Время в Антарктиде

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Антарктиду пересекают все меридианы земного шара, соединяясь на Южном полюсе, лежащем в центре материка. Теоретически, Антарктида расположена во всех часовых поясах, которым, однако, не всегда следуют на практике. Южнее полярного круга происходят явления полярного дня и ночи, длительностью от 24 часов на широте полярного круга, до шести месяцев на Южном полюсе. Население полярных станций в Антарктиде использует разный отсчет времени, зависящий от принадлежности или местонахождения станции. Станции разных стран, расположенные неподалеку друг от друга, могут иметь значительное временно́е различие.



Время на полярных станциях

Здесь приведен неполный список станций, где время установлено в соответствии с часовыми поясами Антарктиды[1]:

  Станция Время Координаты Местонахождение
Палмер −04:00 64°77′ ю. ш., 64°05′ з. д. Земля Палмера
Ротера −03:00 67°34′ ю. ш., 68°08′ з. д. Земля Грейама
Тролл +00:00[2] 72°00′ ю. ш., 2°32′ в. д. Земля Королевы Мод
Сёва +03:00 69°00′ ю. ш., 39°35′ в. д. Земля Королевы Мод, Земля Эндерби
Моусон +05:00 67°36′ ю. ш., 62°52′ в. д. Земля Мак-Робертсона
Восток +06:00 78°27′ ю. ш., 106°50′ в. д. Озеро Восток
Дейвис +07:00 68°34′ ю. ш., 77°58′ в. д. Земля Уилкса
Кейси +08:00 66°17′ ю. ш., 110°31′ в. д. Земля Уилкса
Дюмон-д’Юрвиль +10:00 66°40′ ю. ш., 140°01′ в. д. Земля Адели, Земля Виктории
Маккуори +11:00 54°30′ ю. ш., 158°57′ в. д. Остров Маккуори
Мак-Мердо +12:00 77°51′ ю. ш., 166°40′ в. д. Зависимая территория Росса
Амундсен — Скотт +12:00 90°00′ ю. ш., 0°00′ в. д. Южный полюс
Ротера (-3)
Остров Маккуори (+11)
Тролл (0)
Полярные станции на карте Антарктиды


См. также

Напишите отзыв о статье "Время в Антарктиде"

Примечания

  1. List of tz database time zones (англ.), База данных часовых поясов (2015).
  2. [www.npolar.no/no/om-oss/norsk-polarinstitutt-i-sor/troll.html Forskingsstasjonen Troll] (норв.), Норвежский Полярный Институт (27 января 2015).

Отрывок, характеризующий Время в Антарктиде

Они помолчали.
– Только для чего же в Петербург! – вдруг сказала Наташа, и сама же поспешно ответила себе: – Нет, нет, это так надо… Да, Мари? Так надо…


Прошло семь лет после 12 го года. Взволнованное историческое море Европы улеглось в свои берега. Оно казалось затихшим; но таинственные силы, двигающие человечество (таинственные потому, что законы, определяющие их движение, неизвестны нам), продолжали свое действие.
Несмотря на то, что поверхность исторического моря казалась неподвижною, так же непрерывно, как движение времени, двигалось человечество. Слагались, разлагались различные группы людских сцеплений; подготовлялись причины образования и разложения государств, перемещений народов.
Историческое море, не как прежде, направлялось порывами от одного берега к другому: оно бурлило в глубине. Исторические лица, не как прежде, носились волнами от одного берега к другому; теперь они, казалось, кружились на одном месте. Исторические лица, прежде во главе войск отражавшие приказаниями войн, походов, сражений движение масс, теперь отражали бурлившее движение политическими и дипломатическими соображениями, законами, трактатами…
Эту деятельность исторических лиц историки называют реакцией.
Описывая деятельность этих исторических лиц, бывших, по их мнению, причиною того, что они называют реакцией, историки строго осуждают их. Все известные люди того времени, от Александра и Наполеона до m me Stael, Фотия, Шеллинга, Фихте, Шатобриана и проч., проходят перед их строгим судом и оправдываются или осуждаются, смотря по тому, содействовали ли они прогрессу или реакции.
В России, по их описанию, в этот период времени тоже происходила реакция, и главным виновником этой реакции был Александр I – тот самый Александр I, который, по их же описаниям, был главным виновником либеральных начинаний своего царствования и спасения России.
В настоящей русской литературе, от гимназиста до ученого историка, нет человека, который не бросил бы своего камушка в Александра I за неправильные поступки его в этот период царствования.
«Он должен был поступить так то и так то. В таком случае он поступил хорошо, в таком дурно. Он прекрасно вел себя в начале царствования и во время 12 го года; но он поступил дурно, дав конституцию Польше, сделав Священный Союз, дав власть Аракчееву, поощряя Голицына и мистицизм, потом поощряя Шишкова и Фотия. Он сделал дурно, занимаясь фронтовой частью армии; он поступил дурно, раскассировав Семеновский полк, и т. д.».
Надо бы исписать десять листов для того, чтобы перечислить все те упреки, которые делают ему историки на основании того знания блага человечества, которым они обладают.
Что значат эти упреки?
Те самые поступки, за которые историки одобряют Александра I, – как то: либеральные начинания царствования, борьба с Наполеоном, твердость, выказанная им в 12 м году, и поход 13 го года, не вытекают ли из одних и тех же источников – условий крови, воспитания, жизни, сделавших личность Александра тем, чем она была, – из которых вытекают и те поступки, за которые историки порицают его, как то: Священный Союз, восстановление Польши, реакция 20 х годов?
В чем же состоит сущность этих упреков?
В том, что такое историческое лицо, как Александр I, лицо, стоявшее на высшей возможной ступени человеческой власти, как бы в фокусе ослепляющего света всех сосредоточивающихся на нем исторических лучей; лицо, подлежавшее тем сильнейшим в мире влияниям интриг, обманов, лести, самообольщения, которые неразлучны с властью; лицо, чувствовавшее на себе, всякую минуту своей жизни, ответственность за все совершавшееся в Европе, и лицо не выдуманное, а живое, как и каждый человек, с своими личными привычками, страстями, стремлениями к добру, красоте, истине, – что это лицо, пятьдесят лет тому назад, не то что не было добродетельно (за это историки не упрекают), а не имело тех воззрений на благо человечества, которые имеет теперь профессор, смолоду занимающийся наукой, то есть читанном книжек, лекций и списыванием этих книжек и лекций в одну тетрадку.
Но если даже предположить, что Александр I пятьдесят лет тому назад ошибался в своем воззрении на то, что есть благо народов, невольно должно предположить, что и историк, судящий Александра, точно так же по прошествии некоторого времени окажется несправедливым, в своем воззрении на то, что есть благо человечества. Предположение это тем более естественно и необходимо, что, следя за развитием истории, мы видим, что с каждым годом, с каждым новым писателем изменяется воззрение на то, что есть благо человечества; так что то, что казалось благом, через десять лет представляется злом; и наоборот. Мало того, одновременно мы находим в истории совершенно противоположные взгляды на то, что было зло и что было благо: одни данную Польше конституцию и Священный Союз ставят в заслугу, другие в укор Александру.