Война Судного дня

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Война Судного дня
Основной конфликт: Часть Арабо-израильского конфликта

Египетские войска пересекают Суэцкий канал
Дата

624 октября 1973 года

Место

Синайский полуостров, Голанские высоты и прилегающие к ним регионы Ближнего Востока

Причина

Стремление Египта и Сирии вернуть территорию, потерянную в 1967 году.

Итог

победа Израиля[9], прекращение огня,
Резолюция № 338 Совбеза ООН

Противники
Израиль

При поддержке:
США США

Сирия
Египет
Ирак
Иордания
ГСВС ВС СССР
Командующие
Моше Даян

министр обороны
Давид Элазар
начальник Генштаба;
генерал Цви Цур
помощник министра обороны ;
Рехавам Зееви
помощник начальника Генштаба;
бригадный генерал Бени Пелед
командующий ВВС;
адмирал Бенни Телем
командующий ВМФ;
генерал Йона Эфрат
командующий центральным военным округом.

Южный фронт

генерал-майор Шмуэль Гонен
командующий Южным фронтом;
генерал-майор Авраам Адан,
командир 162-й дивизии,
командующий обороной северного сектора;
генерал-майор Ариэль Шарон,
командир 143-й резервной бронетанковой дивизии,
командующий обороной центрального сектора;
генерал-майор Авраам Мандлер,
командир 252-й бронетанковой дивизии,
командующий обороной южного сектора,
а после его гибели в бою,
генерал Кальман Маген.

Северный фронт

генерал-майор Ицхак Хофи
командующий Северным фронтом;
бригадный генерал Авраам Бен-Давид
командующий артиллерией;
бригадный генерал Рафаэль Эйтан,
командир 36-й танково-мотопехотной дивизии;
бригадный генерал Моше Пелед,
командир 146-й бронетанковой дивизии;
генерал-майор Дан Ланер,
командир 240-й бронетанковой дивизии.

Египет

генерал Ахмед Исмаил Али
военный министр и верховный главнокомандующий;
генерал-лейтенант Саад эль Шазли
начальник Генштаба, Египет;
генерал Мухаммад Гамази
командующий Суэцким фронтом;
генерал-майор Саад Маамун
командующий 2-й армией;
генерал-майор Абдель-Монейм Уассель
командующий 3-й армией;
генерал Баха аль Дин Нофаль
координатор египетских и сирийских действий.

Сирия

генерал Мустафа Тлас
министр обороны;
генерал-майор Абдул Хабейши
начальник оперативного отдела;
генерал-майор Юсеф Шакур
командующий силами подчинёнными Генштабу;
полковник Тауфик Джехани
командир 1-й танковой дивизии;
бригадный генерал Мустафа Шарба
командир 3-й танковой дивизии;
бригадный генерал Али Аслан
командир 5-й мотопехотной дивизии;
бригадный генерал Омар Абраш
командир 7-й мотопехотной дивизии;
полковник Хасан Туркмани
командир 9-й мотопехотной дивизии.

Силы сторон
375 000 солдат (в начале войны) и 415 000 к концу.

1.700 танков, 3000 БТР и БМП, 945 орудий и 450 самолётов

Общие силы: 993 000 солдат, 3.630 танков, 4000 БТР и БМП, 1720 орудий, 480 самолётов и 140 вертолетов.
Потери
от 109-120[10][11][12] до 262[уточнить (см. СО)][13] самолетов и вертолетов
810 танков и бронемашин(безвозвратно)
от 2500-3000[11][14] до 3000 погибших[уточнить (см. СО)][15]
от 7500-9000[11][14] до 20 000[уточнить (см. СО)][15] раненых
326-530 пленных[11][12]
368-447 самолётов и вертолётов
1775 танков и бронемашин (безвозвратно)
от 8500-9000 до 18 500 погибших
от 19 500 - 19 800 до 51 000 раненых
8424-9370 пленных[11][12][16][17][18]

Четвёртая арабо-израильская войнавойна Судного дня», Октябрьская война) — военный конфликт между коалицией арабских стран с одной стороны и Израилем с другой.

Началась 6 октября 1973 года с нападения Египта и Сирии и завершилась через 18 дней; при этом обе стороны понесли значительные потери.





Краткий обзор

Война готовилась долго и тщательно, и началась с внезапной атаки египетских и сирийских войск во время иудейского праздника Йом-Кипур. Египетские и сирийские войска пересекли линии прекращения огня на Синайском полуострове и Голанских высотах, и начали продвижение вглубь Израиля[19].

Внезапный удар принёс свой результат, и первые двое суток успех был на стороне египтян и сирийцев, но во второй фазе войны чаша весов начала склоняться в пользу армии обороны Израиля — сирийцы были полностью вытеснены с Голанских высот, на Синайском фронте израильтяне ударили в стык двух египетских армий, пересекли Суэцкий канал (старую линию прекращения огня) и отрезали 3-ю египетскую армию от снабжения. Вскоре последовала резолюция ООН о прекращении огня.

Четвёртая арабо-израильская война имела далеко идущие последствия для многих наций. Так, арабский мир, униженный сокрушительным поражением в Шестидневной войне, несмотря на новое поражение, всё же почувствовал, что его гордость в некоторой мере восстановлена благодаря ряду побед в начале конфликта. Арабские страны — поставщики нефти применили меры экономического и политического воздействия на союзников Израиля: страны — члены ОПЕК ввели эмбарго на продажу нефти странам Западной Европы, а также повысили цену на сырую нефть втрое, что привело к нефтяному кризису 1973 года. Двадцать восемь стран Африки разорвали дипломатические отношения с Израилем[20].

Описание событий

Предпосылки конфликта

Четвёртая арабо-израильская война явилась продолжением арабо-израильского конфликта — многолетней вражды, ставшей причиной многих боёв, сражений и войн, начиная с 1948 года. Во время Шестидневной войны в 1967 году Израиль захватил Синайский полуостров вплоть до Суэцкого канала, ставшего, таким образом, зоной прекращения огня, и примерно половину Голанских высот, ранее целиком принадлежавших Сирии, а также Западный берег реки Иордан и Сектор Газа.

Согласно высказыванию бывшего президента Израиля Хаима Герцога:[21]

19 июня правительство национального единства Израиля единогласно проголосовало за возврат Синая Египту, а Голанских высот Сирии в обмен на мирные соглашения. Предполагалось, что Голаны должны были стать демилитаризованной зоной, и должно было быть принято специальное соглашение по вопросу Тиранского пролива. Правительство также решило начать переговоры с королём Иордании Хусейном по вопросу определения восточной границы.

США должны были убедить арабских соседей Израиля принять это соглашение.

Согласно Ави Шлайму, американское руководство было проинформировано об израильском решении, но решение не было передано другой стороне конфликта. По крайней мере, нет никаких свидетельств о том, что правительства Египта и Сирии получили от США это предложение[22]. Однако Реувен Педацур в своей статье 2010 года, приводя информацию о «секретном решении» израильского правительства, считает, что данное предложение было передано американцами Египту и Сирии, но было отвергнуто ими[23].

Так или иначе, официальным ответом на предложение израильского правительства стало решение, называемое «тремя „НЕТ“»: нет миру с Израилем, нет признанию Израиля и нет переговорам с ним, принятое в августе 1967 года на арабском саммите в Хартуме (англ.)[24], и в октябре 1967 года правительство Израиля отменило своё предложение.

Как таковая, «Война на истощение» (1967—1970) началась уже 1 июля 1967 года, когда Египет начал обстреливать израильские позиции около Суэцкого канала. 21 октября 1967 года Египет потопил израильский эсминец «Эйлат», при этом погибло 47 человек. Несколько месяцев спустя египетская артиллерия начала обстреливать израильские позиции вдоль Суэцкого канала, а соединения стали устраивать засады израильским военным патрулям[25].

После принятия резолюции Совета Безопасности ООН 242 в ноябре 1967 года и в 1970 года международные посредники пытались способствовать установлению мира между враждующими сторонами.

В мае 1968 года, в результате «челночных переговоров» дипломата Гуннара Ярринга (англ.)[26], Египет согласился выполнить резолюцию Совета Безопасности ООН 242 и заключить мир в обмен на предварительное полное отступление Израиля со всех занятых в ходе войны 1967 года территорий. Принимая эту резолюцию, Египет в первый раз безоговорочно признал существование Израиля и его право на существование в будущем. Взамен Египет выигрывал обязательство ООН вернуть Синай. Организация освобождения Палестины (ООП) отклонила резолюцию, поскольку в ней речь шла только о «беженцах», не рассматривая их право на самоопределение. Сирия охарактеризовала план Ярринга как «предательство Арафата и ООП».

Израиль отклонил миссию Ярринга как «бессмысленную», настаивая, чтобы переговоры предшествовали любой эвакуации. Он также возражал против поддержки Египтом ООП, чьей целью тогда было создание арабского государства на всей «освобождённой» территории Палестины. Насер в ответ заявил, что если Израиль отказывается поддержать резолюцию 242, в то время как Египет поддерживает её, то у него нет иного выбора, кроме как «поддержать храбрых борцов сопротивления, которые хотят освободить свою землю»[27].

В конце июля 1970 года Египет принял решение поддержать мирный план американского государственного секретаря Уильяма Роджерса, предусматривавший немедленное прекращение огня и отступление Израиля с оккупированных территорий согласно резолюции Совета Безопасности 242. Сразу за Египтом Иордания заявила, что принимает «План Роджерса». ООП план Роджерса отклонила и продолжила операции против Израиля на сирийском, ливанском и иорданском фронтах[27].

Израильское правительство во главе с Голдой Меир план не приняло. В рамках противодействия плану впервые было мобилизовано произраильское лобби в США, чтобы оказать давление на администрацию Никсона. В ходе общественной кампании Роджерс был обвинен в «антисемитизме». Уже после принятия Менахемом Бегином мира с Египтом в 1978 году, Голда Меир заявила на заседании Центра партии Маарах, которой она руководила: «На этих условиях мне предлагали тоже заключить мир, но я отказалась»[28].

В первые послевоенные годы Израиль построил линии укреплений на Голанских высотах и Синайском полуострове. В 1971 году Израиль потратил 500 миллионов долларов на постройку мощной линии укреплений на Синае, получившей название «линия Бар-Лева» в честь генерала Хаима Бар-Лева, спроектировавшего её.

Египетский президент Гамаль Абдель Насер умер в сентябре 1970 года. Его преемником в должности стал Анвар Садат, решивший в 1973 году воевать с Израилем и вернуть земли, утраченные в 1967 году.

Соотношение сил и средств

Силы и средства Израиль Арабские государства Соотношение
Личный состав, человек 415 000 * 1 162 000 1:2,7
Бригады: 33 63 1:1,9
пехотные 18 25 1:1,4
механизированные 3 15 1:5
бронетанковые 10 20 1:2
воздушно-десантные 2 3 1:1,5
Танки 1700 3550 1:2,1
Орудия и миномёты 2520 5585 1:2,2
ПУ ПТУР 240 932 1:3,9
Боевые самолёты 561 1011 1:1,8
Вертолёты 84 197 1:2,3
ЗРК 20 186 1:9,3
Корабли и катера 38 125 1:3,3

* После всеобщей мобилизации[12].

Военные действия

Через полчаса после начала военных действий радио Дамаска и Каира практически одновременно объявили, что именно Израиль начал войну, а действия их армий являются лишь ответными операциями[29].

Синайский фронт, Египет

После пересечения Суэцкого канала высадившиеся на Синае египетские войска не продвигались вперёд слишком далеко, чтобы не выйти из зоны действия ракетных батарей ПВО, оставшихся по ту сторону канала, и не остаться, таким образом, беззащитными перед израильскими ВВС. Египтяне помнили, что в Шестидневную войну ВВС Израиля буквально разгромили неприкрытые с воздуха арабские армии, и не хотели повторения того же сценария. Вот почему после 1967 года Египет и Сирия начали массовую установку приобретённых в Советском Союзе зенитных батарей ПВО на территориях, примыкающих к линии прекращения огня. Против этих новых установок израильские ВВС были фактически бессильны, так как их самолёты не имели никаких средств для борьбы с этим видом ПВО.

Египетская армия приложила большие усилия для быстрого и эффективного прорыва израильской оборонительной полосы. На своём берегу канала израильтяне построили 18-метровые заграждения, сделанные, в основном, из песка. Изначально для преодоления такого рода препятствий египтяне пользовались взрывчаткой, пока один из молодых офицеров не предложил использовать для этой цели мощные водомёты. Идея понравилась командованию, и в Германии было куплено несколько мощных водомётов. Египетские войска использовали эти водомёты при пересечении Суэцкого канала, и использовали их очень успешно: водомёты быстро размыли заграждения.

Первым этапом форсирования Суэцкого канала была блокировка выпускных отверстий трубопроводов, ведущих к подземным резервуарам с горючей жидкостью[уточнить][30].

Чтобы отразить ожидаемую израильскую контратаку, египтяне оснастили первую волну своих наступающих войск беспрецедентным количеством переносных противотанковых установок: противотанковых гранатомётов РПГ-7 и более совершенных ПТУР «Малютка», позднее хорошо зарекомендовавших себя в отражении израильских танковых контратак. Каждый третий египетский солдат нёс на себе одно из противотанковых средств. Историк и журналист Авраам Рабинович пишет: «Никогда прежде противотанковые средства не использовались в бою столь интенсивно». Огневые позиции на египетской стороне также были перестроены: их сделали в два раза выше израильских позиций на противоположном берегу канала. Это дало египтянам важное преимущество: с новых позиций было очень удобно вести огонь по позициям израильтян, особенно по заезжающей на позиции бронетехнике. Масштаб и эффективность египетской стратегии размещения противотанковых средств в сочетании с невозможностью силами израильских ВВС осуществлять прикрытие своих войск (из-за множества батарей ПВО), явились причиной тяжёлых потерь, понесённых армией Израиля на Синайском фронте в первые дни войны.

Израильская контратака силами 252 бронетанковой дивизии была успешно отбита с большими потерями для израильтян (в дивизии осталось 103 исправных танка из 268). Атака 460-й и 217-й танковых бригад Израиля также не привела к успеху, а десятки израильских танков остались на поле боя.

После того, как египетское наступление остановилось, начальник израильского Генштаба Давид Элазар сменил командующего Южным фронтом: вместо Гонена, показавшего свою некомпетентность, он вернул на должность вновь мобилизованного Хаима Бар-Лева. Между тем, опасаясь, что смена командующего во время войны плохо скажется на моральном духе войск, Элазар оставил Гонена на южном фронте в должности начальника штаба при Бар-Леве.

После нескольких дней ожидания Садат, желая улучшить положение сирийцев, отдал приказ своим генералам (в их числе Сааду Эль Шазли и министру обороны Ахмаду Исмаилу Али) готовить наступление. Генерал Саад Эль Шазли писал в своих мемуарах, что он выступал против этого решения и даже говорил Садату, что данное решение является опаснейшей стратегической ошибкой. По версии генерала, именно отстаивание этой позиции привело к тому, что его практически отстранили от командования. Египетское наступление началось 14 октября. «Наступление египтян, самое массовое со времён первого наступления в день Йом Киппур, оказалось совершенно неудачным, это был первый египетский промах с начала войны. Вместо того, чтобы, маневрируя, копить боевую мощь, она, за исключением броска через вади, была израсходована на лобовую атаку против готовых к ней израильских бригад. Потери египтян за тот день составили примерно 150—250 танков.»

На следующий день, 15 октября, израильтяне начали операцию «Абирей-Лев» («Отважные») — контратаку против египтян и пересечение Суэцкого канала. Это наступление выявило полную смену тактики, которую произвели израильтяне, ранее всецело полагавшиеся на поддержку танков и авиации. Теперь израильские пехотинцы стали проникать на позиции египетских противотанковых батарей и батарей ПВО, бессильных против пехоты.

Дивизия, возглавляемая генерал-майором Ариэлем Шароном, атаковала египтян севернее Большого Горького озера, вблизи Исмаэлии. Израильтянам удалось найти слабое звено в обороне противника — на стыке Второй египетской армии, находившейся севернее, и Третьей армии на юге. В одном из самых жестоких сражений за всю войну, «бое за Китайскую Ферму» (ирригационный проект на восточной стороне канала) израильским войскам удалось прорвать оборону египтян и выйти на берега Суэца. Небольшой отряд пересёк канал и начал наводку понтонного моста на том берегу. На протяжении 24 часов солдаты переправлялись через канал на надувных лодках без какой-либо дополнительной поддержки боевой техникой. Против египетской танковой угрозы солдаты были оснащены противотанковыми ракетами M72 LAW. К тому же, теперь, когда противовоздушная и противотанковая обороны египтян были нейтрализованы, пехота могла снова рассчитывать на танковую и воздушную поддержку.

Перед войной, опасаясь того, что израильтяне захотят пересечь канал, страны Запада решили не продавать Израилю современные инженерные средства для наведения переправ и строительства мостов. Поэтому израильтянам пришлось отреставрировать устаревший понтонный мост времён Второй мировой войны, приобретённый на французской свалке старой военной техники. После того, как в ночь на 17 октября понтонный мост через Суэцкий канал был построен, 162-я дивизия Авраама Адана переправилась по нему на египетскую сторону и начала быстро продвигаться на юг, чтобы отрезать Третьей египетской армии пути отступления и прервать пути её снабжения. В то же время дивизия выслала вперёд особые подразделения для уничтожения египетских батарей ПВО к востоку от канала. На 19 октября у израильтян было уже четыре наведённых понтонных моста. Под конец войны израильская армия была уже глубоко в тылу египтян. Попытки отрезать снабжение 2-й и 3-й египетских армий атаками на Исмаилию и Суэц оказались неудачными. При атаке на Исмаилию был уничтожен израильский 87-й разведбатальон, которому до этого удалось найти брешь между египетскими армиями. Битва за Суэц стала последним крупным сражением на Синайском фронте[31][32].

Соглашение о разъединении войск на Синайском полуострове было подписано на 101-м километре дороги Каир-Суэц.

Голанские высоты, Сирия

На Голанских высотах сирийцы атаковали израильские позиции, где размещались две бригады и одиннадцать артиллерийских батарей, силами пяти дивизий и 188 батарей. К началу войны 180 израильских танков противостояли примерно 1300 сирийским. Таким образом, все израильские танки, находящиеся на плато, попали под первый удар. Кроме того, в самом начале боевых действий сирийцы вертолётным десантом высадили на горе Хермон группу коммандос, которая быстро захватила располагавшийся там мощный радар и систему укреплений.

Израильское командование уделяло особое внимание боям на сирийском фронте. Боевые действия на Синайском полуострове происходили достаточно далеко и поэтому не представляли для Израиля такой опасности, какую представляли для государства бои на Голанских высотах. Если бы израильская оборона на Голанах была прорвана, то сирийские войска через несколько часов без каких-либо помех оказались бы в самом центре страны. Призванные резервисты немедленно перебрасывались на сирийский фронт. Из-за тяжести создавшегося положения резервистов «прикрепляли» к танкам и посылали на фронт сразу же после призыва, не тратя время на создание «органичных экипажей» (постоянные экипажи резервистов), установку пулемётов на танках и регулировку танковых прицелов.

Так же, как и египтяне на Синае, сирийцы старались всё время оставаться под прикрытием своих ракетных батарей ПВО, и так же, как и египтяне, сирийцы оснастили войска большим количеством противотанковых установок, применение которых, однако, оказалось не столь успешным из-за неровного, холмистого театра военных действий.

Сирийцы ожидали, что переброска израильских резервистов займёт по меньшей мере сутки. Между тем, первые резервисты начали прибывать на Голанские высоты уже через 15 часов после начала войны.

По окончании первого дня войны сирийцы, на то время численно превосходящие израильтян в отношении 9:1, достигли определённого успеха. Часть сирийских сил (танковая бригада) после преодоления израильского противотанкового рва свернула на северо-запад и начала наступать по мало используемой дороге, называемой «нефтяной дорогой» (часть функционировавшего ранее трансаравийского нефтепровода), диагонально рассекающей Голанские высоты. «Нефтяная дорога» имела важнейшее стратегическое значение: от места сирийского прорыва израильских укреплений она вела к Нафаху — там находилось не только командование израильской дивизии, но и перекрёсток стратегически важных дорог. На протяжении четырёх дней боёв 7-я израильская танковая бригада под командованием Януша Бен-Галя удерживала за собой цепь холмов на севере Голан. Эти холмы прикрывали с севера штаб дивизии в Нафахе. По некоторым, до сих пор не установленным причинам, сирийцы, которые были близки к захвату Нафаха, приостановили своё наступление в том направлении, позволив тем самым израильтянам укрепить свою линию обороны. Наиболее вероятным объяснением этого факта может являться то, что все планы наступления у сирийцев были просчитаны изначально, и те просто не захотели отходить от первоначального плана действий.

На юге Голан положение израильтян было намного хуже: 188-я танковая бригада «Барак», занимающая позиции на местности, лишённой естественных прикрытий, несла тяжёлые потери. Командир бригады, полковник Ицхак Бен-Шохам, погиб на второй день боя вместе со своим заместителем и начальником оперативного отдела (каждый — в своём танке), когда сирийцы отчаянно рвались к озеру Кинерет и Нафаху. К этому моменту бригада прекратила функционировать как единое соединение, однако, несмотря на это, уцелевшие экипажи на своих танках продолжали вести бой в одиночку. Ночью с первого на второй день войны лейтенант Цвика Грингольд, только что прибывший на поле битвы и не прикреплённый ни к какому подразделению, сдерживал своим танком продвижение сирийской бригады, пока ему не прислали подкрепление. «В течение 20 часов „отряд Цвики“, как он назывался по радиосвязи, меняя позиции и маневрируя, воевал с сирийцами — иногда один, иногда в составе более крупного отряда, меняя танки полдюжины раз, так как они выходили из строя из-за повреждений. Он был ранен и получил ожоги, но оставался в строю и постоянно появлялся в самый критический момент из самых неожиданных направлений, меняя, таким образом, ведение боя.» За свои действия Цвика Грингольд был награждён высшей воинской наградой Израиля — медалью «За героизм».

Ситуация на Голанском плато начала коренным образом меняться после того, как начали прибывать резервисты. Прибывающие войска смогли затормозить, а потом, начиная с 8 октября, остановить сирийское наступление. Небольшие по размеру, Голанские высоты не могли служить в качестве территориального буфера, как Синайский полуостров на юге, но они показали себя серьёзным стратегическим укреплением, не позволявшим сирийцам подвергнуть бомбардировке израильские населённые пункты, находящиеся ниже. К среде 10 октября последняя сирийская боевая единица была вытеснена за «Пурпурную линию», то есть за предвоенную линию прекращения огня.

9 октября израильские ВВС начали наносить удары по главным стратегическим объектам Сирии, в этот же день «был разгромлен сирийский генштаб»[33][34]. Жертвами авианалёта стали 26 гражданских и ещё 117 получили ранения, что в итоге привело к ещё большему желанию сирийцев сражаться[35].

Теперь израильтянам предстояло решить — продвигаться ли вперёд, то есть, идти в наступление на сирийской территории, или остановиться на границе 1967 года. Весь день 10 октября израильское командование обсуждало этот вопрос. Многие военные стояли за прекращение наступления, так как это, на их взгляд, позволило бы перебросить многие боевые части на Синай (двумя днями ранее произошло поражение Шмуэля Гонена в районе Хизайон). Другие поддерживали наступление на сирийской территории в направлении Дамаска: этот шаг выбивал бы Сирию из войны и укрепил бы статус Израиля как региональной сверхдержавы. Противники наступления возражали, что на сирийской территории есть множество мощных оборонительных укреплений — противотанковых рвов, минных полей и ДОТов. Поэтому, говорили они, в случае, если сирийцы возобновят атаки, будет удобнее обороняться, используя преимущества Голанских высот, чем на равнинной сирийской местности. Точку в споре поставила премьер-министр Голда Меир: «Переброска дивизии на Синай заняла бы четыре дня. Если бы война окончилась в это время, то она окончилась бы территориальными потерями Израиля на Синае и без какого-либо преимущества на севере — то есть, полным поражением. Это решение явилось политической мерой, и её решение было твёрдым — перейти „Пурпурную линию“… Наступление было запланировано на следующий день, четверг, 11 октября.»

С 11 по 14 октября израильские войска продвинулись в глубь сирийской территории, захватив территорию площадью 32 квадратных километра. С новых позиций тяжёлая артиллерия уже могла обстреливать Дамаск, находящийся в 40 км от фронта.

По мере того, как положение арабов становилось всё хуже, всё большее давление оказывалось на короля Иордании Хусейна с тем, чтобы тот вступил в войну. Он нашёл оригинальный способ уступить давлению, не подвергаясь, однако, воздушной атаке израильтян. Вместо того, чтобы атаковать израильтян на общей границе, он послал экспедиционный корпус в Сирию. Через посредников в ООН он также дал понять израильтянам об этих намерениях в надежде, что Израиль не примет это как повод к войне, оправдывающий нападение на Иорданию… Даян не дал никаких заверений, однако, открывать новый фронт в Израиле никто не хотел.

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 5358 дней]

Посланные Ираком войска (эти дивизии оказались неприятным стратегическим сюрпризом для израильтян, которые ожидали, что будут оповещены разведкой о подобных перемещениях с точностью до суток) атаковали выступающий южный фланг израильтян, вынудив последних отступить на несколько километров, чтобы избежать окружения. 12 октября в ходе танкового боя, 50 иракских танков были уничтожены, остальные под прикрытием артиллерии отступили в беспорядке на восток. В этот же день, в сирийском тылу северо-восточнее Дамаска была уничтожена колонна иракской армии[36].

Контратаки сирийских, иракских и иорданских войск приостановили продвижение израильской армии, но не смогли выбить израильтян из захваченного района Башан.

22 октября, после серьёзных потерь от огня укрепившихся сирийских снайперов, бойцы бригады Голани и коммандос Сайерет Маткаль отвоевали радар и укрепления на горе Хермон.

Война на море

Битва при Латакии — сравнительно небольшое, но во многом революционное морское сражение, состоялась 7 октября, на второй день. Это было первое в мире сражение между ракетными катерами, оснащёнными противокорабельными ракетами. Результатом битвы явилась победа израильского флота (было уничтожено 5 сирийских ракетных катеров), также была доказана состоятельность такого вида оружия, как небольшие ракетные катера, оснащённые средствами радиоэлектронной защиты. Новейшие эффективные средства РЭБ свели на нет устаревшие вооружения арабских ВМФ (за время конфликта, вследствие этого противодействия, ни одна из 54 выпущенных арабами ракет П-15 «Термит» цель не поразила).К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4955 дней]

Битва также подчеркнула престиж ВМС Израиля, долгое время считавшихся «тёмной лошадкой» израильской армии, и выделила их значение как независимой и эффективной силы. Из-за этого и некоторых других сражений сирийский и египетский флоты в течение всей войны не покидали своих средиземноморских баз, оставив таким образом израильские морские коммуникации открытыми.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4955 дней]

Менее успешными оказались попытки прорыва израильским флотом египетской блокады Красного моря. Израиль не обладал на Красном море необходимым для прорыва количеством ракетных катеров. Впоследствии армейское руководство сожалело о своей тогдашней непредусмотрительности.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 4955 дней]

Ещё несколько раз за время войны израильский флот предпринимал небольшие рейды по египетским портам, в этих операциях участвовали коммандос 13-й флотилии. Целью рейдов было уничтожение лодок, используемых египтянами для переброски собственных коммандос в тыл Израиля. В целом, эти действия имели небольшой эффект и мало отразились на ходе войны[37][38].

Участие других государств

Арабские страны

Кроме Египта, Сирии и Ирака некоторые другие арабские страны участвовали в войне, предоставляя финансирование и поставляя оружие. Полная сумма, в которую вылилась эта поддержка, до сих пор не установлена.

Саудовская Аравия и Кувейт предоставили финансовую помощь и послали некоторое количество войск для участия в конфликте. Марокко послало на фронт три бригады, в рядах арабских войск также было много палестинцев. Пакистан послал на фронт шестнадцать пилотов.

С 1971 по 1973 годы Ливия поставляла Египту истребители «Мираж», а также оказала помощь в размере 1 млрд долларов на подготовку к войне. Алжир послал эскадрильи истребителей и бомбардировщиков, бригады солдат и танки. Тунис послал на войну около 1000 солдат, которые воевали вместе с египтянами в дельте Нила, Судан послал 3500 солдат.

Ирак послал на Голаны свои экспедиционные силы в составе 30 000 солдат, 500 танков и 700 бронетранспортёров.

СССР и страны союзники
Воздушные мосты США и СССР по переброске военных грузов воюющим сторонам[39]
тип
самолётов
самолёто
вылеты
расстояние
м. миль
время
дней
перевезено
тонн
СССР Ан-12 850 1700 40 10000
Ан-22 85 5000
Всего 935 15000
США C-141 422 6450 32 11754
C-5A 145 10565
Всего 567 22319

СССР уже 7 октября 1973 года начал доставлять оружие и снаряжение в Египет и Сирию морем, а 10 октября 1973 года начались поставки по воздуху. Для обеспечения безопасности советских транспортов был сформирован отряд советских боевых кораблей, которые конвоировали транспорты. В Средиземное море также были направлены советские подлодки[40].

Затем к берегам Египта была направлена группа советских военных кораблей с десантом на борту. Его предполагалось высадить в Порт-Саиде, организовать оборону этого города и не допустить его захвата израильскими войсками до прибытия воздушно-десантной дивизии из СССР. Однако при входе эскадры в Порт-Саид поступил приказ об отмене операции.

Кроме того в Египет была направлена группа советских лётчиков, которые на «МиГ-25» проводили аэрофоторазведку[41].

Куба также послала в Сирию приблизительно 3 000 солдат[42][43][44], включая экипажи танков.

Прекращение огня и окончание конфликта

В Москву прибыл госсекретарь США Г. Киссинджер С 20 по 22 октября он вёл переговоры с советской стороной, в результате чего был выработан проект резолюции Совета Безопасности ООН, принятой 22 октября за номером 338. Резолюция предусматривала немедленное прекращение огня и всех военных действий с остановкой войск на занимаемых ими 22 октября позициях; воюющим государствам предлагалось «начать немедленно после прекращения огня практическое выполнение резолюции 242 (1967) Совета Безопасности от 22 ноября 1967 года во всех её частях». Согласно одним источникам, Египет и Израиль 22 октября приняли условия Резолюции, Сирия, Ирак, и, практически, Иордания — нет[45][46][47][48]. Согласно другим — Египет принял резолюцию, Израиль продолжил боевые действия.[49][50][51] [52][53][54][55][56] [57]

24 октября советское руководство предупредило Израиль «о самых тяжёлых последствиях» в случае его «агрессивных действий против Египта и Сирии». Одновременно Л. Брежнев послал Р. Никсону срочную телеграмму, в которой заверил американскую сторону, что в случае её пассивности по урегулированию кризиса СССР столкнётся с необходимостью «срочно рассмотреть вопрос о том, чтобы предпринять необходимые односторонние шаги». Была объявлена повышенная боеготовность 7 дивизий советских воздушно-десантных войск. В ответ в США была объявлена тревога в ядерных силах.

После этого израильские войска прекратили наступление и 25 октября состояние повышенной боевой готовности в советских дивизиях и американских ядерных силах было отменено.

Итог войны

На момент окончания конфликта израильские боевые подразделения находились в 100 км от Каира, 3-я египетская армия была окружена. Дамаск мог обстреливаться израильской артиллерией с линии фронта, находившейся в 40 км от него.

Согласно ряду источников, война закончилась военной победой Израиля[58]. Некоторые источники при этом отмечают, что ни египетская, ни сирийская армия не были полностью разгромлены[59].

Последствия конфликта

Потери сторон

Потери Израиля в технике: от 109 до 120 самолётов и вертолётов[10][11], 810—1240 танков и бронемашин[11]. За войну Судного дня Израиль потерял 2522 — 3020 убитыми, 7500 — 12 000 раненными, 326—530 человек попало в плен[11][12][60]. По соглашению об обмене пленными Израилю удалось вернуть пленных, многие вышли оттуда инвалидами[61].

Армии арабской стороны потеряли в технике 368—447 самолётов и вертолётов, 1775 — 3505 танков и бронемашин. Потери в людях составили 8528 — 18 500 погибших, 19 549 — 19 850 раненых и 8424 — 9370 пленных[11][12][16].

Политический кризис в Израиле

Через четыре месяца после окончания войны в Израиле начались антиправительственные акции протеста. Возглавил протест Моти Ашкенази, командир укреплённого пункта «Будапешт» — единственного укрепления на Синае, которое не было захвачено египтянами в начале войны. Недовольство правительством (и, в особенности, Моше Даяном) внутри страны было велико. Шимон Агранат, председатель верховного суда, был назначен главой комиссии по расследованию причин военных неудач в начале войны и неготовности к ней.

Первые выводы комиссии были опубликованы 2 апреля 1974 года. Шесть человек были признаны ответственными за неудачи:

  • Начальника Генерального штаба АОИ Давида Элазара было рекомендовано отстранить от должности, после того как комиссия признала его «несущим личную ответственность за оценку ситуации и готовность армии к войне».
  • Начальника военной разведки «Аман» генерала Эли Зейра и его заместителя генерала Арье Шалева было рекомендовано отстранить от должности.
  • Подполковника Бандмана, начальника египетского отдела в военной разведке, и подполковника Гедалья, начальника разведки Южного округа, было рекомендовано убрать с должностей, связанных с разведкой.
  • Шмуэля Гонена, бывшего командующего Южным фронтом, было рекомендовано отправить в запас. Позднее, после полной публикации отчёта комиссии Аграната, которая последовала 30 января 1975 года, генералу пришлось оставить армию, так как комиссия признала, что он «оказался неспособным адекватно выполнять свои служебные обязанности и во многом ответственен за опасную ситуацию, в которую попали наши войска».

Вместо того чтобы унять народное недовольство, отчёт только усилил его. Несмотря на то, что имена Голды Меир и Моше Даяна в отчёте не упоминались, и они были как бы очищены от обвинений, в народе все громче раздавались требования отставки премьера, и особенно Моше Даяна.

В конце концов, 11 апреля 1974 года Голда Меир ушла в отставку. За ней последовал весь кабинет, включая Даяна, который в прошлом дважды просил об отставке и дважды получал отказ от Голды Меир. Новым главой правительства, сформированного в июне того же года, стал Ицхак Рабин, бывший во время войны неофициальным советником при Элазаре[62].

См. также

Напишите отзыв о статье "Война Судного дня"

Примечания

  1. 1 2 Herzog. The War of Atonement. — Little, Brown and Company, 1975.. Foreword.
  2. 1 2 Insight Team of the London Sunday Times, p. 450.
  3. 1 2 The Israeli Army. — Abt Books, 1983.
  4. 1 2 Rabinovich. The Yom Kippur War. — Schocken Books, 2004. — P. 498.
  5. 1 2 Kumaraswamy PR. Revisiting The Yom Kippur War. — P. 1–2. — ISBN 978-0-7146-5007-4.
  6. 1 2 Failing To Win, Perception of Victory and Defeat in International Politics. — P. 177.
  7. 1 2 Liebman, Charles (July 1993). «[www.policyarchive.org/handle/10207/bitstreams/10011.pdf The Myth of Defeat: The Memory of the Yom Kippur war in Israeli Society]» (PDF). Middle Eastern Studies (Frank Cass) 29 (3).(недоступная ссылка)
  8. 1 2 Моше Аренс. [www.inosmi.ru/world/20131025/214195953.html#ixzz32MEqsMCt Чем была важна победа Израиля в Войне Судного дня?]. Haaretz / inosmi.ru (24/10/2013). Проверено 21 мая 2014.
  9. см.[1][2][3][4][5][6][7][8]
  10. 1 2 [www.waronline.org/IDF/Articles/history/yom-kippur-war/iaf-airmen-losses/ Потери авиаперсонала ВВС Израиля в Войне Судного дня]
  11. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [www.net4war.com/e-revue/dossiers/kippour73/kippour16.htm La guerre du Kippour (6-25 octobre 1973)]
  12. 1 2 3 4 5 6 [jig.ru/history/053.html «1973 — война без победивших, война без побежденных», подполковник к.и.н. Белослудцев О. А., Плоткин Г. Л., военно-исторический журнал «Сержант»]
  13. [old.vko.ru/article.asp?pr_sign=archive.2006.28.07 ВВС В ВОЙНЕ СУДНОГО ДНЯ]
  14. 1 2 O'Ballance, Edgar (1996). No Victor, No Vanquished: The Arab-Israeli War, 1973. Presidio Press. стр.265
  15. 1 2 الأهرام. Аль Ахрам. 14 октября 1974  (ар.)
  16. 1 2 Gawrych, Dr. George W. (1996). The 1973 Arab-Israeli War: The Albatross of Decisive Victory. Combat Studies Institute, U.S. Army Command and General Staff College. стр.243
  17. Д. Лаффин. Израильская армия в конфликтах на Ближнем Востоке. 1948—1973. — Москва: АСТ, Астрель, 2002. — С. 54.
  18. [knesset.gov.il/lexicon/ru/yom_kipur_ru.htm Война Судного Дня]
  19. During the Autumn of 2003, following the [my.ynet.co.il/pic/s/_30.1/default.htm declassification] of key Aman uments, the newspaper Yedioth Ahronoth released a series of controversial articles [64.233.161.104/search?q=cache:efa5Y3CruiEJ:www.haaretz.com/hasen/spages/503553.html+%22The+Yom+Kippur+War,+Real+Time:+The+Updated+Edition%22&hl=en&client=firefox-a] which revealed that key Israeli figures were aware of considerable danger that an attack was likely, including Golda Meir and Moshe Dayan, but had decided not to act. The two journalists leading the investigation, Ronen Bergman and Gil Meltzer, later went on to publish Yom Kippur War, Real Time: The Updated Edition, [www.ybook.co.il/catalog1.asp?bID=3622710 Yediot Ahronoth/Hemed Books], 2004. ISBN 965-511-597-6
  20. Валерий Сердюк [www.vovremya.info/print.php?art=1204543375 Война Судного дня на Ближнем Востоке // ВО ВРЕМЯ ÓНО (1954—1991). ГОД 1973-й]
  21. Herzog, Chaim (1989). Heroes of Israel: Profiles of Jewish Courage. Little Brown and Company. ISBN 0-316-35901-7, р. 253
  22. Shlaim, Avi (2000, 2001). The Iron Wall: Israel and the Arab World. W. W. Norton & Company. ISBN 0-393-32112-6. ISBN 0-393-04816-0, р. 254
  23. Reuven Pedatzur [www.haaretz.com/weekend/week-s-end/seeds-of-peace-1.315172 Seeds of peace, 22.09.10] haaretz.com
  24. Abba Solomon Eban. [books.google.ru/books?id=iYNtAAAAMAAJ&dq=Abba+Eban++Khartoum&q=Khartoum#search_anchor Personal witness: Israel through my eyes]. — Putnam, 1992. — P. 446. — 691 p. — ISBN 0399135898.
  25. [www.jewishvirtuallibrary.org/jsource/myths2/russian2006.pdf Бард, Митчелл, Мифы и факты. Путеводитель по арабо-израильскому конфликту, пер. с англ. А. КУРИЦКОГО — М. : Еврейское слово, 2007. — 480 с. ISBN 9785900309436 (ошибоч.)]
  26. исполнявшего в то время одновременно функции посланника ООН и посла Швеции в СССР
  27. 1 2 [www.country-data.com/cgi-bin/query/r-4058.html Egypt. External Relations] Encyclopedia of nations/
  28. [berkovich-zametki.com/Nomer11/Michael1.htm Уроки Чёрного Сентября.] Дан Михаэль.
  29. Шиф Зеев, 1975, с.45
  30. Саад эль-Шазли «Форсирование Суэцкого канала». — М. : Библос-консалтинг, 2008. С.228-243
  31. The Albatross of Decisive Victory: War and Policy Between Egypt and Israel in the 1967 and 1973 Arab-Israeli Wars. Greenwood Publishing Group. George Gawrych. 2000. стр.220,230
  32. The Yom Kippur War: The Epic Encounter That Transformed the Middle East. Schocken. Abraham Rabinovich. 2005. стр.475
  33. [ontario14.wordpress.com/2011/10/10/9-октября-1973-года-дамаск/ 9 Октября 1973 года, Дамаск, Ontario14, Октябрь 10, 2011]
  34. [www.mako.co.il/pzm-magazine/army-stories/Article-449cda69458d231006.htm?fb_ref=articleFooter&fb_source=home_oneline דרך עננים, נגד אש הגיהינום: תקיפת המטכ"ל הסורי במלחמת יום כיפור] שי לוי | פז"ם | פורסם 06/10/11 10:28:59  (иврит)
  35. Arab MiG-19 and MiG-21 Units in Combat (2004). David Nicolle, Tom Cooper. Osprey Publishing. стр.66-67
  36. Шиф Зеев, 1975, с.173-175
  37. [www.zionism-israel.com/dic/Shayetet_13.htm Shayetet 13]. Zionism-israel.com. Проверено 11 августа 2013.
  38. [bratishka.ru/archiv/2006/1/2006_1_9.php СПЕЦНАЗ ЗАРУБЕЖЬЯ: Коммандо Ями — отряд коммандос ВМС Израиля]
  39. Patchin, Kenneth L. Flight to Israell: A Historical umentary of Strategic Airlift to Israel  (англ.). — Revised edition.. — Scott AFB, Il: Military Airlift Command, 1 July 1976. — P. 250-254.
  40. [belostokskaya.ru/BS/f_to_f/1973_1/ Александр Розин. Война «Судного дня» 1973 г. Противостояние СССР — США на море. Часть I.]
  41. [belostokskaya.ru/BS/f_to_f/1973_2/ Александр Розин. Война «Судного дня» 1973 г. Противостояние СССР — США на море. Часть II.]
  42. [www.cartadecuba.org/cubamiddleast.htm CUBAN FOREIGN POLICY IN THE MIDDLE EAST]
  43. [www.cartadecuba.org/castro_and_the_middle_east.htm CUBA IN THE MIDDLE EAST A BRIEF CHRONOLOGY]
  44. [books.google.com/books?hl=ru&id=16tpAAAAMAAJ&q=Yom+Kippur+War#search_anchor Cuba: between reform and revolution]
  45. [www.eleven.co.il/article/10954 Война Судного дня] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  46. [www.jfklibrary.org/Asset-Viewer/Yp2TrEY9JUusuXm0FliMog.aspx Меморандум 232].
  47. Д-р Алек Эпштейн. [hedir.openu.ac.il/kurs/politic/conflict.html АРАБО-ИЗРАИЛЬСКИЙ КОНФЛИКТ И ПОПЫТКИ ЕГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ.]. опубликовано в книге «Общество и политика современного Израиля» 213—238. Москва – Иерусалим: «Мосты культуры», 2002. Проверено 26 января 2013. [www.webcitation.org/6E7mvMfta Архивировано из первоисточника 2 февраля 2013].
  48. 233. Telegram From the Embassy in Jordan to the Department of State. Amman, October 22, 1973, 1645Z // Arab-Israeli Crisis and War, 1973, р. 667
  49. [www.history.state.gov/milestones/1969-1976/ArabIsraeliWar73 The Office of the Historian.Arab-Israeli War 1973.Israel’s refusal to stop fighting after a United Nations cease-fire was in place on October 22 nearly involved the Soviet Union in the military confrontation.]
  50. [Academic Journal.Stephens, Elizabeth. «Caught on the hop: the Yom Kippur War: Elizabeth Stephens examines how thirty-five years ago this month the surprise invasion of Israel by Egypt and its allies started the process that led to Camp David.» History Today 58.10 (2008): 44+. World History In Context. Web. 1 Mar. 2013.On October 22nd the superpowers brokered UN Security Council Resolution 338. It provided the legal basis for ending the war, calling for a cease-fire to be in place within twelve hours, implementation of Resolution 242 'in all its parts' and negotiations between the parties. This marked the first occasion the Soviets had endorsed direct negotiations between the Arabs and Israel without conditions or qualifications. Meir, who was not consulted, was offended by this fait accompli, though she had little option but to comply. Nevertheless, Meir was determined to gain the maximum strategic advantage before the final curtain came down on the conflict. Given the entanglement of the Egyptian and Israeli armies, the temptation was too great for the Israelis to resist. After a final push in the Sinai expelled the Egyptians, Meir gave the order to cross the Canal. ]
  51. [www.gwu.edu/~nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB98/ The National Security Archive.The October War and U.S. Policy.Whether the Egyptians or the Israelis made the first move remains unclear but IDF violations of the cease-fire on the night of 22 October were truly massive as it «pushed enormous quantities of equipment across the Canal» in order to encircle Egypt’s Third Army.]
  52. Из неоднократных сообщений экстренной связи от советского генерального секретаря Брежнева руководству США:
  53. 241. Hotline Message From Soviet General Secretary Brezhnev to Secretary of State Kissinger. Moscow, October 23, 1973 // Arab-Israeli Crisis and War, 1973, р. 676
    • «President Sadat has informed us that in the morning on the 23 of October Israeli forces in violation of the decision of the Security Council renewed firing on the West Coast of the Suez Canal and are moving into the southern direction. We would like to underline that Moscow has its own reliable information which proves that this is the fact and that the Israelis apparently decided to widen their bridgehead on the West Coast of the Canal.»
  54. 258. Transcript of Telephone Conversation Between Secretary of State Kissinger and the Soviet Ambassador (Dobrynin). Washington, October 24, 1973 // Arab-Israeli Crisis and War, 1973, р. 709
  55. 267. Message From Soviet General Secretary Brezhnev to President Nixon. Moscow, October 24, 1973 // Arab-Israeli Crisis and War, 1973, р. 734
  56. 264. Briefing Memorandum From the Director of the Bureau of Intelligence and Research (Cline) to Secretary of State Kissinger. Washington, October 24, 1973 // Arab-Israeli Crisis and War, 1973, р. 729
    • «Israeli violations of the October 23 cease-fire—and possibly the October 24 cease-fire—appear to have re-flected an effort definitively to isolate the Egyptians’ southern salient»
    • «Apparently, Israel halted its victory drive only out of deference to Washington and has no real interest in letting Cairo get off
    „so lightly.“ With his army on the ropes, Sadat seems to have grasped at the cease-fire as a chance for his forces to catch their breath, to reorganize, and to integrate the materiel delivered by the Soviet resupply effort, so that he will be in better shape for the next round.»
  57. 269. Memorandum for the Record Washington, Records of Admiral Thomas Moorer, Diary, October 24/25 // Arab-Israeli Crisis and War, 1973, р. 737
    • «I noted that it appeared to me that the Israelis had, in fact, vio- lated the Ceasefire and that, as they turned South to encircle Suez City and block off the Third Egyptian Army across the Canal, that they simply continued this operation until it was completed and they estab- lished a holding point on the Red Sea. Consequently, the Soviets were correct in saying that the Israelis had violated the Ceasefire.»
  58. см.[1][2][3][4][5][6][7][8]
  59. [www.foia.cia.gov/sites/default/files/document_conversions/1699355/1975-09-01A.pdf 1973 Arab-Israeli War: Overview and Analysis of the Conflict. ЦРУ. стр.25]
  60. O’Ballance, Edgar (1996). No Victor, No Vanquished: The Arab-Israeli War, 1973. Presidio Press. стр.265,301
  61. Шели Шрайман. [shraiman.livejournal.com/8535.html Пленные, о которых забыли на 27 лет]. «Вести» (фев. 6, 2005, приложении «Вести-2»). Проверено 11 июня 2013. [www.webcitation.org/6HIQ5uCeb Архивировано из первоисточника 11 июня 2013].
  62. Rabinovich, p. 237.

Литература

  • Avigdor Kahalani. The heights of courage: a tank leader's war on the Golan. — Greenwood Publishing Group, 1992. — 236 p. — ISBN 0275942694, 9780275942694.
  • Avigdor Kahalani. The Yom Kippur War // A Warrior's Way. — 1993. — P. 160+. — 423 p. — ISBN 1561712396, 9781561712397.
  • Шиф, Зеев. Землетрясение в октябре. Изд. «Наша библиотека», 1975, 278 с.
  • Insight Team of the London Sunday Times. The Yom Kippur War. — Garden City: Doubleday, 1974. — ISBN 978-0-385-06738-6.

Ссылки

Внешние видеофайлы
[community.livejournal.com/israeli_history/24592.html Время кино: 1973. Война миров, Россия, ТВ-Центр (2009).]
[www.youtube.com/watch?v=Zi_QIPu9ujQ&NR=1 Война Судного дня Часть 2 последствия войны.]
[www.youtube.com/watch?v=BhbheP1bexw Переправа израильских войск через Суэцкий канал]
  • [www.mfa.gov.il/MFA/Foreign+Relations/Israels+Foreign+Relations+since+1947/1947-1974/#XIII XIII. The Yom Kippur War and Aftermath // Israel’s Foreign Relations // Selected uments //
    Volumes 1-2 — 1947—1974], МИД Израиля  (англ.)
  • [www.mfa.gov.il/MFA/Facts+About+Israel/Israel+in+Maps/Disengagement+Agreements+Following+the+1973+Yom+Ki.htm Disengagement Agreements Following the 1973 Yom Kippur War, 10 Feb 1999], МИД Израиля  (англ.)
  • [jhist.org/zion/golda17.htm Голда Меир, МОЯ ЖИЗНЬ. ВОЙНА СУДНОГО ДНЯ]
  • * General Editor Edward C. Keefer. Arab-Israeli Crisis and War, 1973 // 1969–1976 // [static.history.state.gov/frus/frus1969-76v25/pdf/frus1969-76v25.pdf Foreign Relations of the United States]. — Washington: Office of the Historian // DEPARTMENT OF STATE, 2011. — Т. VOLUME XXV. — 1244 p.
  • [www.waronline.org/IDF/Articles/indices/index-history-judgementday.html Война Судного дня] на WarOnline
  • [www.eleven.co.il/article/10954 Война Судного дня] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  • [jig.ru/history/053.html Подполковник к.и.н. Белослудцев О. А., Плоткин Г. Л. «1973 — Война без победивших, война без побеждённых».]
  • [www.polit.ru/analytics/2008/10/08/war.html В.Яременко. Судный день без победителей. К юбилею войны 1973 года, Полит.ру, 8.10.2008]
  • [belostokskaya.ru/BS/f_to_f/1973_1/ Александр Розин. Война «Судного дня» 1973 г. Противостояние СССР — США на море.]
  • [www.ynetnews.com/articles/0,7340,L-3621090,00.html The Yom Kippur War (1973), 11.11.08], Ynetnews  (англ.)
  • [www.ynet.co.il/home/0,7340,L-8881,00.html סודות יום כיפור — חדשות היום (подборка статей и документов, в том числе протоколов совещаний у Голды Меир 6—8.10.73)]  (иврит) ynet
  • [my.ynet.co.il/pic/news/yk%206%2010%2008%2005%20.pdf Протокол совещания у Голды Меир 6 октября 1973]  (иврит) ynet
  • [my.ynet.co.il/pic/news/yk%207%2010%2014%2050%20%20%20(2).pdf Протокол совещания у Голды Меир 7 октября 1973]  (иврит) ynet
  • [yaqir-mamlal.livejournal.com/225960.html Война Судного дня: глазами израильских лидеров, в реальном времени //
    Протокол совещания у Голды Меир 7 октября 1973], Дов Конторер, «Вести», 7 октября 2010
  • [yaqir-mamlal.livejournal.com/226992.html Моше Даян, сравнить и помнить], Дов Конторер, «Вести», 7 октября 2010
  • [yaqir-mamlal.livejournal.com/228046.html В самый страшный день], Дов Конторер, «Вести», 21 октября 2010
  • «Протокол совещания у Голды Меир 9 октября 1973», [yaqir-mamlal.livejournal.com/230266.htm часть I, 28 октября 2010], [yaqir-mamlal.livejournal.com/230450. часть II, 4 ноября 2010],
    «Вести». Перевел с иврита Дов Конторер
  • Марк Зайчик. [www.zman.com/news/article.aspx?ArticleId=111470 38-я годовщина Войны Судного дня]. — статья на сайте Zman.com (06.10.2011).
  • [modernarmy.ru/article/230 Танковые войска Израиля в войне Судного дня: битва за Голаны.] на modernarmy.ru

Отрывок, характеризующий Война Судного дня

Один вз них бежал наперерез коляске графа Растопчина. И сам граф Растопчин, и его кучер, и драгуны, все смотрели с смутным чувством ужаса и любопытства на этих выпущенных сумасшедших и в особенности на того, который подбегал к вим.
Шатаясь на своих длинных худых ногах, в развевающемся халате, сумасшедший этот стремительно бежал, не спуская глаз с Растопчина, крича ему что то хриплым голосом и делая знаки, чтобы он остановился. Обросшее неровными клочками бороды, сумрачное и торжественное лицо сумасшедшего было худо и желто. Черные агатовые зрачки его бегали низко и тревожно по шафранно желтым белкам.
– Стой! Остановись! Я говорю! – вскрикивал он пронзительно и опять что то, задыхаясь, кричал с внушительными интонациями в жестами.
Он поравнялся с коляской и бежал с ней рядом.
– Трижды убили меня, трижды воскресал из мертвых. Они побили каменьями, распяли меня… Я воскресну… воскресну… воскресну. Растерзали мое тело. Царствие божие разрушится… Трижды разрушу и трижды воздвигну его, – кричал он, все возвышая и возвышая голос. Граф Растопчин вдруг побледнел так, как он побледнел тогда, когда толпа бросилась на Верещагина. Он отвернулся.
– Пош… пошел скорее! – крикнул он на кучера дрожащим голосом.
Коляска помчалась во все ноги лошадей; но долго еще позади себя граф Растопчин слышал отдаляющийся безумный, отчаянный крик, а перед глазами видел одно удивленно испуганное, окровавленное лицо изменника в меховом тулупчике.
Как ни свежо было это воспоминание, Растопчин чувствовал теперь, что оно глубоко, до крови, врезалось в его сердце. Он ясно чувствовал теперь, что кровавый след этого воспоминания никогда не заживет, но что, напротив, чем дальше, тем злее, мучительнее будет жить до конца жизни это страшное воспоминание в его сердце. Он слышал, ему казалось теперь, звуки своих слов:
«Руби его, вы головой ответите мне!» – «Зачем я сказал эти слова! Как то нечаянно сказал… Я мог не сказать их (думал он): тогда ничего бы не было». Он видел испуганное и потом вдруг ожесточившееся лицо ударившего драгуна и взгляд молчаливого, робкого упрека, который бросил на него этот мальчик в лисьем тулупе… «Но я не для себя сделал это. Я должен был поступить так. La plebe, le traitre… le bien publique», [Чернь, злодей… общественное благо.] – думал он.
У Яузского моста все еще теснилось войско. Было жарко. Кутузов, нахмуренный, унылый, сидел на лавке около моста и плетью играл по песку, когда с шумом подскакала к нему коляска. Человек в генеральском мундире, в шляпе с плюмажем, с бегающими не то гневными, не то испуганными глазами подошел к Кутузову и стал по французски говорить ему что то. Это был граф Растопчин. Он говорил Кутузову, что явился сюда, потому что Москвы и столицы нет больше и есть одна армия.
– Было бы другое, ежели бы ваша светлость не сказали мне, что вы не сдадите Москвы, не давши еще сражения: всего этого не было бы! – сказал он.
Кутузов глядел на Растопчина и, как будто не понимая значения обращенных к нему слов, старательно усиливался прочесть что то особенное, написанное в эту минуту на лице говорившего с ним человека. Растопчин, смутившись, замолчал. Кутузов слегка покачал головой и, не спуская испытующего взгляда с лица Растопчина, тихо проговорил:
– Да, я не отдам Москвы, не дав сражения.
Думал ли Кутузов совершенно о другом, говоря эти слова, или нарочно, зная их бессмысленность, сказал их, но граф Растопчин ничего не ответил и поспешно отошел от Кутузова. И странное дело! Главнокомандующий Москвы, гордый граф Растопчин, взяв в руки нагайку, подошел к мосту и стал с криком разгонять столпившиеся повозки.


В четвертом часу пополудни войска Мюрата вступали в Москву. Впереди ехал отряд виртембергских гусар, позади верхом, с большой свитой, ехал сам неаполитанский король.
Около середины Арбата, близ Николы Явленного, Мюрат остановился, ожидая известия от передового отряда о том, в каком положении находилась городская крепость «le Kremlin».
Вокруг Мюрата собралась небольшая кучка людей из остававшихся в Москве жителей. Все с робким недоумением смотрели на странного, изукрашенного перьями и золотом длинноволосого начальника.
– Что ж, это сам, что ли, царь ихний? Ничево! – слышались тихие голоса.
Переводчик подъехал к кучке народа.
– Шапку то сними… шапку то, – заговорили в толпе, обращаясь друг к другу. Переводчик обратился к одному старому дворнику и спросил, далеко ли до Кремля? Дворник, прислушиваясь с недоумением к чуждому ему польскому акценту и не признавая звуков говора переводчика за русскую речь, не понимал, что ему говорили, и прятался за других.
Мюрат подвинулся к переводчику в велел спросить, где русские войска. Один из русских людей понял, чего у него спрашивали, и несколько голосов вдруг стали отвечать переводчику. Французский офицер из передового отряда подъехал к Мюрату и доложил, что ворота в крепость заделаны и что, вероятно, там засада.
– Хорошо, – сказал Мюрат и, обратившись к одному из господ своей свиты, приказал выдвинуть четыре легких орудия и обстрелять ворота.
Артиллерия на рысях выехала из за колонны, шедшей за Мюратом, и поехала по Арбату. Спустившись до конца Вздвиженки, артиллерия остановилась и выстроилась на площади. Несколько французских офицеров распоряжались пушками, расстанавливая их, и смотрели в Кремль в зрительную трубу.
В Кремле раздавался благовест к вечерне, и этот звон смущал французов. Они предполагали, что это был призыв к оружию. Несколько человек пехотных солдат побежали к Кутафьевским воротам. В воротах лежали бревна и тесовые щиты. Два ружейные выстрела раздались из под ворот, как только офицер с командой стал подбегать к ним. Генерал, стоявший у пушек, крикнул офицеру командные слова, и офицер с солдатами побежал назад.
Послышалось еще три выстрела из ворот.
Один выстрел задел в ногу французского солдата, и странный крик немногих голосов послышался из за щитов. На лицах французского генерала, офицеров и солдат одновременно, как по команде, прежнее выражение веселости и спокойствия заменилось упорным, сосредоточенным выражением готовности на борьбу и страдания. Для них всех, начиная от маршала и до последнего солдата, это место не было Вздвиженка, Моховая, Кутафья и Троицкие ворота, а это была новая местность нового поля, вероятно, кровопролитного сражения. И все приготовились к этому сражению. Крики из ворот затихли. Орудия были выдвинуты. Артиллеристы сдули нагоревшие пальники. Офицер скомандовал «feu!» [пали!], и два свистящие звука жестянок раздались один за другим. Картечные пули затрещали по камню ворот, бревнам и щитам; и два облака дыма заколебались на площади.
Несколько мгновений после того, как затихли перекаты выстрелов по каменному Кремлю, странный звук послышался над головами французов. Огромная стая галок поднялась над стенами и, каркая и шумя тысячами крыл, закружилась в воздухе. Вместе с этим звуком раздался человеческий одинокий крик в воротах, и из за дыма появилась фигура человека без шапки, в кафтане. Держа ружье, он целился во французов. Feu! – повторил артиллерийский офицер, и в одно и то же время раздались один ружейный и два орудийных выстрела. Дым опять закрыл ворота.
За щитами больше ничего не шевелилось, и пехотные французские солдаты с офицерами пошли к воротам. В воротах лежало три раненых и четыре убитых человека. Два человека в кафтанах убегали низом, вдоль стен, к Знаменке.
– Enlevez moi ca, [Уберите это,] – сказал офицер, указывая на бревна и трупы; и французы, добив раненых, перебросили трупы вниз за ограду. Кто были эти люди, никто не знал. «Enlevez moi ca», – сказано только про них, и их выбросили и прибрали потом, чтобы они не воняли. Один Тьер посвятил их памяти несколько красноречивых строк: «Ces miserables avaient envahi la citadelle sacree, s'etaient empares des fusils de l'arsenal, et tiraient (ces miserables) sur les Francais. On en sabra quelques'uns et on purgea le Kremlin de leur presence. [Эти несчастные наполнили священную крепость, овладели ружьями арсенала и стреляли во французов. Некоторых из них порубили саблями, и очистили Кремль от их присутствия.]
Мюрату было доложено, что путь расчищен. Французы вошли в ворота и стали размещаться лагерем на Сенатской площади. Солдаты выкидывали стулья из окон сената на площадь и раскладывали огни.
Другие отряды проходили через Кремль и размещались по Маросейке, Лубянке, Покровке. Третьи размещались по Вздвиженке, Знаменке, Никольской, Тверской. Везде, не находя хозяев, французы размещались не как в городе на квартирах, а как в лагере, который расположен в городе.
Хотя и оборванные, голодные, измученные и уменьшенные до 1/3 части своей прежней численности, французские солдаты вступили в Москву еще в стройном порядке. Это было измученное, истощенное, но еще боевое и грозное войско. Но это было войско только до той минуты, пока солдаты этого войска не разошлись по квартирам. Как только люди полков стали расходиться по пустым и богатым домам, так навсегда уничтожалось войско и образовались не жители и не солдаты, а что то среднее, называемое мародерами. Когда, через пять недель, те же самые люди вышли из Москвы, они уже не составляли более войска. Это была толпа мародеров, из которых каждый вез или нес с собой кучу вещей, которые ему казались ценны и нужны. Цель каждого из этих людей при выходе из Москвы не состояла, как прежде, в том, чтобы завоевать, а только в том, чтобы удержать приобретенное. Подобно той обезьяне, которая, запустив руку в узкое горло кувшина и захватив горсть орехов, не разжимает кулака, чтобы не потерять схваченного, и этим губит себя, французы, при выходе из Москвы, очевидно, должны были погибнуть вследствие того, что они тащили с собой награбленное, но бросить это награбленное им было так же невозможно, как невозможно обезьяне разжать горсть с орехами. Через десять минут после вступления каждого французского полка в какой нибудь квартал Москвы, не оставалось ни одного солдата и офицера. В окнах домов видны были люди в шинелях и штиблетах, смеясь прохаживающиеся по комнатам; в погребах, в подвалах такие же люди хозяйничали с провизией; на дворах такие же люди отпирали или отбивали ворота сараев и конюшен; в кухнях раскладывали огни, с засученными руками пекли, месили и варили, пугали, смешили и ласкали женщин и детей. И этих людей везде, и по лавкам и по домам, было много; но войска уже не было.
В тот же день приказ за приказом отдавались французскими начальниками о том, чтобы запретить войскам расходиться по городу, строго запретить насилия жителей и мародерство, о том, чтобы нынче же вечером сделать общую перекличку; но, несмотря ни на какие меры. люди, прежде составлявшие войско, расплывались по богатому, обильному удобствами и запасами, пустому городу. Как голодное стадо идет в куче по голому полю, но тотчас же неудержимо разбредается, как только нападает на богатые пастбища, так же неудержимо разбредалось и войско по богатому городу.
Жителей в Москве не было, и солдаты, как вода в песок, всачивались в нее и неудержимой звездой расплывались во все стороны от Кремля, в который они вошли прежде всего. Солдаты кавалеристы, входя в оставленный со всем добром купеческий дом и находя стойла не только для своих лошадей, но и лишние, все таки шли рядом занимать другой дом, который им казался лучше. Многие занимали несколько домов, надписывая мелом, кем он занят, и спорили и даже дрались с другими командами. Не успев поместиться еще, солдаты бежали на улицу осматривать город и, по слуху о том, что все брошено, стремились туда, где можно было забрать даром ценные вещи. Начальники ходили останавливать солдат и сами вовлекались невольно в те же действия. В Каретном ряду оставались лавки с экипажами, и генералы толпились там, выбирая себе коляски и кареты. Остававшиеся жители приглашали к себе начальников, надеясь тем обеспечиться от грабежа. Богатств было пропасть, и конца им не видно было; везде, кругом того места, которое заняли французы, были еще неизведанные, незанятые места, в которых, как казалось французам, было еще больше богатств. И Москва все дальше и дальше всасывала их в себя. Точно, как вследствие того, что нальется вода на сухую землю, исчезает вода и сухая земля; точно так же вследствие того, что голодное войско вошло в обильный, пустой город, уничтожилось войско, и уничтожился обильный город; и сделалась грязь, сделались пожары и мародерство.

Французы приписывали пожар Москвы au patriotisme feroce de Rastopchine [дикому патриотизму Растопчина]; русские – изуверству французов. В сущности же, причин пожара Москвы в том смысле, чтобы отнести пожар этот на ответственность одного или несколько лиц, таких причин не было и не могло быть. Москва сгорела вследствие того, что она была поставлена в такие условия, при которых всякий деревянный город должен сгореть, независимо от того, имеются ли или не имеются в городе сто тридцать плохих пожарных труб. Москва должна была сгореть вследствие того, что из нее выехали жители, и так же неизбежно, как должна загореться куча стружек, на которую в продолжение нескольких дней будут сыпаться искры огня. Деревянный город, в котором при жителях владельцах домов и при полиции бывают летом почти каждый день пожары, не может не сгореть, когда в нем нет жителей, а живут войска, курящие трубки, раскладывающие костры на Сенатской площади из сенатских стульев и варящие себе есть два раза в день. Стоит в мирное время войскам расположиться на квартирах по деревням в известной местности, и количество пожаров в этой местности тотчас увеличивается. В какой же степени должна увеличиться вероятность пожаров в пустом деревянном городе, в котором расположится чужое войско? Le patriotisme feroce de Rastopchine и изуверство французов тут ни в чем не виноваты. Москва загорелась от трубок, от кухонь, от костров, от неряшливости неприятельских солдат, жителей – не хозяев домов. Ежели и были поджоги (что весьма сомнительно, потому что поджигать никому не было никакой причины, а, во всяком случае, хлопотливо и опасно), то поджоги нельзя принять за причину, так как без поджогов было бы то же самое.
Как ни лестно было французам обвинять зверство Растопчина и русским обвинять злодея Бонапарта или потом влагать героический факел в руки своего народа, нельзя не видеть, что такой непосредственной причины пожара не могло быть, потому что Москва должна была сгореть, как должна сгореть каждая деревня, фабрика, всякий дом, из которого выйдут хозяева и в который пустят хозяйничать и варить себе кашу чужих людей. Москва сожжена жителями, это правда; но не теми жителями, которые оставались в ней, а теми, которые выехали из нее. Москва, занятая неприятелем, не осталась цела, как Берлин, Вена и другие города, только вследствие того, что жители ее не подносили хлеба соли и ключей французам, а выехали из нее.


Расходившееся звездой по Москве всачивание французов в день 2 го сентября достигло квартала, в котором жил теперь Пьер, только к вечеру.
Пьер находился после двух последних, уединенно и необычайно проведенных дней в состоянии, близком к сумасшествию. Всем существом его овладела одна неотвязная мысль. Он сам не знал, как и когда, но мысль эта овладела им теперь так, что он ничего не помнил из прошедшего, ничего не понимал из настоящего; и все, что он видел и слышал, происходило перед ним как во сне.
Пьер ушел из своего дома только для того, чтобы избавиться от сложной путаницы требований жизни, охватившей его, и которую он, в тогдашнем состоянии, но в силах был распутать. Он поехал на квартиру Иосифа Алексеевича под предлогом разбора книг и бумаг покойного только потому, что он искал успокоения от жизненной тревоги, – а с воспоминанием об Иосифе Алексеевиче связывался в его душе мир вечных, спокойных и торжественных мыслей, совершенно противоположных тревожной путанице, в которую он чувствовал себя втягиваемым. Он искал тихого убежища и действительно нашел его в кабинете Иосифа Алексеевича. Когда он, в мертвой тишине кабинета, сел, облокотившись на руки, над запыленным письменным столом покойника, в его воображении спокойно и значительно, одно за другим, стали представляться воспоминания последних дней, в особенности Бородинского сражения и того неопределимого для него ощущения своей ничтожности и лживости в сравнении с правдой, простотой и силой того разряда людей, которые отпечатались у него в душе под названием они. Когда Герасим разбудил его от его задумчивости, Пьеру пришла мысль о том, что он примет участие в предполагаемой – как он знал – народной защите Москвы. И с этой целью он тотчас же попросил Герасима достать ему кафтан и пистолет и объявил ему свое намерение, скрывая свое имя, остаться в доме Иосифа Алексеевича. Потом, в продолжение первого уединенно и праздно проведенного дня (Пьер несколько раз пытался и не мог остановить своего внимания на масонских рукописях), ему несколько раз смутно представлялось и прежде приходившая мысль о кабалистическом значении своего имени в связи с именем Бонапарта; но мысль эта о том, что ему, l'Russe Besuhof, предназначено положить предел власти зверя, приходила ему еще только как одно из мечтаний, которые беспричинно и бесследно пробегают в воображении.
Когда, купив кафтан (с целью только участвовать в народной защите Москвы), Пьер встретил Ростовых и Наташа сказала ему: «Вы остаетесь? Ах, как это хорошо!» – в голове его мелькнула мысль, что действительно хорошо бы было, даже ежели бы и взяли Москву, ему остаться в ней и исполнить то, что ему предопределено.
На другой день он, с одною мыслию не жалеть себя и не отставать ни в чем от них, ходил с народом за Трехгорную заставу. Но когда он вернулся домой, убедившись, что Москву защищать не будут, он вдруг почувствовал, что то, что ему прежде представлялось только возможностью, теперь сделалось необходимостью и неизбежностью. Он должен был, скрывая свое имя, остаться в Москве, встретить Наполеона и убить его с тем, чтобы или погибнуть, или прекратить несчастье всей Европы, происходившее, по мнению Пьера, от одного Наполеона.
Пьер знал все подробности покушении немецкого студента на жизнь Бонапарта в Вене в 1809 м году и знал то, что студент этот был расстрелян. И та опасность, которой он подвергал свою жизнь при исполнении своего намерения, еще сильнее возбуждала его.
Два одинаково сильные чувства неотразимо привлекали Пьера к его намерению. Первое было чувство потребности жертвы и страдания при сознании общего несчастия, то чувство, вследствие которого он 25 го поехал в Можайск и заехал в самый пыл сражения, теперь убежал из своего дома и, вместо привычной роскоши и удобств жизни, спал, не раздеваясь, на жестком диване и ел одну пищу с Герасимом; другое – было то неопределенное, исключительно русское чувство презрения ко всему условному, искусственному, человеческому, ко всему тому, что считается большинством людей высшим благом мира. В первый раз Пьер испытал это странное и обаятельное чувство в Слободском дворце, когда он вдруг почувствовал, что и богатство, и власть, и жизнь, все, что с таким старанием устроивают и берегут люди, – все это ежели и стоит чего нибудь, то только по тому наслаждению, с которым все это можно бросить.
Это было то чувство, вследствие которого охотник рекрут пропивает последнюю копейку, запивший человек перебивает зеркала и стекла без всякой видимой причины и зная, что это будет стоить ему его последних денег; то чувство, вследствие которого человек, совершая (в пошлом смысле) безумные дела, как бы пробует свою личную власть и силу, заявляя присутствие высшего, стоящего вне человеческих условий, суда над жизнью.
С самого того дня, как Пьер в первый раз испытал это чувство в Слободском дворце, он непрестанно находился под его влиянием, но теперь только нашел ему полное удовлетворение. Кроме того, в настоящую минуту Пьера поддерживало в его намерении и лишало возможности отречься от него то, что уже было им сделано на этом пути. И его бегство из дома, и его кафтан, и пистолет, и его заявление Ростовым, что он остается в Москве, – все потеряло бы не только смысл, но все это было бы презренно и смешно (к чему Пьер был чувствителен), ежели бы он после всего этого, так же как и другие, уехал из Москвы.
Физическое состояние Пьера, как и всегда это бывает, совпадало с нравственным. Непривычная грубая пища, водка, которую он пил эти дни, отсутствие вина и сигар, грязное, неперемененное белье, наполовину бессонные две ночи, проведенные на коротком диване без постели, – все это поддерживало Пьера в состоянии раздражения, близком к помешательству.

Был уже второй час после полудня. Французы уже вступили в Москву. Пьер знал это, но, вместо того чтобы действовать, он думал только о своем предприятии, перебирая все его малейшие будущие подробности. Пьер в своих мечтаниях не представлял себе живо ни самого процесса нанесения удара, ни смерти Наполеона, но с необыкновенною яркостью и с грустным наслаждением представлял себе свою погибель и свое геройское мужество.
«Да, один за всех, я должен совершить или погибнуть! – думал он. – Да, я подойду… и потом вдруг… Пистолетом или кинжалом? – думал Пьер. – Впрочем, все равно. Не я, а рука провидения казнит тебя, скажу я (думал Пьер слова, которые он произнесет, убивая Наполеона). Ну что ж, берите, казните меня», – говорил дальше сам себе Пьер, с грустным, но твердым выражением на лице, опуская голову.
В то время как Пьер, стоя посередине комнаты, рассуждал с собой таким образом, дверь кабинета отворилась, и на пороге показалась совершенно изменившаяся фигура всегда прежде робкого Макара Алексеевича. Халат его был распахнут. Лицо было красно и безобразно. Он, очевидно, был пьян. Увидав Пьера, он смутился в первую минуту, но, заметив смущение и на лице Пьера, тотчас ободрился и шатающимися тонкими ногами вышел на середину комнаты.
– Они оробели, – сказал он хриплым, доверчивым голосом. – Я говорю: не сдамся, я говорю… так ли, господин? – Он задумался и вдруг, увидав пистолет на столе, неожиданно быстро схватил его и выбежал в коридор.
Герасим и дворник, шедшие следом за Макар Алексеичем, остановили его в сенях и стали отнимать пистолет. Пьер, выйдя в коридор, с жалостью и отвращением смотрел на этого полусумасшедшего старика. Макар Алексеич, морщась от усилий, удерживал пистолет и кричал хриплый голосом, видимо, себе воображая что то торжественное.
– К оружию! На абордаж! Врешь, не отнимешь! – кричал он.
– Будет, пожалуйста, будет. Сделайте милость, пожалуйста, оставьте. Ну, пожалуйста, барин… – говорил Герасим, осторожно за локти стараясь поворотить Макар Алексеича к двери.
– Ты кто? Бонапарт!.. – кричал Макар Алексеич.
– Это нехорошо, сударь. Вы пожалуйте в комнаты, вы отдохните. Пожалуйте пистолетик.
– Прочь, раб презренный! Не прикасайся! Видел? – кричал Макар Алексеич, потрясая пистолетом. – На абордаж!
– Берись, – шепнул Герасим дворнику.
Макара Алексеича схватили за руки и потащили к двери.
Сени наполнились безобразными звуками возни и пьяными хрипящими звуками запыхавшегося голоса.
Вдруг новый, пронзительный женский крик раздался от крыльца, и кухарка вбежала в сени.
– Они! Батюшки родимые!.. Ей богу, они. Четверо, конные!.. – кричала она.
Герасим и дворник выпустили из рук Макар Алексеича, и в затихшем коридоре ясно послышался стук нескольких рук во входную дверь.


Пьер, решивший сам с собою, что ему до исполнения своего намерения не надо было открывать ни своего звания, ни знания французского языка, стоял в полураскрытых дверях коридора, намереваясь тотчас же скрыться, как скоро войдут французы. Но французы вошли, и Пьер все не отходил от двери: непреодолимое любопытство удерживало его.
Их было двое. Один – офицер, высокий, бравый и красивый мужчина, другой – очевидно, солдат или денщик, приземистый, худой загорелый человек с ввалившимися щеками и тупым выражением лица. Офицер, опираясь на палку и прихрамывая, шел впереди. Сделав несколько шагов, офицер, как бы решив сам с собою, что квартира эта хороша, остановился, обернулся назад к стоявшим в дверях солдатам и громким начальническим голосом крикнул им, чтобы они вводили лошадей. Окончив это дело, офицер молодецким жестом, высоко подняв локоть руки, расправил усы и дотронулся рукой до шляпы.
– Bonjour la compagnie! [Почтение всей компании!] – весело проговорил он, улыбаясь и оглядываясь вокруг себя. Никто ничего не отвечал.
– Vous etes le bourgeois? [Вы хозяин?] – обратился офицер к Герасиму.
Герасим испуганно вопросительно смотрел на офицера.
– Quartire, quartire, logement, – сказал офицер, сверху вниз, с снисходительной и добродушной улыбкой глядя на маленького человека. – Les Francais sont de bons enfants. Que diable! Voyons! Ne nous fachons pas, mon vieux, [Квартир, квартир… Французы добрые ребята. Черт возьми, не будем ссориться, дедушка.] – прибавил он, трепля по плечу испуганного и молчаливого Герасима.
– A ca! Dites donc, on ne parle donc pas francais dans cette boutique? [Что ж, неужели и тут никто не говорит по французски?] – прибавил он, оглядываясь кругом и встречаясь глазами с Пьером. Пьер отстранился от двери.
Офицер опять обратился к Герасиму. Он требовал, чтобы Герасим показал ему комнаты в доме.
– Барин нету – не понимай… моя ваш… – говорил Герасим, стараясь делать свои слова понятнее тем, что он их говорил навыворот.
Французский офицер, улыбаясь, развел руками перед носом Герасима, давая чувствовать, что и он не понимает его, и, прихрамывая, пошел к двери, у которой стоял Пьер. Пьер хотел отойти, чтобы скрыться от него, но в это самое время он увидал из отворившейся двери кухни высунувшегося Макара Алексеича с пистолетом в руках. С хитростью безумного Макар Алексеич оглядел француза и, приподняв пистолет, прицелился.
– На абордаж!!! – закричал пьяный, нажимая спуск пистолета. Французский офицер обернулся на крик, и в то же мгновенье Пьер бросился на пьяного. В то время как Пьер схватил и приподнял пистолет, Макар Алексеич попал, наконец, пальцем на спуск, и раздался оглушивший и обдавший всех пороховым дымом выстрел. Француз побледнел и бросился назад к двери.
Забывший свое намерение не открывать своего знания французского языка, Пьер, вырвав пистолет и бросив его, подбежал к офицеру и по французски заговорил с ним.
– Vous n'etes pas blesse? [Вы не ранены?] – сказал он.
– Je crois que non, – отвечал офицер, ощупывая себя, – mais je l'ai manque belle cette fois ci, – прибавил он, указывая на отбившуюся штукатурку в стене. – Quel est cet homme? [Кажется, нет… но на этот раз близко было. Кто этот человек?] – строго взглянув на Пьера, сказал офицер.
– Ah, je suis vraiment au desespoir de ce qui vient d'arriver, [Ах, я, право, в отчаянии от того, что случилось,] – быстро говорил Пьер, совершенно забыв свою роль. – C'est un fou, un malheureux qui ne savait pas ce qu'il faisait. [Это несчастный сумасшедший, который не знал, что делал.]
Офицер подошел к Макару Алексеичу и схватил его за ворот.
Макар Алексеич, распустив губы, как бы засыпая, качался, прислонившись к стене.
– Brigand, tu me la payeras, – сказал француз, отнимая руку.
– Nous autres nous sommes clements apres la victoire: mais nous ne pardonnons pas aux traitres, [Разбойник, ты мне поплатишься за это. Наш брат милосерд после победы, но мы не прощаем изменникам,] – прибавил он с мрачной торжественностью в лице и с красивым энергическим жестом.
Пьер продолжал по французски уговаривать офицера не взыскивать с этого пьяного, безумного человека. Француз молча слушал, не изменяя мрачного вида, и вдруг с улыбкой обратился к Пьеру. Он несколько секунд молча посмотрел на него. Красивое лицо его приняло трагически нежное выражение, и он протянул руку.
– Vous m'avez sauve la vie! Vous etes Francais, [Вы спасли мне жизнь. Вы француз,] – сказал он. Для француза вывод этот был несомненен. Совершить великое дело мог только француз, а спасение жизни его, m r Ramball'я capitaine du 13 me leger [мосье Рамбаля, капитана 13 го легкого полка] – было, без сомнения, самым великим делом.
Но как ни несомненен был этот вывод и основанное на нем убеждение офицера, Пьер счел нужным разочаровать его.
– Je suis Russe, [Я русский,] – быстро сказал Пьер.
– Ти ти ти, a d'autres, [рассказывайте это другим,] – сказал француз, махая пальцем себе перед носом и улыбаясь. – Tout a l'heure vous allez me conter tout ca, – сказал он. – Charme de rencontrer un compatriote. Eh bien! qu'allons nous faire de cet homme? [Сейчас вы мне все это расскажете. Очень приятно встретить соотечественника. Ну! что же нам делать с этим человеком?] – прибавил он, обращаясь к Пьеру, уже как к своему брату. Ежели бы даже Пьер не был француз, получив раз это высшее в свете наименование, не мог же он отречься от него, говорило выражение лица и тон французского офицера. На последний вопрос Пьер еще раз объяснил, кто был Макар Алексеич, объяснил, что пред самым их приходом этот пьяный, безумный человек утащил заряженный пистолет, который не успели отнять у него, и просил оставить его поступок без наказания.
Француз выставил грудь и сделал царский жест рукой.
– Vous m'avez sauve la vie. Vous etes Francais. Vous me demandez sa grace? Je vous l'accorde. Qu'on emmene cet homme, [Вы спасли мне жизнь. Вы француз. Вы хотите, чтоб я простил его? Я прощаю его. Увести этого человека,] – быстро и энергично проговорил французский офицер, взяв под руку произведенного им за спасение его жизни во французы Пьера, и пошел с ним в дом.
Солдаты, бывшие на дворе, услыхав выстрел, вошли в сени, спрашивая, что случилось, и изъявляя готовность наказать виновных; но офицер строго остановил их.
– On vous demandera quand on aura besoin de vous, [Когда будет нужно, вас позовут,] – сказал он. Солдаты вышли. Денщик, успевший между тем побывать в кухне, подошел к офицеру.
– Capitaine, ils ont de la soupe et du gigot de mouton dans la cuisine, – сказал он. – Faut il vous l'apporter? [Капитан у них в кухне есть суп и жареная баранина. Прикажете принести?]
– Oui, et le vin, [Да, и вино,] – сказал капитан.


Французский офицер вместе с Пьером вошли в дом. Пьер счел своим долгом опять уверить капитана, что он был не француз, и хотел уйти, но французский офицер и слышать не хотел об этом. Он был до такой степени учтив, любезен, добродушен и истинно благодарен за спасение своей жизни, что Пьер не имел духа отказать ему и присел вместе с ним в зале, в первой комнате, в которую они вошли. На утверждение Пьера, что он не француз, капитан, очевидно не понимая, как можно было отказываться от такого лестного звания, пожал плечами и сказал, что ежели он непременно хочет слыть за русского, то пускай это так будет, но что он, несмотря на то, все так же навеки связан с ним чувством благодарности за спасение жизни.
Ежели бы этот человек был одарен хоть сколько нибудь способностью понимать чувства других и догадывался бы об ощущениях Пьера, Пьер, вероятно, ушел бы от него; но оживленная непроницаемость этого человека ко всему тому, что не было он сам, победила Пьера.
– Francais ou prince russe incognito, [Француз или русский князь инкогнито,] – сказал француз, оглядев хотя и грязное, но тонкое белье Пьера и перстень на руке. – Je vous dois la vie je vous offre mon amitie. Un Francais n'oublie jamais ni une insulte ni un service. Je vous offre mon amitie. Je ne vous dis que ca. [Я обязан вам жизнью, и я предлагаю вам дружбу. Француз никогда не забывает ни оскорбления, ни услуги. Я предлагаю вам мою дружбу. Больше я ничего не говорю.]
В звуках голоса, в выражении лица, в жестах этого офицера было столько добродушия и благородства (во французском смысле), что Пьер, отвечая бессознательной улыбкой на улыбку француза, пожал протянутую руку.
– Capitaine Ramball du treizieme leger, decore pour l'affaire du Sept, [Капитан Рамбаль, тринадцатого легкого полка, кавалер Почетного легиона за дело седьмого сентября,] – отрекомендовался он с самодовольной, неудержимой улыбкой, которая морщила его губы под усами. – Voudrez vous bien me dire a present, a qui' j'ai l'honneur de parler aussi agreablement au lieu de rester a l'ambulance avec la balle de ce fou dans le corps. [Будете ли вы так добры сказать мне теперь, с кем я имею честь разговаривать так приятно, вместо того, чтобы быть на перевязочном пункте с пулей этого сумасшедшего в теле?]
Пьер отвечал, что не может сказать своего имени, и, покраснев, начал было, пытаясь выдумать имя, говорить о причинах, по которым он не может сказать этого, но француз поспешно перебил его.
– De grace, – сказал он. – Je comprends vos raisons, vous etes officier… officier superieur, peut etre. Vous avez porte les armes contre nous. Ce n'est pas mon affaire. Je vous dois la vie. Cela me suffit. Je suis tout a vous. Vous etes gentilhomme? [Полноте, пожалуйста. Я понимаю вас, вы офицер… штаб офицер, может быть. Вы служили против нас. Это не мое дело. Я обязан вам жизнью. Мне этого довольно, и я весь ваш. Вы дворянин?] – прибавил он с оттенком вопроса. Пьер наклонил голову. – Votre nom de bapteme, s'il vous plait? Je ne demande pas davantage. Monsieur Pierre, dites vous… Parfait. C'est tout ce que je desire savoir. [Ваше имя? я больше ничего не спрашиваю. Господин Пьер, вы сказали? Прекрасно. Это все, что мне нужно.]
Когда принесены были жареная баранина, яичница, самовар, водка и вино из русского погреба, которое с собой привезли французы, Рамбаль попросил Пьера принять участие в этом обеде и тотчас сам, жадно и быстро, как здоровый и голодный человек, принялся есть, быстро пережевывая своими сильными зубами, беспрестанно причмокивая и приговаривая excellent, exquis! [чудесно, превосходно!] Лицо его раскраснелось и покрылось потом. Пьер был голоден и с удовольствием принял участие в обеде. Морель, денщик, принес кастрюлю с теплой водой и поставил в нее бутылку красного вина. Кроме того, он принес бутылку с квасом, которую он для пробы взял в кухне. Напиток этот был уже известен французам и получил название. Они называли квас limonade de cochon (свиной лимонад), и Морель хвалил этот limonade de cochon, который он нашел в кухне. Но так как у капитана было вино, добытое при переходе через Москву, то он предоставил квас Морелю и взялся за бутылку бордо. Он завернул бутылку по горлышко в салфетку и налил себе и Пьеру вина. Утоленный голод и вино еще более оживили капитана, и он не переставая разговаривал во время обеда.
– Oui, mon cher monsieur Pierre, je vous dois une fiere chandelle de m'avoir sauve… de cet enrage… J'en ai assez, voyez vous, de balles dans le corps. En voila une (on показал на бок) a Wagram et de deux a Smolensk, – он показал шрам, который был на щеке. – Et cette jambe, comme vous voyez, qui ne veut pas marcher. C'est a la grande bataille du 7 a la Moskowa que j'ai recu ca. Sacre dieu, c'etait beau. Il fallait voir ca, c'etait un deluge de feu. Vous nous avez taille une rude besogne; vous pouvez vous en vanter, nom d'un petit bonhomme. Et, ma parole, malgre l'atoux que j'y ai gagne, je serais pret a recommencer. Je plains ceux qui n'ont pas vu ca. [Да, мой любезный господин Пьер, я обязан поставить за вас добрую свечку за то, что вы спасли меня от этого бешеного. С меня, видите ли, довольно тех пуль, которые у меня в теле. Вот одна под Ваграмом, другая под Смоленском. А эта нога, вы видите, которая не хочет двигаться. Это при большом сражении 7 го под Москвою. О! это было чудесно! Надо было видеть, это был потоп огня. Задали вы нам трудную работу, можете похвалиться. И ей богу, несмотря на этот козырь (он указал на крест), я был бы готов начать все снова. Жалею тех, которые не видали этого.]
– J'y ai ete, [Я был там,] – сказал Пьер.
– Bah, vraiment! Eh bien, tant mieux, – сказал француз. – Vous etes de fiers ennemis, tout de meme. La grande redoute a ete tenace, nom d'une pipe. Et vous nous l'avez fait cranement payer. J'y suis alle trois fois, tel que vous me voyez. Trois fois nous etions sur les canons et trois fois on nous a culbute et comme des capucins de cartes. Oh!! c'etait beau, monsieur Pierre. Vos grenadiers ont ete superbes, tonnerre de Dieu. Je les ai vu six fois de suite serrer les rangs, et marcher comme a une revue. Les beaux hommes! Notre roi de Naples, qui s'y connait a crie: bravo! Ah, ah! soldat comme nous autres! – сказал он, улыбаясь, поело минутного молчания. – Tant mieux, tant mieux, monsieur Pierre. Terribles en bataille… galants… – он подмигнул с улыбкой, – avec les belles, voila les Francais, monsieur Pierre, n'est ce pas? [Ба, в самом деле? Тем лучше. Вы лихие враги, надо признаться. Хорошо держался большой редут, черт возьми. И дорого же вы заставили нас поплатиться. Я там три раза был, как вы меня видите. Три раза мы были на пушках, три раза нас опрокидывали, как карточных солдатиков. Ваши гренадеры были великолепны, ей богу. Я видел, как их ряды шесть раз смыкались и как они выступали точно на парад. Чудный народ! Наш Неаполитанский король, который в этих делах собаку съел, кричал им: браво! – Га, га, так вы наш брат солдат! – Тем лучше, тем лучше, господин Пьер. Страшны в сражениях, любезны с красавицами, вот французы, господин Пьер. Не правда ли?]
До такой степени капитан был наивно и добродушно весел, и целен, и доволен собой, что Пьер чуть чуть сам не подмигнул, весело глядя на него. Вероятно, слово «galant» навело капитана на мысль о положении Москвы.
– A propos, dites, donc, est ce vrai que toutes les femmes ont quitte Moscou? Une drole d'idee! Qu'avaient elles a craindre? [Кстати, скажите, пожалуйста, правда ли, что все женщины уехали из Москвы? Странная мысль, чего они боялись?]
– Est ce que les dames francaises ne quitteraient pas Paris si les Russes y entraient? [Разве французские дамы не уехали бы из Парижа, если бы русские вошли в него?] – сказал Пьер.
– Ah, ah, ah!.. – Француз весело, сангвинически расхохотался, трепля по плечу Пьера. – Ah! elle est forte celle la, – проговорил он. – Paris? Mais Paris Paris… [Ха, ха, ха!.. А вот сказал штуку. Париж?.. Но Париж… Париж…]
– Paris la capitale du monde… [Париж – столица мира…] – сказал Пьер, доканчивая его речь.
Капитан посмотрел на Пьера. Он имел привычку в середине разговора остановиться и поглядеть пристально смеющимися, ласковыми глазами.
– Eh bien, si vous ne m'aviez pas dit que vous etes Russe, j'aurai parie que vous etes Parisien. Vous avez ce je ne sais, quoi, ce… [Ну, если б вы мне не сказали, что вы русский, я бы побился об заклад, что вы парижанин. В вас что то есть, эта…] – и, сказав этот комплимент, он опять молча посмотрел.
– J'ai ete a Paris, j'y ai passe des annees, [Я был в Париже, я провел там целые годы,] – сказал Пьер.
– Oh ca se voit bien. Paris!.. Un homme qui ne connait pas Paris, est un sauvage. Un Parisien, ca se sent a deux lieux. Paris, s'est Talma, la Duschenois, Potier, la Sorbonne, les boulevards, – и заметив, что заключение слабее предыдущего, он поспешно прибавил: – Il n'y a qu'un Paris au monde. Vous avez ete a Paris et vous etes reste Busse. Eh bien, je ne vous en estime pas moins. [О, это видно. Париж!.. Человек, который не знает Парижа, – дикарь. Парижанина узнаешь за две мили. Париж – это Тальма, Дюшенуа, Потье, Сорбонна, бульвары… Во всем мире один Париж. Вы были в Париже и остались русским. Ну что же, я вас за то не менее уважаю.]
Под влиянием выпитого вина и после дней, проведенных в уединении с своими мрачными мыслями, Пьер испытывал невольное удовольствие в разговоре с этим веселым и добродушным человеком.
– Pour en revenir a vos dames, on les dit bien belles. Quelle fichue idee d'aller s'enterrer dans les steppes, quand l'armee francaise est a Moscou. Quelle chance elles ont manque celles la. Vos moujiks c'est autre chose, mais voua autres gens civilises vous devriez nous connaitre mieux que ca. Nous avons pris Vienne, Berlin, Madrid, Naples, Rome, Varsovie, toutes les capitales du monde… On nous craint, mais on nous aime. Nous sommes bons a connaitre. Et puis l'Empereur! [Но воротимся к вашим дамам: говорят, что они очень красивы. Что за дурацкая мысль поехать зарыться в степи, когда французская армия в Москве! Они пропустили чудесный случай. Ваши мужики, я понимаю, но вы – люди образованные – должны бы были знать нас лучше этого. Мы брали Вену, Берлин, Мадрид, Неаполь, Рим, Варшаву, все столицы мира. Нас боятся, но нас любят. Не вредно знать нас поближе. И потом император…] – начал он, но Пьер перебил его.
– L'Empereur, – повторил Пьер, и лицо его вдруг привяло грустное и сконфуженное выражение. – Est ce que l'Empereur?.. [Император… Что император?..]
– L'Empereur? C'est la generosite, la clemence, la justice, l'ordre, le genie, voila l'Empereur! C'est moi, Ram ball, qui vous le dit. Tel que vous me voyez, j'etais son ennemi il y a encore huit ans. Mon pere a ete comte emigre… Mais il m'a vaincu, cet homme. Il m'a empoigne. Je n'ai pas pu resister au spectacle de grandeur et de gloire dont il couvrait la France. Quand j'ai compris ce qu'il voulait, quand j'ai vu qu'il nous faisait une litiere de lauriers, voyez vous, je me suis dit: voila un souverain, et je me suis donne a lui. Eh voila! Oh, oui, mon cher, c'est le plus grand homme des siecles passes et a venir. [Император? Это великодушие, милосердие, справедливость, порядок, гений – вот что такое император! Это я, Рамбаль, говорю вам. Таким, каким вы меня видите, я был его врагом тому назад восемь лет. Мой отец был граф и эмигрант. Но он победил меня, этот человек. Он завладел мною. Я не мог устоять перед зрелищем величия и славы, которым он покрывал Францию. Когда я понял, чего он хотел, когда я увидал, что он готовит для нас ложе лавров, я сказал себе: вот государь, и я отдался ему. И вот! О да, мой милый, это самый великий человек прошедших и будущих веков.]
– Est il a Moscou? [Что, он в Москве?] – замявшись и с преступным лицом сказал Пьер.
Француз посмотрел на преступное лицо Пьера и усмехнулся.
– Non, il fera son entree demain, [Нет, он сделает свой въезд завтра,] – сказал он и продолжал свои рассказы.
Разговор их был прерван криком нескольких голосов у ворот и приходом Мореля, который пришел объявить капитану, что приехали виртембергские гусары и хотят ставить лошадей на тот же двор, на котором стояли лошади капитана. Затруднение происходило преимущественно оттого, что гусары не понимали того, что им говорили.
Капитан велел позвать к себе старшего унтер офицера в строгим голосом спросил у него, к какому полку он принадлежит, кто их начальник и на каком основании он позволяет себе занимать квартиру, которая уже занята. На первые два вопроса немец, плохо понимавший по французски, назвал свой полк и своего начальника; но на последний вопрос он, не поняв его, вставляя ломаные французские слова в немецкую речь, отвечал, что он квартиргер полка и что ему ведено от начальника занимать все дома подряд, Пьер, знавший по немецки, перевел капитану то, что говорил немец, и ответ капитана передал по немецки виртембергскому гусару. Поняв то, что ему говорили, немец сдался и увел своих людей. Капитан вышел на крыльцо, громким голосом отдавая какие то приказания.
Когда он вернулся назад в комнату, Пьер сидел на том же месте, где он сидел прежде, опустив руки на голову. Лицо его выражало страдание. Он действительно страдал в эту минуту. Когда капитан вышел и Пьер остался один, он вдруг опомнился и сознал то положение, в котором находился. Не то, что Москва была взята, и не то, что эти счастливые победители хозяйничали в ней и покровительствовали ему, – как ни тяжело чувствовал это Пьер, не это мучило его в настоящую минуту. Его мучило сознание своей слабости. Несколько стаканов выпитого вина, разговор с этим добродушным человеком уничтожили сосредоточенно мрачное расположение духа, в котором жил Пьер эти последние дни и которое было необходимо для исполнения его намерения. Пистолет, и кинжал, и армяк были готовы, Наполеон въезжал завтра. Пьер точно так же считал полезным и достойным убить злодея; но он чувствовал, что теперь он не сделает этого. Почему? – он не знал, но предчувствовал как будто, что он не исполнит своего намерения. Он боролся против сознания своей слабости, но смутно чувствовал, что ему не одолеть ее, что прежний мрачный строй мыслей о мщенье, убийстве и самопожертвовании разлетелся, как прах, при прикосновении первого человека.
Капитан, слегка прихрамывая и насвистывая что то, вошел в комнату.
Забавлявшая прежде Пьера болтовня француза теперь показалась ему противна. И насвистываемая песенка, и походка, и жест покручиванья усов – все казалось теперь оскорбительным Пьеру.
«Я сейчас уйду, я ни слова больше не скажу с ним», – думал Пьер. Он думал это, а между тем сидел все на том же месте. Какое то странное чувство слабости приковало его к своему месту: он хотел и не мог встать и уйти.
Капитан, напротив, казался очень весел. Он прошелся два раза по комнате. Глаза его блестели, и усы слегка подергивались, как будто он улыбался сам с собой какой то забавной выдумке.
– Charmant, – сказал он вдруг, – le colonel de ces Wurtembourgeois! C'est un Allemand; mais brave garcon, s'il en fut. Mais Allemand. [Прелестно, полковник этих вюртембергцев! Он немец; но славный малый, несмотря на это. Но немец.]
Он сел против Пьера.
– A propos, vous savez donc l'allemand, vous? [Кстати, вы, стало быть, знаете по немецки?]
Пьер смотрел на него молча.
– Comment dites vous asile en allemand? [Как по немецки убежище?]
– Asile? – повторил Пьер. – Asile en allemand – Unterkunft. [Убежище? Убежище – по немецки – Unterkunft.]
– Comment dites vous? [Как вы говорите?] – недоверчиво и быстро переспросил капитан.
– Unterkunft, – повторил Пьер.
– Onterkoff, – сказал капитан и несколько секунд смеющимися глазами смотрел на Пьера. – Les Allemands sont de fieres betes. N'est ce pas, monsieur Pierre? [Экие дурни эти немцы. Не правда ли, мосье Пьер?] – заключил он.
– Eh bien, encore une bouteille de ce Bordeau Moscovite, n'est ce pas? Morel, va nous chauffer encore une pelilo bouteille. Morel! [Ну, еще бутылочку этого московского Бордо, не правда ли? Морель согреет нам еще бутылочку. Морель!] – весело крикнул капитан.
Морель подал свечи и бутылку вина. Капитан посмотрел на Пьера при освещении, и его, видимо, поразило расстроенное лицо его собеседника. Рамбаль с искренним огорчением и участием в лице подошел к Пьеру и нагнулся над ним.
– Eh bien, nous sommes tristes, [Что же это, мы грустны?] – сказал он, трогая Пьера за руку. – Vous aurai je fait de la peine? Non, vrai, avez vous quelque chose contre moi, – переспрашивал он. – Peut etre rapport a la situation? [Может, я огорчил вас? Нет, в самом деле, не имеете ли вы что нибудь против меня? Может быть, касательно положения?]
Пьер ничего не отвечал, но ласково смотрел в глаза французу. Это выражение участия было приятно ему.
– Parole d'honneur, sans parler de ce que je vous dois, j'ai de l'amitie pour vous. Puis je faire quelque chose pour vous? Disposez de moi. C'est a la vie et a la mort. C'est la main sur le c?ur que je vous le dis, [Честное слово, не говоря уже про то, чем я вам обязан, я чувствую к вам дружбу. Не могу ли я сделать для вас что нибудь? Располагайте мною. Это на жизнь и на смерть. Я говорю вам это, кладя руку на сердце,] – сказал он, ударяя себя в грудь.
– Merci, – сказал Пьер. Капитан посмотрел пристально на Пьера так же, как он смотрел, когда узнал, как убежище называлось по немецки, и лицо его вдруг просияло.
– Ah! dans ce cas je bois a notre amitie! [А, в таком случае пью за вашу дружбу!] – весело крикнул он, наливая два стакана вина. Пьер взял налитой стакан и выпил его. Рамбаль выпил свой, пожал еще раз руку Пьера и в задумчиво меланхолической позе облокотился на стол.