Вокс, Калверт

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Калверт Вокс
Calvert Vaux
Основные сведения

Калверт Вокс (англ. Calvert Vaux; 20 декабря 1824, Лондон — 19 ноября 1895, Бруклин, Нью-Йорк) — английский архитектор и ландшафтный дизайнер. Ему принадлежит заслуга в планировке и разбивке Централ-парка в Нью-Йорке (совместно с Фредериком Лоу Олмстедом).



Жизнь и творчество

Калверт Вокс родился в Лондоне в семье врача. С девятилетнего возраста учился в частной школе. Затем до 1850 года изучал архитектуру под руководством Льюиса Нокальса Коттингема, возглавлявшего неоготическую архитектурную школу в Великобритании. В 1851 году Вокс выставляет в Лондоне свои акварели, созданные им во премя путешествия по Европе. На этой выставке он знакомится с американским ландшафтным дизайнером и писателем Эндрю Джексоном Даунингом. Даунинг в то время работал над архитектурными проектами, которые должны были наиболее естественным образом вписываться в окружающий пейзаж. По предложению последнего Вокс уезжает в США и работает с Даунингом в течение 2 лет, после чего Даунинг делает Вокса своим партнёром в принадлежащей ему архитектурно-дизайнерской фирме. Совместно они разработали целый ряд проектов, например по обустройству территории вокруг Белого дома и Смитсонианского института в Вашингтоне. После смерти Даунинга в 1852 Вокс потерял надёжного партнёра, друга и единомышленника. Позднее, при работах в Централ-парке, Вокс увековечил память о своём друге, соорудив в его честь памятник. В 1854 году К.Вокс женится на Мэри Макэнти, сестре художника Джервиса Макэнти. В 1856 году он получает американское гражданство, становится членом нью-йоркской Национальной Академии дизайна. В 1857 участвует в создании Американского института архитектуры. В том же году он выпускает из печати свой труд «Виллы и коттеджи», посвящённый викторианской готической архитектуре. В 1858 году Вокс начинает работать вместе с архитектором Фредериком Лоу Олмстедом над проектом Централ-парка в Нью-Йорке (план Гринсуорд). Здесь замечательный талант К. Вокса по ландшафтному дизайну подтвердился в полной мере. В 1865 году Вокс и Олмстед создают компанию Olmsted, Vaux and Company, выполнившую целый ряд проектов по созданию парковых зон в крупнейших городах Америки: Проспект-парк (Бруклин), Форт-Грин-парк (Бруклин), Морнингсайд-парк (Манхэттен), Делавэр-парк,. Вокс создаёт самый большой городской парк Канады (город Сент-Джон, провинция Нью-Брансуик). В 1871 году партнёры работают над дизайном территории в окрестностях Нью-Йоркского государственного госпиталя в Буффало и Государственного госпиталя Гудзон-Ривер в штате Нью-Йорк.

В 1872 году Вокс расторгает партнёрство с Олмстедом и работает далее с Джорджем Кентом Радфордом и Сэмюэлем Парсонсом. В 1889 году Олмстед и Вокс восстанавливают отношения и совместно выполняют проект Даунинг-парка в Ньюбурге (штат Нью-Йорк) — названный так в память об учителе и первом партнёре К.Вокса. Вокс работал также над дизайном зданий в Нью-Йорке — библиотеки Джефферсон-Маркет, Американского музея естественной истории, музея Метрополитен, дома Сэмюэля Дж. Тилдена и др.

Утонул в заливе Грейвсэнд-бей, на Бруклине.

Напишите отзыв о статье "Вокс, Калверт"

Литература

  • Francis Kowsky, Country, Park & City: The Architecture and Life of Calvert Vaux, Oxford University Press, New York 1998; ISBN 0195114957
  • Rosenzweig, Roy, and Elizabeth Blackmar. The Park and the People: A History of Central Park. Ithaca, NY: Cornell University Press, 1992. ISBN 0-8014-9751-5.

Ссылки

  • [www.fredericklawolmsted.com/calvert_vaux.htm Short biography of Calvert Vaux] (англ.)

Отрывок, характеризующий Вокс, Калверт

Человек восемь молодых людей толпились озабоченно около открытого окна. Трое возились с молодым медведем, которого один таскал на цепи, пугая им другого.
– Держу за Стивенса сто! – кричал один.
– Смотри не поддерживать! – кричал другой.
– Я за Долохова! – кричал третий. – Разними, Курагин.
– Ну, бросьте Мишку, тут пари.
– Одним духом, иначе проиграно, – кричал четвертый.
– Яков, давай бутылку, Яков! – кричал сам хозяин, высокий красавец, стоявший посреди толпы в одной тонкой рубашке, раскрытой на средине груди. – Стойте, господа. Вот он Петруша, милый друг, – обратился он к Пьеру.
Другой голос невысокого человека, с ясными голубыми глазами, особенно поражавший среди этих всех пьяных голосов своим трезвым выражением, закричал от окна: «Иди сюда – разойми пари!» Это был Долохов, семеновский офицер, известный игрок и бретёр, живший вместе с Анатолем. Пьер улыбался, весело глядя вокруг себя.
– Ничего не понимаю. В чем дело?
– Стойте, он не пьян. Дай бутылку, – сказал Анатоль и, взяв со стола стакан, подошел к Пьеру.
– Прежде всего пей.
Пьер стал пить стакан за стаканом, исподлобья оглядывая пьяных гостей, которые опять столпились у окна, и прислушиваясь к их говору. Анатоль наливал ему вино и рассказывал, что Долохов держит пари с англичанином Стивенсом, моряком, бывшим тут, в том, что он, Долохов, выпьет бутылку рому, сидя на окне третьего этажа с опущенными наружу ногами.
– Ну, пей же всю! – сказал Анатоль, подавая последний стакан Пьеру, – а то не пущу!
– Нет, не хочу, – сказал Пьер, отталкивая Анатоля, и подошел к окну.
Долохов держал за руку англичанина и ясно, отчетливо выговаривал условия пари, обращаясь преимущественно к Анатолю и Пьеру.
Долохов был человек среднего роста, курчавый и с светлыми, голубыми глазами. Ему было лет двадцать пять. Он не носил усов, как и все пехотные офицеры, и рот его, самая поразительная черта его лица, был весь виден. Линии этого рта были замечательно тонко изогнуты. В средине верхняя губа энергически опускалась на крепкую нижнюю острым клином, и в углах образовывалось постоянно что то вроде двух улыбок, по одной с каждой стороны; и всё вместе, а особенно в соединении с твердым, наглым, умным взглядом, составляло впечатление такое, что нельзя было не заметить этого лица. Долохов был небогатый человек, без всяких связей. И несмотря на то, что Анатоль проживал десятки тысяч, Долохов жил с ним и успел себя поставить так, что Анатоль и все знавшие их уважали Долохова больше, чем Анатоля. Долохов играл во все игры и почти всегда выигрывал. Сколько бы он ни пил, он никогда не терял ясности головы. И Курагин, и Долохов в то время были знаменитостями в мире повес и кутил Петербурга.
Бутылка рому была принесена; раму, не пускавшую сесть на наружный откос окна, выламывали два лакея, видимо торопившиеся и робевшие от советов и криков окружавших господ.
Анатоль с своим победительным видом подошел к окну. Ему хотелось сломать что нибудь. Он оттолкнул лакеев и потянул раму, но рама не сдавалась. Он разбил стекло.
– Ну ка ты, силач, – обратился он к Пьеру.
Пьер взялся за перекладины, потянул и с треском выворотип дубовую раму.
– Всю вон, а то подумают, что я держусь, – сказал Долохов.
– Англичанин хвастает… а?… хорошо?… – говорил Анатоль.
– Хорошо, – сказал Пьер, глядя на Долохова, который, взяв в руки бутылку рома, подходил к окну, из которого виднелся свет неба и сливавшихся на нем утренней и вечерней зари.
Долохов с бутылкой рома в руке вскочил на окно. «Слушать!»
крикнул он, стоя на подоконнике и обращаясь в комнату. Все замолчали.
– Я держу пари (он говорил по французски, чтоб его понял англичанин, и говорил не слишком хорошо на этом языке). Держу пари на пятьдесят империалов, хотите на сто? – прибавил он, обращаясь к англичанину.
– Нет, пятьдесят, – сказал англичанин.
– Хорошо, на пятьдесят империалов, – что я выпью бутылку рома всю, не отнимая ото рта, выпью, сидя за окном, вот на этом месте (он нагнулся и показал покатый выступ стены за окном) и не держась ни за что… Так?…