Веселовский, Людвик

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Людвиг Веселовский
Ludwik Wiesiołowski
Происхождение:

поляк

Подданство:

Царство Польское Российская империя

Учёба:

Императорская Академия художеств

Стиль:

классицизм

Людвик Веселовский (польск. Ludwik Wiesiołowski; в русских источниках Людвиг Романович Веселовский; 1854[1], провинция Позен1892, Варшава) — польский живописец-академист.





Биография

Начальное художественное образование получил в Варшавском рисовальном классе. Ученик Войцеха Герсона.

В 1874—1880 учился в Петербургской Академии художеств у В. В. Верещагина, П. П. Чистякова и П. М. Шамшина. За время учёбы получил четыре серебряные и две золотые медали (1878, 1879). Был удостоен звания художника 1-й степени по исторической живописи (1879).

В 1880—1884 — пенсионер Академии художеств за границей. Стажировался в Париже и Риме. С 1886 преподавал в Варшавском рисовальном классе.

Участник художественных выставок с 1882. В 1887 году состоялась его персональная выставка в Варшаве.

В 1887 году открыл и преподавал в школе живописи для женщин.

Творчество

Автор религиозных, исторических и жанровых полотен со сценами из сельской жизни. Художник-ориенталист. Пейзажист.

Работы Л. Веселовского хранятся в Музее Санкт-Петербургской Академии художеств, Одесском художественном музее, музеях Польши и Германии.

Напишите отзыв о статье "Веселовский, Людвик"

Примечания

  1. По другим даным родился в 1856 году

Ссылки

  • [www.artinfo.pl/?pid=artists&id=12883&lng=1 Wiesiołowski Ludwik. Биография] (польск.)

Отрывок, характеризующий Веселовский, Людвик

Он дал бумагу Алпатычу.
– А впрочем, так как князь нездоров, мой совет им ехать в Москву. Я сам сейчас еду. Доложи… – Но губернатор не договорил: в дверь вбежал запыленный и запотелый офицер и начал что то говорить по французски. На лице губернатора изобразился ужас.
– Иди, – сказал он, кивнув головой Алпатычу, и стал что то спрашивать у офицера. Жадные, испуганные, беспомощные взгляды обратились на Алпатыча, когда он вышел из кабинета губернатора. Невольно прислушиваясь теперь к близким и все усиливавшимся выстрелам, Алпатыч поспешил на постоялый двор. Бумага, которую дал губернатор Алпатычу, была следующая:
«Уверяю вас, что городу Смоленску не предстоит еще ни малейшей опасности, и невероятно, чтобы оный ею угрожаем был. Я с одной, а князь Багратион с другой стороны идем на соединение перед Смоленском, которое совершится 22 го числа, и обе армии совокупными силами станут оборонять соотечественников своих вверенной вам губернии, пока усилия их удалят от них врагов отечества или пока не истребится в храбрых их рядах до последнего воина. Вы видите из сего, что вы имеете совершенное право успокоить жителей Смоленска, ибо кто защищаем двумя столь храбрыми войсками, тот может быть уверен в победе их». (Предписание Барклая де Толли смоленскому гражданскому губернатору, барону Ашу, 1812 года.)
Народ беспокойно сновал по улицам.
Наложенные верхом возы с домашней посудой, стульями, шкафчиками то и дело выезжали из ворот домов и ехали по улицам. В соседнем доме Ферапонтова стояли повозки и, прощаясь, выли и приговаривали бабы. Дворняжка собака, лая, вертелась перед заложенными лошадьми.
Алпатыч более поспешным шагом, чем он ходил обыкновенно, вошел во двор и прямо пошел под сарай к своим лошадям и повозке. Кучер спал; он разбудил его, велел закладывать и вошел в сени. В хозяйской горнице слышался детский плач, надрывающиеся рыдания женщины и гневный, хриплый крик Ферапонтова. Кухарка, как испуганная курица, встрепыхалась в сенях, как только вошел Алпатыч.
– До смерти убил – хозяйку бил!.. Так бил, так волочил!..
– За что? – спросил Алпатыч.
– Ехать просилась. Дело женское! Увези ты, говорит, меня, не погуби ты меня с малыми детьми; народ, говорит, весь уехал, что, говорит, мы то? Как зачал бить. Так бил, так волочил!
Алпатыч как бы одобрительно кивнул головой на эти слова и, не желая более ничего знать, подошел к противоположной – хозяйской двери горницы, в которой оставались его покупки.