Великий князь

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Великий князь — титул правителя в ряде государств, стоящий по рангу ниже царя или короля, но выше князя. Приблизительно соответствует западноевропейскому титулу великий герцог.





Русь

Словосочетание «великий князь» встречается в нарративных русских источниках начиная с XI века, однако носит на данном этапе восхвалительный персонифицированный характер и не имеет признаков оформившегося титула. Появление титула «великий князь» относится ко второй половине XII века и связано с политическими реалиями распада Древнерусского государства, ростом амбиций отдельных родов Рюриковичей и необходимостью оформления многоступенчатой титулатуры[1]. Попытки учреждения великокняжеского титула происходили параллельно сразу в нескольких землях Руси — киевской, черниговской, галицко-волынской, смоленской, владимиро-суздальской и, вероятно, новгородской[2]. Этот процесс был, однако, резко изменён монгольским нашествием. В Юго-Западной Руси он угас из-за масштабных разрушений и последующего подчинения русских княжеств Литве и Польше. В Северо-Восточной Руси обстоятельства, напротив, способствовали утверждению великокняжеской титулатуры, появившейся здесь ещё как минимум в правление Всеволода Большое Гнездо[3]. Институт великокняжеской власти был удобен для монгольских ханов, которые вручали избранному ими и признававшему их верховенство князю ярлык на сбор дани с других князей. Великий князь мог, в свою очередь, опираться на военную мощь монгол для неоспоримости своего старшинства. С начала XIV века владимирские великие князья добавляли к своему титулу приставку «Всея Руси», хотя реальных властных прерогатив за пределами Северо-Восточной Руси и Новгорода (признавшего сюзеренитет владимирских князей) они практически не имели. С середины XIV века в Северо-Восточной Руси появились также великие княжества Суздальско-Нижегородское, Тверское и Рязанское. Короткий период в XIV—XV веках «великими» также титуловались пронский (после обособления от Рязани) и ярославский князья. Насчёт того, кто был инициатором появления новых великих княжений, среди учёных существуют разные мнения. Согласно точке зрения одних, размножению великокняжеской титулатуры способствовала всё та же Орда ради девальвации власти чрезмерно усилившихся великих князей владимирских. Другие, напротив, считают, что решающую роль при этом сыграли внутренние процессы.

Владимир, продолжавший номинально оставаться старейшим столом, стал собственностью московских князей. C этого времени московские князья также титуловались «великими». Начиная с княжения Дмитрия Донского московские князья называли себя не только великими князьями владимирскими, но и московскими. Великие князья тверские обрели полную независимость вплоть до присоединения Тверского княжества к Московскому (1485).

После объединения русских земель вокруг Москвы и Литвы к началу XVI века титул «великий князь» остался только за правителями этих государств — «Великими князьями Владимирскими, Московскими и всея Руси» и «Великими князьями Литовскими и Русскими»[4]. Остальные великие князья сошли с исторической сцены. В 1547 году великий князь московский Иван IV официально принял титул «царь», однако сохранил и прежнюю титулатуру в отношении занимаемых им бывших великокняжеских престолов.

Российская империя

С 1721 года решением Петра I (формально — по предложению Сената, которое Пётр одобрил через несколько дней раздумий) российские монархи стали именоваться «императорами», но при этом титул «великий князь» продолжал употребляться в полном титуловании монарха при перечислении находящихся под его властью земель: «…царь казанский, астраханский и сибирский, великий князь смоленский, тверской, вятский и иных земель».

В эпоху абсолютизма титулы «великий князь» и «великая княжна (великая княгиня)» стали присваиваться детям (соответственно, мужского и женского пола) царствующего монарха, что было официально закреплено в «Учреждении об императорской фамилии» Павла I от 5 апреля 1797. Титул великого князя давал обладателю формальное право быть одним из претендентов на престол Российской империи. Великий князь решением императора мог быть лишён титула, если обстоятельства его рождения или жизни входили в противоречие со статьями «Учреждения», определяющими требования к пригодным для занятия престола лицам. Таким образом, титул стал приблизительно соответствовать европейскому титулу «принц крови», хотя соответствие здесь неполное. Принципиальные отличия принца крови от великого князя состояли в следующем:

- Статус принца крови мог получить также и бастард, при условии, если он был узаконен королевским указом. Бастарды российской императорской фамилии, даже будучи узаконненными, титул великого князя получить не могли ни при каких обстоятельствах. В частности, дети императора Александра II от его второй жены Екатерины Долгоруковой, рожденные вне брака, именовались не великими, а лишь светлейшими князьями, несмотря на то, что заключение брака между их родителями позволило узаконить рожденных вне брака детей.

- Статус принца крови мог быть получен только по прямой мужской линии (от отца к сыну), в то время как великий князь/княгиня могли происходить от правящих особ как женского, так и мужского пола, причем приходиться им как сыновьями, так и дочерьми.

- Принц крови, получивший этот статус по законным основаниям (рожден в законном браке от прямого законного потомка Гуго Капета, либо узаконен до момента получения статуса), в отличие от великого князя не мог быть лишен этого статуса ни при каких условиях.

В Российской империи к великим князьям и княгиням официально обращались — «Ваше императорское высочество». «Титул Великого князя, Великой княжны и Императорских Высочеств принадлежит сыновьям, дочерям, братьям, сёстрам, а в мужском поколении и всем внукам императора…» — Полное собрание законов Российской империи, т. XXIV, 1830, док.№ 17906; т.6, СПб.,1888.

Согласно учреждению о Императорской фамилии от 2 июля 1886 года, изданному Александром III с целью ограничения числа лиц, носящих подобный титул, носить его могли только дети и внуки императора. Правнуки и далее получали титул Князь императорской крови.

Литва

В Великом княжестве Литовском — титул верховного правителя, первоначально наследственный, после 1573 года — выборный. После создания Речи Посполитой король польский являлся одновременно великим князем литовским.

Финляндия

C 1581 года король шведский титуловался великим князем Финляндским. С 1809 года этот титул перешёл к российскому императору.

Трансильвания

Великими князьями Трансильванскими титуловали себя Сигизмунд Баторий (правил Трансильванией в 1581-1599 годах), Георгий Ракоци II (правил в 1648-1660 годах) и венгерский король Габриель Бетлен (владел Трансильванией в 1613-1629 годах). Австрийская императрица Мария-Терезия в 1765 году восстановила для Трансильвании, входившей в то время в состав империи, статус великого княжества. После этого титул великих князей Трансильванских вошёл в состав полной титулатуры австрийских императоров.

См. также

Напишите отзыв о статье "Великий князь"

Примечания

  1. Филюшкин А.И. Титулы русских государей. М.; СПб.: Альянс-Архео, 2006 — Стр. 29-30
  2. Филюшкин А.И. Титулы русских государей. М.; СПб.: Альянс-Архео, 2006 — Стр. 38—40
  3. Филюшкин А.И. Титулы русских государей. М.; СПб.: Альянс-Архео, 2006 — Стр. 37
  4. Филюшкин А.И. Титулы русских государей. М.; СПб.: Альянс-Архео, 2006 — Стр. 48

Ссылки

Отрывок, характеризующий Великий князь

Герасим и дворник выпустили из рук Макар Алексеича, и в затихшем коридоре ясно послышался стук нескольких рук во входную дверь.


Пьер, решивший сам с собою, что ему до исполнения своего намерения не надо было открывать ни своего звания, ни знания французского языка, стоял в полураскрытых дверях коридора, намереваясь тотчас же скрыться, как скоро войдут французы. Но французы вошли, и Пьер все не отходил от двери: непреодолимое любопытство удерживало его.
Их было двое. Один – офицер, высокий, бравый и красивый мужчина, другой – очевидно, солдат или денщик, приземистый, худой загорелый человек с ввалившимися щеками и тупым выражением лица. Офицер, опираясь на палку и прихрамывая, шел впереди. Сделав несколько шагов, офицер, как бы решив сам с собою, что квартира эта хороша, остановился, обернулся назад к стоявшим в дверях солдатам и громким начальническим голосом крикнул им, чтобы они вводили лошадей. Окончив это дело, офицер молодецким жестом, высоко подняв локоть руки, расправил усы и дотронулся рукой до шляпы.
– Bonjour la compagnie! [Почтение всей компании!] – весело проговорил он, улыбаясь и оглядываясь вокруг себя. Никто ничего не отвечал.
– Vous etes le bourgeois? [Вы хозяин?] – обратился офицер к Герасиму.
Герасим испуганно вопросительно смотрел на офицера.
– Quartire, quartire, logement, – сказал офицер, сверху вниз, с снисходительной и добродушной улыбкой глядя на маленького человека. – Les Francais sont de bons enfants. Que diable! Voyons! Ne nous fachons pas, mon vieux, [Квартир, квартир… Французы добрые ребята. Черт возьми, не будем ссориться, дедушка.] – прибавил он, трепля по плечу испуганного и молчаливого Герасима.
– A ca! Dites donc, on ne parle donc pas francais dans cette boutique? [Что ж, неужели и тут никто не говорит по французски?] – прибавил он, оглядываясь кругом и встречаясь глазами с Пьером. Пьер отстранился от двери.
Офицер опять обратился к Герасиму. Он требовал, чтобы Герасим показал ему комнаты в доме.
– Барин нету – не понимай… моя ваш… – говорил Герасим, стараясь делать свои слова понятнее тем, что он их говорил навыворот.
Французский офицер, улыбаясь, развел руками перед носом Герасима, давая чувствовать, что и он не понимает его, и, прихрамывая, пошел к двери, у которой стоял Пьер. Пьер хотел отойти, чтобы скрыться от него, но в это самое время он увидал из отворившейся двери кухни высунувшегося Макара Алексеича с пистолетом в руках. С хитростью безумного Макар Алексеич оглядел француза и, приподняв пистолет, прицелился.
– На абордаж!!! – закричал пьяный, нажимая спуск пистолета. Французский офицер обернулся на крик, и в то же мгновенье Пьер бросился на пьяного. В то время как Пьер схватил и приподнял пистолет, Макар Алексеич попал, наконец, пальцем на спуск, и раздался оглушивший и обдавший всех пороховым дымом выстрел. Француз побледнел и бросился назад к двери.
Забывший свое намерение не открывать своего знания французского языка, Пьер, вырвав пистолет и бросив его, подбежал к офицеру и по французски заговорил с ним.
– Vous n'etes pas blesse? [Вы не ранены?] – сказал он.
– Je crois que non, – отвечал офицер, ощупывая себя, – mais je l'ai manque belle cette fois ci, – прибавил он, указывая на отбившуюся штукатурку в стене. – Quel est cet homme? [Кажется, нет… но на этот раз близко было. Кто этот человек?] – строго взглянув на Пьера, сказал офицер.
– Ah, je suis vraiment au desespoir de ce qui vient d'arriver, [Ах, я, право, в отчаянии от того, что случилось,] – быстро говорил Пьер, совершенно забыв свою роль. – C'est un fou, un malheureux qui ne savait pas ce qu'il faisait. [Это несчастный сумасшедший, который не знал, что делал.]
Офицер подошел к Макару Алексеичу и схватил его за ворот.
Макар Алексеич, распустив губы, как бы засыпая, качался, прислонившись к стене.
– Brigand, tu me la payeras, – сказал француз, отнимая руку.
– Nous autres nous sommes clements apres la victoire: mais nous ne pardonnons pas aux traitres, [Разбойник, ты мне поплатишься за это. Наш брат милосерд после победы, но мы не прощаем изменникам,] – прибавил он с мрачной торжественностью в лице и с красивым энергическим жестом.
Пьер продолжал по французски уговаривать офицера не взыскивать с этого пьяного, безумного человека. Француз молча слушал, не изменяя мрачного вида, и вдруг с улыбкой обратился к Пьеру. Он несколько секунд молча посмотрел на него. Красивое лицо его приняло трагически нежное выражение, и он протянул руку.
– Vous m'avez sauve la vie! Vous etes Francais, [Вы спасли мне жизнь. Вы француз,] – сказал он. Для француза вывод этот был несомненен. Совершить великое дело мог только француз, а спасение жизни его, m r Ramball'я capitaine du 13 me leger [мосье Рамбаля, капитана 13 го легкого полка] – было, без сомнения, самым великим делом.
Но как ни несомненен был этот вывод и основанное на нем убеждение офицера, Пьер счел нужным разочаровать его.
– Je suis Russe, [Я русский,] – быстро сказал Пьер.
– Ти ти ти, a d'autres, [рассказывайте это другим,] – сказал француз, махая пальцем себе перед носом и улыбаясь. – Tout a l'heure vous allez me conter tout ca, – сказал он. – Charme de rencontrer un compatriote. Eh bien! qu'allons nous faire de cet homme? [Сейчас вы мне все это расскажете. Очень приятно встретить соотечественника. Ну! что же нам делать с этим человеком?] – прибавил он, обращаясь к Пьеру, уже как к своему брату. Ежели бы даже Пьер не был француз, получив раз это высшее в свете наименование, не мог же он отречься от него, говорило выражение лица и тон французского офицера. На последний вопрос Пьер еще раз объяснил, кто был Макар Алексеич, объяснил, что пред самым их приходом этот пьяный, безумный человек утащил заряженный пистолет, который не успели отнять у него, и просил оставить его поступок без наказания.
Француз выставил грудь и сделал царский жест рукой.
– Vous m'avez sauve la vie. Vous etes Francais. Vous me demandez sa grace? Je vous l'accorde. Qu'on emmene cet homme, [Вы спасли мне жизнь. Вы француз. Вы хотите, чтоб я простил его? Я прощаю его. Увести этого человека,] – быстро и энергично проговорил французский офицер, взяв под руку произведенного им за спасение его жизни во французы Пьера, и пошел с ним в дом.
Солдаты, бывшие на дворе, услыхав выстрел, вошли в сени, спрашивая, что случилось, и изъявляя готовность наказать виновных; но офицер строго остановил их.
– On vous demandera quand on aura besoin de vous, [Когда будет нужно, вас позовут,] – сказал он. Солдаты вышли. Денщик, успевший между тем побывать в кухне, подошел к офицеру.
– Capitaine, ils ont de la soupe et du gigot de mouton dans la cuisine, – сказал он. – Faut il vous l'apporter? [Капитан у них в кухне есть суп и жареная баранина. Прикажете принести?]
– Oui, et le vin, [Да, и вино,] – сказал капитан.


Французский офицер вместе с Пьером вошли в дом. Пьер счел своим долгом опять уверить капитана, что он был не француз, и хотел уйти, но французский офицер и слышать не хотел об этом. Он был до такой степени учтив, любезен, добродушен и истинно благодарен за спасение своей жизни, что Пьер не имел духа отказать ему и присел вместе с ним в зале, в первой комнате, в которую они вошли. На утверждение Пьера, что он не француз, капитан, очевидно не понимая, как можно было отказываться от такого лестного звания, пожал плечами и сказал, что ежели он непременно хочет слыть за русского, то пускай это так будет, но что он, несмотря на то, все так же навеки связан с ним чувством благодарности за спасение жизни.
Ежели бы этот человек был одарен хоть сколько нибудь способностью понимать чувства других и догадывался бы об ощущениях Пьера, Пьер, вероятно, ушел бы от него; но оживленная непроницаемость этого человека ко всему тому, что не было он сам, победила Пьера.
– Francais ou prince russe incognito, [Француз или русский князь инкогнито,] – сказал француз, оглядев хотя и грязное, но тонкое белье Пьера и перстень на руке. – Je vous dois la vie je vous offre mon amitie. Un Francais n'oublie jamais ni une insulte ni un service. Je vous offre mon amitie. Je ne vous dis que ca. [Я обязан вам жизнью, и я предлагаю вам дружбу. Француз никогда не забывает ни оскорбления, ни услуги. Я предлагаю вам мою дружбу. Больше я ничего не говорю.]