валахами» в начале XX века называли исповедующих православие, в отличие от католиков[11].

История

Античность

См. также Walhaz (англ.), Welsche (нем.).

Происхождение этнонима связывают с вольками (лат. Volcae, др.-греч. Οὑόλκαι, гэльск. folc «celer, alacer») — конфедерацией кельтских племён, расселившихся от Роны и Эбро до Баварии и Дуная, и известной примерно с IV века до н. э.[8][2][15][16] Этноним зафиксирован в записях Цезаря, Страбона, Птолемея.

Волохи, — общие предки для всех восточнороманских народов, — сформировались в ареале, охватывающем север Балканского полуострова и предгорья Карпат, на основе группы фракийских племён, подвергшихся в первых веках н. э. романизации[5][17]. Часто «влахами» называют иллиро-фракийские скотоводческие племена, населявшие Балканский полуостров до заселения его в VI—VII веках славянами, а также и неславянское (романское) население Далмации (например, в договорах Дубровницкой республики)[1].

Средневековье

К V веку германцы называли так вообще кельтов и представителей романизированных народов (готск. Walhs, др.-в.-нем. walah, walh, ср.-в.-нем. walch — «чужеземец, кельт, представитель романских народов», ср.-нж.-н. wale — «иностранец»)[8][16][15]. Ранний пример применения этнонима имеется в «Песне путешественника» второй половины VI века, где царство Цезаря называется walaric, welshry, rum-walas[18]. Этнониму «влахи» родственны слова «валлоны», «Уэльс», которым англо-саксы и юты называли частично романизированных кельтов Британских островов, «Валльгау», и другие когнаты[16][19][20]. Словом Welschland в старо-немецком называлась Италия и Франция, а в современном немецком языке так называется франкоговорящая часть Швейцарии[13]. В польском языке поныне Италия называется Włochy[12][11]

Существуют две основные точки зрения на появление влахов в южно-карпатском регионе. Согласно «автохтонной» версии, этногенез валахов шёл в горах римской провинции Дакия после эвакуации римских колонистов с захваченных территорий в 271—275 годах н. э. на правый берег Дуная. Представители «миграционной» версии считают, что этногенез валахов проходил к югу и юго-западу от Дуная в пределах Римской империи, где их фиксируют под этим названием источники приблизительно с V века. По их мнению, переселение валахов на левый берег Дуная в древнюю Дакию (на территорию будущего Валашского княжества, Трансильвании, а также Молдавии) проходит с конца IX по XIII век[21].

В период с VI по XVIII века валахи испытали на себе сильное влияние славянского языка и культуры. В VI—VII веках на территории будущего Валашского княжества поселились славяне, оказавшие большое влияние на материальную и духовную культуру местного населения, сыгравшие важную роль в развитии его государственности, в формировании восточнороманской народности (в источниках — влахи или волохи)[4]. В конце VIII—X веков большая часть территории будущей Валахии входила в состав Первого Болгарского царства. К X веку относятся первые волошско-славянские политические объединения.[4][22] Но отличия в быту и культуре не позволили валахам окончательно ассимилироваться в славянской среде, хотя славяно-романское двуязычие достигло своего апогея в VIII—XII веках. Митрополия Валахии входила в состав Охридского, а затем Тырновского патриархата (1234—1393; подробнее — см. Болгарская православная церковь), вследствие чего восприняла славянский алфавит и церковнославянский язык в качестве литургического языка. Государственным языком образовавшихся в XIV веке княжеств Валахия и Молдавия был латинский и древнеславянский.

В IX веке венгры вытеснили валахов из части Трансильвании[23]. Тесное соседство с венграми привело к появлению в языке валахов многих венгерских заимствований[24].

Первое древнерусское письменное сообщение о волохах содержится в начале «Повести временных лет», написанной в 1110—1118 годы, (до рассказов о хождении апостола Андрея, об основании Киева и о нашествии обров): «волохи напали на славян дунайских, и поселились среди них, и стали притеснять их»[25]. Также в начале текста перечисляются европейские народы, где волохи указаны отдельно от римлян: «… галичанѣ, волохове, римлянѣ, нѣмци». В. Д. Королюк полагал, что летописец отличал древних римлян (волохов) от современных ему жителей Рима, Венеции и Генуи, именуя последних римлянами, венедиками, фрягами[26].

В 1118—1206 годах влахи на Балканах были описаны в хронике византийского историка Никиты Хониата об истории правления византийского императора Алексея Комнина (1114—1116)[27]. Хроника описывает сражения с валахами, их союз со скифами, их сражения с римлянами[28].

В 1185 образовалось Второе Болгарское царство, также известное как Болгаро-валашское государство. Болгарский царь Калоян (1197—1207) называл себя «императором влахов и болгар»[2]. В 1242 году Болгария подвергается монгольскому нашествию и вынуждена была платить дань Орде. Под давлением соседей Болгария теряет земли: Византия отвоёвывает Македонию и Северную Фракию, венгры — Белград. Постепенно отделяется Валахия и титул правителей Второго Болгарского царства сокращаются с «царя Валах и Болгар» до «царя Болгар». В XII—XIII веках упоминаются полунезависимые государственные образования влахов — Великая Влахия (в Фессалии и горах Пинда), Малая Влахия (в Акарнании и Этолии) и др.[2] Государственное образование существовало где-то до 1260 года, а в 1396 году, все эти территории были завоеваны турками.

Влахи известны и в северо-западных частях Балканского полуострова — Сербии, Боснии, Далмации, Хорватии, Истрии, а также к северу от Дуная — в Трансильвании, Валахии и Молдавии. — Достоверно известны в этих областях со второй половины XII века, но, возможно, уже с конца IX века, что особенно важно для решения проблемы этногенеза восточных романцев[2].

В XIV веке из общей массы волохов выделилась молдавская народность[5][17], образовались Валашское и Молдавское княжества[22].

В XV—XVI веках действовал «влашский закон» (англ.) — свод законов и привилегий, налагаемый на скотоводческие общины в Европе. Тогда за словом «влах» закрепилось понятие «пастух» в противоположность хлебопашцам[14][1][11].

Валахи в Российской империи

В 1707 году Пётр Великий принял на службу волошского выходца Апостола Кигеча, который должен был стать комендантом Волошской Хоронгви, но так как влахов для этого было слишком мало, то они были определены в слободские полки, а в 1740 году им разрешено было приобретать в Малороссии недвижимость[12].

По другим даннымК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2779 дней] Волошская хоронгвь, или Гусарские волошские полки, была сформирована, а именно:

Все они участвовали в Северной войне.

Ко времени Прутского похода 1711 года число сербских, волошских и польских гусарских полков увеличилось до шести. После похода эти полки были переформированы в два гусарских полка. В дальнейшем на русской службе было оставлено 1 500 волошских гусар, из которых сформировали три полка:

    • полковника Апостола Кичича гусарский полк;
    • полковника Василия Танского гусарский полк;
    • полковника Сербина гусарский полк.

Они просуществовали до 1721 года, когда были расформированы, после заключения Ништадтского мирного договора.

По другим данным впоследствии они составился особый Волохский корпус, командиром которого в 1738 году назначен был князь Константин Кантемир[12][29]. В 1742 году повелено было селить волохов в Оренбургском крае, а в 1761 году разрешено было принимать живущих в Польше волохов в Екатеринославскую губернию.[12]

XIX—XX века

В 1858—1861 годах Молдавское княжество и Валахия объединились в государство, называемое Объединённое княжество Валахии и Молдавии. В 1881 году оно было преобразовано в королевство Румыния и этноним «валахи» постепенно перестаёт употребляться. К моменту провозглашения Румынии королевством в состав государства входили Валахия, Молдова (историческая область) и Добруджа.

После I мировой войны в 1921 году была присоединена Трансильвания. В 1918 году была присоединена Бессарабия (входившая в Молдавское княжество, но в 1812 году отошедшая к Российской империи), но в 1940 году Бессарабия вошла в состав СССР и вместе с Приднестровьем образовала Молдавскую ССР, а Северная Буковина и Южная Бессарабия были переданы Украине. В 1947 году небольшая часть Добруджи была возвращена Болгарии, а Румыния стала социалистическим государством.

Современность

В статье «Романские народы Европы» энциклопедии «Народы и религии мира»[30] этноним «влахи» не упоминается. Известный лингвист, славянист и балканист М. Фасмер в своём словаре называет его устаревшим[8].

«Влахами», несмотря на политику румынизации[31], проводимую официальным Бухарестом, до сих пор называют себя романоязычные жители Сербии, Болгарии, Македонии и других балканских государств, о чём свидетельствуют данные переписи населения в этих странах[32]. Используется как самоназвание мегленитов и отдельных групп аромун, истро-румын и румын (на востоке Сербии и др.)[2].

Напишите отзыв о статье "Валахи"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 [enc-dic.com/enc_sie/Vlahi-3350.html Влахи] // Советская историческая энциклопедия : в 16 т. / под ред. Е. М. Жукова. — М. : Советская энциклопедия, 1963. — Т. 3 : Вашингтон — Вячко. — Стб. 536.</span>
  2. 1 2 3 4 5 6 Русаков, 2006.
  3. [enc-dic.com/kuzhecov/Valahi-37239.html Валахи] // Большой толковый словарь русского языка. — 1-е изд-е: СПб.: Норинт С. А. Кузнецов. 1998.
  4. 1 2 3
    В VI-VII веках на территории Румынии поселились славяне, оказавшие большое влияние на материальную и духовную культуру местного населения, сыгравшие важную роль в развитии его государственности, в формировании восточнороманской народности (в источниках — влахи или волохи). В конце VIII—X веков большая часть территории Румынии входила в состав Первого Болгарского царства. К X веку относятся первые волошско-славянские политические объединения.

    — Румыния : V. Исторический очерк / Л. Е. Семенова (6 в. — 40-е гг. 19 в.) [и др.] // Большая советская энциклопедия. — 3-е изд. — Т. 22, С. 366, стлб. 1086

  5. 1 2 3
    В этногенезе молдаван выделяются 2 этапа: формирование восточнороманской этнической общности — волохов (валахов), и складывание молдавской народности. Волохи сформировались в ареале, охватывающем север Балканского полуострова и предгорья Карпат, на основе группы фракийских племён, подвергшихся в первых веках н. э. романизации, а с VI века — влиянию славян и других этнических групп. В ходе этнического развития из общей массы волохов выделилась молдавская народность.

    — Молдаване / В. С. Зеленчук. // Большая советская энциклопедия, 3-е изд., Т. 16

  6. 1 2
    С X века византийские, славянские, а затем и венгерские источники упоминают румын под названием «blácoí», «влахи», «волохи».

    — Румыны / М. Я. Салманович. // Большая советская энциклопедия, 3-е изд. — Т. 22

  7. [www.vedu.ru/bigencdic/11936/ Волохи] // Большой энциклопедический словарь. — М.: Большая Российская энциклопедия.
  8. 1 2 3 4 5 [starling.rinet.ru/cgi-bin/response.cgi?root=%2Fusr%2Flocal%2Fshare%2Fstarling%2Fmorpho&basename=morpho\vasmer\vasmer&first=1&text_word=Волох&method_word=beginning&ww_word=on&ic_word=on&sort=word&encoding=utf-rus Волох] // [etymolog.ruslang.ru/vasmer.php?id=345&vol=1 Этимологический словарь русского языка] = Russisches etymologisches Wörterbuch : в 4 т. / авт.-сост. М. Фасмер ; пер. с нем. и доп. чл.‑кор. АН СССР О. Н. Трубачёва, под ред. и с предисл. проф. Б. А. Ларина. — Изд. 2-е, стер. — М. : Прогресс, 1986. — Т. I : А—Д. — С. 345.</span>
  9. 1 2 3 [starling.rinet.ru/cgi-bin/response.cgi?root=%2Fusr%2Flocal%2Fshare%2Fstarling%2Fmorpho&basename=morpho\vasmer\vasmer&first=1&text_word=валах&method_word=beginning&ww_word=on&ic_word=on&sort=word&encoding=utf-rus валах] // [etymolog.ruslang.ru/vasmer.php?id=269&vol=1 Этимологический словарь русского языка] = Russisches etymologisches Wörterbuch : в 4 т. / авт.-сост. М. Фасмер ; пер. с нем. и доп. чл.‑кор. АН СССР О. Н. Трубачёва, под ред. и с предисл. проф. Б. А. Ларина. — Изд. 2-е, стер. — М. : Прогресс, 1986. — Т. I : А—Д. — С. 269.</span>
  10. [books.google.ru/books?id=_DEnAAAAMAAJ&q=житель+Валахии,+области+на+территории+современной+Румынии&dq=житель+Валахии,+области+на+территории+современной+Румынии&hl=ru&sa=X&ved=0ahUKEwic94WY-YHOAhXqIJoKHTjqCfwQ6AEIGzAA Валах (волох, влах)] // Энциклопедия русских фамилий / Е. Грушко, Ю. Медведев. — М.: Эксмо-Пресс, 2000. — С. 84. — ISBN 5040047525.
  11. 1 2 3 4 5 Валахи // ЭСБЕ, 1890.
  12. 1 2 3 4 5 Волохи // ЭСБЕ, 1892.
  13. 1 2 Welschland // Универсальный — Lexicon. 2012;
    Welschland // Pierer’s Lexicon. 1857—1865.
  14. 1 2 Vatro Murvar. [books.google.com/books?id=iylSAAAAMAAJ The Balkan Vlachs: a typological study]. — University of Wisconsin--Madison, 1956. — P. 20.
  15. 1 2 Ringe, Don. [languagelog.ldc.upenn.edu/nll/?p=1012 Inheritance versus lexical borrowing: a case with decisive sound-change evidence], Language Log, Mark Liberman (January 2009).
  16. 1 2 3 Орёл, В. Э. walxaz // [ia341305.us.archive.org/1/items/Orel-AHandbookOfGermanicEtymology/2003OrelV.-AHandbookOfGermanicEtymology.pdf A Handbook of Germanic Etymology]. — Leiden – Boston: Brill, 2003. — P. 443-444.
  17. 1 2
    Этногенез молдаван включает 2 основных этапа: формирование этнической общности волохов — общих предков для всех восточнороманских народов — и складыванием собственно молдавского народа. Предками волохов, расселённых на севере Балкан и в Карпатских горах, были фракийские племена, … В результате взаимодействия волохов Восточного Прикарпаться и славян образовался молдавский народ.

    Молдаване // Народы и религии мира : Энциклопедия. — М.: Большая Российская энциклопедия, 1999.
    Переиздание др. авт. и ред. коллективом: Молдаване // Народы мира. Энциклопедия. — С. 262

  18. Encyclopedia Britannica, 1911.
  19. [www.etymonline.com/index.php?term=Welsh Welsh]; [www.etymonline.com/index.php?term=Walloon Walloon] // Online Etymology Dictionary (англ.)
  20. «The name 'Vlach' or 'Wallach' applied to them by their neighbours is identical with the English Wealh or Welsh and means „stranger“, but the Vlachs call themselves Aromani, or „Romans“.» (H.C. Darby. "The face of Europe on the eve of the great discoveries' // The New Cambridge Modern History. — vol. 1, 1957:34).
  21. Главные версии происхождения восточнороманского населения — «автохтонная», то есть формирование его в Карпато-Дунайских землях, и «миграционная», то есть перемещение на север от Дуная с Балкан, где находилась будто бы его прародина — начинает складываться уже в феодальной историографии.

    Полевой Л. Л. Формирование основных гипотез восточнороманских народностей Карпато-Дунайских земель // Юго-Восточная Европа в Средние Века I / АН МССР. — Кишинев, 1972.

  22. 1 2
    На рубеже I—II тыс. образовалась волошская этническая общность. В XIV веке на её землях образовались Валашское и Молдавское княжества.

    Румыны // Народы и религии мира : Энциклопедия. — М.: Большая Российская энциклопедия, 1999.
    Переиздание др. авт. и ред. коллективом: Румыны // [books.google.ru/books?id=LZFdppTjTiMC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=false Народы мира. Энциклопедия]. — М.: ОЛМА Медиа Групп, 2007. — С. 444-445.

  23. Istvan Lazar: Transylvania: A Short History, Simon Publications, 1997 [books.google.hu/books?id=sCdhLh0C2okC]
  24. Бернштейн С. [macedonia.kroraina.com/italev/sb/sb_3.htm Разыскания в области болгарской исторической диалектологии. Т. I. Язык валашских грамот XIV—XV веков — С. 71]
  25. [lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4869 «Повесть временных лет»] на сайте Института русской литературы (Пушкинского Дома) РАН
  26. [lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4869#_edn15 Комментарий] из публикации ПВЛ со ссылкой на книгу: В. Д. Королюк. Славяне и восточные романцы в эпоху раннего средневековья. — М., 1985. — С. 174.
  27. Никита Хониат. [www.hist.msu.ru/ER/Etext/Xoniat/1_3.htm Царствование Алексея Комнина, брата Исаака Ангела]. — (История).
  28. Разделы: {245}, {245} — «валахские пленники отданы были в рабство римлянам».
  29. [bigenc.ru/domestic_history/text/2042273 Кантемиры] // Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов. — М. : Большая Российская энциклопедия, 2004—.</span>
  30. Романские народы Европы // Народы и религии мира : Энциклопедия. — М.: Большая Российская энциклопедия, 1999.
    Переиздание др. авт. и ред. коллективом: Романские народы Европы // [books.google.ru/books?id=LZFdppTjTiMC&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=false Народы мира. Энциклопедия]. — М.: ОЛМА Медиа Групп, 2007. — С. 444-445.
  31. [regnum.ru/news/polit/1504567.html «Влахи — не румыны»: сербские влахи призвали Румынию не шантажировать Сербию от их имени — ИА REGNUM]
  32. [www.nsi.bg/sites/default/files/files/pressreleases/Census2011final.pdf Национален Статистически Институт]
  33. [knowledge.su/a/aromuny Аромуны] // Большая российская энциклопедия
  34. [www.vlaski-zejanski.com/ Vlaski — zejanski]
  35. [www.youtube.com/watch?v=QVr4xib3xXk Ritualni ples vlaške «šojmanke» pred padanje u trans]
  36. </ol>

Литература

Иноязычная

Отрывок, характеризующий Валахи

– Папа! об чем вы это? – сказала ему Наташа, вслед за ним вошедшая в комнату матери.
– Ни о чем! Тебе что за дело! – сердито проговорил граф.
– Нет, я слышала, – сказала Наташа. – Отчего ж маменька не хочет?
– Тебе что за дело? – крикнул граф. Наташа отошла к окну и задумалась.
– Папенька, Берг к нам приехал, – сказала она, глядя в окно.


Берг, зять Ростовых, был уже полковник с Владимиром и Анной на шее и занимал все то же покойное и приятное место помощника начальника штаба, помощника первого отделения начальника штаба второго корпуса.
Он 1 сентября приехал из армии в Москву.
Ему в Москве нечего было делать; но он заметил, что все из армии просились в Москву и что то там делали. Он счел тоже нужным отпроситься для домашних и семейных дел.
Берг, в своих аккуратных дрожечках на паре сытых саврасеньких, точно таких, какие были у одного князя, подъехал к дому своего тестя. Он внимательно посмотрел во двор на подводы и, входя на крыльцо, вынул чистый носовой платок и завязал узел.
Из передней Берг плывущим, нетерпеливым шагом вбежал в гостиную и обнял графа, поцеловал ручки у Наташи и Сони и поспешно спросил о здоровье мамаши.
– Какое теперь здоровье? Ну, рассказывай же, – сказал граф, – что войска? Отступают или будет еще сраженье?
– Один предвечный бог, папаша, – сказал Берг, – может решить судьбы отечества. Армия горит духом геройства, и теперь вожди, так сказать, собрались на совещание. Что будет, неизвестно. Но я вам скажу вообще, папаша, такого геройского духа, истинно древнего мужества российских войск, которое они – оно, – поправился он, – показали или выказали в этой битве 26 числа, нет никаких слов достойных, чтоб их описать… Я вам скажу, папаша (он ударил себя в грудь так же, как ударял себя один рассказывавший при нем генерал, хотя несколько поздно, потому что ударить себя в грудь надо было при слове «российское войско»), – я вам скажу откровенно, что мы, начальники, не только не должны были подгонять солдат или что нибудь такое, но мы насилу могли удерживать эти, эти… да, мужественные и древние подвиги, – сказал он скороговоркой. – Генерал Барклай до Толли жертвовал жизнью своей везде впереди войска, я вам скажу. Наш же корпус был поставлен на скате горы. Можете себе представить! – И тут Берг рассказал все, что он запомнил, из разных слышанных за это время рассказов. Наташа, не спуская взгляда, который смущал Берга, как будто отыскивая на его лице решения какого то вопроса, смотрела на него.
– Такое геройство вообще, каковое выказали российские воины, нельзя представить и достойно восхвалить! – сказал Берг, оглядываясь на Наташу и как бы желая ее задобрить, улыбаясь ей в ответ на ее упорный взгляд… – «Россия не в Москве, она в сердцах се сынов!» Так, папаша? – сказал Берг.
В это время из диванной, с усталым и недовольным видом, вышла графиня. Берг поспешно вскочил, поцеловал ручку графини, осведомился о ее здоровье и, выражая свое сочувствие покачиваньем головы, остановился подле нее.
– Да, мамаша, я вам истинно скажу, тяжелые и грустные времена для всякого русского. Но зачем же так беспокоиться? Вы еще успеете уехать…
– Я не понимаю, что делают люди, – сказала графиня, обращаясь к мужу, – мне сейчас сказали, что еще ничего не готово. Ведь надо же кому нибудь распорядиться. Вот и пожалеешь о Митеньке. Это конца не будет?
Граф хотел что то сказать, но, видимо, воздержался. Он встал с своего стула и пошел к двери.
Берг в это время, как бы для того, чтобы высморкаться, достал платок и, глядя на узелок, задумался, грустно и значительно покачивая головой.
– А у меня к вам, папаша, большая просьба, – сказал он.
– Гм?.. – сказал граф, останавливаясь.
– Еду я сейчас мимо Юсупова дома, – смеясь, сказал Берг. – Управляющий мне знакомый, выбежал и просит, не купите ли что нибудь. Я зашел, знаете, из любопытства, и там одна шифоньерочка и туалет. Вы знаете, как Верушка этого желала и как мы спорили об этом. (Берг невольно перешел в тон радости о своей благоустроенности, когда он начал говорить про шифоньерку и туалет.) И такая прелесть! выдвигается и с аглицким секретом, знаете? А Верочке давно хотелось. Так мне хочется ей сюрприз сделать. Я видел у вас так много этих мужиков на дворе. Дайте мне одного, пожалуйста, я ему хорошенько заплачу и…
Граф сморщился и заперхал.
– У графини просите, а я не распоряжаюсь.
– Ежели затруднительно, пожалуйста, не надо, – сказал Берг. – Мне для Верушки только очень бы хотелось.
– Ах, убирайтесь вы все к черту, к черту, к черту и к черту!.. – закричал старый граф. – Голова кругом идет. – И он вышел из комнаты.
Графиня заплакала.
– Да, да, маменька, очень тяжелые времена! – сказал Берг.
Наташа вышла вместе с отцом и, как будто с трудом соображая что то, сначала пошла за ним, а потом побежала вниз.
На крыльце стоял Петя, занимавшийся вооружением людей, которые ехали из Москвы. На дворе все так же стояли заложенные подводы. Две из них были развязаны, и на одну из них влезал офицер, поддерживаемый денщиком.
– Ты знаешь за что? – спросил Петя Наташу (Наташа поняла, что Петя разумел: за что поссорились отец с матерью). Она не отвечала.
– За то, что папенька хотел отдать все подводы под ранепых, – сказал Петя. – Мне Васильич сказал. По моему…
– По моему, – вдруг закричала почти Наташа, обращая свое озлобленное лицо к Пете, – по моему, это такая гадость, такая мерзость, такая… я не знаю! Разве мы немцы какие нибудь?.. – Горло ее задрожало от судорожных рыданий, и она, боясь ослабеть и выпустить даром заряд своей злобы, повернулась и стремительно бросилась по лестнице. Берг сидел подле графини и родственно почтительно утешал ее. Граф с трубкой в руках ходил по комнате, когда Наташа, с изуродованным злобой лицом, как буря ворвалась в комнату и быстрыми шагами подошла к матери.
– Это гадость! Это мерзость! – закричала она. – Это не может быть, чтобы вы приказали.
Берг и графиня недоумевающе и испуганно смотрели на нее. Граф остановился у окна, прислушиваясь.
– Маменька, это нельзя; посмотрите, что на дворе! – закричала она. – Они остаются!..
– Что с тобой? Кто они? Что тебе надо?
– Раненые, вот кто! Это нельзя, маменька; это ни на что не похоже… Нет, маменька, голубушка, это не то, простите, пожалуйста, голубушка… Маменька, ну что нам то, что мы увезем, вы посмотрите только, что на дворе… Маменька!.. Это не может быть!..
Граф стоял у окна и, не поворачивая лица, слушал слова Наташи. Вдруг он засопел носом и приблизил свое лицо к окну.
Графиня взглянула на дочь, увидала ее пристыженное за мать лицо, увидала ее волнение, поняла, отчего муж теперь не оглядывался на нее, и с растерянным видом оглянулась вокруг себя.
– Ах, да делайте, как хотите! Разве я мешаю кому нибудь! – сказала она, еще не вдруг сдаваясь.
– Маменька, голубушка, простите меня!
Но графиня оттолкнула дочь и подошла к графу.
– Mon cher, ты распорядись, как надо… Я ведь не знаю этого, – сказала она, виновато опуская глаза.
– Яйца… яйца курицу учат… – сквозь счастливые слезы проговорил граф и обнял жену, которая рада была скрыть на его груди свое пристыженное лицо.
– Папенька, маменька! Можно распорядиться? Можно?.. – спрашивала Наташа. – Мы все таки возьмем все самое нужное… – говорила Наташа.
Граф утвердительно кивнул ей головой, и Наташа тем быстрым бегом, которым она бегивала в горелки, побежала по зале в переднюю и по лестнице на двор.
Люди собрались около Наташи и до тех пор не могли поверить тому странному приказанию, которое она передавала, пока сам граф именем своей жены не подтвердил приказания о том, чтобы отдавать все подводы под раненых, а сундуки сносить в кладовые. Поняв приказание, люди с радостью и хлопотливостью принялись за новое дело. Прислуге теперь это не только не казалось странным, но, напротив, казалось, что это не могло быть иначе, точно так же, как за четверть часа перед этим никому не только не казалось странным, что оставляют раненых, а берут вещи, но казалось, что не могло быть иначе.
Все домашние, как бы выплачивая за то, что они раньше не взялись за это, принялись с хлопотливостью за новое дело размещения раненых. Раненые повыползли из своих комнат и с радостными бледными лицами окружили подводы. В соседних домах тоже разнесся слух, что есть подводы, и на двор к Ростовым стали приходить раненые из других домов. Многие из раненых просили не снимать вещей и только посадить их сверху. Но раз начавшееся дело свалки вещей уже не могло остановиться. Было все равно, оставлять все или половину. На дворе лежали неубранные сундуки с посудой, с бронзой, с картинами, зеркалами, которые так старательно укладывали в прошлую ночь, и всё искали и находили возможность сложить то и то и отдать еще и еще подводы.
– Четверых еще можно взять, – говорил управляющий, – я свою повозку отдаю, а то куда же их?
– Да отдайте мою гардеробную, – говорила графиня. – Дуняша со мной сядет в карету.
Отдали еще и гардеробную повозку и отправили ее за ранеными через два дома. Все домашние и прислуга были весело оживлены. Наташа находилась в восторженно счастливом оживлении, которого она давно не испытывала.
– Куда же его привязать? – говорили люди, прилаживая сундук к узкой запятке кареты, – надо хоть одну подводу оставить.
– Да с чем он? – спрашивала Наташа.
– С книгами графскими.
– Оставьте. Васильич уберет. Это не нужно.
В бричке все было полно людей; сомневались о том, куда сядет Петр Ильич.
– Он на козлы. Ведь ты на козлы, Петя? – кричала Наташа.
Соня не переставая хлопотала тоже; но цель хлопот ее была противоположна цели Наташи. Она убирала те вещи, которые должны были остаться; записывала их, по желанию графини, и старалась захватить с собой как можно больше.


Во втором часу заложенные и уложенные четыре экипажа Ростовых стояли у подъезда. Подводы с ранеными одна за другой съезжали со двора.
Коляска, в которой везли князя Андрея, проезжая мимо крыльца, обратила на себя внимание Сони, устраивавшей вместе с девушкой сиденья для графини в ее огромной высокой карете, стоявшей у подъезда.
– Это чья же коляска? – спросила Соня, высунувшись в окно кареты.
– А вы разве не знали, барышня? – отвечала горничная. – Князь раненый: он у нас ночевал и тоже с нами едут.
– Да кто это? Как фамилия?
– Самый наш жених бывший, князь Болконский! – вздыхая, отвечала горничная. – Говорят, при смерти.
Соня выскочила из кареты и побежала к графине. Графиня, уже одетая по дорожному, в шали и шляпе, усталая, ходила по гостиной, ожидая домашних, с тем чтобы посидеть с закрытыми дверями и помолиться перед отъездом. Наташи не было в комнате.
– Maman, – сказала Соня, – князь Андрей здесь, раненый, при смерти. Он едет с нами.
Графиня испуганно открыла глаза и, схватив за руку Соню, оглянулась.
– Наташа? – проговорила она.
И для Сони и для графини известие это имело в первую минуту только одно значение. Они знали свою Наташу, и ужас о том, что будет с нею при этом известии, заглушал для них всякое сочувствие к человеку, которого они обе любили.
– Наташа не знает еще; но он едет с нами, – сказала Соня.
– Ты говоришь, при смерти?
Соня кивнула головой.
Графиня обняла Соню и заплакала.
«Пути господни неисповедимы!» – думала она, чувствуя, что во всем, что делалось теперь, начинала выступать скрывавшаяся прежде от взгляда людей всемогущая рука.
– Ну, мама, все готово. О чем вы?.. – спросила с оживленным лицом Наташа, вбегая в комнату.
– Ни о чем, – сказала графиня. – Готово, так поедем. – И графиня нагнулась к своему ридикюлю, чтобы скрыть расстроенное лицо. Соня обняла Наташу и поцеловала ее.
Наташа вопросительно взглянула на нее.
– Что ты? Что такое случилось?
– Ничего… Нет…
– Очень дурное для меня?.. Что такое? – спрашивала чуткая Наташа.
Соня вздохнула и ничего не ответила. Граф, Петя, m me Schoss, Мавра Кузминишна, Васильич вошли в гостиную, и, затворив двери, все сели и молча, не глядя друг на друга, посидели несколько секунд.
Граф первый встал и, громко вздохнув, стал креститься на образ. Все сделали то же. Потом граф стал обнимать Мавру Кузминишну и Васильича, которые оставались в Москве, и, в то время как они ловили его руку и целовали его в плечо, слегка трепал их по спине, приговаривая что то неясное, ласково успокоительное. Графиня ушла в образную, и Соня нашла ее там на коленях перед разрозненно по стене остававшимися образами. (Самые дорогие по семейным преданиям образа везлись с собою.)
На крыльце и на дворе уезжавшие люди с кинжалами и саблями, которыми их вооружил Петя, с заправленными панталонами в сапоги и туго перепоясанные ремнями и кушаками, прощались с теми, которые оставались.
Как и всегда при отъездах, многое было забыто и не так уложено, и довольно долго два гайдука стояли с обеих сторон отворенной дверцы и ступенек кареты, готовясь подсадить графиню, в то время как бегали девушки с подушками, узелками из дому в кареты, и коляску, и бричку, и обратно.
– Век свой все перезабудут! – говорила графиня. – Ведь ты знаешь, что я не могу так сидеть. – И Дуняша, стиснув зубы и не отвечая, с выражением упрека на лице, бросилась в карету переделывать сиденье.
– Ах, народ этот! – говорил граф, покачивая головой.
Старый кучер Ефим, с которым одним только решалась ездить графиня, сидя высоко на своих козлах, даже не оглядывался на то, что делалось позади его. Он тридцатилетним опытом знал, что не скоро еще ему скажут «с богом!» и что когда скажут, то еще два раза остановят его и пошлют за забытыми вещами, и уже после этого еще раз остановят, и графиня сама высунется к нему в окно и попросит его Христом богом ехать осторожнее на спусках. Он знал это и потому терпеливее своих лошадей (в особенности левого рыжего – Сокола, который бил ногой и, пережевывая, перебирал удила) ожидал того, что будет. Наконец все уселись; ступеньки собрались и закинулись в карету, дверка захлопнулась, послали за шкатулкой, графиня высунулась и сказала, что должно. Тогда Ефим медленно снял шляпу с своей головы и стал креститься. Форейтор и все люди сделали то же.
– С богом! – сказал Ефим, надев шляпу. – Вытягивай! – Форейтор тронул. Правый дышловой влег в хомут, хрустнули высокие рессоры, и качнулся кузов. Лакей на ходу вскочил на козлы. Встряхнуло карету при выезде со двора на тряскую мостовую, так же встряхнуло другие экипажи, и поезд тронулся вверх по улице. В каретах, коляске и бричке все крестились на церковь, которая была напротив. Остававшиеся в Москве люди шли по обоим бокам экипажей, провожая их.
Наташа редко испытывала столь радостное чувство, как то, которое она испытывала теперь, сидя в карете подле графини и глядя на медленно подвигавшиеся мимо нее стены оставляемой, встревоженной Москвы. Она изредка высовывалась в окно кареты и глядела назад и вперед на длинный поезд раненых, предшествующий им. Почти впереди всех виднелся ей закрытый верх коляски князя Андрея. Она не знала, кто был в ней, и всякий раз, соображая область своего обоза, отыскивала глазами эту коляску. Она знала, что она была впереди всех.
В Кудрине, из Никитской, от Пресни, от Подновинского съехалось несколько таких же поездов, как был поезд Ростовых, и по Садовой уже в два ряда ехали экипажи и подводы.
Объезжая Сухареву башню, Наташа, любопытно и быстро осматривавшая народ, едущий и идущий, вдруг радостно и удивленно вскрикнула:
– Батюшки! Мама, Соня, посмотрите, это он!
– Кто? Кто?
– Смотрите, ей богу, Безухов! – говорила Наташа, высовываясь в окно кареты и глядя на высокого толстого человека в кучерском кафтане, очевидно, наряженного барина по походке и осанке, который рядом с желтым безбородым старичком в фризовой шинели подошел под арку Сухаревой башни.
– Ей богу, Безухов, в кафтане, с каким то старым мальчиком! Ей богу, – говорила Наташа, – смотрите, смотрите!
– Да нет, это не он. Можно ли, такие глупости.
– Мама, – кричала Наташа, – я вам голову дам на отсечение, что это он! Я вас уверяю. Постой, постой! – кричала она кучеру; но кучер не мог остановиться, потому что из Мещанской выехали еще подводы и экипажи, и на Ростовых кричали, чтоб они трогались и не задерживали других.
Действительно, хотя уже гораздо дальше, чем прежде, все Ростовы увидали Пьера или человека, необыкновенно похожего на Пьера, в кучерском кафтане, шедшего по улице с нагнутой головой и серьезным лицом, подле маленького безбородого старичка, имевшего вид лакея. Старичок этот заметил высунувшееся на него лицо из кареты и, почтительно дотронувшись до локтя Пьера, что то сказал ему, указывая на карету. Пьер долго не мог понять того, что он говорил; так он, видимо, погружен был в свои мысли. Наконец, когда он понял его, посмотрел по указанию и, узнав Наташу, в ту же секунду отдаваясь первому впечатлению, быстро направился к карете. Но, пройдя шагов десять, он, видимо, вспомнив что то, остановился.
Высунувшееся из кареты лицо Наташи сияло насмешливою ласкою.
– Петр Кирилыч, идите же! Ведь мы узнали! Это удивительно! – кричала она, протягивая ему руку. – Как это вы? Зачем вы так?
Пьер взял протянутую руку и на ходу (так как карета. продолжала двигаться) неловко поцеловал ее.
– Что с вами, граф? – спросила удивленным и соболезнующим голосом графиня.
– Что? Что? Зачем? Не спрашивайте у меня, – сказал Пьер и оглянулся на Наташу, сияющий, радостный взгляд которой (он чувствовал это, не глядя на нее) обдавал его своей прелестью.
– Что же вы, или в Москве остаетесь? – Пьер помолчал.
– В Москве? – сказал он вопросительно. – Да, в Москве. Прощайте.
– Ах, желала бы я быть мужчиной, я бы непременно осталась с вами. Ах, как это хорошо! – сказала Наташа. – Мама, позвольте, я останусь. – Пьер рассеянно посмотрел на Наташу и что то хотел сказать, но графиня перебила его:
– Вы были на сражении, мы слышали?
– Да, я был, – отвечал Пьер. – Завтра будет опять сражение… – начал было он, но Наташа перебила его:
– Да что же с вами, граф? Вы на себя не похожи…
– Ах, не спрашивайте, не спрашивайте меня, я ничего сам не знаю. Завтра… Да нет! Прощайте, прощайте, – проговорил он, – ужасное время! – И, отстав от кареты, он отошел на тротуар.
Наташа долго еще высовывалась из окна, сияя на него ласковой и немного насмешливой, радостной улыбкой.


Пьер, со времени исчезновения своего из дома, ужа второй день жил на пустой квартире покойного Баздеева. Вот как это случилось.
Проснувшись на другой день после своего возвращения в Москву и свидания с графом Растопчиным, Пьер долго не мог понять того, где он находился и чего от него хотели. Когда ему, между именами прочих лиц, дожидавшихся его в приемной, доложили, что его дожидается еще француз, привезший письмо от графини Елены Васильевны, на него нашло вдруг то чувство спутанности и безнадежности, которому он способен был поддаваться. Ему вдруг представилось, что все теперь кончено, все смешалось, все разрушилось, что нет ни правого, ни виноватого, что впереди ничего не будет и что выхода из этого положения нет никакого. Он, неестественно улыбаясь и что то бормоча, то садился на диван в беспомощной позе, то вставал, подходил к двери и заглядывал в щелку в приемную, то, махая руками, возвращался назад я брался за книгу. Дворецкий в другой раз пришел доложить Пьеру, что француз, привезший от графини письмо, очень желает видеть его хоть на минутку и что приходили от вдовы И. А. Баздеева просить принять книги, так как сама г жа Баздеева уехала в деревню.
– Ах, да, сейчас, подожди… Или нет… да нет, поди скажи, что сейчас приду, – сказал Пьер дворецкому.
Но как только вышел дворецкий, Пьер взял шляпу, лежавшую на столе, и вышел в заднюю дверь из кабинета. В коридоре никого не было. Пьер прошел во всю длину коридора до лестницы и, морщась и растирая лоб обеими руками, спустился до первой площадки. Швейцар стоял у парадной двери. С площадки, на которую спустился Пьер, другая лестница вела к заднему ходу. Пьер пошел по ней и вышел во двор. Никто не видал его. Но на улице, как только он вышел в ворота, кучера, стоявшие с экипажами, и дворник увидали барина и сняли перед ним шапки. Почувствовав на себя устремленные взгляды, Пьер поступил как страус, который прячет голову в куст, с тем чтобы его не видали; он опустил голову и, прибавив шагу, пошел по улице.
Из всех дел, предстоявших Пьеру в это утро, дело разборки книг и бумаг Иосифа Алексеевича показалось ему самым нужным.
Он взял первого попавшегося ему извозчика и велел ему ехать на Патриаршие пруды, где был дом вдовы Баздеева.
Беспрестанно оглядываясь на со всех сторон двигавшиеся обозы выезжавших из Москвы и оправляясь своим тучным телом, чтобы не соскользнуть с дребезжащих старых дрожек, Пьер, испытывая радостное чувство, подобное тому, которое испытывает мальчик, убежавший из школы, разговорился с извозчиком.
Извозчик рассказал ему, что нынешний день разбирают в Кремле оружие, и что на завтрашний народ выгоняют весь за Трехгорную заставу, и что там будет большое сражение.
Приехав на Патриаршие пруды, Пьер отыскал дом Баздеева, в котором он давно не бывал. Он подошел к калитке. Герасим, тот самый желтый безбородый старичок, которого Пьер видел пять лет тому назад в Торжке с Иосифом Алексеевичем, вышел на его стук.
– Дома? – спросил Пьер.
– По обстоятельствам нынешним, Софья Даниловна с детьми уехали в торжковскую деревню, ваше сиятельство.
– Я все таки войду, мне надо книги разобрать, – сказал Пьер.
– Пожалуйте, милости просим, братец покойника, – царство небесное! – Макар Алексеевич остались, да, как изволите знать, они в слабости, – сказал старый слуга.
Макар Алексеевич был, как знал Пьер, полусумасшедший, пивший запоем брат Иосифа Алексеевича.
– Да, да, знаю. Пойдем, пойдем… – сказал Пьер и вошел в дом. Высокий плешивый старый человек в халате, с красным носом, в калошах на босу ногу, стоял в передней; увидав Пьера, он сердито пробормотал что то и ушел в коридор.