Венера в мехах (фильм Хесуса Франко, 1969)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Венера в мехах
Paroxismus - Può una morta rivivere per amore?
Жанр

Эротика
Триллер

Режиссёр

Хесус Франко

Продюсер

Гарри Алан Тауэрс

Автор
сценария

Мило Джи Куччия
Карло Фадда
Хесус Франко
Бруно Ледер
Мэлвин Уэлд

В главных
ролях

Джеймс Даррен
Барбара Макнейр
Мария Ром

Оператор

Анжелло Лотти

Композитор

Майк Хагг
Манфред Манн
Стю Филлипс

Длительность

86 мин.

Страна

Италия Италия
ФРГ ФРГ

Язык

английский

Год

1969

IMDb

ID 0064789

К:Фильмы 1969 годаК:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

«Венера в мехах» (итал. Paroxismus - Può una morta rivivere per amore?, нем. Schwarzer Engel) — итало-немецкий эротический триллер режиссёра Хесуса Франко. Название фильма является отсылкой к роману Леопольда фон Захер-Мазоха 1870 года «Венера в мехах», с которым у него сходство лишь в имени героини, одержимости ею главного героя и теме садомазохизма. Изначально Франко хотел назвать фильм «Чёрный ангел», однако дистрибьюторы из-за финансовых соображений изменили название и концовку.[1]





Сюжет

Джимми Логан (Джеймс Даррен) — джазовый трубач, играющий на частных вечеринках, выходит утром из своего прибрежного дома в Стамбуле и отрывает из песка свою трубу. Вдали он замечает прибитое волнами тело, он вытаскивает его на сушу и видит что это труп молодой девушки с ранами от ножа, в которую он влюбился с первого взгляда «неделю, месяц, а может и год назад». С этого момента Джимми вспоминает роковые события, приведшие к её гибели.

Играя на частной вечеринке у миллионера и плейбоя Ахмеда Кортобави (Клаус Кински), он видит появление прекрасной блондинки Ванды Рид (Мария Ром), окутанной в меха. Джимми перестаёт играть и смотрит на неё, пока Ванду встречает Ахмед и уводит её в другую комнату. В тёмной комнате они целуются, но зажигается свет и в комнате появляются друзья Ахмеда — торговец произведениями искусства Персиваль Кэпп (Деннис Прайс) и гламурный фотограф Ольга (Маргарет Ли). Ахмед отталкивает Ванду, Ольга срывает с неё одежду и начинает хлестать плетью, после чего троица убивают девушку. Джимми, следовавший за ней, видит жестокие игры богачей, но из трусости убегает из дома и покидает Стамбул.

Часто переезжая, Джимми останавливается в Рио-де-Жанейро, где заводит роман с певицей Ритой (Барбара Макнейр) и со временем с её помощью, снова берётся в музыку. Играя на частной вечеринке человека по фамилии Германн (Пол Мюллер) он снова замечает Ванду, одетую в те же меха что и в Стамбуле. Ванда смотрит прямо на Джимми и уходит, потеряв дар речи он следует за ней через сад пребывая будто во сне. В дверях дома он догоняет Ванду и они занимаются любовью.

Той же ночью, Кэпп, играющий на фортепиано у себя дома, слышит шаги и в дверях видит Ванду, в мехах но с другой причёской. Он наливает бренди и движется к ней, но как только он подходит, девушка исчезает и появляется в другом месте. Кэпп ложится на кровать и умирает от сердечного приступа. С этого начинается месть Ванды своим убийцам.

В ролях

Актёр Роль
Джеймс Даррен Джимми Логан Джимми Логан
Барбара Макнейр Рита Рита
Мария Ром Ванда Рид Ванда Рид
Клаус Кински Ахмед Кортобави Ахмед Кортобави
Деннис Прайс Персиваль Кэпп Персиваль Кэпп
Маргарет Ли Ольга Ольга
Адольфо Ластретти инспектор Каплан инспектор Каплан
Хесус Франко джазовый музыкант (не обозначен в титрах) джазовый музыкант (не обозначен в титрах)
Манфред Манн джазовый музыкант (не обозначен в титрах) джазовый музыкант (не обозначен в титрах)
Пол Мюллер Германн (не обозначен в титрах) Германн (не обозначен в титрах)
Мирелла Пампфили (не обозначена в титрах) (не обозначена в титрах)

Интересные факты

  • На роль Ахмеда изначально рассматривался Россано Брацци, в итоге его заменил известный немецкий актёр Клаус Кински.[1]
  • Хесусу Франко настолько понравился профессионализм Денниса Прайса при съёмках фильма, что он продолжил работу с ним в будущем.[1]
  • Согласно заявлению Франко, Джеймс Даррен во время съёмок фильма влюбился в Марию Ром. Однако, неизвестно завязался ли у них роман.[1]
  • Роль клавишника в джаз-группе сыграл Манфред Манн, основатель одноимённой британской рок-группы. Другого участника группы сыграл сам Хесус Франко.

Напишите отзыв о статье "Венера в мехах (фильм Хесуса Франко, 1969)"

Примечания

  1. 1 2 3 4 [www.imdb.com/title/tt0064789/trivia?ref_=tt_trv_trv Venus in Furs on IMDb — Trivia]

Ссылки

Отрывок, характеризующий Венера в мехах (фильм Хесуса Франко, 1969)

– Так скажи, что до десятого числа жду ответа, а ежели десятого не получу известия, что все уехали, я сам должен буду все бросить и ехать в Лысые Горы.
– Я, князь, только потому говорю, – сказал Берг, узнав князя Андрея, – что я должен исполнять приказания, потому что я всегда точно исполняю… Вы меня, пожалуйста, извините, – в чем то оправдывался Берг.
Что то затрещало в огне. Огонь притих на мгновенье; черные клубы дыма повалили из под крыши. Еще страшно затрещало что то в огне, и завалилось что то огромное.
– Урруру! – вторя завалившемуся потолку амбара, из которого несло запахом лепешек от сгоревшего хлеба, заревела толпа. Пламя вспыхнуло и осветило оживленно радостные и измученные лица людей, стоявших вокруг пожара.
Человек во фризовой шинели, подняв кверху руку, кричал:
– Важно! пошла драть! Ребята, важно!..
– Это сам хозяин, – послышались голоса.
– Так, так, – сказал князь Андрей, обращаясь к Алпатычу, – все передай, как я тебе говорил. – И, ни слова не отвечая Бергу, замолкшему подле него, тронул лошадь и поехал в переулок.


От Смоленска войска продолжали отступать. Неприятель шел вслед за ними. 10 го августа полк, которым командовал князь Андрей, проходил по большой дороге, мимо проспекта, ведущего в Лысые Горы. Жара и засуха стояли более трех недель. Каждый день по небу ходили курчавые облака, изредка заслоняя солнце; но к вечеру опять расчищало, и солнце садилось в буровато красную мглу. Только сильная роса ночью освежала землю. Остававшиеся на корню хлеба сгорали и высыпались. Болота пересохли. Скотина ревела от голода, не находя корма по сожженным солнцем лугам. Только по ночам и в лесах пока еще держалась роса, была прохлада. Но по дороге, по большой дороге, по которой шли войска, даже и ночью, даже и по лесам, не было этой прохлады. Роса не заметна была на песочной пыли дороги, встолченной больше чем на четверть аршина. Как только рассветало, начиналось движение. Обозы, артиллерия беззвучно шли по ступицу, а пехота по щиколку в мягкой, душной, не остывшей за ночь, жаркой пыли. Одна часть этой песочной пыли месилась ногами и колесами, другая поднималась и стояла облаком над войском, влипая в глаза, в волоса, в уши, в ноздри и, главное, в легкие людям и животным, двигавшимся по этой дороге. Чем выше поднималось солнце, тем выше поднималось облако пыли, и сквозь эту тонкую, жаркую пыль на солнце, не закрытое облаками, можно было смотреть простым глазом. Солнце представлялось большим багровым шаром. Ветра не было, и люди задыхались в этой неподвижной атмосфере. Люди шли, обвязавши носы и рты платками. Приходя к деревне, все бросалось к колодцам. Дрались за воду и выпивали ее до грязи.
Князь Андрей командовал полком, и устройство полка, благосостояние его людей, необходимость получения и отдачи приказаний занимали его. Пожар Смоленска и оставление его были эпохой для князя Андрея. Новое чувство озлобления против врага заставляло его забывать свое горе. Он весь был предан делам своего полка, он был заботлив о своих людях и офицерах и ласков с ними. В полку его называли наш князь, им гордились и его любили. Но добр и кроток он был только с своими полковыми, с Тимохиным и т. п., с людьми совершенно новыми и в чужой среде, с людьми, которые не могли знать и понимать его прошедшего; но как только он сталкивался с кем нибудь из своих прежних, из штабных, он тотчас опять ощетинивался; делался злобен, насмешлив и презрителен. Все, что связывало его воспоминание с прошедшим, отталкивало его, и потому он старался в отношениях этого прежнего мира только не быть несправедливым и исполнять свой долг.
Правда, все в темном, мрачном свете представлялось князю Андрею – особенно после того, как оставили Смоленск (который, по его понятиям, можно и должно было защищать) 6 го августа, и после того, как отец, больной, должен был бежать в Москву и бросить на расхищение столь любимые, обстроенные и им населенные Лысые Горы; но, несмотря на то, благодаря полку князь Андрей мог думать о другом, совершенно независимом от общих вопросов предмете – о своем полку. 10 го августа колонна, в которой был его полк, поравнялась с Лысыми Горами. Князь Андрей два дня тому назад получил известие, что его отец, сын и сестра уехали в Москву. Хотя князю Андрею и нечего было делать в Лысых Горах, он, с свойственным ему желанием растравить свое горе, решил, что он должен заехать в Лысые Горы.