Вранас, Андреас

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Андреас Вранас
греч. Ανδρέας Βρανάς

автопортрет
Дата рождения:

1860(1860)

Место рождения:

Керкира

Дата смерти:

1933(1933)

Место смерти:

Афины

Подданство:

Греция Греция

Жанр:

живопись

Стиль:

академизм

Работы на Викискладе

Андреас Вранас (греч. Ανδρέας Βρανάς Керкира, 1860 — Афины , 1933) — греческий художник конца 19-го — начала 20-го веков.



Биография

Андреас Вранас родился на острове Керкира, где и прожил всю свою жизнь. По разным источникам, период его жизни охватывает 1860—1933[1] или 1870—1935[2] годы. Вранас учился живописи на Керкире и впоследствии стал преподавателем живописи в Художественной школе острова. Основными направлениями его творчества были портрет, пейзаж и церковная живопись. Работы художника хранятся в Муниципальной галерее Керкиры[3], в коллекции Кутлидиса, в церквях и частных коллекциях[4]. Одной из самых известных работ Вранаса был портрет греческого премьер-министра Элефтериоса Венизелоса. Портрет был выполнен по фотографии политика, снятой в Париже. Вранас выполнил портрет между 1925—1930 годами. Портрет был использован для печати афиш и брошюр в предвыборной кампании Венизелоса 1932 года[5].

Напишите отзыв о статье "Вранас, Андреас"

Ссылки

  1. [www.artcorfu.com/el/mnuenter/mnu20senture 20ος αιώνας πρίν το 1945]
  2. [www.corfu-museum.gr/index.php/en/component/content/article/26-2013-07-10-16-15-45/arts/painting/13-20-corfu-painters-till-the-end-of-20th-century?showall=&start=6 www.corfu-museum.gr]
  3. [www.corfuartgallery.com/collection/kallitexnes/ Corfu Art Gallery :: Καλλιτέχνες]
  4. [paletaart.wordpress.com/2012/08/16/%CE%B2%CF%81%CE%B1%CE%BD%CE%AC%CF%82-%CE%B1%CE%BD%CE%B4%CF%81%CE%AD%CE%B1%CF%82-andreas-vranas-1870-1935/ Βρανάς Ανδρέας — Andreas Vranas [1870-1935] | paletaart — Χρώμα & Φώς]
  5. [www.botsisauctions.com/gr/AuctionsDetails/517/%CE%92%CE%A1%CE%91%CE%9D%CE%91%CE%A3,-%CE%91%CE%9D%CE%94%CE%A1%CE%95%CE%91%CE%A3-(1860-1933) ΒΡΑΝΑΣ, ΑΝΔΡΕΑΣ (1860—1933). «Ελευθέριος Βενιζέλος», 1925/30]

Отрывок, характеризующий Вранас, Андреас


Через два часа после этого князь Андрей тихими шагами вошел в кабинет к отцу. Старик всё уже знал. Он стоял у самой двери, и, как только она отворилась, старик молча старческими, жесткими руками, как тисками, обхватил шею сына и зарыдал как ребенок.

Через три дня отпевали маленькую княгиню, и, прощаясь с нею, князь Андрей взошел на ступени гроба. И в гробу было то же лицо, хотя и с закрытыми глазами. «Ах, что вы со мной сделали?» всё говорило оно, и князь Андрей почувствовал, что в душе его оторвалось что то, что он виноват в вине, которую ему не поправить и не забыть. Он не мог плакать. Старик тоже вошел и поцеловал ее восковую ручку, спокойно и высоко лежащую на другой, и ему ее лицо сказало: «Ах, что и за что вы это со мной сделали?» И старик сердито отвернулся, увидав это лицо.

Еще через пять дней крестили молодого князя Николая Андреича. Мамушка подбородком придерживала пеленки, в то время, как гусиным перышком священник мазал сморщенные красные ладонки и ступеньки мальчика.
Крестный отец дед, боясь уронить, вздрагивая, носил младенца вокруг жестяной помятой купели и передавал его крестной матери, княжне Марье. Князь Андрей, замирая от страха, чтоб не утопили ребенка, сидел в другой комнате, ожидая окончания таинства. Он радостно взглянул на ребенка, когда ему вынесла его нянюшка, и одобрительно кивнул головой, когда нянюшка сообщила ему, что брошенный в купель вощечок с волосками не потонул, а поплыл по купели.


Участие Ростова в дуэли Долохова с Безуховым было замято стараниями старого графа, и Ростов вместо того, чтобы быть разжалованным, как он ожидал, был определен адъютантом к московскому генерал губернатору. Вследствие этого он не мог ехать в деревню со всем семейством, а оставался при своей новой должности всё лето в Москве. Долохов выздоровел, и Ростов особенно сдружился с ним в это время его выздоровления. Долохов больной лежал у матери, страстно и нежно любившей его. Старушка Марья Ивановна, полюбившая Ростова за его дружбу к Феде, часто говорила ему про своего сына.
– Да, граф, он слишком благороден и чист душою, – говаривала она, – для нашего нынешнего, развращенного света. Добродетели никто не любит, она всем глаза колет. Ну скажите, граф, справедливо это, честно это со стороны Безухова? А Федя по своему благородству любил его, и теперь никогда ничего дурного про него не говорит. В Петербурге эти шалости с квартальным там что то шутили, ведь они вместе делали? Что ж, Безухову ничего, а Федя все на своих плечах перенес! Ведь что он перенес! Положим, возвратили, да ведь как же и не возвратить? Я думаю таких, как он, храбрецов и сынов отечества не много там было. Что ж теперь – эта дуэль! Есть ли чувство, честь у этих людей! Зная, что он единственный сын, вызвать на дуэль и стрелять так прямо! Хорошо, что Бог помиловал нас. И за что же? Ну кто же в наше время не имеет интриги? Что ж, коли он так ревнив? Я понимаю, ведь он прежде мог дать почувствовать, а то год ведь продолжалось. И что же, вызвал на дуэль, полагая, что Федя не будет драться, потому что он ему должен. Какая низость! Какая гадость! Я знаю, вы Федю поняли, мой милый граф, оттого то я вас душой люблю, верьте мне. Его редкие понимают. Это такая высокая, небесная душа!