Величко, Константин Иванович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Константин Иванович Величко
Дата рождения

20 мая (1 июня) 1856(1856-06-01)

Место рождения

Короча, Курская губерния

Дата смерти

15 мая 1927(1927-05-15) (70 лет)

Место смерти

Ленинград, СССР

Принадлежность

Российская империя Российская империя
РСФСР РСФСР

Род войск

инженерные войска

Звание

инженер-генерал

Сражения/войны

Русско-японская война
Первая мировая война

Константи́н Ива́нович Вели́чко (20 мая (1 июня) 1856, Курская губерния — 15 мая 1927, Ленинград)[1] — русский военный инженер, заслуженный ординарный профессор Николаевской инженерной академии, инженер-генерал (1916), один из авторов «ЭСБЕ».





Биография

Православный. Из дворян Курской губернии.

Окончил 2-ю Санкт-Петербургскую военную гимназию и Николаевское инженерное училище (1875). В 1877 году выдержал вступительный экзамен в Николаевскую инженерную академию, но начавшаяся русско-турецкая война побудила его оставить на время академию и отправиться в действующую армию, где он состоял сначала в 1-м саперном батальоне, затем во 2-м военно-телеграфном парке. Участвовал в разработке Твердицкого перевала между г. Еленой с севера и селением Твердицей с юга Балкан.

После окончания войны осенью 1878 года вернулся в инженерную академию, которую окончил в 1881 первым по успеваемости и его имя было занесено на мраморную доску. Был оставлен при академии преподавателем, занимал должность репетитора по фортификации. В 1883 году был командирован за границу в Берлинский университет для слушания лекций и затем в Германию, Францию, Италию, Англию и Бельгию для практического изучения технического производства. C 1890 профессор Николаевской инженерной академии по кафедре фортификации, оставался на этой должности до начала русско-японской войны. В 1892 и 1893 годах полковник Величко работал в крепостях Ковно и Новогеоргиевске, где заведовал сооружением крепостных железных дорог и принимал участие во всех занятиях гарнизонов. С 1893 — член комиссии по вооружению крепостей, с 1895 — управляющий делами этой комиссии. Участвовал также во многих других комиссиях и комитетах. В 1903 году был назначен помощником главного начальника инженеров.

Автор многих научных трудов по фортификации. В своих работах выступал против применения бронебашенных установок в крепостях. Своими трудами Величко много способствовал образованию русской фортификационной школы, отличающейся сочетанием живой силы с прикрывающими мертвыми массами, стремлением достигнуть безопасности артиллерии с помощью маскировки и передвижения орудий, разработкой путей сообщения в крепостях и вообще организацией крепостных сооружений, наиболее соответствующих активной обороне.

С началом русско-японской войны 12-го февраля 1904 года был назначен генералом для особых поручений при командующем (позже главнокомандующем) силами на Дальнем Востоке Куропаткине. Исполнял различные поручения его по инженерной части, как, например, разработку проектов укреплений Ляояна, Кавлитцунской позиции на р. Ляохе, Инкоу, Ташичао, Хайчена, Айсандцянской и Ляндясяньской позиции, а также (тотчас после оставления Ляояна) Мукдена, Телина, а после мукденских боёв и Харбина. Генерал-лейтенант (1907). В 1910—1914 состоял председателем редакционного комитета «Военной Энциклопедии» издательства Сытина и редактором, объединяющим все её четыре отдела. Был членом Совета Русского собрания[2].

В годы первой мировой войны Величко с 1914 в распоряжении Главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта, затем начальник инженеров 11-й армии, осуществлявшей осаду Перемышля. С 4 марта 1916 — начальник инженеров Юго-Западного фронта. Предложил новую форму инженерного оборудования местности для наступления — «инженерные плацдармы». Впервые такой плацдарм был создан при подготовке брусиловского прорыва. После Февральской революции Величко, заслуженно пользовавшийся крайне высокой репутацией в армии, был 10 мая 1917 назначен на высшую должность полевого инспектора инженерной части в Ставке Верховного главнокомандующего.

В феврале 1918 добровольно вступил в Красную Армию, руководил инженерной обороной Петрограда, с марта 1918 председатель коллегии по инженерной обороне государства при Главном инженерно-техническом управлении РККА, преподавал инженерное дело в Военной академии РККА. С января 1919 — член инженерного комитета ГВИУ. В приказе РВСР № 2731 от 8 дек. 1922 отмечалось, что «громадная работа, проделанная профессором Величко по изучению и использованию опыта мировой войны, дала возможность устранить недочеты прошлых лет при укреплении наших рубежей… Имя профессора Величко останется в истории наряду с самыми крупными именами в области фортификации».

С 1923 — профессор фортификации в Военно-инженерной академии в Ленинграде. Умер в 1927 году.

Библиография

  • За и против броневых закрытий в крепостях. 1885
  • [ava.telenet.dn.ua/bookshelf/Velichko_K_I%20-%20Ispytaniya_bronebashen По поводу испытаний броневых башен в Бухаресте]. — СПб., тип. Департамента уделов, 1886.
  • [dlib.rsl.ru/rsl01003000000/rsl01003626000/rsl01003626436/rsl01003626436.pdf Исследование новейших средств осады и обороны сухопутных крепостей, сопровождаемое проектами общего крепостного расположения, долговременных фортов и долговременных промежуточных батарей] : C атласом из 15 л. черт. — СПб.: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1890.
  • Оборонительные средства крепостей против ускоренных атак. СПб., 1892;
  • [ava.telenet.dn.ua/bookshelf/Velichko_K_I%20-%20Krepostnye_ZhD Крепости и крепостные железные дороги]. — СПб: тип. и лит. В. А. Тиханова, 1898.
  • Условия работ и жизнь войск на Квантуне. 1900.
  • Инженерная оборона государств и устройство крепостей. Ч. 1. Сухопутные крепости. СПб., 1903;
  • [shpl.dlibrary.org/ru/nodes/10541-velichko-k-i-kreposti-do-i-posle-mirovoy-voyny-1914-1918-gg-m-1922 Крепости до и после мировой войны 1914—1918 гг.] : [Опыт начального исслед. вопр. о крепостях на основах фортификац. идей, полож. в устройство существующих крепостей и на данных, выявл. Мировой войной] М.: Гл. Воен.-инж. Упр. РККА, 1922—112 с.
  • Русские крепости в связи с операциями полевых армий в мировую войну (критико-стратегический этюд по архивным материалам и воспоминаниям). Л., 1926.
  • [www.grwar.ru/library/4-year-war Русская армия в Великой войне: Четырехлетняя война 1914–1918 г. и её эпоха]. // [www.grwar.ru/library/4-year-war/4w_04.html IV. Роль крепостей в связи с операциями полевых армий]

Помимо этого, в «Инженерном журнале», «Военном сборнике», «Русском инвалиде» и «Разведчике» с 1884 г. по 1910 г. помещен целый ряд статей генерала Величко по крепостным вопросам, а также в общей печати (Новое время, Санкт-Петербургские ведомости и др.) статьи по военным и общим вопросам.

Переиздания работ
  • Величко К. И. Инженерная оборона государств и устройство крепостей: Сухопутные крепости. — Изд. 2-е. — М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012. — 248 с. — (Академия фундаментальных исследований: история). — ISBN 978-5-397-02942-1. (обл.)

Напишите отзыв о статье "Величко, Константин Иванович"

Примечания

  1. На кладбищенском памятнике даты: 1858—1928.
  2. Воинство святого Георгия: жизнеописания русских монархистов начала ХХ века. — СПб., 2006. — С. 726.

Литература

Ссылки

  • [www.hrono.ru/biograf/bio_we/velichko.html Биография Величко К. И. на сайте «Хронос»]
  • [www.grwar.ru/persons/persons.html?id=275 Величко, Константин Иванович] на сайте «[www.grwar.ru/ Русская армия в Великой войне]»

Отрывок, характеризующий Величко, Константин Иванович

– Вот Борису от меня, на шитье мундира…
Анна Михайловна уж обнимала ее и плакала. Графиня плакала тоже. Плакали они о том, что они дружны; и о том, что они добры; и о том, что они, подруги молодости, заняты таким низким предметом – деньгами; и о том, что молодость их прошла… Но слезы обеих были приятны…


Графиня Ростова с дочерьми и уже с большим числом гостей сидела в гостиной. Граф провел гостей мужчин в кабинет, предлагая им свою охотницкую коллекцию турецких трубок. Изредка он выходил и спрашивал: не приехала ли? Ждали Марью Дмитриевну Ахросимову, прозванную в обществе le terrible dragon, [страшный дракон,] даму знаменитую не богатством, не почестями, но прямотой ума и откровенною простотой обращения. Марью Дмитриевну знала царская фамилия, знала вся Москва и весь Петербург, и оба города, удивляясь ей, втихомолку посмеивались над ее грубостью, рассказывали про нее анекдоты; тем не менее все без исключения уважали и боялись ее.
В кабинете, полном дыма, шел разговор о войне, которая была объявлена манифестом, о наборе. Манифеста еще никто не читал, но все знали о его появлении. Граф сидел на отоманке между двумя курившими и разговаривавшими соседями. Граф сам не курил и не говорил, а наклоняя голову, то на один бок, то на другой, с видимым удовольствием смотрел на куривших и слушал разговор двух соседей своих, которых он стравил между собой.
Один из говоривших был штатский, с морщинистым, желчным и бритым худым лицом, человек, уже приближавшийся к старости, хотя и одетый, как самый модный молодой человек; он сидел с ногами на отоманке с видом домашнего человека и, сбоку запустив себе далеко в рот янтарь, порывисто втягивал дым и жмурился. Это был старый холостяк Шиншин, двоюродный брат графини, злой язык, как про него говорили в московских гостиных. Он, казалось, снисходил до своего собеседника. Другой, свежий, розовый, гвардейский офицер, безупречно вымытый, застегнутый и причесанный, держал янтарь у середины рта и розовыми губами слегка вытягивал дымок, выпуская его колечками из красивого рта. Это был тот поручик Берг, офицер Семеновского полка, с которым Борис ехал вместе в полк и которым Наташа дразнила Веру, старшую графиню, называя Берга ее женихом. Граф сидел между ними и внимательно слушал. Самое приятное для графа занятие, за исключением игры в бостон, которую он очень любил, было положение слушающего, особенно когда ему удавалось стравить двух говорливых собеседников.
– Ну, как же, батюшка, mon tres honorable [почтеннейший] Альфонс Карлыч, – говорил Шиншин, посмеиваясь и соединяя (в чем и состояла особенность его речи) самые народные русские выражения с изысканными французскими фразами. – Vous comptez vous faire des rentes sur l'etat, [Вы рассчитываете иметь доход с казны,] с роты доходец получать хотите?
– Нет с, Петр Николаич, я только желаю показать, что в кавалерии выгод гораздо меньше против пехоты. Вот теперь сообразите, Петр Николаич, мое положение…
Берг говорил всегда очень точно, спокойно и учтиво. Разговор его всегда касался только его одного; он всегда спокойно молчал, пока говорили о чем нибудь, не имеющем прямого к нему отношения. И молчать таким образом он мог несколько часов, не испытывая и не производя в других ни малейшего замешательства. Но как скоро разговор касался его лично, он начинал говорить пространно и с видимым удовольствием.
– Сообразите мое положение, Петр Николаич: будь я в кавалерии, я бы получал не более двухсот рублей в треть, даже и в чине поручика; а теперь я получаю двести тридцать, – говорил он с радостною, приятною улыбкой, оглядывая Шиншина и графа, как будто для него было очевидно, что его успех всегда будет составлять главную цель желаний всех остальных людей.
– Кроме того, Петр Николаич, перейдя в гвардию, я на виду, – продолжал Берг, – и вакансии в гвардейской пехоте гораздо чаще. Потом, сами сообразите, как я мог устроиться из двухсот тридцати рублей. А я откладываю и еще отцу посылаю, – продолжал он, пуская колечко.
– La balance у est… [Баланс установлен…] Немец на обухе молотит хлебец, comme dit le рroverbe, [как говорит пословица,] – перекладывая янтарь на другую сторону ртa, сказал Шиншин и подмигнул графу.
Граф расхохотался. Другие гости, видя, что Шиншин ведет разговор, подошли послушать. Берг, не замечая ни насмешки, ни равнодушия, продолжал рассказывать о том, как переводом в гвардию он уже выиграл чин перед своими товарищами по корпусу, как в военное время ротного командира могут убить, и он, оставшись старшим в роте, может очень легко быть ротным, и как в полку все любят его, и как его папенька им доволен. Берг, видимо, наслаждался, рассказывая всё это, и, казалось, не подозревал того, что у других людей могли быть тоже свои интересы. Но всё, что он рассказывал, было так мило степенно, наивность молодого эгоизма его была так очевидна, что он обезоруживал своих слушателей.
– Ну, батюшка, вы и в пехоте, и в кавалерии, везде пойдете в ход; это я вам предрекаю, – сказал Шиншин, трепля его по плечу и спуская ноги с отоманки.
Берг радостно улыбнулся. Граф, а за ним и гости вышли в гостиную.

Было то время перед званым обедом, когда собравшиеся гости не начинают длинного разговора в ожидании призыва к закуске, а вместе с тем считают необходимым шевелиться и не молчать, чтобы показать, что они нисколько не нетерпеливы сесть за стол. Хозяева поглядывают на дверь и изредка переглядываются между собой. Гости по этим взглядам стараются догадаться, кого или чего еще ждут: важного опоздавшего родственника или кушанья, которое еще не поспело.
Пьер приехал перед самым обедом и неловко сидел посредине гостиной на первом попавшемся кресле, загородив всем дорогу. Графиня хотела заставить его говорить, но он наивно смотрел в очки вокруг себя, как бы отыскивая кого то, и односложно отвечал на все вопросы графини. Он был стеснителен и один не замечал этого. Большая часть гостей, знавшая его историю с медведем, любопытно смотрели на этого большого толстого и смирного человека, недоумевая, как мог такой увалень и скромник сделать такую штуку с квартальным.
– Вы недавно приехали? – спрашивала у него графиня.
– Oui, madame, [Да, сударыня,] – отвечал он, оглядываясь.
– Вы не видали моего мужа?
– Non, madame. [Нет, сударыня.] – Он улыбнулся совсем некстати.
– Вы, кажется, недавно были в Париже? Я думаю, очень интересно.
– Очень интересно..
Графиня переглянулась с Анной Михайловной. Анна Михайловна поняла, что ее просят занять этого молодого человека, и, подсев к нему, начала говорить об отце; но так же, как и графине, он отвечал ей только односложными словами. Гости были все заняты между собой. Les Razoumovsky… ca a ete charmant… Vous etes bien bonne… La comtesse Apraksine… [Разумовские… Это было восхитительно… Вы очень добры… Графиня Апраксина…] слышалось со всех сторон. Графиня встала и пошла в залу.
– Марья Дмитриевна? – послышался ее голос из залы.
– Она самая, – послышался в ответ грубый женский голос, и вслед за тем вошла в комнату Марья Дмитриевна.
Все барышни и даже дамы, исключая самых старых, встали. Марья Дмитриевна остановилась в дверях и, с высоты своего тучного тела, высоко держа свою с седыми буклями пятидесятилетнюю голову, оглядела гостей и, как бы засучиваясь, оправила неторопливо широкие рукава своего платья. Марья Дмитриевна всегда говорила по русски.
– Имениннице дорогой с детками, – сказала она своим громким, густым, подавляющим все другие звуки голосом. – Ты что, старый греховодник, – обратилась она к графу, целовавшему ее руку, – чай, скучаешь в Москве? Собак гонять негде? Да что, батюшка, делать, вот как эти пташки подрастут… – Она указывала на девиц. – Хочешь – не хочешь, надо женихов искать.
– Ну, что, казак мой? (Марья Дмитриевна казаком называла Наташу) – говорила она, лаская рукой Наташу, подходившую к ее руке без страха и весело. – Знаю, что зелье девка, а люблю.
Она достала из огромного ридикюля яхонтовые сережки грушками и, отдав их именинно сиявшей и разрумянившейся Наташе, тотчас же отвернулась от нее и обратилась к Пьеру.
– Э, э! любезный! поди ка сюда, – сказала она притворно тихим и тонким голосом. – Поди ка, любезный…
И она грозно засучила рукава еще выше.
Пьер подошел, наивно глядя на нее через очки.