Вилочное восстание

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Вилочный мятеж»)
Перейти к: навигация, поиск
Вилочное восстание (Восстание «Черного орла»)
Основной конфликт: Гражданская война в России
Дата

7 февраля—середина марта 1920

Место

Белебеевский, Бирский, Мензелинский уезды и частично Уфимский Уфимской губернии, а также смежные с ней уезды Казанской и Самарской губерний

Причина

Продразвёрстка

Итог

Победа большевиков

Противники
РСФСР РСФСР Зелёные повстанцы
Командующие
командир 1-го стрелкового батальона губЧК Кротовский К. Крапивин

А. Милованов
М. Никонов
Ильин-Шаховский

Силы сторон
РККА: до 50000 человек:
Потери
убито 800 человек убито более 3000 человек

более 1000 человек арестовано
более 100 деревень сожжено

 
Восточный фронт
Гражданской войны в России
Иркутск (1917) Иностранная интервенция Чехословацкий корпус (Барнаул Нижнеудинск Прибайкалье) •Иркутск (1918) Казань (1) Казань (2) Симбирск Сызрань и Самара Ижевск и Воткинск Пермь (1)
Весеннее наступление Русской армии (Оренбург Уральск) • Чапанная война
Контрнаступление Восточного фронта
(Бугуруслан Белебей Сарапул и Воткинск Уфа)Пермь (2) Златоуст Екатеринбург ЧелябинскЛбищенскТобол Петропавловск Уральск и Гурьев
Великий Сибирский Ледяной поход
(ОмскНовониколаевскКрасноярск) •
Иркутск (1919)
Партизанское движение (Алтай Омское восстание Минусинск Центр.Сибирь Забайкалье) • Голодный поход Вилочное восстание Восстание Сапожкова Западно-Сибирское восстание

Вилочное восстание (Восстание «Черного орла») — крестьянское восстание в феврале-марте 1920 года, в Закамье. Выступление было направлено в первую очередь против продотрядов, продолжалось 35 дней[1] и было подавлено в начале марта 1920 регулярными частями РККА.





Название

Название связано с тем, что считалось, что главным оружием повстанцев были вилы и топоры, хотя они и имели небольшое количество огнестрельного оружия. В башкирской историографии принято другое название — восстание «Черного орла»[2]. В эмигрантской литературе встречается название восстание «Черного орла и земледельца» (по названию эсеровской организации, предположительно участвовавшей в руководстве восстанием (Ильин-Шаховский, К. Крапивин, А. Милованов и М. Никонов)).

Хронология

Началось восстание 7 февраля 1920 в богатом и сильном русском селе Новая Елань (ныне Альметьевский район Татарстана), где был разгромлен продотряд, который силой пытался забрать у крестьян государству 5535 пудов зерна, что было непосильно для крестьян. При этом, как сообщал позже в своем докладе уполномоченный губЧК и губкома И. А. Тучков, продуполномоченный Пудов угрожал, что если наряд не будет выполнен в 24 часа, то он приедет с продовольственным отрядом «молотить хлеб штыками». На просьбу крестьян объяснить, почему нет нормы, Пудов отвечал: «нормы никакой нет и возьмем до фунта»[3]. Чтобы вынудить крестьян отдать весь хлеб, Пудов 4 февраля приказал взять в заложники 20 человек, среди которых были две женщины, запереть их в холодном амбаре и держать там до тех пор, пока их односельчане не соберут требуемое количество зерна. На дворе стоял февраль, а ночью трещали тридцатиградусные морозы.

Тем временем, красноармейцы приступили к продразверстке. Отобранный у крестьян хлеб продотрядники ссыпали во дворе правления прямо на снег, причем в одну кучу сыпали рожь, ячмень и пшеницу. Всем крестьянам было ясно, что выращенное тяжкими трудами крестьян зерно в лучшем случае пойдет на фураж, в худшем — в навоз[4].

Утром 7-го крестьяне подали Пудову от имени общего собрания прошение об освобождении арестованных, и дать им обвинение, если они виновны, просили «назначить им суд за проделки». Хлебный наряд обещали выполнить добросовестно. При невозможности освободить арестованных, просили Пудова самого успокоить семьи, указывая, что при таком положении невозможно производить работу. На это Пудов им ответил: «в другую ночь будете арестованы все и сидеть в холодном помещении или расстреляны»[3].

Убедившись, что продуполномоченный ни на какие разумные доводы не реагирует, вооруженная вилами и топорами толпа разгневанных сельчан двинулась к амбару и, разоружив охрану, крестьяне освободили односельчан-за­ложников. Во время столкновения было убито четверо продотрядников, остальным, в том числе и уполномоченному Пудову, удалось бежать из села и добраться до Чистополя.

Несмотря на гибель продотрядников, власти попытались урегулировать конфликт мирным путём. Однако прибывшие в Новую Елань 9 февраля председатель Мензелинской уездной ЧК Михаил Головин и начальник Заинской милиции Корнилов были предательски убиты повстанцами в ходе переговоров. В стычках с крестьянами погибло еще несколько продотрядников, остальные бежали.

10 февраля бывший фельдфебель царской армии Алексей Милованов взялся руководить тремя тысячами повстанцев, собравшихся в деревне Корчажки Заинской волости, и взял Заинск. 11 февраля Милованов, Крапивин и Никонов создали в Заинске центральный штаб восстания, которое стремительно разрасталось: к 14 февраля восставших насчитывалось уже около 40 тысяч человек.

Волнениями были охвачены в Бугульминском уезде 22 волости, Чистопольском — 12, Мензелинском — 25. Вскоре всё Закамье было охвачено восстанием, распространилось на Белебеевский, Уфимский и Бирский уезды. Восставшие жестоко расправлялись с продотрядниками, руководителями Советской власти на местах. В «Вилочном восстании» приняло участие оценочно до 50 тысяч человек. Хотя инициаторами восстания были русские крестьяне и его руководители (К. Крапивин, А. Милованов, М. Никонов, Ильин-Шаховский) также были русскими, к нему впоследствии примкнули также татарские, кряшенские и башкирские сёла[5][неавторитетный источник? 2960 дней].

В воззвании Бакалинского штаба «Черной Армии» прозвучало обращение к «верующим христианам и мусульманам» расправляться с коммунистами. Другим духовником восстания, наряду с ишаном Бадреддином, был евангелист Василий Тимофеев. Один из духовных руководителей восстания ишан Бадреддин разослал воззвание начать войну за веру — джихад:

Собрав все силы, надо начать священную борьбу за веру... Уничтожение одного безбожника-коммуниста равносильно хождению на поклон к гробнице пророка Магомета...».

По мнению ряда современных башкирских публицистов, целью восстания, начатого в русском селе Новая Елань, являлась «организация Башкирской республики», то есть ликвидация Уфимской губернии и присоединение к башкирской автономии (к Башкирской АССР).[7][неавторитетный источник? 2960 дней] Борис Эльцин докладывал на Уфимской партийной конференции в марте 1920 года:

Народ восстает массами, вооружается вилами, топорами, граблями и бьет коммунистов… Интереснее всего то, что восставшие – мусульманская часть населения Уфимской губернии… Мусульманский мир начинает пробуждаться.

По мнению Таймасова Р. С. и Хамидуллина С, причина восстания была в том, что мусульмане, то есть башкиры и татары Уфимской губернии, восстали против «безбожников» с тем, чтобы присоединиться к мусульманскому, по их восприятию, штату Башкурдистан[3][неавторитетный источник? 2960 дней].

По некоторым данным, между повстанцами и Башревкомом поддерживались скрытые контакты[3][неавторитетный источник? 2960 дней]. Некто Ахмеддин Гайнанов, кожевенник деревни Бикметово Белебеевского уезда (ныне одноименное село в Туймазинском районе Башкортостана), после разгрома восстания показывал в ЧК, что жители названной деревни составили приговор о согласии присоединиться к Башкирской автономии. «Причем я был избран делегатом, — продолжает Гайнанов, — чтобы отвезти приговор Валидову, проживающему в городе Стерлитамаке, председателю автономии». Обратно делегат привез странное воззвание «от автономии, где указывалось, что башкиры не являются противниками Советской власти, но все призывались на борьбу с коммунистами».[8] Житель деревни Аднагулово (ныне одноименное село в Туймазинском районе Башкортостана)) Кашафгали Камалетдинов рассказывает: «В средних числах февраля 1920 года к нам в деревню Аднагулово приехал от Заки Валидова кожевенник дер. Бикметово Ахмаддин Гайнанов, приехал как раз во время базара, на котором говорил жителям, что к Башкирской автономии отошли губернии Пермская, Уфимская, Казанская, сказав затем, что предстоит борьба с коммунистами, но бояться нечего…, так как стоит об этом сообщить Заки Валидову, как он сможет их освободить».[8]

Отличная от точки зрения современных башкирских историков, настаивающих на национальном и религиозном характере восстания, характеристика «вилочной войны» как общекрестьянского выступления содержится в докладе члена коллегии Самарского губпродкома А. В. Зуева в Бугульминский уисполком о причинах восстания, датированном апрелем 1920 г. Как «старый продовольственник», А. В. Зуев заявил:

«Прежде всего, конечно, возникает вопрос, какой характер носили крестьянские восстания, действительно ли они были «кулацкими», как отмечено в печати. На это я, по долгу революционной совести, не боясь упреков и осуждений, должен прямо сказать, — нет, это не происки кулаков, а стихийное движение широких трудовых крестьянских масс, выражающих недовольство и протест.

В своей докладной записке Г. М. Иванов, начальник Особого отдела Запасной Армии, подавлявшей этот мятеж указывал:

«Восстание не носило организованный характер и не имело в начале отдельных руководителей – это была просто разъяренная толпа».

Однако по мере развития восстания довольно быстро складывалась его руководящая и организационная структура. Между отрядами «вилочников» была налажена связь через телеграф и конных гонцов. По пути силы мятежников пополнялись новыми повстанцами. Была поставлена на хорошем уровне и идеологическая работа. Например, в листовке, обращенной к бойцам Красной Армии, писалось:

«Как коса, скашивают вас неприятельские пули. Эти пули предназначены коммунистам, а вы вместо них подставляете свою грудь. Коммунисты уверяют вас, что делают все для рабочих и крестьян, но это неправда. Здесь, в тылу, они обирают до нитки ваших родителей, отбирают до зернышка весь хлеб, складывают его в складах, где он сгорает, гниет, а рабочие, крестьяне и красноармейцы голодают».

В одном только Бугульминском уезде волнениями было охвачено 22 волости, в Чистопольском — 12, в Мензелинском — 25. Посте­пенно огонь крестьянской войны ох­ватил все Закамье и с юго-востока современного Татарстана, где она началась, перекинулся на запад современного Башкортостана — Белебеевский, Уфимский и Бирский уезды Уфимской губернии[10].

Подобно другим крестьянским выступлениям времен гражданской войны, в ходе «вилочного восстания» со стороны его участников проявлялась большая жестокость. По данным следствия, проведенного после восстания,

...в Заинске убито было 11 февраля 38 партийных и советских работников, и тела их свезены за 1,5 версты в лес и свалены в ров, где впоследствии нами и найдены в состоянии, не поддаю­щемся описанию

Зачастую повстанцы расправлялись даже с детьми, чьи родители являлись советскими работниками[1].

Отряды «вилочников» шли на Чистополь, Билярск, Белебеевский, Уфимский и Бирский уезды. Затем повстанцы взяли Белебей, это было их самым значительным военным успехом.

Но когда они попытались с трех сторон — с севера (из Бирского уезда), запада (из Мензелинского уезда) и юго-запада (Белебеевский уезд) наступать на Уфу, советские власти отошли от первоначального шока и начали принимать срочные меры для подавления крестьянского восстания. 29 февраля бирские отряды «Черной армии» уже достигли района в 20 верстах севернее губернского центра. 1 марта Уфа была объявлена находящейся на военном положении. 4 марта 10 тысяч повстанцев в пешем и конном строю при 150 винтовках и 2 пулеметах выдвинулись со стороны селений Москово, Ляпустино и Ельдяк в сторону Бирска.[13]

На подавление вилочного восстания были отправлены мощные силы. В карательной операции приняли участие части Запасной Армии, штаб которой располагался в Самаре и регулярные воинские части с Туркестанского фронта, запасные части казанской ВОХР составили 1276 человек. Всего силы карателей состояли из 6700 штыков, 816 сабель, 63 пулеметов, шести орудий, двух бомбометов и бронепоезда[1]. При таком соотношении сил исход боев оказался предрешен.

Командующий 1-й группой карательных войск в Мензелинском уезде Горбунова 8 апреля 1920 г. докладывал в особый отдел Запасной армии, что самые ожесточенные бои с повстанцами произошли в селениях Заинске, Шугане, Кармалах, Казанчах, Бакалах. Он указывал, что это были села, «богатые хлебом, скотом, медом, лесом»[9].

Как пишет Р. Гайнетдинов в книге «В ногу со временем, с историей региона», крестьяне, участвовавшие в восстании, получили в большинстве небольшие сроки лишения свободы, большинство было амнистировано. Так, Чистопольский ревтрибунал 3 февраля 1921 года осудил жителей деревни Новая Елань за участие в восстании и убийство чекиста М. Головина следующим образом. Из 36 подсудимых к расстрелу было приговорено 8 человек (четверо — заочно); 4 человека оправдали, 14 тут же амнистировали.[14]

См. также

Напишите отзыв о статье "Вилочное восстание"

Примечания

  1. 1 2 3 [idel-journal.ru/ru/about-joomla/item/414-i-razvernulis-kryilya-chernogo-orla.html И Развернулись Крылья «Черного Орла» — «Идел» Журналы]
  2. Кульшарипов М. М. Восстание «Черный орел» в Башкирии. //Актуальные проблемы социально-политической истории советского общества. Уфа, 1991
  3. 1 2 3 4 [mybiblioteka.su/5-82374.html Глава 4. Восстание «Черного Орла и Земледельца»]
  4. [historicaldis.ru/blog/43568857794/Za-hleb---s-vilami-napereves За хлеб — с вилами наперевес]
  5. [nikolay-saharov.livejournal.com/834165.html «Чёрная армия» (вилочное восстание 1920 г.): nikolay_saharov]
  6. [ЦГАОО РБ, ф.1832, оп.4, д.305, л.62]
  7. Таймасов Р. С., Хамидуллин С. И. [vatandash.ru/index.php?article=1824 Большая Башкирия] // Ватандаш. — 2009. — № 6. — ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=1683-3554&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 1683-3554].
  8. 1 2 [ЦГАОО РБ ф.1832, оп.4, д.311, л.176]
  9. 1 2 [polit.ru/article/2009/11/06/kondrashin/ Виктор Кондрашин: Движущие силы крестьянского движения — ПОЛИТ.РУ]
  10. [kaminec.livejournal.com/58471.html Вилочное восстание (Восстание «Черного орла») — Русское Освободительное Движение]
  11. [dmpokrov.livejournal.com/448443.html Газетчики и "вилочное восстание" - Дмитрий Покров]
  12. [idel-journal.ru/ru/about-joomla/item/414-i-razvernulis-kryilya-chernogo-orla.html И Развернулись Крылья «Черного Орла» - «Идел» Журналы]
  13. [ЦГАОО РБ, ф.1832, оп.2, д.155, л.27]
  14. [www.pravda.ru/world/2003/5/82/337/10215_bunt.html Сабиров Р. Восстание Черного орла]

Ссылки

  • Кульшарипов М. М. [www.башкирская-энциклопедия.рф/index.php/component/content/article/2-statya/1990-chjornyj-orjol-vojna-vil «Чёрный орёл»] // [www.башкирская-энциклопедия.рф/ Башкирская энциклопедия]. — Уфа: НИК «Башкирская энциклопедия», 2013. — ISBN 978-5-88185-143-9.
  • Таймасов Р. С., Хамидуллин С. И. [vatandash.ru/index.php?article=1824 Большая Башкирия] // Ватандаш. — 2009. — № 6. — ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=1683-3554&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 1683-3554].
  • [web.archive.org/web/20090103020654/www.rustrana.ru/print.php?nid=7604 М. Магид. За Советы без коммунистов: Антибольшевистское повстанческое движение в русской революции]
  • [www.pravda.ru/world/2003/5/82/337/10215_bunt.html Сабиров Р. Восстание Черного орла]
  • «Мятеж» [youtube.com/watch?v=_5Pesbf4MvA Видео] на YouTube

Отрывок, характеризующий Вилочное восстание

Не рассчитывая встретить внизу над речкою неприятеля и нечаянно в тумане наткнувшись на него, не слыша слова одушевления от высших начальников, с распространившимся по войскам сознанием, что было опоздано, и, главное, в густом тумане не видя ничего впереди и кругом себя, русские лениво и медленно перестреливались с неприятелем, подвигались вперед и опять останавливались, не получая во время приказаний от начальников и адъютантов, которые блудили по туману в незнакомой местности, не находя своих частей войск. Так началось дело для первой, второй и третьей колонны, которые спустились вниз. Четвертая колонна, при которой находился сам Кутузов, стояла на Праценских высотах.
В низах, где началось дело, был всё еще густой туман, наверху прояснело, но всё не видно было ничего из того, что происходило впереди. Были ли все силы неприятеля, как мы предполагали, за десять верст от нас или он был тут, в этой черте тумана, – никто не знал до девятого часа.
Было 9 часов утра. Туман сплошным морем расстилался по низу, но при деревне Шлапанице, на высоте, на которой стоял Наполеон, окруженный своими маршалами, было совершенно светло. Над ним было ясное, голубое небо, и огромный шар солнца, как огромный пустотелый багровый поплавок, колыхался на поверхности молочного моря тумана. Не только все французские войска, но сам Наполеон со штабом находился не по ту сторону ручьев и низов деревень Сокольниц и Шлапаниц, за которыми мы намеревались занять позицию и начать дело, но по сю сторону, так близко от наших войск, что Наполеон простым глазом мог в нашем войске отличать конного от пешего. Наполеон стоял несколько впереди своих маршалов на маленькой серой арабской лошади, в синей шинели, в той самой, в которой он делал итальянскую кампанию. Он молча вглядывался в холмы, которые как бы выступали из моря тумана, и по которым вдалеке двигались русские войска, и прислушивался к звукам стрельбы в лощине. В то время еще худое лицо его не шевелилось ни одним мускулом; блестящие глаза были неподвижно устремлены на одно место. Его предположения оказывались верными. Русские войска частью уже спустились в лощину к прудам и озерам, частью очищали те Праценские высоты, которые он намерен был атаковать и считал ключом позиции. Он видел среди тумана, как в углублении, составляемом двумя горами около деревни Прац, всё по одному направлению к лощинам двигались, блестя штыками, русские колонны и одна за другой скрывались в море тумана. По сведениям, полученным им с вечера, по звукам колес и шагов, слышанным ночью на аванпостах, по беспорядочности движения русских колонн, по всем предположениям он ясно видел, что союзники считали его далеко впереди себя, что колонны, двигавшиеся близ Працена, составляли центр русской армии, и что центр уже достаточно ослаблен для того, чтобы успешно атаковать его. Но он всё еще не начинал дела.
Нынче был для него торжественный день – годовщина его коронования. Перед утром он задремал на несколько часов и здоровый, веселый, свежий, в том счастливом расположении духа, в котором всё кажется возможным и всё удается, сел на лошадь и выехал в поле. Он стоял неподвижно, глядя на виднеющиеся из за тумана высоты, и на холодном лице его был тот особый оттенок самоуверенного, заслуженного счастья, который бывает на лице влюбленного и счастливого мальчика. Маршалы стояли позади его и не смели развлекать его внимание. Он смотрел то на Праценские высоты, то на выплывавшее из тумана солнце.
Когда солнце совершенно вышло из тумана и ослепляющим блеском брызнуло по полям и туману (как будто он только ждал этого для начала дела), он снял перчатку с красивой, белой руки, сделал ею знак маршалам и отдал приказание начинать дело. Маршалы, сопутствуемые адъютантами, поскакали в разные стороны, и через несколько минут быстро двинулись главные силы французской армии к тем Праценским высотам, которые всё более и более очищались русскими войсками, спускавшимися налево в лощину.


В 8 часов Кутузов выехал верхом к Працу, впереди 4 й Милорадовичевской колонны, той, которая должна была занять места колонн Пржебышевского и Ланжерона, спустившихся уже вниз. Он поздоровался с людьми переднего полка и отдал приказание к движению, показывая тем, что он сам намерен был вести эту колонну. Выехав к деревне Прац, он остановился. Князь Андрей, в числе огромного количества лиц, составлявших свиту главнокомандующего, стоял позади его. Князь Андрей чувствовал себя взволнованным, раздраженным и вместе с тем сдержанно спокойным, каким бывает человек при наступлении давно желанной минуты. Он твердо был уверен, что нынче был день его Тулона или его Аркольского моста. Как это случится, он не знал, но он твердо был уверен, что это будет. Местность и положение наших войск были ему известны, насколько они могли быть известны кому нибудь из нашей армии. Его собственный стратегический план, который, очевидно, теперь и думать нечего было привести в исполнение, был им забыт. Теперь, уже входя в план Вейротера, князь Андрей обдумывал могущие произойти случайности и делал новые соображения, такие, в которых могли бы потребоваться его быстрота соображения и решительность.
Налево внизу, в тумане, слышалась перестрелка между невидными войсками. Там, казалось князю Андрею, сосредоточится сражение, там встретится препятствие, и «туда то я буду послан, – думал он, – с бригадой или дивизией, и там то с знаменем в руке я пойду вперед и сломлю всё, что будет предо мной».
Князь Андрей не мог равнодушно смотреть на знамена проходивших батальонов. Глядя на знамя, ему всё думалось: может быть, это то самое знамя, с которым мне придется итти впереди войск.
Ночной туман к утру оставил на высотах только иней, переходивший в росу, в лощинах же туман расстилался еще молочно белым морем. Ничего не было видно в той лощине налево, куда спустились наши войска и откуда долетали звуки стрельбы. Над высотами было темное, ясное небо, и направо огромный шар солнца. Впереди, далеко, на том берегу туманного моря, виднелись выступающие лесистые холмы, на которых должна была быть неприятельская армия, и виднелось что то. Вправо вступала в область тумана гвардия, звучавшая топотом и колесами и изредка блестевшая штыками; налево, за деревней, такие же массы кавалерии подходили и скрывались в море тумана. Спереди и сзади двигалась пехота. Главнокомандующий стоял на выезде деревни, пропуская мимо себя войска. Кутузов в это утро казался изнуренным и раздражительным. Шедшая мимо его пехота остановилась без приказания, очевидно, потому, что впереди что нибудь задержало ее.
– Да скажите же, наконец, чтобы строились в батальонные колонны и шли в обход деревни, – сердито сказал Кутузов подъехавшему генералу. – Как же вы не поймете, ваше превосходительство, милостивый государь, что растянуться по этому дефилею улицы деревни нельзя, когда мы идем против неприятеля.
– Я предполагал построиться за деревней, ваше высокопревосходительство, – отвечал генерал.
Кутузов желчно засмеялся.
– Хороши вы будете, развертывая фронт в виду неприятеля, очень хороши.
– Неприятель еще далеко, ваше высокопревосходительство. По диспозиции…
– Диспозиция! – желчно вскрикнул Кутузов, – а это вам кто сказал?… Извольте делать, что вам приказывают.
– Слушаю с.
– Mon cher, – сказал шопотом князю Андрею Несвицкий, – le vieux est d'une humeur de chien. [Мой милый, наш старик сильно не в духе.]
К Кутузову подскакал австрийский офицер с зеленым плюмажем на шляпе, в белом мундире, и спросил от имени императора: выступила ли в дело четвертая колонна?
Кутузов, не отвечая ему, отвернулся, и взгляд его нечаянно попал на князя Андрея, стоявшего подле него. Увидав Болконского, Кутузов смягчил злое и едкое выражение взгляда, как бы сознавая, что его адъютант не был виноват в том, что делалось. И, не отвечая австрийскому адъютанту, он обратился к Болконскому:
– Allez voir, mon cher, si la troisieme division a depasse le village. Dites lui de s'arreter et d'attendre mes ordres. [Ступайте, мой милый, посмотрите, прошла ли через деревню третья дивизия. Велите ей остановиться и ждать моего приказа.]
Только что князь Андрей отъехал, он остановил его.
– Et demandez lui, si les tirailleurs sont postes, – прибавил он. – Ce qu'ils font, ce qu'ils font! [И спросите, размещены ли стрелки. – Что они делают, что они делают!] – проговорил он про себя, все не отвечая австрийцу.
Князь Андрей поскакал исполнять поручение.
Обогнав всё шедшие впереди батальоны, он остановил 3 ю дивизию и убедился, что, действительно, впереди наших колонн не было стрелковой цепи. Полковой командир бывшего впереди полка был очень удивлен переданным ему от главнокомандующего приказанием рассыпать стрелков. Полковой командир стоял тут в полной уверенности, что впереди его есть еще войска, и что неприятель не может быть ближе 10 ти верст. Действительно, впереди ничего не было видно, кроме пустынной местности, склоняющейся вперед и застланной густым туманом. Приказав от имени главнокомандующего исполнить упущенное, князь Андрей поскакал назад. Кутузов стоял всё на том же месте и, старчески опустившись на седле своим тучным телом, тяжело зевал, закрывши глаза. Войска уже не двигались, а стояли ружья к ноге.
– Хорошо, хорошо, – сказал он князю Андрею и обратился к генералу, который с часами в руках говорил, что пора бы двигаться, так как все колонны с левого фланга уже спустились.
– Еще успеем, ваше превосходительство, – сквозь зевоту проговорил Кутузов. – Успеем! – повторил он.
В это время позади Кутузова послышались вдали звуки здоровающихся полков, и голоса эти стали быстро приближаться по всему протяжению растянувшейся линии наступавших русских колонн. Видно было, что тот, с кем здоровались, ехал скоро. Когда закричали солдаты того полка, перед которым стоял Кутузов, он отъехал несколько в сторону и сморщившись оглянулся. По дороге из Працена скакал как бы эскадрон разноцветных всадников. Два из них крупным галопом скакали рядом впереди остальных. Один был в черном мундире с белым султаном на рыжей энглизированной лошади, другой в белом мундире на вороной лошади. Это были два императора со свитой. Кутузов, с аффектацией служаки, находящегося во фронте, скомандовал «смирно» стоявшим войскам и, салютуя, подъехал к императору. Вся его фигура и манера вдруг изменились. Он принял вид подначальственного, нерассуждающего человека. Он с аффектацией почтительности, которая, очевидно, неприятно поразила императора Александра, подъехал и салютовал ему.
Неприятное впечатление, только как остатки тумана на ясном небе, пробежало по молодому и счастливому лицу императора и исчезло. Он был, после нездоровья, несколько худее в этот день, чем на ольмюцком поле, где его в первый раз за границей видел Болконский; но то же обворожительное соединение величавости и кротости было в его прекрасных, серых глазах, и на тонких губах та же возможность разнообразных выражений и преобладающее выражение благодушной, невинной молодости.
На ольмюцком смотру он был величавее, здесь он был веселее и энергичнее. Он несколько разрумянился, прогалопировав эти три версты, и, остановив лошадь, отдохновенно вздохнул и оглянулся на такие же молодые, такие же оживленные, как и его, лица своей свиты. Чарторижский и Новосильцев, и князь Болконский, и Строганов, и другие, все богато одетые, веселые, молодые люди, на прекрасных, выхоленных, свежих, только что слегка вспотевших лошадях, переговариваясь и улыбаясь, остановились позади государя. Император Франц, румяный длиннолицый молодой человек, чрезвычайно прямо сидел на красивом вороном жеребце и озабоченно и неторопливо оглядывался вокруг себя. Он подозвал одного из своих белых адъютантов и спросил что то. «Верно, в котором часу они выехали», подумал князь Андрей, наблюдая своего старого знакомого, с улыбкой, которую он не мог удержать, вспоминая свою аудиенцию. В свите императоров были отобранные молодцы ординарцы, русские и австрийские, гвардейских и армейских полков. Между ними велись берейторами в расшитых попонах красивые запасные царские лошади.
Как будто через растворенное окно вдруг пахнуло свежим полевым воздухом в душную комнату, так пахнуло на невеселый Кутузовский штаб молодостью, энергией и уверенностью в успехе от этой прискакавшей блестящей молодежи.
– Что ж вы не начинаете, Михаил Ларионович? – поспешно обратился император Александр к Кутузову, в то же время учтиво взглянув на императора Франца.
– Я поджидаю, ваше величество, – отвечал Кутузов, почтительно наклоняясь вперед.
Император пригнул ухо, слегка нахмурясь и показывая, что он не расслышал.
– Поджидаю, ваше величество, – повторил Кутузов (князь Андрей заметил, что у Кутузова неестественно дрогнула верхняя губа, в то время как он говорил это поджидаю ). – Не все колонны еще собрались, ваше величество.
Государь расслышал, но ответ этот, видимо, не понравился ему; он пожал сутуловатыми плечами, взглянул на Новосильцева, стоявшего подле, как будто взглядом этим жалуясь на Кутузова.
– Ведь мы не на Царицыном лугу, Михаил Ларионович, где не начинают парада, пока не придут все полки, – сказал государь, снова взглянув в глаза императору Францу, как бы приглашая его, если не принять участие, то прислушаться к тому, что он говорит; но император Франц, продолжая оглядываться, не слушал.
– Потому и не начинаю, государь, – сказал звучным голосом Кутузов, как бы предупреждая возможность не быть расслышанным, и в лице его еще раз что то дрогнуло. – Потому и не начинаю, государь, что мы не на параде и не на Царицыном лугу, – выговорил он ясно и отчетливо.
В свите государя на всех лицах, мгновенно переглянувшихся друг с другом, выразился ропот и упрек. «Как он ни стар, он не должен бы, никак не должен бы говорить этак», выразили эти лица.
Государь пристально и внимательно посмотрел в глаза Кутузову, ожидая, не скажет ли он еще чего. Но Кутузов, с своей стороны, почтительно нагнув голову, тоже, казалось, ожидал. Молчание продолжалось около минуты.
– Впрочем, если прикажете, ваше величество, – сказал Кутузов, поднимая голову и снова изменяя тон на прежний тон тупого, нерассуждающего, но повинующегося генерала.
Он тронул лошадь и, подозвав к себе начальника колонны Милорадовича, передал ему приказание к наступлению.
Войско опять зашевелилось, и два батальона Новгородского полка и батальон Апшеронского полка тронулись вперед мимо государя.
В то время как проходил этот Апшеронский батальон, румяный Милорадович, без шинели, в мундире и орденах и со шляпой с огромным султаном, надетой набекрень и с поля, марш марш выскакал вперед и, молодецки салютуя, осадил лошадь перед государем.
– С Богом, генерал, – сказал ему государь.
– Ma foi, sire, nous ferons ce que qui sera dans notre possibilite, sire, [Право, ваше величество, мы сделаем, что будет нам возможно сделать, ваше величество,] – отвечал он весело, тем не менее вызывая насмешливую улыбку у господ свиты государя своим дурным французским выговором.