Воображляндия

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Эпизод «Южного парка»
Воображляндия
Imaginationland
Мальчики направляются в Воображляндию
Сезон: Сезон 11
Эпизод: 1110 (#163)
Сценарист: Трей Паркер
Режиссёр: Трей Паркер
Вышел: 17 октября 2007 года

«Воображляндия» (англ. Imaginationland, иногда переводится как «Воображеньелэнд»[1]) — 10 эпизод 11 сезона (№ 163) сериала «Южный парк», премьера которого состоялась 17 октября 2007 года[2]. Это первая часть трилогии, озаглавленной как «Кайл сосёт яйца Картмана» (англ. Kyle Sucks Cartman’s Balls)[3] и являющейся первой трилогией во всём сериале (не считая триады эпизодов 307308309, действие которых развивается параллельно на фоне одного и того же события — метеорного дождя). В серии в качестве эпизодических персонажей появляется множество героев.

В дальнейшем все три части трилогии были выпущены на DVD как единый фильм[4].





Сюжет

Эпизод начинается в лесу, где Эрик Картман руководит другими ребятами, устанавливающими всевозможные ловушки и приспособления. Он утверждает, что видел на этом же месте лепрекона, и сейчас хочет поймать его. Кайл сердито высказывается, что лепреконов не существует, и выясняется, что они с Эриком заключили договор: если Картман докажет, что лепрекон существует, Кайл пососёт его яйца; в противном случае Картман отдаст Кайлу десять долларов. Неожиданно Баттерс замечает лепрекона; существо попадает в ловушку, однако выбирается оттуда с помощью магии. Лепрекон говорит, что несёт важные новости об угрозе террористической атаки, однако из-за детей он опоздал и возникла опасность её не предотвратить; после чего исчезает. Картман говорит Кайлу, что теперь тот должен пососать его яйца. После этого идёт заставка трилогии.

Когда семья Брофловских обедает, Картман приходит к Кайлу, чтобы тот выполнил наконец своё обещание. Тот утверждает, что всё равно не верит в лепреконов; Картман напоминает о договоре, и Джеральд говорит, что условия договора надо выполнять, и только потом интересуется предметом договора. Когда на следующий день Кайл встречается со Стэном, Баттерсом, Джимми и Кенни, выясняется, что он всё же отказался выполнять условия и по-прежнему сомневается. Неожиданно к ним подходит незнакомец странного вида и начинает спрашивать о лепреконе. Узнав, что ребята видели его, он радуется; когда Кайл говорит, что лепреконов не существует, незнакомец говорит, что воображаемый — не значит нереальный. В конце концов он приглашает детей на свой воздушный шар — «Фантастическую летающую машину» (при этом Баттерс немного опасается, что незнакомец может оказаться педофилом). Начинается полёт, и незнакомец поёт «Песню воображения» (англ. Imagination song) — она заключается в том, что он на все лады, в разных интонациях и тональностях, поёт слово «воображение», в конце концов выводя из себя Кайла[5]. Когда тот высказывается, обнаруживается, что дети уже прилетели в Воображляндию — место, где живут все когда-либо придуманные человечеством необычные существа и персонажи. Жители Воображляндии спрашивают, что сказал детям лепрекон; те начинают говорить, но не успевают — террорист-смертник взрывает себя посреди толпы существ. Начинается бойня; воображаемые герои гибнут один за другим. Один из жителей Воображляндии, дракон, зовёт детей к себе; те садятся на него и улетают, но уже в воздухе замечают, что забыли Баттерса, которого избивают террористы.

На следующее утро Кайл просыпается и думает, что всё произошедшее было просто кошмаром. Он звонит Стэну, и тот тоже говорит о странном сне; они понимают, что видели один и тот же сон. Во время разговора к Маршам приходят родители Баттерса и говорят, что их сын пропал. Тогда мальчики понимают, что сон был реальностью. Картман подаёт судебный иск против Кайла, и того официально приговаривают в течение ближайших 24 часов пососать яйца Картмана.

Пентагон собирает особое совещание; они узнают, что террористы захватили их воображение, и смотрят видеозапись, на которой террористы убивают заложника (Заботливого мишку), а Баттерс зачитывает послание с угрозами. В конце записи Баттерс спрашивает, можно ли ему уйти, а когда террористы хватают его, зовёт на помощь Кайла и Стэна. В поисках идей Пентагон прибегает к помощи голливудских режиссёров, чтобы те предложили варианты разрешения конфликта. М. Найт Шьямалан и Майкл Бэй не приносят никакой пользы; третьим режиссёром оказывается Мел Гибсон, и он предлагает проверить всех персонажей на кассете и выяснить — возможно, кто-то из них не воображаемый (один военный говорит: «Можете говорить про Мела Гибсона что угодно, но сукин сын знает толк в сценариях»). Специалисты проверяют персонажей, и им не удаётся идентифицировать Баттерса; они решают выяснить, кто он и кто такие Стэн и Кайл.

Дома Картман устраивает пышную вечеринку, на которой Кайл и должен, согласно решению суда, пососать его яйца. Однако, когда решивший уже покончить со всем Кайл приходит туда, их со Стэном забирают военные, решившие выяснить, что мальчикам известно о Воображляндии.

В Воображляндии террористы готовят одно из существ, ракету по имени Рокети-Рокет, к запуску. Они хотят сломать «Барьер» — стену, отделяющую эту, добрую половину Воображляндии от второй, где живут злые выдуманные персонажи и все самые страшные существа, когда-либо придуманные человечеством. Выдуманные существа просят Баттерса остановить террористов; когда те начинают запуск ракеты, он выбегает перед ними и произносит речь о том, что надо научиться жить в мире с остальными людьми. Однако это не останавливает террористов: те взрывают стену ракетой, и злые существа медленно начинают рушить её с другой стороны. На экране появляется надпись: «Продолжение следует», после чего идёт финальная сцена, в которой Картман едет в Вашингтон автостопом и собирается так или иначе заставить Кайла пососать его яйца.

Продолжением этого эпизода стала серия «Воображляндия, эпизод II».

Производство серии

Серию начали создавать в июле 2007 года, приблизительно за три месяца до её первого показа на телевидении. Такие сроки не обычны для сериала, поскольку большинство серий делаются за одну неделю или ещё быстрее.

Реакция

Эпизод был очень хорошо принят зрителями. Согласно пресс-релизу «Comedy Central», эпизод посмотрело более 3,4 миллиона зрителей; его смотрела наибольшая аудитория среди мужчин 18—24 и 18—34 лет для вечера среды на всём телевидении, также он вышел на первое место по рейтингу на кабельном телевидении для людей 18—49 лет[6]. Эпизод стал частью общего бурного успеха трилогии: в сумме она получила колоссальный рейтинг 7,5 для мужчин 18—24 лет (впервые со времён второго сезона).

Реакция критиков на «Imaginationland» также стала позитивной. Ресурс IGN дал на серию крайне положительный отзыв, поставив ей оценку 9,1 из 10 и написав рецензии, что эпизод «умный, изобретательный и содержит множество моментов, которые запомнятся надолго после просмотра»; также было отмечено, что обещание трилогии указывает, что задумка «является одной из самых масштабных идей в шоу»[7]. 411Mania (англ.) также дала позитивную рецензию, поставив 7 баллов из 10, назвав эпизод «отличным» и отметив, что серия, возможно, станет шагом к переходу на два эпизода в неделю[8]. Посвящённый телевидению блог TV Squad (англ.) написал, что Паркер и Стоун «снова на высоте с очередным блестящим эпизодом»[9]. Также серия получила рейтинг 9,5 на сайте TV.Com, в результате голосования посетителей[10], а оценка посетителей IMDb составила 8,8[11].

Imaginationland: The Movie

Воображляндия: Фильм
Imaginationland: The Movie
Жанр

мультфильм

Режиссёр

Трей Паркер

Автор
сценария

Трей Паркер

Длительность

68 мин.

Страна

США

Год

2008

IMDb

ID 1308667

К:Фильмы 2008 года

Imaginationland: The Movie — полнометражная версия всех трёх эпизодов про Воображляндию, выпущенная без цензуры и содержащая ранее не показанные сцены.

Фильм получил «Эмми» в номинации «Выдающаяся анимационная программа длительностью более одного часа»[12]

Выпуск на DVD

DVD был выпущен в марте 2008 года. Помимо самого мультфильма на диск входили два эпизода с персонажами, появляющимися в трилогии, — 814 эпизод «Рождество у лесных тварей» и 1006 «Челмедведосвин»[13].

Онлайн-просмотр

Через несколько месяцев фильм стал доступен для бесплатного онлайн-просмотра на сайте создателей, как и все другие серии сериала[14].

Пародии

  • Основная суть эпизода заключается в сарказме над действиями военного руководства США, которое сначала заявило о наличии у Ирака оружия массового поражения, как о поводе для вторжения в Ирак в 2003 году, а впоследствии выяснилось, что этого оружия в Ираке не было, то есть оно существовало только в воображении военных. В эпизоде генерал также говорит о том, что "наше воображение атаковали террористы", "очень скоро наше воображение сойдет с ума", также используются двусмысленные словесные конструкции "мы должны взорвать наше воображение" и "мы теряем контроль над нашим воображением". В итоге, воображаемая атака террористов становится поводом для ввода войск в Воображляндию и впоследствии сброса на нее бомбы, так же, как "воображаемое" оружие массового поражения стало поводом для вторжения в Ирак .
  • Заголовок трилогии, появляющийся после начального эпизода с лепреконом, пародирует заставки киносериалов «Звёздные войны» и «Супермен».
  • Человек, который забирает детей в Воображляндию на своём воздушном шаре, является пародией на персонажа по имени Dreamfinder из игрового павильона «Journey Into Imagination With Figment» в диснейленде Epcot. Этот аттракцион работал в 19831998 годах. Также этот персонаж напоминает Вилли Вонку, Волшебника Страны Оз[9] и Гарольда Зидлера из фильма «Мулен Руж!».
  • Летающая машина заимствована из цикла про барона Мюнхгаузена.

  • Сюжетная линия, в которой волшебную страну захватывают злые силы, а герои из реального мира её спасают, является аллюзией на мультфильм «Желтая подводная лодка» (Yellow submarine), в которой волшебную страну Пепперлэнд (Pepperland) захватывают Синие Злюки (Blue Meanies), от которых её спасают Битлз (Beatles). По прибытии детей в Воображляндию в нескольких кадрах подряд можно видеть Синих Злюк из «Желтой подводной лодки». Парадоксально, что они появляются в «хорошей» части Воображляндии.
  • Сцена со Стэном, сидящим в странном состоянии под гигантским мухомором во время атаки террористов, практически буквально повторяет сцену из фильма «Спасти рядового Райана»; Стэн повторяет роль главного героя фильма, капитана Джона Миллера, во время высадки на пляже «Омаха». В качестве одного из самых известных персонажей своей сцены — человека, который ищет свою оторванную руку, потом поднимает её и уходит, — в данном случае выступает Рональд Макдональд. Эта сцена была отмечена как одна из самых удачных в эпизоде в рецензиях 411Mania и TV Squad[8][9].
  • В сюжетной линии с Пентагоном, обращающимся за помощью к голливудским сценаристам, пародируется аналогичный реальный случай[15].
  • В общении Пентагона с режиссёрами пародируются характерные особенности их фильмов. Так, М. Найт Шьямалан постоянно стремится придать «истории» какой-нибудь неожиданный поворот, что является характерной чертой всех его фильмов; предлагаемые им «древние верфульфы» являются намёком на фильм «Таинственный лес», пришельцы фигурируют в фильме «Знаки», а идея «на самом деле мы все уже мертвы» лежит в основе фильма «Шестое чувство». Майкл Бэй пародируется за неумение наполнять фильмы хоть каким-либо содержанием, кроме спецэффектов. Среди жителей Воображляндии есть трансформер Оптимус Прайм, который появляется до террористической атаки, и во время неё ничего не предпринимает; фильм Бэя «Трансформеры» вышел на DVD за день до премьеры «Imaginationland». Также Паркер и Стоун ранее пародировали Бэя в фильме «Команда Америка: мировая полиция» (в которой есть песня «The End of an Act» с рефреном «„Пёрл-Харбор“ — отстой»). Также Майкл Бэй упоминался во фразе Кайла из серии «Картманлэнд»: «У Иова погибли все дети, Майкл Бэй продолжает снимать фильмы — Бога нет».
  • Дракон, спасающий мальчиков во время атаки террористов, очень похож на дракона из фильма «Сердце дракона»; в оригинале этот персонаж озвучен Шоном Коннери, здесь его также озвучивает похожий голос. Также просматривается отсылка к фильму «Бесконечная история», где дракон Фалькор в последний миг спасает мальчика Атрейо от чудовища Гморка.
  • Идея запретной стены пародирует вышедший в 2007 году фильм «Звёздная пыль».
  • Речь Баттерса перед террористами является пародией на речь Родни Кинга во время беспорядков в Лос-Анджелесе в 1992 году, где также звучала фраза «Can we all get along?»
  • Во время взрыва Барьера, когда он медленно начинает рушиться после взрыва Рокети-Рокета, мэр Воображляндии говорит: «Они идут» (англ. They Are Coming). Это отсылка к словам Гэндальфа, которые он произносит, когда армия орков приближается к братству кольца в Мории, в фильме Питера Джексона «Властелин колец: Братство кольца».
  • Во время сборов жителей Солнечного Города к сражению и во время обороны их действия и ракурсы взяты из фильма «Властелин колец: Две крепости».
  • В последней сцене эпизода Картман одет в точности как персонаж Сильвестра Сталлоне Рэмбо в фильме «Первая кровь» — зелёная армейская куртка, красная рубашка под ней, коричневая походная сумка[16]. К сцене из «Первой крови» отсылает и финальный монолог Картмана: «Если человека подставили, он в последнюю очередь думает о предстоящей опасности»; «Ты идёшь по жизни, и тебе говорят о том, что справедливость существует; однако в конце концов ты понимаешь, что настоящая справедливость — та, которую вершишь сам». Последняя фраза также является отсылкой к фразе персонажа Мела Гибсона, Бенджамина Мартина, из фильма «Патриот».

Жители Воображляндии

* Звёздочкой помечены персонажи комиксов.
** Двумя звёздочками помечены персонажи аниме.
*** Тремя звёздочками помечены персонажи, появлявшиеся в предыдущих эпизодах.

Факты

  • Мир воображаемых людьми существ был описан в романе Клиффорда Саймака 1970 года «Исчадия разума».
  • В этом эпизоде, во время полёта на дирижабле, звучит музыка из игры «Heroes of Might and Magic III».
  • В сцене, когда в Пентагоне обсуждается нападение террористов на наше воображение, сидящим в зале можно найти чернокожего агента Криса из эпизода «Мандомба», хотя в эпизоде он погиб при изъятии упомянутой бомбы.
  • В книге братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» также присутствует вымышленный мир, в котором существует стена, разделяющая миры положительного и отрицательного воображений.

Кодовые имена детей

  • Картман — Dragonwind (Драконий ветер)
  • Клайд — Hawkeyes (Орлиные глаза)
  • Токен — Blackie (уменьшительная форма от black, черныш)
  • Баттерс — Faggot (педик)

Аллюзии к другим эпизодам

Напишите отзыв о статье "Воображляндия"

Примечания

  1. [lenta.ru/articles/2008/03/11/southpark/ Lenta.ru: Убить Эрика Картмана]
  2. [www.southparkstudios.com/guide/1110 South Park Studios]
  3. Согласно заставке эпизода.
  4. [www.southparkstudios.com/community/forum/viewtopic.php?t=32883 Пресс-релиз Imaginationland: The Movie на South Park Studios] (англ.)
  5. [www.southparkstudios.com/downloads/preview/?id=7524 Скачать «Imagination Song» на South Park Studios]
  6. [www.comedycentral.com/press/press_releases/2007/102207_sp_imaginationland_ep2.jhtml Пресс-релиз Comedy Central]
  7. [tv.ign.com/articles/828/828428p1.html Рецензия на IGN] (англ.)
  8. 1 2 [www.411mania.com/movies/dvd_reviews/61737/Goin%5C%5C-Down-to-South-Park-10.17.07:-Imaginationland.htm Рецензия на 411Mania] (англ.)
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [www.tvsquad.com/2007/10/18/south-park-imaginationland/ Рецензия на TV Squad]
  10. [www.tv.com/south-park/imaginationland/episode/1143466/reviews.html Эпизод на TV.Com] (англ.)
  11. [www.imdb.com/title/tt0995577/ «Imaginationland» на IMDB]
  12. [cdn.emmys.tv/awards/2008pte/CTA08_wrap.php 60th Primetime Emmy Awards]. [www.webcitation.org/652hdWdiK Архивировано из первоисточника 29 января 2012].
  13. [www.amazon.com/dp/B00105308I Информация с сайта Amazon.com]
  14. [www.southparkstudios.com/news/3442 South Park Studio News]. Retrieved on 2009-01-12. The video is [www.southparkstudios.com/episodes/imaginationland_movie/ available here]
  15. [www.variety.com/article/VR1117854200.html?categoryid=1&cs=1 Peter Bart. Pentagon calls for rewrites on war script] (англ.)
  16. [i20.photobucket.com/albums/b245/ssjyamivegeta/CartmanStallone.jpg Сравнение одежды Картмана и Рэмбо]
  17. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [spscriptorium.com/Season11/E1110guests.htm The Guest Stars of Imaginationland] на SPScriptorium.
  18. 1 2 3 4 5 6 Назван в эпизоде по имени.
  19. 1 2 3 4 5 6 [www.imdb.com/title/tt0995577/movieconnections Movie connections for «South Park» Imaginationland] на IMDb
  20. 1 2 3 4 5 6 7 [www.recapist.com/2007/10/18/south-park-imaginationland-episode-1103 Эпизод на Recapist.com]
  21. [kotaku.com/gaming/tv/mario-makes-it-to-south-park-312485.php Mario Makes It To South Park] на kotaku.com (англ.)
  22. [www.bismarcktribune.com/articles/2007/10/19/news/columnists/hagen/141157.txt Kelly Hagen. Reality check for «Peanuts». Bismarck Tribune] (англ.)

Ссылки

В Викицитатнике есть страница по теме
Воображляндия
  • [www.southparkstudios.com/guide/1110 «Imaginationland» на South Park Studios]
  • [spscriptorium.com/Season11/E1110script.htm Сценарий серии «Imaginationland»]
  • [www.southparkstudios.com/episodes/imaginationland_movie/ «Imaginationland: The Movie»]
  • «Воображляндия» (англ.) на сайте Internet Movie Database

Отрывок, характеризующий Воображляндия

На гауптвахте, куда был отведен Пьер, офицер и солдаты, взявшие его, обращались с ним враждебно, но вместе с тем и уважительно. Еще чувствовалось в их отношении к нему и сомнение о том, кто он такой (не очень ли важный человек), и враждебность вследствие еще свежей их личной борьбы с ним.
Но когда, в утро другого дня, пришла смена, то Пьер почувствовал, что для нового караула – для офицеров и солдат – он уже не имел того смысла, который имел для тех, которые его взяли. И действительно, в этом большом, толстом человеке в мужицком кафтане караульные другого дня уже не видели того живого человека, который так отчаянно дрался с мародером и с конвойными солдатами и сказал торжественную фразу о спасении ребенка, а видели только семнадцатого из содержащихся зачем то, по приказанию высшего начальства, взятых русских. Ежели и было что нибудь особенное в Пьере, то только его неробкий, сосредоточенно задумчивый вид и французский язык, на котором он, удивительно для французов, хорошо изъяснялся. Несмотря на то, в тот же день Пьера соединили с другими взятыми подозрительными, так как отдельная комната, которую он занимал, понадобилась офицеру.
Все русские, содержавшиеся с Пьером, были люди самого низкого звания. И все они, узнав в Пьере барина, чуждались его, тем более что он говорил по французски. Пьер с грустью слышал над собою насмешки.
На другой день вечером Пьер узнал, что все эти содержащиеся (и, вероятно, он в том же числе) должны были быть судимы за поджигательство. На третий день Пьера водили с другими в какой то дом, где сидели французский генерал с белыми усами, два полковника и другие французы с шарфами на руках. Пьеру, наравне с другими, делали с той, мнимо превышающею человеческие слабости, точностью и определительностью, с которой обыкновенно обращаются с подсудимыми, вопросы о том, кто он? где он был? с какою целью? и т. п.
Вопросы эти, оставляя в стороне сущность жизненного дела и исключая возможность раскрытия этой сущности, как и все вопросы, делаемые на судах, имели целью только подставление того желобка, по которому судящие желали, чтобы потекли ответы подсудимого и привели его к желаемой цели, то есть к обвинению. Как только он начинал говорить что нибудь такое, что не удовлетворяло цели обвинения, так принимали желобок, и вода могла течь куда ей угодно. Кроме того, Пьер испытал то же, что во всех судах испытывает подсудимый: недоумение, для чего делали ему все эти вопросы. Ему чувствовалось, что только из снисходительности или как бы из учтивости употреблялась эта уловка подставляемого желобка. Он знал, что находился во власти этих людей, что только власть привела его сюда, что только власть давала им право требовать ответы на вопросы, что единственная цель этого собрания состояла в том, чтоб обвинить его. И поэтому, так как была власть и было желание обвинить, то не нужно было и уловки вопросов и суда. Очевидно было, что все ответы должны были привести к виновности. На вопрос, что он делал, когда его взяли, Пьер отвечал с некоторою трагичностью, что он нес к родителям ребенка, qu'il avait sauve des flammes [которого он спас из пламени]. – Для чего он дрался с мародером? Пьер отвечал, что он защищал женщину, что защита оскорбляемой женщины есть обязанность каждого человека, что… Его остановили: это не шло к делу. Для чего он был на дворе загоревшегося дома, на котором его видели свидетели? Он отвечал, что шел посмотреть, что делалось в Москве. Его опять остановили: у него не спрашивали, куда он шел, а для чего он находился подле пожара? Кто он? повторили ему первый вопрос, на который он сказал, что не хочет отвечать. Опять он отвечал, что не может сказать этого.
– Запишите, это нехорошо. Очень нехорошо, – строго сказал ему генерал с белыми усами и красным, румяным лицом.
На четвертый день пожары начались на Зубовском валу.
Пьера с тринадцатью другими отвели на Крымский Брод, в каретный сарай купеческого дома. Проходя по улицам, Пьер задыхался от дыма, который, казалось, стоял над всем городом. С разных сторон виднелись пожары. Пьер тогда еще не понимал значения сожженной Москвы и с ужасом смотрел на эти пожары.
В каретном сарае одного дома у Крымского Брода Пьер пробыл еще четыре дня и во время этих дней из разговора французских солдат узнал, что все содержащиеся здесь ожидали с каждым днем решения маршала. Какого маршала, Пьер не мог узнать от солдат. Для солдата, очевидно, маршал представлялся высшим и несколько таинственным звеном власти.
Эти первые дни, до 8 го сентября, – дня, в который пленных повели на вторичный допрос, были самые тяжелые для Пьера.

Х
8 го сентября в сарай к пленным вошел очень важный офицер, судя по почтительности, с которой с ним обращались караульные. Офицер этот, вероятно, штабный, с списком в руках, сделал перекличку всем русским, назвав Пьера: celui qui n'avoue pas son nom [тот, который не говорит своего имени]. И, равнодушно и лениво оглядев всех пленных, он приказал караульному офицеру прилично одеть и прибрать их, прежде чем вести к маршалу. Через час прибыла рота солдат, и Пьера с другими тринадцатью повели на Девичье поле. День был ясный, солнечный после дождя, и воздух был необыкновенно чист. Дым не стлался низом, как в тот день, когда Пьера вывели из гауптвахты Зубовского вала; дым поднимался столбами в чистом воздухе. Огня пожаров нигде не было видно, но со всех сторон поднимались столбы дыма, и вся Москва, все, что только мог видеть Пьер, было одно пожарище. Со всех сторон виднелись пустыри с печами и трубами и изредка обгорелые стены каменных домов. Пьер приглядывался к пожарищам и не узнавал знакомых кварталов города. Кое где виднелись уцелевшие церкви. Кремль, неразрушенный, белел издалека с своими башнями и Иваном Великим. Вблизи весело блестел купол Ново Девичьего монастыря, и особенно звонко слышался оттуда благовест. Благовест этот напомнил Пьеру, что было воскресенье и праздник рождества богородицы. Но казалось, некому было праздновать этот праздник: везде было разоренье пожарища, и из русского народа встречались только изредка оборванные, испуганные люди, которые прятались при виде французов.
Очевидно, русское гнездо было разорено и уничтожено; но за уничтожением этого русского порядка жизни Пьер бессознательно чувствовал, что над этим разоренным гнездом установился свой, совсем другой, но твердый французский порядок. Он чувствовал это по виду тех, бодро и весело, правильными рядами шедших солдат, которые конвоировали его с другими преступниками; он чувствовал это по виду какого то важного французского чиновника в парной коляске, управляемой солдатом, проехавшего ему навстречу. Он это чувствовал по веселым звукам полковой музыки, доносившимся с левой стороны поля, и в особенности он чувствовал и понимал это по тому списку, который, перекликая пленных, прочел нынче утром приезжавший французский офицер. Пьер был взят одними солдатами, отведен в одно, в другое место с десятками других людей; казалось, они могли бы забыть про него, смешать его с другими. Но нет: ответы его, данные на допросе, вернулись к нему в форме наименования его: celui qui n'avoue pas son nom. И под этим названием, которое страшно было Пьеру, его теперь вели куда то, с несомненной уверенностью, написанною на их лицах, что все остальные пленные и он были те самые, которых нужно, и что их ведут туда, куда нужно. Пьер чувствовал себя ничтожной щепкой, попавшей в колеса неизвестной ему, но правильно действующей машины.
Пьера с другими преступниками привели на правую сторону Девичьего поля, недалеко от монастыря, к большому белому дому с огромным садом. Это был дом князя Щербатова, в котором Пьер часто прежде бывал у хозяина и в котором теперь, как он узнал из разговора солдат, стоял маршал, герцог Экмюльский.
Их подвели к крыльцу и по одному стали вводить в дом. Пьера ввели шестым. Через стеклянную галерею, сени, переднюю, знакомые Пьеру, его ввели в длинный низкий кабинет, у дверей которого стоял адъютант.
Даву сидел на конце комнаты над столом, с очками на носу. Пьер близко подошел к нему. Даву, не поднимая глаз, видимо справлялся с какой то бумагой, лежавшей перед ним. Не поднимая же глаз, он тихо спросил:
– Qui etes vous? [Кто вы такой?]
Пьер молчал оттого, что не в силах был выговорить слова. Даву для Пьера не был просто французский генерал; для Пьера Даву был известный своей жестокостью человек. Глядя на холодное лицо Даву, который, как строгий учитель, соглашался до времени иметь терпение и ждать ответа, Пьер чувствовал, что всякая секунда промедления могла стоить ему жизни; но он не знал, что сказать. Сказать то же, что он говорил на первом допросе, он не решался; открыть свое звание и положение было и опасно и стыдно. Пьер молчал. Но прежде чем Пьер успел на что нибудь решиться, Даву приподнял голову, приподнял очки на лоб, прищурил глаза и пристально посмотрел на Пьера.
– Я знаю этого человека, – мерным, холодным голосом, очевидно рассчитанным для того, чтобы испугать Пьера, сказал он. Холод, пробежавший прежде по спине Пьера, охватил его голову, как тисками.
– Mon general, vous ne pouvez pas me connaitre, je ne vous ai jamais vu… [Вы не могли меня знать, генерал, я никогда не видал вас.]
– C'est un espion russe, [Это русский шпион,] – перебил его Даву, обращаясь к другому генералу, бывшему в комнате и которого не заметил Пьер. И Даву отвернулся. С неожиданным раскатом в голосе Пьер вдруг быстро заговорил.
– Non, Monseigneur, – сказал он, неожиданно вспомнив, что Даву был герцог. – Non, Monseigneur, vous n'avez pas pu me connaitre. Je suis un officier militionnaire et je n'ai pas quitte Moscou. [Нет, ваше высочество… Нет, ваше высочество, вы не могли меня знать. Я офицер милиции, и я не выезжал из Москвы.]
– Votre nom? [Ваше имя?] – повторил Даву.
– Besouhof. [Безухов.]
– Qu'est ce qui me prouvera que vous ne mentez pas? [Кто мне докажет, что вы не лжете?]
– Monseigneur! [Ваше высочество!] – вскрикнул Пьер не обиженным, но умоляющим голосом.
Даву поднял глаза и пристально посмотрел на Пьера. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и этот взгляд спас Пьера. В этом взгляде, помимо всех условий войны и суда, между этими двумя людьми установились человеческие отношения. Оба они в эту одну минуту смутно перечувствовали бесчисленное количество вещей и поняли, что они оба дети человечества, что они братья.
В первом взгляде для Даву, приподнявшего только голову от своего списка, где людские дела и жизнь назывались нумерами, Пьер был только обстоятельство; и, не взяв на совесть дурного поступка, Даву застрелил бы его; но теперь уже он видел в нем человека. Он задумался на мгновение.
– Comment me prouverez vous la verite de ce que vous me dites? [Чем вы докажете мне справедливость ваших слов?] – сказал Даву холодно.
Пьер вспомнил Рамбаля и назвал его полк, и фамилию, и улицу, на которой был дом.
– Vous n'etes pas ce que vous dites, [Вы не то, что вы говорите.] – опять сказал Даву.
Пьер дрожащим, прерывающимся голосом стал приводить доказательства справедливости своего показания.
Но в это время вошел адъютант и что то доложил Даву.
Даву вдруг просиял при известии, сообщенном адъютантом, и стал застегиваться. Он, видимо, совсем забыл о Пьере.
Когда адъютант напомнил ему о пленном, он, нахмурившись, кивнул в сторону Пьера и сказал, чтобы его вели. Но куда должны были его вести – Пьер не знал: назад в балаган или на приготовленное место казни, которое, проходя по Девичьему полю, ему показывали товарищи.
Он обернул голову и видел, что адъютант переспрашивал что то.
– Oui, sans doute! [Да, разумеется!] – сказал Даву, но что «да», Пьер не знал.
Пьер не помнил, как, долго ли он шел и куда. Он, в состоянии совершенного бессмыслия и отупления, ничего не видя вокруг себя, передвигал ногами вместе с другими до тех пор, пока все остановились, и он остановился. Одна мысль за все это время была в голове Пьера. Это была мысль о том: кто, кто же, наконец, приговорил его к казни. Это были не те люди, которые допрашивали его в комиссии: из них ни один не хотел и, очевидно, не мог этого сделать. Это был не Даву, который так человечески посмотрел на него. Еще бы одна минута, и Даву понял бы, что они делают дурно, но этой минуте помешал адъютант, который вошел. И адъютант этот, очевидно, не хотел ничего худого, но он мог бы не войти. Кто же это, наконец, казнил, убивал, лишал жизни его – Пьера со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надеждами, мыслями? Кто делал это? И Пьер чувствовал, что это был никто.
Это был порядок, склад обстоятельств.
Порядок какой то убивал его – Пьера, лишал его жизни, всего, уничтожал его.


От дома князя Щербатова пленных повели прямо вниз по Девичьему полю, левее Девичьего монастыря и подвели к огороду, на котором стоял столб. За столбом была вырыта большая яма с свежевыкопанной землей, и около ямы и столба полукругом стояла большая толпа народа. Толпа состояла из малого числа русских и большого числа наполеоновских войск вне строя: немцев, итальянцев и французов в разнородных мундирах. Справа и слева столба стояли фронты французских войск в синих мундирах с красными эполетами, в штиблетах и киверах.
Преступников расставили по известному порядку, который был в списке (Пьер стоял шестым), и подвели к столбу. Несколько барабанов вдруг ударили с двух сторон, и Пьер почувствовал, что с этим звуком как будто оторвалась часть его души. Он потерял способность думать и соображать. Он только мог видеть и слышать. И только одно желание было у него – желание, чтобы поскорее сделалось что то страшное, что должно было быть сделано. Пьер оглядывался на своих товарищей и рассматривал их.
Два человека с края были бритые острожные. Один высокий, худой; другой черный, мохнатый, мускулистый, с приплюснутым носом. Третий был дворовый, лет сорока пяти, с седеющими волосами и полным, хорошо откормленным телом. Четвертый был мужик, очень красивый, с окладистой русой бородой и черными глазами. Пятый был фабричный, желтый, худой малый, лет восемнадцати, в халате.
Пьер слышал, что французы совещались, как стрелять – по одному или по два? «По два», – холодно спокойно отвечал старший офицер. Сделалось передвижение в рядах солдат, и заметно было, что все торопились, – и торопились не так, как торопятся, чтобы сделать понятное для всех дело, но так, как торопятся, чтобы окончить необходимое, но неприятное и непостижимое дело.
Чиновник француз в шарфе подошел к правой стороне шеренги преступников в прочел по русски и по французски приговор.
Потом две пары французов подошли к преступникам и взяли, по указанию офицера, двух острожных, стоявших с края. Острожные, подойдя к столбу, остановились и, пока принесли мешки, молча смотрели вокруг себя, как смотрит подбитый зверь на подходящего охотника. Один все крестился, другой чесал спину и делал губами движение, подобное улыбке. Солдаты, торопясь руками, стали завязывать им глаза, надевать мешки и привязывать к столбу.
Двенадцать человек стрелков с ружьями мерным, твердым шагом вышли из за рядов и остановились в восьми шагах от столба. Пьер отвернулся, чтобы не видать того, что будет. Вдруг послышался треск и грохот, показавшиеся Пьеру громче самых страшных ударов грома, и он оглянулся. Был дым, и французы с бледными лицами и дрожащими руками что то делали у ямы. Повели других двух. Так же, такими же глазами и эти двое смотрели на всех, тщетно, одними глазами, молча, прося защиты и, видимо, не понимая и не веря тому, что будет. Они не могли верить, потому что они одни знали, что такое была для них их жизнь, и потому не понимали и не верили, чтобы можно было отнять ее.
Пьер хотел не смотреть и опять отвернулся; но опять как будто ужасный взрыв поразил его слух, и вместе с этими звуками он увидал дым, чью то кровь и бледные испуганные лица французов, опять что то делавших у столба, дрожащими руками толкая друг друга. Пьер, тяжело дыша, оглядывался вокруг себя, как будто спрашивая: что это такое? Тот же вопрос был и во всех взглядах, которые встречались со взглядом Пьера.
На всех лицах русских, на лицах французских солдат, офицеров, всех без исключения, он читал такой же испуг, ужас и борьбу, какие были в его сердце. «Да кто жо это делает наконец? Они все страдают так же, как и я. Кто же? Кто же?» – на секунду блеснуло в душе Пьера.
– Tirailleurs du 86 me, en avant! [Стрелки 86 го, вперед!] – прокричал кто то. Повели пятого, стоявшего рядом с Пьером, – одного. Пьер не понял того, что он спасен, что он и все остальные были приведены сюда только для присутствия при казни. Он со все возраставшим ужасом, не ощущая ни радости, ни успокоения, смотрел на то, что делалось. Пятый был фабричный в халате. Только что до него дотронулись, как он в ужасе отпрыгнул и схватился за Пьера (Пьер вздрогнул и оторвался от него). Фабричный не мог идти. Его тащили под мышки, и он что то кричал. Когда его подвели к столбу, он вдруг замолк. Он как будто вдруг что то понял. То ли он понял, что напрасно кричать, или то, что невозможно, чтобы его убили люди, но он стал у столба, ожидая повязки вместе с другими и, как подстреленный зверь, оглядываясь вокруг себя блестящими глазами.
Пьер уже не мог взять на себя отвернуться и закрыть глаза. Любопытство и волнение его и всей толпы при этом пятом убийстве дошло до высшей степени. Так же как и другие, этот пятый казался спокоен: он запахивал халат и почесывал одной босой ногой о другую.
Когда ему стали завязывать глаза, он поправил сам узел на затылке, который резал ему; потом, когда прислонили его к окровавленному столбу, он завалился назад, и, так как ему в этом положении было неловко, он поправился и, ровно поставив ноги, покойно прислонился. Пьер не сводил с него глаз, не упуская ни малейшего движения.
Должно быть, послышалась команда, должно быть, после команды раздались выстрелы восьми ружей. Но Пьер, сколько он ни старался вспомнить потом, не слыхал ни малейшего звука от выстрелов. Он видел только, как почему то вдруг опустился на веревках фабричный, как показалась кровь в двух местах и как самые веревки, от тяжести повисшего тела, распустились и фабричный, неестественно опустив голову и подвернув ногу, сел. Пьер подбежал к столбу. Никто не удерживал его. Вокруг фабричного что то делали испуганные, бледные люди. У одного старого усатого француза тряслась нижняя челюсть, когда он отвязывал веревки. Тело спустилось. Солдаты неловко и торопливо потащили его за столб и стали сталкивать в яму.
Все, очевидно, несомненно знали, что они были преступники, которым надо было скорее скрыть следы своего преступления.
Пьер заглянул в яму и увидел, что фабричный лежал там коленами кверху, близко к голове, одно плечо выше другого. И это плечо судорожно, равномерно опускалось и поднималось. Но уже лопатины земли сыпались на все тело. Один из солдат сердито, злобно и болезненно крикнул на Пьера, чтобы он вернулся. Но Пьер не понял его и стоял у столба, и никто не отгонял его.
Когда уже яма была вся засыпана, послышалась команда. Пьера отвели на его место, и французские войска, стоявшие фронтами по обеим сторонам столба, сделали полуоборот и стали проходить мерным шагом мимо столба. Двадцать четыре человека стрелков с разряженными ружьями, стоявшие в середине круга, примыкали бегом к своим местам, в то время как роты проходили мимо них.
Пьер смотрел теперь бессмысленными глазами на этих стрелков, которые попарно выбегали из круга. Все, кроме одного, присоединились к ротам. Молодой солдат с мертво бледным лицом, в кивере, свалившемся назад, спустив ружье, все еще стоял против ямы на том месте, с которого он стрелял. Он, как пьяный, шатался, делая то вперед, то назад несколько шагов, чтобы поддержать свое падающее тело. Старый солдат, унтер офицер, выбежал из рядов и, схватив за плечо молодого солдата, втащил его в роту. Толпа русских и французов стала расходиться. Все шли молча, с опущенными головами.
– Ca leur apprendra a incendier, [Это их научит поджигать.] – сказал кто то из французов. Пьер оглянулся на говорившего и увидал, что это был солдат, который хотел утешиться чем нибудь в том, что было сделано, но не мог. Не договорив начатого, он махнул рукою и пошел прочь.


После казни Пьера отделили от других подсудимых и оставили одного в небольшой, разоренной и загаженной церкви.
Перед вечером караульный унтер офицер с двумя солдатами вошел в церковь и объявил Пьеру, что он прощен и поступает теперь в бараки военнопленных. Не понимая того, что ему говорили, Пьер встал и пошел с солдатами. Его привели к построенным вверху поля из обгорелых досок, бревен и тесу балаганам и ввели в один из них. В темноте человек двадцать различных людей окружили Пьера. Пьер смотрел на них, не понимая, кто такие эти люди, зачем они и чего хотят от него. Он слышал слова, которые ему говорили, но не делал из них никакого вывода и приложения: не понимал их значения. Он сам отвечал на то, что у него спрашивали, но не соображал того, кто слушает его и как поймут его ответы. Он смотрел на лица и фигуры, и все они казались ему одинаково бессмысленны.
С той минуты, как Пьер увидал это страшное убийство, совершенное людьми, не хотевшими этого делать, в душе его как будто вдруг выдернута была та пружина, на которой все держалось и представлялось живым, и все завалилось в кучу бессмысленного сора. В нем, хотя он и не отдавал себе отчета, уничтожилась вера и в благоустройство мира, и в человеческую, и в свою душу, и в бога. Это состояние было испытываемо Пьером прежде, но никогда с такою силой, как теперь. Прежде, когда на Пьера находили такого рода сомнения, – сомнения эти имели источником собственную вину. И в самой глубине души Пьер тогда чувствовал, что от того отчаяния и тех сомнений было спасение в самом себе. Но теперь он чувствовал, что не его вина была причиной того, что мир завалился в его глазах и остались одни бессмысленные развалины. Он чувствовал, что возвратиться к вере в жизнь – не в его власти.