Воронежско-Поворинская операция

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Воронежско-Поворинская операция (январь 1919) — разгром Красной армией Донской армии Краснова.





Предыстория

В ходе осенней кампании 1918 года Донская армия Краснова, вынудив 10-ю красную армию к частичному отходу на царицынском направлении, обеспечила себе оперативную свободу на северном направлении. Ударив в разрез между 9-й и 10-й красными армиями, донские конные части почти успели прорваться к Камышину, вынудив советское Главное командование взять часть сил с Восточного фронта для обеспечения этого направления. Однако успехи Донской армии достались ей дорогой ценой, в ней стали развиваться настроения о бесполезности дальнейшей борьбы, что вскоре привело к её разложению.

В связи с уходом немцев с территории Украины обнажился весь левый фланг Донского фронта белых. Воспользовавшись этим, части правофланговой 8-й красной армии со второй половины ноября 1918 года начали просачиваться на освобождаемую территорию, постепенно охватывая левый фланг Воронежской группы Донской армии. К 3 декабря они распространились до города Валуйки. В это же время 10-я армия начала продвижение правым флангом на станцию Иловля. Белые, недооценив значения обнажения своего левого фланга, наоборот ослабили свои силы на воронежском направлении ради сосредоточения ударного кулака на царицынском направлении против центра 10-й красной армии. В результате у белых образовалось две группы: слабейшая — Воронежская, и сильнейшая — Царицынская, повёрнутые тылами друг к другу. Обе группы были связаны между собой тонкой нитью кавалерийской завесы. Вороонежская группа насчитывала от 18 до 22 тысяч бойцов при 16 орудиях, Царицынская — до 50 тысяч бойцов при 63 орудиях.

План красного командования

Главное командование Красной армии решило воспользоваться сложившейся ситуацией и нанести решительный удар по Донской армии. Командованию Южным фронтом была поставлена задача: тотчас по сосредоточении всех направляемых резервов (в том числе ударного кулака — группы Кожевникова с Восточного фронта) разгромить Воронежскую группу противника. Группа Кожевникова (20 тысяч бойцов при 20 орудиях), развернувшись на фронте Валуйки — Купянск должна была выйти в тыл Воронежской группе белых на фронт Миллерово — Богучар; с фронта Воронежскую группу должны были атаковать 8-я и 9-я армии. Таким образом, для действий против Воронежской группы предназначалось до 50 тысяч бойцов — около половины всех сил Южного советского фронта. Северокавказский фронт должен был содействовать Южному фронту наступлением 11-й армии на фронт Новочеркасск — Ростов-на-Дону. В дальнейшем предполагалось разгромить остальные силы Краснова на правом берегу реки Дон, а также те силы генерала Деникина, которые могли там оказаться.

Недостатком предложенного плана являлось то, что захождение Южного фронта правым флангом могло повлечь сосредоточение главной массы его сил в Царицынском районе, где была плохо развита сеть рокадных железных дорог, а имевшиеся находились в плохом состоянии. В результате были бы сильно затруднены дальнейшие перегруппировки войск, и оставлен без опоры чрезвычайно важный для советской власти в политическом и экономическом отношении Донецкий бассейн. Чтобы избежать этого, главком Вацетис в особой инструкции указал, что главным операционным направлением должно явиться направление на Миллерово, что должно было притянуть главную массу красных сил к Донецкому бассейну.

Ход боевых действий

В связи с обнажением после ухода немцев западной границы Донской области, Краснову понадобилось прикрыть новый 600-километровый фронт. Не имея для этого свободных сил, а также в условиях начавшегося разложения Донской армии (в конце декабря целые донские части начали покидать фронт, некоторые станицы устанавливали у себя советскую власть), атаман Краснов был вынужден обратиться за помощью к Добровольческой армии.

Тем временем, выполняя полученные указания, командование советского Южного фронта поставила своим частям следующие задачи: группа Кожевникова к концу дня 12 января должна была выйти на фронт Кантемировка -Митрофановка; 8-я армия должна была вести наступление по обоим берегам Дона; 9-я армия направлялась на участок реки Хопёр между Новохопёрском и Урюпинской, выставляя заслон против Царицынской группы противника у Бударино; 10-я армия, обороняя Царицынский район, в то же время должна была развить наступление в Камышинском направлении, чтобы освободить фланг 9-й армии.

8 января правый фланг 8-й армии был уже на реке Чёрная Калитва, а группа Кожевникова 10 января после небольшого боя овладела Старобельском. Однако Краснов в это же время нанёс короткий удар по стыку 8-й и 9-й армий на Воронежском направлении, отбросив их внутренние фланги от станций Абрамовка (где потерпела крупное поражение находившаяся на левом фланге 8-й армии Инзенская дивизия) и Поворино. Но 9-й армии удалось восстановить положение и вновь занять Поворино, а к 15 января — Новохопёрск. Лишь 21 января 9-я армия овладела Урюпинской.

Опасаясь охвата с флангов, части Донской армии уже 17 января были вынуждены начать отход с участка Абрамовка — Колено. Так как это делало излишним усилия группы Кожевникова, директивой от 18 января командующий Южным фронтом для более глубокого охвата Воронежской группы направил её по линии Марковка — Талы, с одной дивизией на Луганск. 9-я армия должна была перестроить свой фронт на юго-восток и направиться вдоль железной дороги Поворино — Царицын; большая часть сил 8-й армии также должна была действовать по левому берегу Дона.

С этого момента Воронежская группа перестала оказывать серьёзное сопротивление, начался развал фронта. Целые казачьи полки сдавались в плен либо самовольно расходились по домам. 21 января командование Южного фронта сочло необходимым перейти к выполнению второй задачи — разгрому Царицынской группы

Итоги и последствия

В результате операции была полностью разгромлена Донская армия атамана Краснова, 1 февраля командование Южного фронта отдало распоряжение о преследовании её остатков. Операция завершилась 8-9 февраля, когда части 9-й и 10-й армий вошли в соприкосновение друг с другом в районе станции Арчеда.

Однако движение армий Южного фронта по сходящимся направлениям к Царицыну привело к ослаблению группировки в Донбассе, где 25 января в Мариуполе высадилась свежая дивизия Добровольческой армии, которая уже 27-28 января повела наступление на Луганск. В результате завязались бои за Донецкий бассейн.

Источники

  • Н. Е. Какурин, И. И. Вацетис «Гражданская война. 1918—1921» — СПб: ООО «Издательство „Полигон“», 2002. ISBN 5-89173-150-9
  • А. И. Егоров «Разгром Деникина, 1919 год»// «Гражданская война в России: Разгром Деникина» — Москва: ООО «Издательство АСТ», 2003. ISBN 5-17-015247-7

Напишите отзыв о статье "Воронежско-Поворинская операция"

Отрывок, характеризующий Воронежско-Поворинская операция

– Их сиятельство с ними в том же доме стоят.
«Стало быть, он жив», – подумала княжна и тихо спросила: что он?
– Люди сказывали, все в том же положении.
Что значило «все в том же положении», княжна не стала спрашивать и мельком только, незаметно взглянув на семилетнего Николушку, сидевшего перед нею и радовавшегося на город, опустила голову и не поднимала ее до тех пор, пока тяжелая карета, гремя, трясясь и колыхаясь, не остановилась где то. Загремели откидываемые подножки.
Отворились дверцы. Слева была вода – река большая, справа было крыльцо; на крыльце были люди, прислуга и какая то румяная, с большой черной косой, девушка, которая неприятно притворно улыбалась, как показалось княжне Марье (это была Соня). Княжна взбежала по лестнице, притворно улыбавшаяся девушка сказала: – Сюда, сюда! – и княжна очутилась в передней перед старой женщиной с восточным типом лица, которая с растроганным выражением быстро шла ей навстречу. Это была графиня. Она обняла княжну Марью и стала целовать ее.
– Mon enfant! – проговорила она, – je vous aime et vous connais depuis longtemps. [Дитя мое! я вас люблю и знаю давно.]
Несмотря на все свое волнение, княжна Марья поняла, что это была графиня и что надо было ей сказать что нибудь. Она, сама не зная как, проговорила какие то учтивые французские слова, в том же тоне, в котором были те, которые ей говорили, и спросила: что он?
– Доктор говорит, что нет опасности, – сказала графиня, но в то время, как она говорила это, она со вздохом подняла глаза кверху, и в этом жесте было выражение, противоречащее ее словам.
– Где он? Можно его видеть, можно? – спросила княжна.
– Сейчас, княжна, сейчас, мой дружок. Это его сын? – сказала она, обращаясь к Николушке, который входил с Десалем. – Мы все поместимся, дом большой. О, какой прелестный мальчик!
Графиня ввела княжну в гостиную. Соня разговаривала с m lle Bourienne. Графиня ласкала мальчика. Старый граф вошел в комнату, приветствуя княжну. Старый граф чрезвычайно переменился с тех пор, как его последний раз видела княжна. Тогда он был бойкий, веселый, самоуверенный старичок, теперь он казался жалким, затерянным человеком. Он, говоря с княжной, беспрестанно оглядывался, как бы спрашивая у всех, то ли он делает, что надобно. После разорения Москвы и его имения, выбитый из привычной колеи, он, видимо, потерял сознание своего значения и чувствовал, что ему уже нет места в жизни.
Несмотря на то волнение, в котором она находилась, несмотря на одно желание поскорее увидать брата и на досаду за то, что в эту минуту, когда ей одного хочется – увидать его, – ее занимают и притворно хвалят ее племянника, княжна замечала все, что делалось вокруг нее, и чувствовала необходимость на время подчиниться этому новому порядку, в который она вступала. Она знала, что все это необходимо, и ей было это трудно, но она не досадовала на них.
– Это моя племянница, – сказал граф, представляя Соню, – вы не знаете ее, княжна?
Княжна повернулась к ней и, стараясь затушить поднявшееся в ее душе враждебное чувство к этой девушке, поцеловала ее. Но ей становилось тяжело оттого, что настроение всех окружающих было так далеко от того, что было в ее душе.
– Где он? – спросила она еще раз, обращаясь ко всем.
– Он внизу, Наташа с ним, – отвечала Соня, краснея. – Пошли узнать. Вы, я думаю, устали, княжна?
У княжны выступили на глаза слезы досады. Она отвернулась и хотела опять спросить у графини, где пройти к нему, как в дверях послышались легкие, стремительные, как будто веселые шаги. Княжна оглянулась и увидела почти вбегающую Наташу, ту Наташу, которая в то давнишнее свидание в Москве так не понравилась ей.
Но не успела княжна взглянуть на лицо этой Наташи, как она поняла, что это был ее искренний товарищ по горю, и потому ее друг. Она бросилась ей навстречу и, обняв ее, заплакала на ее плече.
Как только Наташа, сидевшая у изголовья князя Андрея, узнала о приезде княжны Марьи, она тихо вышла из его комнаты теми быстрыми, как показалось княжне Марье, как будто веселыми шагами и побежала к ней.
На взволнованном лице ее, когда она вбежала в комнату, было только одно выражение – выражение любви, беспредельной любви к нему, к ней, ко всему тому, что было близко любимому человеку, выраженье жалости, страданья за других и страстного желанья отдать себя всю для того, чтобы помочь им. Видно было, что в эту минуту ни одной мысли о себе, о своих отношениях к нему не было в душе Наташи.
Чуткая княжна Марья с первого взгляда на лицо Наташи поняла все это и с горестным наслаждением плакала на ее плече.
– Пойдемте, пойдемте к нему, Мари, – проговорила Наташа, отводя ее в другую комнату.
Княжна Марья подняла лицо, отерла глаза и обратилась к Наташе. Она чувствовала, что от нее она все поймет и узнает.
– Что… – начала она вопрос, но вдруг остановилась. Она почувствовала, что словами нельзя ни спросить, ни ответить. Лицо и глаза Наташи должны были сказать все яснее и глубже.
Наташа смотрела на нее, но, казалось, была в страхе и сомнении – сказать или не сказать все то, что она знала; она как будто почувствовала, что перед этими лучистыми глазами, проникавшими в самую глубь ее сердца, нельзя не сказать всю, всю истину, какою она ее видела. Губа Наташи вдруг дрогнула, уродливые морщины образовались вокруг ее рта, и она, зарыдав, закрыла лицо руками.
Княжна Марья поняла все.
Но она все таки надеялась и спросила словами, в которые она не верила:
– Но как его рана? Вообще в каком он положении?
– Вы, вы… увидите, – только могла сказать Наташа.
Они посидели несколько времени внизу подле его комнаты, с тем чтобы перестать плакать и войти к нему с спокойными лицами.
– Как шла вся болезнь? Давно ли ему стало хуже? Когда это случилось? – спрашивала княжна Марья.
Наташа рассказывала, что первое время была опасность от горячечного состояния и от страданий, но в Троице это прошло, и доктор боялся одного – антонова огня. Но и эта опасность миновалась. Когда приехали в Ярославль, рана стала гноиться (Наташа знала все, что касалось нагноения и т. п.), и доктор говорил, что нагноение может пойти правильно. Сделалась лихорадка. Доктор говорил, что лихорадка эта не так опасна.
– Но два дня тому назад, – начала Наташа, – вдруг это сделалось… – Она удержала рыданья. – Я не знаю отчего, но вы увидите, какой он стал.