Воинские звания и знаки различия сухопутных войск Египта

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Сухопутные войска Египта
Страна

Египет

Входит в

Вооружённые силы Египта

Воинское звание сухопутных войск Египта — определяет положение (права, обязанности) военных сухопутных войск Египта по отношению к другим военным. Воинское звание присваивается гражданам как признание их заслуг, особых отличий, служебной квалификации.

Знаками различия военнослужащих по званию в армии Египта являются погоны.





История

Военная форма одежды, воинские звания и знаки различия военнослужащих армии Египта были введены в действие после Июльской революции в Египте в 1952 году и свержения монархии. В 1958 году изображение короны как символа Королевства Египет была заменена на Орла Саладина (новый герб) и система турецко-египетских званий была заменена на арабские.

Как и в большинстве стран мира, в сухопутных войсках Египта звания подразделяются на офицерские звания и звания сержантского и рядового состава.

Воинские звания и знаки различия

Военнослужащие Сухопутных войск Египта с 1958 года имеют следующие звания и знаки различия:

Офицерские звания и знаки различия

Офицерские звания и знаки отличия Сухопутных войск Египта
Лейтенант Первый лейтенант Капитан Майор Подполковник Полковник Бригадный генерал Генерал-майор Генерал-лейтенант Генерал Фельдмаршал
ملازم ملازم أول نقيب رائد مقدم عقيد عميد لواء فريق فريق أول مشير
Molazim Molazim awwal Naqib Ra’id Moqaddim 'aqid 'amid Liwaa' Fariq Fariq awwal Moshir
  • Командующий сухопутными войсками Египта имеет звание, равное генерал-полковнику
  • Звание Фельдмаршала присваивается только Верховному главнокомандующему Вооруженными Силами Египта.

Звания и знаки отличия сержантского и рядового состава

Звания и знаки различия сержантского и рядового состава
Рядовой Капрал Сержант
(контроллер)
Первый сержант Помощник Первый помощник
جندي عريف رقيب رقيب أول مساعد مساعد أول
Jondi 'arif Raqib Raqib awwal Mosa’id Mosa’id awwal
—-

См. также

Напишите отзыв о статье "Воинские звания и знаки различия сухопутных войск Египта"

Отрывок, характеризующий Воинские звания и знаки различия сухопутных войск Египта

Как естественно, и просто, и постепенно явился Кутузов из Турции в казенную палату Петербурга собирать ополчение и потом в армию, именно тогда, когда он был необходим, точно так же естественно, постепенно и просто теперь, когда роль Кутузова была сыграна, на место его явился новый, требовавшийся деятель.
Война 1812 го года, кроме своего дорогого русскому сердцу народного значения, должна была иметь другое – европейское.
За движением народов с запада на восток должно было последовать движение народов с востока на запад, и для этой новой войны нужен был новый деятель, имеющий другие, чем Кутузов, свойства, взгляды, движимый другими побуждениями.
Александр Первый для движения народов с востока на запад и для восстановления границ народов был так же необходим, как необходим был Кутузов для спасения и славы России.
Кутузов не понимал того, что значило Европа, равновесие, Наполеон. Он не мог понимать этого. Представителю русского народа, после того как враг был уничтожен, Россия освобождена и поставлена на высшую степень своей славы, русскому человеку, как русскому, делать больше было нечего. Представителю народной войны ничего не оставалось, кроме смерти. И он умер.


Пьер, как это большею частью бывает, почувствовал всю тяжесть физических лишений и напряжений, испытанных в плену, только тогда, когда эти напряжения и лишения кончились. После своего освобождения из плена он приехал в Орел и на третий день своего приезда, в то время как он собрался в Киев, заболел и пролежал больным в Орле три месяца; с ним сделалась, как говорили доктора, желчная горячка. Несмотря на то, что доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он все таки выздоровел.
Все, что было с Пьером со времени освобождения и до болезни, не оставило в нем почти никакого впечатления. Он помнил только серую, мрачную, то дождливую, то снежную погоду, внутреннюю физическую тоску, боль в ногах, в боку; помнил общее впечатление несчастий, страданий людей; помнил тревожившее его любопытство офицеров, генералов, расспрашивавших его, свои хлопоты о том, чтобы найти экипаж и лошадей, и, главное, помнил свою неспособность мысли и чувства в то время. В день своего освобождения он видел труп Пети Ростова. В тот же день он узнал, что князь Андрей был жив более месяца после Бородинского сражения и только недавно умер в Ярославле, в доме Ростовых. И в тот же день Денисов, сообщивший эту новость Пьеру, между разговором упомянул о смерти Элен, предполагая, что Пьеру это уже давно известно. Все это Пьеру казалось тогда только странно. Он чувствовал, что не может понять значения всех этих известий. Он тогда торопился только поскорее, поскорее уехать из этих мест, где люди убивали друг друга, в какое нибудь тихое убежище и там опомниться, отдохнуть и обдумать все то странное и новое, что он узнал за это время. Но как только он приехал в Орел, он заболел. Проснувшись от своей болезни, Пьер увидал вокруг себя своих двух людей, приехавших из Москвы, – Терентия и Ваську, и старшую княжну, которая, живя в Ельце, в имении Пьера, и узнав о его освобождении и болезни, приехала к нему, чтобы ходить за ним.
Во время своего выздоровления Пьер только понемногу отвыкал от сделавшихся привычными ему впечатлений последних месяцев и привыкал к тому, что его никто никуда не погонит завтра, что теплую постель его никто не отнимет и что у него наверное будет обед, и чай, и ужин. Но во сне он еще долго видел себя все в тех же условиях плена. Так же понемногу Пьер понимал те новости, которые он узнал после своего выхода из плена: смерть князя Андрея, смерть жены, уничтожение французов.
Радостное чувство свободы – той полной, неотъемлемой, присущей человеку свободы, сознание которой он в первый раз испытал на первом привале, при выходе из Москвы, наполняло душу Пьера во время его выздоровления. Он удивлялся тому, что эта внутренняя свобода, независимая от внешних обстоятельств, теперь как будто с излишком, с роскошью обставлялась и внешней свободой. Он был один в чужом городе, без знакомых. Никто от него ничего не требовал; никуда его не посылали. Все, что ему хотелось, было у него; вечно мучившей его прежде мысли о жене больше не было, так как и ее уже не было.