Вачнадзе, Нато

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Нато Вачнадзе
Имя при рождении:

Наталия Георгиевна Андроникова

Место рождения:

Варшава,
Российская империя

Место смерти:

Зугдиди,
Грузинская ССР, СССР

Гражданство:

СССР СССР

Профессия:

актриса
ассистент режиссёра

Карьера:

19231953

Награды:

Нато Вачна́дзе (урождённая Наталья Георгиевна Андроникова) — советская грузинская актриса. Народная артистка Грузинской ССР (1941). Заслуженная артистка РСФСР. Лауреат Сталинской премии второй степени (1941). Член ВКП(б) с 1943 года.





Биография

Наталия Георгиевна Андроникашвили родилась 4 (17) июня 1904 года в Варшаве. Вторая из четырёх детей гусарского полковника князя Георгия Александровича Андроникова (1875—1911) и Екатерины Семёновны Сливицкой (1877—1947)[1].

С 1919 года будущая актриса работала на спичечной фабрике «Прометей», позднее — учительницей музыки. Портрет Нато в витрине фотографа в Тифлисе увидел администратор Госкинпрома весной 1923 года. Девушку разыскали в Гурджаани, где она тогда жила, и предложили две роли: в «Отцеубийце» А. И. Бек-Назарова и «Разбойнике Арсене» В. Г. Барского, сразу принесшие ей шумный успех. Её портреты украшали обложки журналов и рекламные плакаты. Однако закрепившееся за ней амплуа страдающей героини-красавицы не удовлетворяло Вачнадзе, стремившуюся воплощать на экране более глубокие и сложные образы. Первой такой ролью стала Гюлли из одноимённого фильма режиссёров Л. Ф. Пуша и Н. М. Шенгелая. С началом эры звукового кино Вачнадзе, не желая покидать экран, упорно работала над своей дикцией. Лирические образы, созданные актрисой, были окрашены поэтическим обаянием.

В перерывах между съёмками Вачнадзе работала ассистентом режиссёра в том числе и в документальном кино. В 1932 году работала у Э. И. Шуб («Комсомол — шеф электрификации»), где освоила профессию монтажёра. По словам Шуб, Вачнадзе «действительно была заинтересована документальной съёмкой и судьбой документального фильма».

Семья

Н. Г. Вачнадзе погибла в авиакатастрофе на пути из Москвы в Тбилиси 14 июня 1953 года. Основная версия — попадание молнии в самолёт над Зугдиди.

В Гурджаани открыт мемориальный музей актрисы.

Фильмография

Награды и премии

Интересные факты

Из книги Евгении Гинзбург «Крутой маршрут: Хроника времен культа личности»:

Через пять-шесть дней дверь моей одиночки резко открылась, и вошёл очень чёрный человек в военной форме. Он по-верблюжьи глубоко сгибал при ходьбе колени и смотрел в одну точку, мимо человека, к которому обращался. Новый начальник тюрьмы. — Вопросы есть? — отрывисто бросил он. Типом лица и выражением его новый начальник напоминал грузинского киноактёра в гриме злодея. С такими лицами двуногие коршуны Грузинской киностудии клевали и заклёвывали насмерть белую голубку — Нату Вачнадзе.

Напишите отзыв о статье "Вачнадзе, Нато"

Примечания

  1. 1 2 Катин-Ярцев М. Ю., с дополнениями Думина С. В. и Чиковани Ю. К. Андрониковы // Дворянские роды Российской империи / Научный редактор С. В. Думин. — М.: «Ликоминвест», 1998. — Т. IV. — С. 119—121. — 5000 экз.

Ссылки

  • fenixclub.com/index.php?showtopic=89015&st=0#entry7929429
  • actors.khv.ru/articles/vachnadze.htm
  • [www.russiancinema.ru/template.php?dept_id=15&e_dept_id=1&text_element_id=1154 Нато Вачнадзе на сайте «Энциклопедия отечественного кино»]
  • [www.kino-teatr.ru/kino/acter/w/sov/25098/bio/ Нато Вачнадзе на сайте «Кино-Театр.Ру»]
  • [nobility.pro/genealogy/mediaviewer.php?mid=M391&ged=tree Неизвестная фотография Нато Вачнадзе] (на сайте Энциклопедии Грузинского дворянство)

Литература

  • Актёры советского кино. Вып. 5. — М., Искусство, 1969.

Отрывок, характеризующий Вачнадзе, Нато

– То то торопили выступать, а выступили – стали без толку посереди поля, – всё немцы проклятые путают. Эки черти бестолковые!
– То то я бы их и пустил наперед. А то, небось, позади жмутся. Вот и стой теперь не емши.
– Да что, скоро ли там? Кавалерия, говорят, дорогу загородила, – говорил офицер.
– Эх, немцы проклятые, своей земли не знают, – говорил другой.
– Вы какой дивизии? – кричал, подъезжая, адъютант.
– Осьмнадцатой.
– Так зачем же вы здесь? вам давно бы впереди должно быть, теперь до вечера не пройдете.
– Вот распоряжения то дурацкие; сами не знают, что делают, – говорил офицер и отъезжал.
Потом проезжал генерал и сердито не по русски кричал что то.
– Тафа лафа, а что бормочет, ничего не разберешь, – говорил солдат, передразнивая отъехавшего генерала. – Расстрелял бы я их, подлецов!
– В девятом часу велено на месте быть, а мы и половины не прошли. Вот так распоряжения! – повторялось с разных сторон.
И чувство энергии, с которым выступали в дело войска, начало обращаться в досаду и злобу на бестолковые распоряжения и на немцев.
Причина путаницы заключалась в том, что во время движения австрийской кавалерии, шедшей на левом фланге, высшее начальство нашло, что наш центр слишком отдален от правого фланга, и всей кавалерии велено было перейти на правую сторону. Несколько тысяч кавалерии продвигалось перед пехотой, и пехота должна была ждать.
Впереди произошло столкновение между австрийским колонновожатым и русским генералом. Русский генерал кричал, требуя, чтобы остановлена была конница; австриец доказывал, что виноват был не он, а высшее начальство. Войска между тем стояли, скучая и падая духом. После часовой задержки войска двинулись, наконец, дальше и стали спускаться под гору. Туман, расходившийся на горе, только гуще расстилался в низах, куда спустились войска. Впереди, в тумане, раздался один, другой выстрел, сначала нескладно в разных промежутках: тратта… тат, и потом всё складнее и чаще, и завязалось дело над речкою Гольдбахом.
Не рассчитывая встретить внизу над речкою неприятеля и нечаянно в тумане наткнувшись на него, не слыша слова одушевления от высших начальников, с распространившимся по войскам сознанием, что было опоздано, и, главное, в густом тумане не видя ничего впереди и кругом себя, русские лениво и медленно перестреливались с неприятелем, подвигались вперед и опять останавливались, не получая во время приказаний от начальников и адъютантов, которые блудили по туману в незнакомой местности, не находя своих частей войск. Так началось дело для первой, второй и третьей колонны, которые спустились вниз. Четвертая колонна, при которой находился сам Кутузов, стояла на Праценских высотах.
В низах, где началось дело, был всё еще густой туман, наверху прояснело, но всё не видно было ничего из того, что происходило впереди. Были ли все силы неприятеля, как мы предполагали, за десять верст от нас или он был тут, в этой черте тумана, – никто не знал до девятого часа.
Было 9 часов утра. Туман сплошным морем расстилался по низу, но при деревне Шлапанице, на высоте, на которой стоял Наполеон, окруженный своими маршалами, было совершенно светло. Над ним было ясное, голубое небо, и огромный шар солнца, как огромный пустотелый багровый поплавок, колыхался на поверхности молочного моря тумана. Не только все французские войска, но сам Наполеон со штабом находился не по ту сторону ручьев и низов деревень Сокольниц и Шлапаниц, за которыми мы намеревались занять позицию и начать дело, но по сю сторону, так близко от наших войск, что Наполеон простым глазом мог в нашем войске отличать конного от пешего. Наполеон стоял несколько впереди своих маршалов на маленькой серой арабской лошади, в синей шинели, в той самой, в которой он делал итальянскую кампанию. Он молча вглядывался в холмы, которые как бы выступали из моря тумана, и по которым вдалеке двигались русские войска, и прислушивался к звукам стрельбы в лощине. В то время еще худое лицо его не шевелилось ни одним мускулом; блестящие глаза были неподвижно устремлены на одно место. Его предположения оказывались верными. Русские войска частью уже спустились в лощину к прудам и озерам, частью очищали те Праценские высоты, которые он намерен был атаковать и считал ключом позиции. Он видел среди тумана, как в углублении, составляемом двумя горами около деревни Прац, всё по одному направлению к лощинам двигались, блестя штыками, русские колонны и одна за другой скрывались в море тумана. По сведениям, полученным им с вечера, по звукам колес и шагов, слышанным ночью на аванпостах, по беспорядочности движения русских колонн, по всем предположениям он ясно видел, что союзники считали его далеко впереди себя, что колонны, двигавшиеся близ Працена, составляли центр русской армии, и что центр уже достаточно ослаблен для того, чтобы успешно атаковать его. Но он всё еще не начинал дела.
Нынче был для него торжественный день – годовщина его коронования. Перед утром он задремал на несколько часов и здоровый, веселый, свежий, в том счастливом расположении духа, в котором всё кажется возможным и всё удается, сел на лошадь и выехал в поле. Он стоял неподвижно, глядя на виднеющиеся из за тумана высоты, и на холодном лице его был тот особый оттенок самоуверенного, заслуженного счастья, который бывает на лице влюбленного и счастливого мальчика. Маршалы стояли позади его и не смели развлекать его внимание. Он смотрел то на Праценские высоты, то на выплывавшее из тумана солнце.
Когда солнце совершенно вышло из тумана и ослепляющим блеском брызнуло по полям и туману (как будто он только ждал этого для начала дела), он снял перчатку с красивой, белой руки, сделал ею знак маршалам и отдал приказание начинать дело. Маршалы, сопутствуемые адъютантами, поскакали в разные стороны, и через несколько минут быстро двинулись главные силы французской армии к тем Праценским высотам, которые всё более и более очищались русскими войсками, спускавшимися налево в лощину.


В 8 часов Кутузов выехал верхом к Працу, впереди 4 й Милорадовичевской колонны, той, которая должна была занять места колонн Пржебышевского и Ланжерона, спустившихся уже вниз. Он поздоровался с людьми переднего полка и отдал приказание к движению, показывая тем, что он сам намерен был вести эту колонну. Выехав к деревне Прац, он остановился. Князь Андрей, в числе огромного количества лиц, составлявших свиту главнокомандующего, стоял позади его. Князь Андрей чувствовал себя взволнованным, раздраженным и вместе с тем сдержанно спокойным, каким бывает человек при наступлении давно желанной минуты. Он твердо был уверен, что нынче был день его Тулона или его Аркольского моста. Как это случится, он не знал, но он твердо был уверен, что это будет. Местность и положение наших войск были ему известны, насколько они могли быть известны кому нибудь из нашей армии. Его собственный стратегический план, который, очевидно, теперь и думать нечего было привести в исполнение, был им забыт. Теперь, уже входя в план Вейротера, князь Андрей обдумывал могущие произойти случайности и делал новые соображения, такие, в которых могли бы потребоваться его быстрота соображения и решительность.