Воспоминания Шерлока Холмса

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Записки о Шерлоке Холмса
The Memoirs of Sherlock Holmes


обложка первого издания

Автор:

Артур Конан Дойль

Жанр:

детективные рассказы

Язык оригинала:

Английский

Оригинал издан:

1894

Издатель:

Джордж Ньюнс

Носитель:

книга

Предыдущая:

Приключения Шерлока Холмса

Следующая:

Собака Баскервилей

«Записки о Шерлоке Холмсе» или «Воспоминания Шерлока Холмса» (англ. The Memoirs of Sherlock Holmes) — сборник из 11 детективных рассказов, написанных Артуром Конаном Дойлем, опубликованный в 1894 году.



Рассказы

Рассказ Оригинальное название Время действия Синопсис Примечание
1. Серебряный Silver Blaze 1888 Около стойла коня по кличке «Серебряный» найден мертвый тренер, сам конь бесследно пропал В английских изданиях за этим рассказом следует «Картонная коробка», перенесенная в американских (и русских) изданиях в сборник «Его прощальный поклон».
2 Жёлтое лицо The Adventure of the Yellow Face 1888 Англичанин, любящий курить трубку, обнаруживает, что жена от него тайком ходит в дом, где живет кто-то с желтым лицом. Рассказ, в котором предположения Холмса терпят неудачу, а также упоминается рассказ «Второе пятно», написанный 11 годами позже. Не преступление.
3 Приключение клерка The Adventure of the Stockbroker's Clerk 1889 Клерка берут в хороший банкирский дом, но неожиданно неизвестная фирма предлагает ему совершенно невероятную зарплату и «перекупает» его.
4 Глория Скотт The Adventure of the Gloria Scott 1877 Молодой Холмс и его однокурсник по колледжу едут в поместье отца последнего. В течение нескольких дней к отцу приезжает его давний знакомый. Гость живёт в доме некоторое время и пугает сына, а потом отец выгоняет гостя из дома. Впоследствии отец получает странную записку, которая убивает его. Один из рассказов о молодости Холмса — его «первое дело», по собственным словам. При ближайшем рассмотрении оказывается, что дело не могло иметь место ранее 1885 года, что ставит под сомнение правдивость рассказа Холмса.
5 Обряд дома Месгрейвов The Adventure of the Musgrave Ritual 1879 Бывший знакомый Холмса по колледжу Месгрейв обращается к нему по поводу загадочных событий, происходящих в его замке. Один из рассказов о молодости Холмса — он только что обосновался в Лондоне и начал заниматься практикой. По его словам, «третье дело», с которым к нему обратились.
6 Рейгетские сквайры The Adventure of the Reigate Squire 1887 Ради восстановления здоровья Ватсон увозит Холмса в Суррей, где в домах двух враждующих семейств происходят преступления, в результате которых убит кучер, служащий у помещиков — отца и сына. Холмс изучает найденный краешек записки, найденный в руке убитого.
7 Горбун The Adventure of the Crooked Man 1888 После ссоры с женой найден мертвым полковник, служивший в Индии. Женщина находится в состоянии шока, её подозревают в убийстве. Рассказ, в котором Холмс наконец-то произносит слово «Элементарно» (“Excellent!” I cried. — “Elementary,” said he.). Не преступление.
8 Постоянный пациент The Adventure of the Resident Patient 1881 Доктор, которому меценат купил дом и практику под условием постоянного обслуживания, получает нового клиента — некого русского дворянина, новость о котором пугает мецената.
9 Случай с переводчиком The Adventure of the Greek Interpreter 1888 Переводчика-грека заставляют переводить для человека с пластырем на лице, а потом запугивают его, чтобы он помалкивал, иначе ему грозит смерть. Впервые появляется Майкрофт, брат Шерлока.
10 Морской договор The Adventure of the Naval Treaty 1888 Друг Ватсона по колледжу, сотрудник британского МИДа, болезнью прикованный к кровати, просит его помощи в связи с пропажей важного документа — оригинала тайного договора между Англией и Италией.
11 Последнее дело Холмса The Adventure of the Final Problem 1889 Финальная схватка Холмса и Мориарти у Рейхенбахского водопада. Один из немногих рассказов о Холмсе, где он покидает Британию.

Напишите отзыв о статье "Воспоминания Шерлока Холмса"

Ссылки

  • [www.gutenberg.org/browse/authors/d Doyle, Arthur Conan, Sir] полные тексты произведений Конан-Дойля в проекте Гутенберг  (англ.)

Отрывок, характеризующий Воспоминания Шерлока Холмса

– Ну, как же не дура! – крикнул князь, оттолкнув тетрадь и быстро отвернувшись, но тотчас же встал, прошелся, дотронулся руками до волос княжны и снова сел.
Он придвинулся и продолжал толкование.
– Нельзя, княжна, нельзя, – сказал он, когда княжна, взяв и закрыв тетрадь с заданными уроками, уже готовилась уходить, – математика великое дело, моя сударыня. А чтобы ты была похожа на наших глупых барынь, я не хочу. Стерпится слюбится. – Он потрепал ее рукой по щеке. – Дурь из головы выскочит.
Она хотела выйти, он остановил ее жестом и достал с высокого стола новую неразрезанную книгу.
– Вот еще какой то Ключ таинства тебе твоя Элоиза посылает. Религиозная. А я ни в чью веру не вмешиваюсь… Просмотрел. Возьми. Ну, ступай, ступай!
Он потрепал ее по плечу и сам запер за нею дверь.
Княжна Марья возвратилась в свою комнату с грустным, испуганным выражением, которое редко покидало ее и делало ее некрасивое, болезненное лицо еще более некрасивым, села за свой письменный стол, уставленный миниатюрными портретами и заваленный тетрадями и книгами. Княжна была столь же беспорядочная, как отец ее порядочен. Она положила тетрадь геометрии и нетерпеливо распечатала письмо. Письмо было от ближайшего с детства друга княжны; друг этот была та самая Жюли Карагина, которая была на именинах у Ростовых:
Жюли писала:
«Chere et excellente amie, quelle chose terrible et effrayante que l'absence! J'ai beau me dire que la moitie de mon existence et de mon bonheur est en vous, que malgre la distance qui nous separe, nos coeurs sont unis par des liens indissolubles; le mien se revolte contre la destinee, et je ne puis, malgre les plaisirs et les distractions qui m'entourent, vaincre une certaine tristesse cachee que je ressens au fond du coeur depuis notre separation. Pourquoi ne sommes nous pas reunies, comme cet ete dans votre grand cabinet sur le canape bleu, le canape a confidences? Pourquoi ne puis je, comme il y a trois mois, puiser de nouvelles forces morales dans votre regard si doux, si calme et si penetrant, regard que j'aimais tant et que je crois voir devant moi, quand je vous ecris».
[Милый и бесценный друг, какая страшная и ужасная вещь разлука! Сколько ни твержу себе, что половина моего существования и моего счастия в вас, что, несмотря на расстояние, которое нас разлучает, сердца наши соединены неразрывными узами, мое сердце возмущается против судьбы, и, несмотря на удовольствия и рассеяния, которые меня окружают, я не могу подавить некоторую скрытую грусть, которую испытываю в глубине сердца со времени нашей разлуки. Отчего мы не вместе, как в прошлое лето, в вашем большом кабинете, на голубом диване, на диване «признаний»? Отчего я не могу, как три месяца тому назад, почерпать новые нравственные силы в вашем взгляде, кротком, спокойном и проницательном, который я так любила и который я вижу перед собой в ту минуту, как пишу вам?]
Прочтя до этого места, княжна Марья вздохнула и оглянулась в трюмо, которое стояло направо от нее. Зеркало отразило некрасивое слабое тело и худое лицо. Глаза, всегда грустные, теперь особенно безнадежно смотрели на себя в зеркало. «Она мне льстит», подумала княжна, отвернулась и продолжала читать. Жюли, однако, не льстила своему другу: действительно, и глаза княжны, большие, глубокие и лучистые (как будто лучи теплого света иногда снопами выходили из них), были так хороши, что очень часто, несмотря на некрасивость всего лица, глаза эти делались привлекательнее красоты. Но княжна никогда не видала хорошего выражения своих глаз, того выражения, которое они принимали в те минуты, когда она не думала о себе. Как и у всех людей, лицо ее принимало натянуто неестественное, дурное выражение, как скоро она смотрелась в зеркало. Она продолжала читать: 211
«Tout Moscou ne parle que guerre. L'un de mes deux freres est deja a l'etranger, l'autre est avec la garde, qui se met en Marieche vers la frontiere. Notre cher еmpereur a quitte Petersbourg et, a ce qu'on pretend, compte lui meme exposer sa precieuse existence aux chances de la guerre. Du veuille que le monstre corsicain, qui detruit le repos de l'Europe, soit terrasse par l'ange que le Tout Рuissant, dans Sa misericorde, nous a donnee pour souverain. Sans parler de mes freres, cette guerre m'a privee d'une relation des plus cheres a mon coeur. Je parle du jeune Nicolas Rostoff, qui avec son enthousiasme n'a pu supporter l'inaction et a quitte l'universite pour aller s'enroler dans l'armee. Eh bien, chere Marieie, je vous avouerai, que, malgre son extreme jeunesse, son depart pour l'armee a ete un grand chagrin pour moi. Le jeune homme, dont je vous parlais cet ete, a tant de noblesse, de veritable jeunesse qu'on rencontre si rarement dans le siecle оu nous vivons parmi nos villards de vingt ans. Il a surtout tant de franchise et de coeur. Il est tellement pur et poetique, que mes relations avec lui, quelque passageres qu'elles fussent, ont ete l'une des plus douees jouissances de mon pauvre coeur, qui a deja tant souffert. Je vous raconterai un jour nos adieux et tout ce qui s'est dit en partant. Tout cela est encore trop frais. Ah! chere amie, vous etes heureuse de ne pas connaitre ces jouissances et ces peines si poignantes. Vous etes heureuse, puisque les derienieres sont ordinairement les plus fortes! Je sais fort bien, que le comte Nicolas est trop jeune pour pouvoir jamais devenir pour moi quelque chose de plus qu'un ami, mais cette douee amitie, ces relations si poetiques et si pures ont ete un besoin pour mon coeur. Mais n'en parlons plus. La grande nouvelle du jour qui occupe tout Moscou est la mort du vieux comte Безухой et son heritage. Figurez vous que les trois princesses n'ont recu que tres peu de chose, le prince Basile rien, est que c'est M. Pierre qui a tout herite, et qui par dessus le Marieche a ete reconnu pour fils legitime, par consequent comte Безухой est possesseur de la plus belle fortune de la Russie. On pretend que le prince Basile a joue un tres vilain role dans toute cette histoire et qu'il est reparti tout penaud pour Petersbourg.