Веселинович, Тодор

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Тодор Веселинович
Общая информация
Прозвище Тоза
Родился 22 октября 1930(1930-10-22) (93 года)
Нови-Сад, Королевство Югославия
Гражданство СФРЮ
Сербия
Позиция нападающий
Информация о клубе
Клуб Завершил карьеру
Карьера
Клубная карьера*
1948—1950 Слога (Нови-Сад)
1951—1952 Войводина 22 (7)
1952—1953 Партизан 22 (15)
1953—1961 Войводина 170 (123)
1961—1962 Сампдория 15 (4)
1962—1964 Виенна
1964—1965 Юнион 10 (1)
1965—1967 Аустрия (Клагенфурт)
1967—1968 Пролетер (Зренянин) 9 (0)
Национальная сборная**
1953—1961 Югославия 37 (28)
Тренерская карьера
1969—1971 Индепендьенте Санта-Фе
1972—1973 Колумбия
1974—1977 Войводина
1977—1980 Олимпиакос
1981 Леванте
1982—1984 Югославия
1984—1985 Фенербахче
1987—1988 АЕК (Афины)
1988—1990 Фенербахче
1990—1991 Каршияка
1991 Бакыркёйспор
1996—1997 Фенербахче
Газиантепспор
Международные медали
Олимпийские игры
Серебро Мельбурн 1956 футбол

* Количество игр и голов за профессиональный клуб считается только для различных лиг национальных чемпионатов.

** Количество игр и голов за национальную сборную в официальных матчах.

То́дор Весели́нович (серб. Тодор Веселиновић; 22 октября 1930, Нови-Сад, Королевство Югославия) — югославский футболист и тренер, играл на позиции нападающего. Лучший бомбардир в истории клуба «Войводина».





Карьера

Игровая

Тодор Веселинович начал карьеру в клубе «Слога» из родного Нови-Сада, позже переименованного в «Войводину», там он выступал 13 лет, с перерывом на военную службу, которую Веселинович проходил в «Партизане», забив за белградскую команду 50 мячей в 53-х матчах. За «Войводину» Веселинович провёл более 190-та игр и забил больше 120 мячей, что до сих пор является рекордным показателем в команде. Веселинович 4 раза становился лучшим бомбардиром первой лиги чемпионата Югославии и находится на 6-м месте по общему количеству голов в первенстве страны — 145 мячей.

В 1965 году Веселинович покинул страну и уехал в Италию, где провёл сезон в «Сампдории», затем играл в Австрии за «Фёрст» и «Аустрию» из Клагенфурта и Бельгии за «Юнион». Завершил карьеру футболиста Веселинович на родине, в клубе «Пролетер» из Зренянина.

За сборную Югославии Веселинович выступал с 14 мая 1953 года (игра с Бельгией, завершившаяся со счётом 3:1) по 4 июня 1961 года (матч с Польшей). Самого большого успеха со сборной Веселинович добился в 1956 году, когда югославы на Олимпиаде 1956 дошли до финала, в котором проиграли сборной СССР 0:1, а сам Веселинович стал лучшим бомбардиром турнира с 4-мя мячами в 3-х играх, два из которых в ворота Франции. Всего за сборную Веселинович забил 28 голов в 37 матчах, и трижды он делал «хет-трики» в майке национальной команды.

Тренерская

После завершения карьеры игрока, Веселинович недолго проработал в штабе «Войводины», а затем уехал в Колумбию, где тренировал клуб «Индепендьенте Санта-Фе», сделав команду чемпионом Колумбии в 1971 году, после чего возглавил сборную Колумбии. Затем Веселинович тренировал «Войводину», «Олимпиакос» и сборную Югославии, с которой вышел на чемпионат Европы в 1984 году, но в финальной части турнира сборная «провалилась», проиграв все три матча с общим счётом 2:10.

После неудачи со сборной Югославии, Веселинович уехал в Турцию, работал с клубами «Газиантепспор», «Бакыркёйспор» и «Каршияка», а самим удачным периодом турецкой карьеры Веселиновича стали два чемпионства, добытые с клубом «Фенербахче».

Достижения

Как игрок

Как тренер

Напишите отзыв о статье "Веселинович, Тодор"

Ссылки

  • [reprezentacija.rs/index.php?option=com_content&view=article&id=1609 Биография и статистика на сайте сборной Сербии по футболу]  (серб.)


Отрывок, характеризующий Веселинович, Тодор

– Что, моя красавица, нужно? – сказал Ильин, улыбаясь.
– Княжна приказали узнать, какого вы полка и ваши фамилии?
– Это граф Ростов, эскадронный командир, а я ваш покорный слуга.
– Бе…се…е…ду…шка! – распевал пьяный мужик, счастливо улыбаясь и глядя на Ильина, разговаривающего с девушкой. Вслед за Дуняшей подошел к Ростову Алпатыч, еще издали сняв свою шляпу.
– Осмелюсь обеспокоить, ваше благородие, – сказал он с почтительностью, но с относительным пренебрежением к юности этого офицера и заложив руку за пазуху. – Моя госпожа, дочь скончавшегося сего пятнадцатого числа генерал аншефа князя Николая Андреевича Болконского, находясь в затруднении по случаю невежества этих лиц, – он указал на мужиков, – просит вас пожаловать… не угодно ли будет, – с грустной улыбкой сказал Алпатыч, – отъехать несколько, а то не так удобно при… – Алпатыч указал на двух мужиков, которые сзади так и носились около него, как слепни около лошади.
– А!.. Алпатыч… А? Яков Алпатыч!.. Важно! прости ради Христа. Важно! А?.. – говорили мужики, радостно улыбаясь ему. Ростов посмотрел на пьяных стариков и улыбнулся.
– Или, может, это утешает ваше сиятельство? – сказал Яков Алпатыч с степенным видом, не заложенной за пазуху рукой указывая на стариков.
– Нет, тут утешенья мало, – сказал Ростов и отъехал. – В чем дело? – спросил он.
– Осмелюсь доложить вашему сиятельству, что грубый народ здешний не желает выпустить госпожу из имения и угрожает отпречь лошадей, так что с утра все уложено и ее сиятельство не могут выехать.
– Не может быть! – вскрикнул Ростов.
– Имею честь докладывать вам сущую правду, – повторил Алпатыч.
Ростов слез с лошади и, передав ее вестовому, пошел с Алпатычем к дому, расспрашивая его о подробностях дела. Действительно, вчерашнее предложение княжны мужикам хлеба, ее объяснение с Дроном и с сходкою так испортили дело, что Дрон окончательно сдал ключи, присоединился к мужикам и не являлся по требованию Алпатыча и что поутру, когда княжна велела закладывать, чтобы ехать, мужики вышли большой толпой к амбару и выслали сказать, что они не выпустят княжны из деревни, что есть приказ, чтобы не вывозиться, и они выпрягут лошадей. Алпатыч выходил к ним, усовещивая их, но ему отвечали (больше всех говорил Карп; Дрон не показывался из толпы), что княжну нельзя выпустить, что на то приказ есть; а что пускай княжна остается, и они по старому будут служить ей и во всем повиноваться.
В ту минуту, когда Ростов и Ильин проскакали по дороге, княжна Марья, несмотря на отговариванье Алпатыча, няни и девушек, велела закладывать и хотела ехать; но, увидав проскакавших кавалеристов, их приняли за французов, кучера разбежались, и в доме поднялся плач женщин.
– Батюшка! отец родной! бог тебя послал, – говорили умиленные голоса, в то время как Ростов проходил через переднюю.
Княжна Марья, потерянная и бессильная, сидела в зале, в то время как к ней ввели Ростова. Она не понимала, кто он, и зачем он, и что с нею будет. Увидав его русское лицо и по входу его и первым сказанным словам признав его за человека своего круга, она взглянула на него своим глубоким и лучистым взглядом и начала говорить обрывавшимся и дрожавшим от волнения голосом. Ростову тотчас же представилось что то романическое в этой встрече. «Беззащитная, убитая горем девушка, одна, оставленная на произвол грубых, бунтующих мужиков! И какая то странная судьба натолкнула меня сюда! – думал Ростов, слушяя ее и глядя на нее. – И какая кротость, благородство в ее чертах и в выражении! – думал он, слушая ее робкий рассказ.
Когда она заговорила о том, что все это случилось на другой день после похорон отца, ее голос задрожал. Она отвернулась и потом, как бы боясь, чтобы Ростов не принял ее слова за желание разжалобить его, вопросительно испуганно взглянула на него. У Ростова слезы стояли в глазах. Княжна Марья заметила это и благодарно посмотрела на Ростова тем своим лучистым взглядом, который заставлял забывать некрасивость ее лица.
– Не могу выразить, княжна, как я счастлив тем, что я случайно заехал сюда и буду в состоянии показать вам свою готовность, – сказал Ростов, вставая. – Извольте ехать, и я отвечаю вам своей честью, что ни один человек не посмеет сделать вам неприятность, ежели вы мне только позволите конвоировать вас, – и, почтительно поклонившись, как кланяются дамам царской крови, он направился к двери.
Почтительностью своего тона Ростов как будто показывал, что, несмотря на то, что он за счастье бы счел свое знакомство с нею, он не хотел пользоваться случаем ее несчастия для сближения с нею.
Княжна Марья поняла и оценила этот тон.
– Я очень, очень благодарна вам, – сказала ему княжна по французски, – но надеюсь, что все это было только недоразуменье и что никто не виноват в том. – Княжна вдруг заплакала. – Извините меня, – сказала она.
Ростов, нахмурившись, еще раз низко поклонился и вышел из комнаты.


– Ну что, мила? Нет, брат, розовая моя прелесть, и Дуняшей зовут… – Но, взглянув на лицо Ростова, Ильин замолк. Он видел, что его герой и командир находился совсем в другом строе мыслей.
Ростов злобно оглянулся на Ильина и, не отвечая ему, быстрыми шагами направился к деревне.
– Я им покажу, я им задам, разбойникам! – говорил он про себя.
Алпатыч плывущим шагом, чтобы только не бежать, рысью едва догнал Ростова.
– Какое решение изволили принять? – сказал он, догнав его.
Ростов остановился и, сжав кулаки, вдруг грозно подвинулся на Алпатыча.
– Решенье? Какое решенье? Старый хрыч! – крикнул он на него. – Ты чего смотрел? А? Мужики бунтуют, а ты не умеешь справиться? Ты сам изменник. Знаю я вас, шкуру спущу со всех… – И, как будто боясь растратить понапрасну запас своей горячности, он оставил Алпатыча и быстро пошел вперед. Алпатыч, подавив чувство оскорбления, плывущим шагом поспевал за Ростовым и продолжал сообщать ему свои соображения. Он говорил, что мужики находились в закоснелости, что в настоящую минуту было неблагоразумно противуборствовать им, не имея военной команды, что не лучше ли бы было послать прежде за командой.
– Я им дам воинскую команду… Я их попротивоборствую, – бессмысленно приговаривал Николай, задыхаясь от неразумной животной злобы и потребности излить эту злобу. Не соображая того, что будет делать, бессознательно, быстрым, решительным шагом он подвигался к толпе. И чем ближе он подвигался к ней, тем больше чувствовал Алпатыч, что неблагоразумный поступок его может произвести хорошие результаты. То же чувствовали и мужики толпы, глядя на его быструю и твердую походку и решительное, нахмуренное лицо.