Веттий Руфин

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Ве́ттий (?) Руфи́н
лат. (Vet?)t(ius?) Rufinus
консул Римской империи 323 года
префект Рима

(315 г. н. э.)

Предшественник: Руфий Волузиан
Преемник: Овиний Галликан
 

Веттий Руфин (лат. Vettius Rufinus) — государственный деятель Римской империи первой половины IV века, консул 323 года.

Его имя — «Веттий» — известно лишь из трех изданий эпохи Возрождения. На единственном античном камне со следами его номена Теодор Моммзен смог разобрать лишь одну букву «t», в связи с чем имя «Веттий» сомнительно. Возможно, если он действительно носил это имя, он был родственником консула 316 года Гая Веттия Коссиния Руфина — сыном или племянником.

Возможно, но менее вероятно отождествление его с самим Коссинием Руфином. В 323 году Веттий Руфин был назначен вторым консулом, вместе с Ацилием Севером. На востоке империи Лициний не признал консулов, назначенных Константином I.

Напишите отзыв о статье "Веттий Руфин"



Литература


Отрывок, характеризующий Веттий Руфин

Но Пьер, не отвечая, продолжал свою речь.
– Нет, – говорил он, все более и более одушевляясь, – Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав всё хорошее – и равенство граждан, и свободу слова и печати – и только потому приобрел власть.
– Да, ежели бы он, взяв власть, не пользуясь ею для убийства, отдал бы ее законному королю, – сказал виконт, – тогда бы я назвал его великим человеком.
– Он бы не мог этого сделать. Народ отдал ему власть только затем, чтоб он избавил его от Бурбонов, и потому, что народ видел в нем великого человека. Революция была великое дело, – продолжал мсье Пьер, выказывая этим отчаянным и вызывающим вводным предложением свою великую молодость и желание всё полнее высказать.
– Революция и цареубийство великое дело?…После этого… да не хотите ли перейти к тому столу? – повторила Анна Павловна.
– Contrat social, [Общественный договор,] – с кроткой улыбкой сказал виконт.
– Я не говорю про цареубийство. Я говорю про идеи.
– Да, идеи грабежа, убийства и цареубийства, – опять перебил иронический голос.
– Это были крайности, разумеется, но не в них всё значение, а значение в правах человека, в эманципации от предрассудков, в равенстве граждан; и все эти идеи Наполеон удержал во всей их силе.