Высокий замок (парк)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Высокий замок (парк)Высокий замок (парк)

</tt>

</tt> </tt> </tt> </tt>

</tt> </tt> </tt>

</tt> </tt> </tt>

Парк «Высокий замок»
49°50′52″ с. ш. 24°02′20″ в. д. / 49.84778° с. ш. 24.03889° в. д. / 49.84778; 24.03889 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=49.84778&mlon=24.03889&zoom=9 (O)] (Я)Координаты: 49°50′52″ с. ш. 24°02′20″ в. д. / 49.84778° с. ш. 24.03889° в. д. / 49.84778; 24.03889 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=49.84778&mlon=24.03889&zoom=9 (O)] (Я)
СтранаУкраина Украина
МестонахождениеЛьвов, Украина
ТипГородской парк
Дата основания1835
Площадь36,2 га
Парк «Высокий замок»

Парк «Высо́кий за́мок» (укр. Високий замок) — парк во Львове (Украина), памятник садово-паркового искусства местного значения. Парк входит в состав природо-заповедного фонда Украины как национальное достояние. Парк «Высокий замок» был основан в 1835 году (по другим данным в 1853 [1]). Расположен на склонах Замковой (Княжей) горы вблизи парка «Знесенье». Общая площадь парка — 36,2 га. В насаждениях парка преобладают лиственные породы: каштан, клён, явор, ясень, липа, берёза, тополь, акация, а также сосна.

Состоит из двух террас. На нижней террасе находятся домик садовника (1892), каштановая аллея, ресторан, нижняя смотровая площадка, памятный знак в честь Максима Кривоноса, а также памятный камень, поставленный в честь победы польского короля Яна III Собеского над турецким войском 1675 года на Лисиничских полях, которые видно с этого места. Для украшения парка здесь, в середине XIX века, установили искусственную пещеру с надписью «15 августа 1841 года», вход к которой охраняют два каменных льва XVII века из старой Ратуши с гербами львовских патрицианских семей на щитах.

На верхней террасе находится искусственный курган со смотровой площадкой (высота 413 над уровнем моря), насыпанный в 18691900 годах польской общественностью города в честь 300-летия Люблинской унии. Там же находятся остатки крепостной стены замка, построенного польскими королями, из которого позже был взят материал для строительства кургана в честь Люблинской унии. В верхней части парка расположен Львовский телецентр и телетрансляционная вышка (высотой 192 метра), и ещё одна скульптура каменного льва, перенесённая сюда от ратуши в 1874 году.

Грот на нижней террасе парка (1841) Памятный камень в честь казацко-крестьянских войск под предводительством Максима Кривоноса, которые взяли штурмом Высокий Замок в октябре 1648 года Лестница, ведущая с первой террасы парка на вторую

Напишите отзыв о статье "Высокий замок (парк)"



Примечания

  1. [bykhim.lviv.ua/tourdov/dovukr.pdf Туристический путеводитель по Львову, 2003, .pdf file]  (укр.)

См. также

Ссылки

  • [www.lvivbest.com/uk/history/vysokyj-zamok Высокий замок]  (укр.)
  • [www.lvov.ws/vysokij-zamok/ Парк «Высокий замок»]
  • [maps.yahoo.com/broadband#trf=0&mvt=s&lon=24.039261&lat=49.84816&mag=1 Вид со спутника]

Отрывок, характеризующий Высокий замок (парк)

Тотчас после ухода настоятеля Нашата взяла за руку свою подругу и пошла с ней в пустую комнату.
– Соня, да? он будет жив? – сказала она. – Соня, как я счастлива и как я несчастна! Соня, голубчик, – все по старому. Только бы он был жив. Он не может… потому что, потому… что… – И Наташа расплакалась.
– Так! Я знала это! Слава богу, – проговорила Соня. – Он будет жив!
Соня была взволнована не меньше своей подруги – и ее страхом и горем, и своими личными, никому не высказанными мыслями. Она, рыдая, целовала, утешала Наташу. «Только бы он был жив!» – думала она. Поплакав, поговорив и отерев слезы, обе подруги подошли к двери князя Андрея. Наташа, осторожно отворив двери, заглянула в комнату. Соня рядом с ней стояла у полуотворенной двери.
Князь Андрей лежал высоко на трех подушках. Бледное лицо его было покойно, глаза закрыты, и видно было, как он ровно дышал.
– Ах, Наташа! – вдруг почти вскрикнула Соня, хватаясь за руку своей кузины и отступая от двери.
– Что? что? – спросила Наташа.
– Это то, то, вот… – сказала Соня с бледным лицом и дрожащими губами.
Наташа тихо затворила дверь и отошла с Соней к окну, не понимая еще того, что ей говорили.
– Помнишь ты, – с испуганным и торжественным лицом говорила Соня, – помнишь, когда я за тебя в зеркало смотрела… В Отрадном, на святках… Помнишь, что я видела?..
– Да, да! – широко раскрывая глаза, сказала Наташа, смутно вспоминая, что тогда Соня сказала что то о князе Андрее, которого она видела лежащим.
– Помнишь? – продолжала Соня. – Я видела тогда и сказала всем, и тебе, и Дуняше. Я видела, что он лежит на постели, – говорила она, при каждой подробности делая жест рукою с поднятым пальцем, – и что он закрыл глаза, и что он покрыт именно розовым одеялом, и что он сложил руки, – говорила Соня, убеждаясь, по мере того как она описывала виденные ею сейчас подробности, что эти самые подробности она видела тогда. Тогда она ничего не видела, но рассказала, что видела то, что ей пришло в голову; но то, что она придумала тогда, представлялось ей столь же действительным, как и всякое другое воспоминание. То, что она тогда сказала, что он оглянулся на нее и улыбнулся и был покрыт чем то красным, она не только помнила, но твердо была убеждена, что еще тогда она сказала и видела, что он был покрыт розовым, именно розовым одеялом, и что глаза его были закрыты.
– Да, да, именно розовым, – сказала Наташа, которая тоже теперь, казалось, помнила, что было сказано розовым, и в этом самом видела главную необычайность и таинственность предсказания.
– Но что же это значит? – задумчиво сказала Наташа.
– Ах, я не знаю, как все это необычайно! – сказала Соня, хватаясь за голову.
Через несколько минут князь Андрей позвонил, и Наташа вошла к нему; а Соня, испытывая редко испытанное ею волнение и умиление, осталась у окна, обдумывая всю необычайность случившегося.
В этот день был случай отправить письма в армию, и графиня писала письмо сыну.
– Соня, – сказала графиня, поднимая голову от письма, когда племянница проходила мимо нее. – Соня, ты не напишешь Николеньке? – сказала графиня тихим, дрогнувшим голосом, и во взгляде ее усталых, смотревших через очки глаз Соня прочла все, что разумела графиня этими словами. В этом взгляде выражались и мольба, и страх отказа, и стыд за то, что надо было просить, и готовность на непримиримую ненависть в случае отказа.