Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Эта статья о высшем учебном заведении, существовавшем до 1998 года. О ныне существующем вузе см. Военно-морской инженерный институт

Военно-морской инженерный институт
(ВМИИ)
Год основания

1998

Реорганизован

Военно-морской политехнический

Год реорганизации

2012

Тип

федеральное государственное образовательное учреждение

Студенты

2036

Доктора

60

Профессора

69

Расположение

Санкт-Петербург, город Пушкин

Юридический адрес

196604, Санкт-Петербург, г. Пушкин, Кадетский бульвар, д. 1

Сайт

[www.vmii.edu.ru/ www.vmii.edu.ru]

Координаты: 59°42′29″ с. ш. 30°24′00″ в. д. / 59.708° с. ш. 30.4° в. д. / 59.708; 30.4 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=59.708&mlon=30.4&zoom=17 (O)] (Я)К:Учебные заведения, основанные в 1998 году

Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского основано императором Павлом I (правнуком Петра I) 20 (31) августа 1798 года как Училище корабельной архитектуры[1]. В 1998 году, после объединения с ВВМИУ имени В. И. Ленина преобразовано в Военно-морской инженерный институт — военное учебное заведение Санкт-Петербурга.

С 1 июля 2012 года после объединения Военно-морского инженерного института с Военно-морским институтом радиоэлектроники имени А. С. Попова стало называться Федеральное государственное образовательное учреждение Военный институт (Военно-морской политехнический) ФГКВОУ ВПО «Военный учебно-научный центр ВМФ „Военно-морская академия им Н. Г. Кузнецова“»[2][3].





Названия училища

  • 1798—1827 — Училище корабельной архитектуры
  • 1827—1856 — Кондукторские роты Учебного морского рабочего экипажа
  • 1856—1867 — Инженерное и артиллерийское училище морского ведомства
  • 1867—1872 — Инженерное училище Морского ведомства
  • 1872—1896 — Техническое училище Морского ведомства
  • с 25 июня 1896 года — Морское техническое училище Императора Николая I
  • с 24 сентября 1898 года — Морское инженерное училище Императора Николая I
  • с 1917 года — Морское инженерное училище
  • с 29 января 1925 года — Военно-морское инженерное училище
  • с 29 апреля 1927 года — Военно-морское инженерное училище имени т. Дзержинского
  • с 10 июня 1939 года — Высшее военно-морское инженерное ордена Ленина училище имени Ф. Э. Дзержинского
  • с 29 августа 1998 года — Военно-морской инженерный институт
  • с 1 июля 2012 года — ФГОУ Военный институт (Военно-морской политехнический) ФГКВОУ ВПО «Военный учебно-научный центр ВМФ „Военно-морская академия им Н. Г. Кузнецова“»

В царской России

Училище корабельной архитектуры (1798—1827)

Внешние изображения
[vvc-site.narod.ru/IMG/memorialjnaya-doska-na-pervom-zdanii-uchilischa-korabeljnoj-arhitektury.jpg Мемориальная доска на первом здании училища (Санкт-Петербург пр. Римского-Корсакова, № 16/2)]

20 (31) августа 1778 год Император Павел I утвердил доклад «комитета по учреждении училищ для учеников штурманских и Корабельной Архитектуры». В Санкт-Петербурге и Херсоне были основаны первые в мире военно-морские инженерные учебные заведения — Училища корабельной архитектуры. Подобные учебные заведения были созданы в Англии только в 1811 году, в США — в 1845 году, а в Германии лишь в 1861[4].

Училище корабельной архитектуры в Херсоне просуществовало всего 5 лет. Первым директором Черноморских штурманского и корабельного училищ был адмирал граф М. И. Войнович[5]. В 1803 году Херсонское училище было расформировано, а его воспитанники переведены в Училище корабельной архитектуры Санкт-Петербурга, которое размещалось в доме генерал-майора Г. И. Бухарина, специально купленном Государственной адмиралтейской коллегией для училища (ныне Проспект Римского-Корсакова, № 16/2. 3 марта 2003 года на доме установлена мемориальная доска с надписью «Здесь в 1798—1816 гг. размещалось первое в мире Училище корабельной архитектуры»).

Первым директором Санкт-Петербуркого училища корабельной архитектуры был назначен известный кораблестроитель обер-сарваер А. С. Катасанов, который руководил училищем до 1804 года. Большой вклад в совершенствование учебного и воспитательного процесса училища внёс профессор С. Е. Гурьев, преподававший воспитанникам алгебру, высшую математику, гидравлику, механику и теорию кораблестроения[6].

В Петербургское училище принимались дети дворян, офицеров и солдат в возрасте 12-14 лет, умевшие читать и писать, обладавшие хорошим здоровьем и способностями. Обучение продолжалось 6 лет.

В 1800 году в училище была открыта адъюнктура.

4 (16) марта 1803 года Император Александр I утвердил первый Устав училища.[6] В училище преподавали курс корабельной архитектуры известные кораблестроители А. К. Каверзнев, И. С. Разумов, И. В. Курепанов, И. П. Амосов, математику — адъюнкт-профессора И. Грязнов и И. Н. Гроздов[7][8] (ученики С. Е. Гурьева), а курс лесоводства русский учёный Е. Ф. Зябловский. С 1800 по 1825 годы преподавателем российской грамматики, логики и риторики в училище работал русский писатель П. И. Соколов. Среди преподавателей училища был капитан-командор профессор Платон Гамалея[9].

2 (14) января 1805 года из училища досрочно были выпущены самые способные ученики — И. А. Курочкин и А. А. Попов, впоследствии видный учёный и кораблестроитель. Первый выпуск состоялся в августе 1805 года, было выпущено 7 драфцманов (чертежник, конструктор). С 1815 года училище стало готовить тиммерманов высшего разряда с чином XII—XIII класса Табеля о рангах[10].

10 (22) октября 1812 года в связи с Отечественной войной училище было эвакуировано на кораблях эскадры адмирала Е. Е. Тета в Свеаборг. 13 (25) февраля 1817 года училище возвратилось в Санкт-Петербург[11].

10 (22) января 1817 года Училище корабельной архитектуры было слито с Морским кадетским корпусом и переехало в его здание.

К 1827 году училище дало флоту около 70 кораблестроителей, среди которых получили широкую мировую известность А. А. Попов; Я. А. Колодкин — под руководством которого было построено 5 фрегатов и более 70 речных и озёрных судов, в том числе и шлюп «Мирный», на котором была совершена 1-я русская антарктическая кругосветная экспедиция, в ходе которой была открыта Антарктида; И. Я. Осминин — построивший свыше 20 парусных военных кораблей; И. А. Амосов — построивший первый в России винтовой фрегат «Архимед»; С. О. Бурачек — построивший на верфях Астраханского адмиралтейства более 30 боевых кораблей, а затем преподававший в училище; А. Х. Шаунбург — строитель парусно-винтовых фрегатов; М. Н. Гринвальд — построил первый в России колёсный пароходо-фрегат «Богатырь»; К. И. Швабе — директор Адмиралтейских Ижорских заводов; В. И. Берков — директор Санкт-Петербургской Адмиралтейской верфи.

Кондукторские роты Учебного морского рабочего экипажа (1827—1856)

25 апреля (7 мая1827 год Училище корабельной архитектуры вместе с учительской гимназией, состоявшей при Морском корпусе и готовившей преподавателей морского дела, было преобразовано в кондукторские роты Учебного морского рабочего экипажа с общим штатом 900 человек. Училище разделилось на высшее и низшее. Высшее стало готовить офицеров и кондукторов в корабельные инженеры, а низшее — унтер-офицеров в рабочие экипажи. Учебный экипаж состоял из двух кондукторских рот и четырёх мастерских. Мастерские пополнялись кантонистами[12].

30 апреля (12 мая1827 год состоялся первый выпуск слушателей Учебного экипажа. 2 (14) марта 1828 год кондукторские роты Учебного морского рабочего экипажа были переведены в здание Главного Адмиралтейства.

4 (16) сентября 1832 год в кондукторских ротах начали готовить корабельных инженеров-механиков для управления паровыми машинами, а затем и инженеров морской строительной части и военных поселений[13]. 7 (19) февраля 1834 год состоялся первый выпуск инженеров-механиков флота.

Выдающиеся выпускники Училища данного периода: кораблестроитель Л. Г. Шведе, один из основателей Русского технического общества (1866) М. М. Окунев, проектировщик паровых и первых броненосных кораблей ВМФ Арцеулов Н. А., учёный в области паровых машин кораблей Н. Н. Божерянов.

Инженерное и артиллерийское училище Морского ведомства (1856—1867)

В апреле 1856 года училище было преобразовано в Инженерное и артиллерийское училище Морского ведомства.

В 1857 году был произведен последний выпуск офицеров Училища в корпус морской строительной части. С 1858 года Училище готовило специалистов только двух специальностей: инженеров-кораблестроителей и инженеров-механиков.

В 1860 году было установлено звание кондуктор. Училище с этого времени производило выпуск уже не в офицеры, а в кондукторы корпуса корабельных инженеров и инженеров-механиков флота.

В этот период Училище окончили известные впоследствии учёные и кораблестроители В. И. Афанасьев, Н. Е. Кутейников, гидрограф и исследователь Арктики И. И. Ислямов.

Инженерное училище Морского ведомства (1867—1872)

В 1867 году по окончанию реформы военно-морского образования, которая проходила с 1854 года, Училище было переименовано в Инженерное училище Морского ведомства.

В Училище принимались по результатам конкурсного экзамена лица всех сословий в возрасте от 15 до 18 лет. Срок обучения в Училище стал составлять 4 года.

В этот период Училище окончил известный впоследствии учёный и проектировщик броненосных кораблей, впервые в мире обосновавший конструктивную защиту кораблей от подводных взрывов, генерал-лейтенант Э. Е. Гуляев; учёный-артиллерист, главный инспектор морской артиллерии Российского императорского флота А. Ф. Бринк.

Техническое училище Морского ведомства (1872—1898)

17 (29) июля 1872 год были объединены Инженерное и Штурманско-артиллерийское училища. Училище было переименовано в Техническое училище Морского ведомства и переведено в Кронштадт. В 1876 году Училище причислено к разряду высших учебных заведений.

Готовило корабельных инженеров, инженеров-механиков, штурманов и морских артиллеристов. Штурманский и артиллерийские отделы были закрыты в 1883—1884 годы.

С 1886 года все кондукторы кораблестроительного и механического отделений училища, выдержавшие установленное испытание, получали: окончившие курс по кораблестроительному отделению — звание младшего помощника судостроителя, а окончившие курс по механическому отделению — звание младшего инженер-механика[14]. Через два года после выпуска из училища инженеры получали преимущественное право на поступление в Морскую академию.

В училище с 1873 по 1883 годы служил преподавателем и старшим инспектором классов специалист в области теории корабля и паровых машин И. П. Алымов. С 1890 по 1900 годы изобретатель радио Александр Попов был преподавателем физики Технического училища Морского ведомства.

25 июня (7 июля1896 года училище было переименовано в Морское техническое Императора Николая I училище.

Училище в этот период закончили видные впоследствии корабельные инженеры И. Г. Бубнов, М. Н. Беклемишев и И. С. Горюнов — создатели первой российской подводной лодки «Дельфин», ученые и кораблестроители К. П. Боклевский, А. П. Шершов, К. К. Ратник, Г. Н. Пио-Ульский, Н. Н. Кутейников, Г. Ф. Шлезингер, А. И. Мустафин, П. Ф. Вешкурцев, военный гидрограф и полярный исследователь Н. В. Морозов.

Морское инженерное училище (1898—1917)

24 сентября (6 октября1898 года состоялось празднование 100—летия со дня образования училища и оно было переименовано в Морское инженерное училище Императора Николая I.

В период Русско-японской войны 1904—1905 года многие воспитанники училища служили на кораблях Тихоокеанской эскадры и принимали участие в боях. 23 февраля (8 марта1904 год , Высочайшим приказом были награждены за храбрость орденом Святого Георгия 4-й степени инженер-механики легендарного крейсера «Варяг» Н. Г. Лейков, Н. В. Зорин, Я. С. Солдатов, С. С. Спиридонов. Награждение инженер-механиков данным орденом — высшей военной наградой Российской империи, в истории Российского флота состоялось впервые. Также, за героизм, проявленный в боях в годы войны, Георгиевскими кавалерами стали судовые механики П. А. Фёдоров, П. Д. Блинов, В. В. Зверев, В. А. Франк, Н. Ф. Мисников, М. Н. Лосев и артиллерийский офицер мореходной канонерской лодки «Кореец» лейтенант П. Г. Степанов, выпускник штурманского отдела училища 1882 года. Были награждены золотым оружием «За храбрость» (Георгиевским) судовые механики В. Г. Зражевский, В. В. Сакс, М. Н. Грановский, А. К. Тон[15].

В 1906 году для выпускников училища вводятся звания корабельный гардемарин-судостроитель и корабельный гардемарин-механик.

12 (25) апреля 1910 год для выпускников училища учрежден нагрудный знак. 4 (17) апреля 1911 год высочайшим повелением Императора Николая II Морскому инженерному училищу Императора Николая I был присвоен герб.[16][17].

В Первую мировую войну многие выпускники училища служили судовыми механиками на боевых кораблях. Золотым оружием «За храбрость» были награждены судовой механик эскадренного миноносца «Гневный» М. А. Гофман и инженер-механик подводной лодки «Тюлень» А. Г. Максимов.

В сентябре 1917 года училище переехало из Кронштадта в Петроград в здание Политехнического института и стало называться — Морское инженерное училище.

Выдающиеся выпускники данного периода, известные учёные и кораблестроители: В. П. Костенко, Ю. А. Шиманский, М. И. Яновский, А. И. Балкашин, а также учёные В. Л. Поздюнин, П. Ф. Папкович — окончившие училище экстерном, одни из первых русских авиаторов Н. А. Яцук, Я. И. Нагурский и Л. М. Мациевич (экстерном).

В советское время

В первые годы Советской власти

В мае 1918 года на 3-м съезде моряков Балтийского флота была принята резолюция, в которой было записано: «…Морское инженерное училище, дающее флоту необходимых специалистов, должно непрерывно продолжать свои занятия на прежних основаниях, впредь до выработки норм в связи с общей реорганизацией морских школ»[18].

В августе 1918 года училище перебазировалось в здание Морского корпуса. 4 октября 1918 года училище было расформировано, но старшему курсу разрешили закончить образование. С воспитанников взяли подписку о том, что «…они будут служить во флоте по полтора года за каждый год обучения», нежелающие дать подписку увольнялись из училища[19]. Воспитанники училища стали называться военморами Рабоче-Крестьянского Красного флота (РККФ). 29 июля 1918 года состоялся первый после революции выпуск училища воспитанников дореволюционного набора. Девяти выпускникам присвоили звание «корабельный инженер», среди них был В. Г. Власов, впоследствии крупный учёный-кораблестроитель, инженер-контр-адмирал.

27 июня 1919 года состоялся последний выпуск Морского инженерного училища (48 специалистов: 15 мая — 41 инженер-механик, 1 июня 1919 года — 7 корабелов). Согласно приказу РВС Республики № 474 от 27 июня 1919 года выпускникам присваивалось звание «инженер-механик флота»[20]. Среди выпускников был Н. В. Алякринский, который через 13 лет стал первым начальником Научно-исследовательского института военного кораблестроения.

Весной 1920 года в Соединённых классах специалистов командного состава флота (образованных 26 октября 1918 года) открылся механический отдел — правопреемник бывшего Морского инженерного училища, а осенью — кораблестроительный отдел. В октябре 1921 года соединённые классы были преобразованы в Училище командного состава флота, в котором корабелы и механики продолжили образование. В училище принимали лиц из числа военных моряков всех званий и специальностей, окончивших Военно-морское подготовительное училище Управления военно-морских учебных заведений.

В марте 1922 года было принято решение о разделении Училища командного состава флота на Военно-морское и Морское инженерное училище. 2 мая 1922 года Морское инженерное училище было восстановлено в полном объёме. Начальником училища был назначен его выпускник 1917 года В. Л. Бжезинский. Училище размещалось в здании бывшей Покровской общины на Васильевском острове, где началось его формирование и новая история. В училище были созданы три отдела: механический, электротехнический и кораблестроительный. Срок обучения устанавливался — четыре года и восемь месяцев[21][22].

8 ноября 1923 года состоялся первый в советский период ускоренный выпуск 10 инженеров-механиков и 8 инженеров-электриков. Среди выпускников был А. И. Берг (окончивший училище экстерном), впоследствии ставший академиком, инженером-адмиралом, Героем Социалистического Труда.

В сентябре 1925 года училище вновь переехало из здания бывшей Покровской общины на Васильевском острове в здание Главного Адмиралтейства.

В 1926 году для обучающихся было введено воинское звание курсант, училище перешло на 5-ти летнее образование[23].

29 апреля 1927 года училищу было присвоено имя ближайшего соратника В. И. Ленина — Ф. Э. Дзержинского и оно стало именоваться Военно-морское инженерное училище имени т. Дзержинского[24].

В октябре 1929 года в училище произошло слияние механического и электротехнического отделов и началась подготовка командиров электромеханических боевых частей кораблей.

Училище в этот период закончили видные впоследствии учёные-кораблестроители, военные и государственные деятели. Среди них: учёный-конструктор, Герой Социалистического Труда В. Н. Перегудов, начальник Главного управления кораблестроения, заместитель Главнокомандующего ВМФ СССР по кораблестроению и вооружению Н. В. Исаченков, министр судостроительной промышленности СССР А. М. Редькин, начальники Аварийно-спасательного управления ВМФ СССР А. А. Фролов и Б. Е. Годзевич, начальники ЦНИИ военного кораблестроения К. Л. Григайтис, Н. В. Алексеев, Л. А. Коршунов, директор ЦНИИ им. академика А. Н. Крылова В. И. Першин и другие.

В предвоенный период

27 апреля 1930 года училище причислено к разряду высших учебных заведений. С 1 октября 1931 года в училище впервые организуются кафедры. Учебные курсы преобразованы в дивизионы, которые делились на группы по специальности, а классы — на смены. Механический сектор был разделен на дизельный и паросиловой. Также при училище были открыты политические курсы, которые 10 декабря 1932 года приказом РВС СССР № 235 преобразованы в Военно-политическую школу, а в 1936 году — в Военно-политическое училище и переведено из здания Главного Адмиралтейства.

В июне 1932 года в училище организуется отдельная школа для подготовки начальствующего состава связи[25]. 29 марта 1933 года школа преобразована в Училище связи Военно-Морских Сил Рабоче-Крестьянской Красной Армии (в 1936 году переведено из Главного Адмиралтейства, в последующем получило название Высшее военно-морское училище радиоэлектроники имени А. С. Попова).

В 1932 году в училище была воссоздана адъюнктура для подготовки высококвалифицированных кадров. В 1934 году на ней обучалось десять человек.

В 1937 году вновь начинает действовать электротехнический сектор.

В 1939 году был создан отдела береговой обороны, который в 1940 году был передан Высшему инженерно-строительному училищу ВМС.

16 мая 1939 года училище было отнесено к разряду ВУЗов 1-й категории и переименовано в Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского. 10 июня 1939 года училище награждено орденом Ленина и стало называться Высшее военно-морское инженерное ордена Ленина училище имени Ф. Э. Дзержинского.

В 1940 году в училище вместо отделов были сформированы факультеты — паросиловой, дизельный, электротехнический, кораблестроительный.

В марте 1941 года для повышения качества летней практики курсантов на Чудском озере был создан учебный отряд кораблей училища — канонерские лодки «Тарту», «Нарва», «Эмбах» и «Исса». Основная база отряда находилась в Тарту (Эстонская ССР).

В предвоенные годы ВВМИОЛУ имени Ф. Э. Дзержинского было единственным военно-морским училищем, которое готовило военные инженерные кадры для флота.

Среди выпускников предвоенного периода видные впоследствии учёные, кораблестроители, военные и государственные деятели: Герой Социалистического Труда В. Н. Буров; начальник Главного управления кораблестроения, заместитель Главнокомандующего ВМФ СССР по кораблестроению и вооружению П. Г. Котов; директор Балтийского завода и судостроительного завода имени А. А. Жданова, заместитель Военно-Морского Министра по судоремонту, начальник училища И. Г. Миляшкин; начальник Главного управления Северного морского пути (Главсевморпути), заместитель Министра морского флота СССР В. Ф. Бурханов; начальник Кронштадтского морского завода, заместитель начальника тыла ВМФ Б. М. Волосатов; начальник Севастопольского высшего военно-морского инженерного училища М. А. Крастелёв и многие другие.

В годы Великой Отечественной войны

  • 15 августа 1941 года — эвакуация училища в г. Правдинск Горьковской области.
  • 12 февраля 1942 года — перебазирование училища в г. Баку.
  • 1 сентября 1943 года — при училище открыты курсы офицерского состава инженерно-корабельной службы.
  • 15 ноября 1943 года — ученому совету училища предоставлено право принимать к защите диссертации на соискание ученой степени кандидата технических наук.
  • 25 декабря 1943 года — училищу вручено боевое Красное знамя части.
  • 23 июня 1944 года — перебазирование училища в Ленинград.
  • 1 февраля 1945 года — при училище сформированы 10-ти месячные курсы усовершенствования офицеров инженерно-корабельной службы (КУОИКС). С 1 января 1948 года — КУОИКС преобразованы в Высшие классы офицерского состава инженерно-корабельной службы (ВКОСИКС).
  • 1945 года — при училище работают курсы радиопомех и врачей КПА ГУК ВМФ.
  • 1 мая и 24 июня 1945 года — училище участвует в парадах в Москве в честь Победы советского народа в Великой Отечественной войне.

В послевоенный период

  • 1948—1954 гг. — участие училища в формировании новых высших военно-морских училищ: 25 апреля 1959 года паросиловой факультет переведен в Ленинградское ВВМИУ (г. Пушкин) и 30 апреля 1953 г. дизельный факультет переведен в Севастопольское ВВМИУ (г. Севастополь).
  • 15 апреля 1950 года — создание особого факультета (для курсантов и слушателей стран народной демократии).
  • 1951 г. — передача училищу Инженерного замка для размещения кораблестроительного и особого факультетов училища.
  • 7 октября 1954 года — при училище формируются курсы по подготовке специалистов судоремонтных предприятий.
  • 20 августа 1956 года — ученому совету училища присвоено право принимать к защите диссертации на соискание ученой степени доктора технических наук.
  • 3 мая 1957 года — в училище образован специальный факультет (в 1988 г. получил открытое наименование — факультет ядерных энергетических установок).
  • С 24 апреля 1959 года — при училище функционировали курсы инженеров-механиков ПЛ и НК по живучести кораблей, по размагничиванию, инженеров-энергетиков ЯЭУ ПЛ.
  • С 1973 года — в училище открыто отделение заочного обучения.
  • С 20 июня 1975 года — в училище введена специализация «спасательно-судоподъемная, водолазная».

В современной России

  • С 1993 года вместо электротехнического факультета, переведенного в ВВМИУ (г. Пушкин), в училище был открыт факультет комплексных систем управления (КСУ). Своё наименование факультет получил в 1997 году.
  • 21 марта 1997 года — приказом Главнокомандующего ВМФ № 107 утверждена дата ежегодного праздника ВВМИОЛУ имени Ф. Э. Дзержинского — 31 августа.
  • 8 апреля 1998 года — Государственная Дума Федерального собрания РФ приняла постановление «О праздновании 200-летнего юбилея ВВМИУ имени Ф. Э. Дзержинского», 12 мая 1998 года в бывшем дворце Белосельских-Белозерских состоялся общественный акт торжественного чествования ВВМИОЛУ имени Ф. Э. Дзержинского в честь 200-летия со дня его основания.
  • В 1998 году за огромный и неоценимый вклад в создание, становление и развитие ВМФ России; за создание, развитие, популяризацию отечественного инженерного образования; за продолжение славных традиций в деле подготовки и обучения многих поколений российских моряков, прославляющих честь и славу Российского флота и Андреевского флага, ВВМИОЛУ имени Ф. Э. Дзержинского удостоено звания лауреата «Золотой книги Санкт-Петербурга»[26].

С 1918 по 1998 годы училище произвело 77 выпусков высококвалифицированных специалистов для военно-морского флота.

  • 29 августа 1998 года — Правительство РФ приняло постановление № 1009, которым определено создание Военно-морского инженерного института (г. Пушкин, Ленинградской области) на базе ВВМИУ имени Ф. Э. Дзержинского (Санкт-Петербург) и ВВМИУ (г. Пушкин)[27].
  • По итогам 2001/2002 учебного года Военно-морской инженерный институт признан лучшим учебным заведением ВМФ по темпам развития учебно-материальной базы. За организацию изобретательской и рационализаторской работы в 2001 году ВМИИ награждён грамотой Министра обороны РФ, а по итогам 2002 года признан лучшим учебным заведением ВМФ по подготовке научных и научно-педагогических кадров, научному потенциалу[28].
  • 1 июля 2012 года Военно-морской инженерный институт был объединён с Военно-морским институтом радиоэлектроники имени А. С. Попова и получил новое название — Федеральное государственное образовательное учреждение Военный институт (Военно-морской политехнический) ФГКВОУ ВПО "Военный учебно-научный центр ВМФ «Военно-морская академия имени Адмирала Флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова».

Начальники училища

1798 — 1919 годы 1922 — н.в.
Училище корабельной архитектуры (1798—1827) Морское инженерное училище (1922—1924)
Катасанов Александр Семёнович — (1798—1802), генерал-лейтенант Бжезинский Валерьян Людомирович — (1922—1923)
Балле Иван Петрович — (октябрь 1802—1805), адмирал Грундман Роман Романович — (1923—1924)
Гагарин Сергей Иванович — (1805—1811), адмирал Военно-морское инженерное училище (1924—1927)
Брюн де Сен-Катерин Яков Яковлевич — (1811—1817), адмирал Лукомский Пётр Ильич — (1924—1927)
Кондукторские роты Учебного морского рабочего экипажа (1827—1856) Военно-морское инженерное училище имени т. Дзержинского (1927—1937)
Карцов Пётр Кондратьевич — (1817—1827), адмирал Татаринов, Алексей Николаевич — (1927—1930), генерал-майор
Сарычев, Василий Алексеевич (31 октября 1829—1830) — подполковник Боровиков Григорий Никитич — (1930—1933)
Евдокимов — подполковник Рашевич Франц Константинович — (1933—1937), инженер-флагман 3 ранга
Щитовский Фёдор Фёдорович — (1830—1848), генерал-майор Высшее военно-морское инженерное ордена Ленина училище имени Ф. Э. Дзержинского (1937—1998)
Акимов — подполковник Михайлов Аким Анатольевич — (1938—1940), инженер-капитан 1 ранга
Вечеслов, Василий Васильевич — (16 декабря 1854—16 января 1856), капитан 2 ранга Крупский Михаил Александрович — (1941—1948), контр-адмирал
Инженерное и артиллерийское училище морского ведомства (1856—1867),
Инженерное училище морского ведомства (1867—1872)
Красиков Борис Яковлевич — (1948—1953), контр-адмирал
Сиденснер Карл Карлович — (с 27 марта 1856—1872), генерал-лейтенант Миляшкин Иван Георгиевич — (1953—1966), вице-адмирал
Техническое училище Морского ведомства (1872—1885) Кучер Аркадий Терентьевич — (1966—1973), вице-адмирал
Зеленой Александр Ильич — (1872—1879), генерал-лейтенант Егоров Николай Касьянович — (1973—1979), вице-адмирал
Колонг Константин Фёдорович (с 15 января 1879—1885), вице-адмирал Кудрявцев Виктор Фёдорович — (1979—1988), вице-адмирал
Морское техническое училище Императора Николая I (1886—1898) Мироненко, Геннадий Михайлович — (1988—1994), контр-адмирал
Изыльметьев Фёдор Дмитриевич — (с 31 августа 1886 — февраль 1899), генерал-лейтенант Колесников Игорь Николаевич — (1994—1998), контр-адмирал
Пароменский Александр Иванович — (1900—1908), генерал-лейтенант Военно-морской инженерный институт (1998—2008)
Тыртов Пётр Иванович — (17 ноября 1908—1917), генерал-лейтенант Халиуллин, Юрий Михайлович — (1998—2000), контр-адмирал
Морское инженерное училище (1917—1919) Мартынов Николай Павлович — (2000—2008), контр-адмирал
Погодин Алексей Иванович — (март 1917 по май 1919), генерал-лейтенант Военный институт (Военно-морской политехнический) (2008—н.в.)
Улановский Владимир Петрович — (май-июнь 1919), полковник Якушенко Евгений Иванович — (с 2009) — капитан 1-го ранга запаса

Знаменитые выпускники

  • За более 200 летнюю историю училище произвело 167 выпусков, выпущено более 25 тысяч офицеров-инженеров корабельной службы для Военно-Морского Флота.
Среди выпускников 7 действительных членов Российской академии наук, 4 члена-корреспондента РАН, более 140 лауреатов Ленинской и Государственной премий, около 40 заслуженных деятелей науки и техники. Свыше 260 адмиралов и генералов, более 400 докторов наук и профессоров, около 900 кандидатов наук[29].
Среди выпускников 12 Героев Советского Союза, 8 Героев Социалистического Труда и 3 Героя РФ.

  • Выпускники герои
Герои Советского Союза Герои Социалистического Труда Герои России
Ватагин, Александр Иванович Балин, Николай Николаевич Звягинцев, Андрей Николаевич
Егоров, Владимир Васильевич Берг, Аксель Иванович Сластен, Валерий Семёнович
Коваленко, Юрий Семёнович Буров, Виктор Николаевич Храмов, Анатолий Геннадьевич
Кулаков, Валерий Павлович Егоров, Михаил Васильевич
Морозов, Иван Фёдорович Котов, Павел Григорьевич
Николаенков, Игорь Дмитриевич Перегудов, Владимир Николаевич
Петров, Игорь Дмитриевич Спасский, Игорь Дмитриевич
Рождественский, Валерий Ильич
Самсонов, Станислав Павлович
Солодков, Леонид Михайлович
Таптунов, Юрий Иванович
Тимофеев, Рюрик Александрович

На здании Главного Адмиралтейства установлены мемориальные доски выпускникам и преподавателям училища: Амосову И. А., Афанасьеву В. И., Бубнову И. Г., Власову В. Г., Егорову В. В., Зараеву А. И., Костенко В. П., Крылову А. Н., Патрашеву А. Н., Попову А. С., Разумову В. В., Шиманскому Ю. А., Яновскому М. И.[30]

Именами выпускников училища названы

Географические объекты

Корабли и суда отечественного флота

Улицы и площади

Предприятия, институты, школы

Выпускники училища — Почётные граждане городов

Преподаватели училища

Интересные факты

  • В апреле 1816 года в Исаакиевском соборе после обрушения кусков штукатурки со сводов были остановлены богослужения. Император Александр I дал соизволение на устройство церкви в западном крыле здания Главного Адмиралтейства. С 27 октября 1858 года по повелению императора Александра II Адмиралтейская церковь морского ведомства во имя святого Спиридона Тримифунтского была наименована собором. В соборе хранился ботинок святого, привезенный с острова Корфу в 1860 году. 13 ноября 1920 года собор закрыли[37].
  • В 1932-1933 годах в здании Адмиралтейства размещалась Газодинамическая лаборатория — первое в СССР конструкторское бюро по разработке ракетных двигателей. Начальником лаборатории был выпускник училища В. В. Разумов.
  • На территории Адмиралтейства в учебной лаборатории специального факультета был размещён действующий реактор, на котором курсанты отрабатывали навыки управления ядерной энергетической установкой подводной лодки. В 80-х годах XX-века, после Чернобыльской аварии, из учебного реактора выгрузили ядерное топливо[38].
  • В «Адмиральском» коридоре училища (левое крыло Главного Адмиралтейства) были выставлены картины И. К. Айвазовского (подлинники): Морское сражение при Наварине 2 октября 1827 года, Морское сражение при Ревеле 2 мая 1790 года, Чесменское сражение, Морское сражение при Выборге 29 июня 1790 года[39].

См. также

Напишите отзыв о статье "Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского"

Примечания

  1. [www.nlr.ru/e-res/law_r/search.php?regim=4&page=350&part=113 Об учреждении корабельных и штурманских Училищ для Балтийского и Черноморского флотов, с приложением штатов оных Училищ и табелей мундирным и амуниционным вещам.(Полное собрание Законов Российской империи. 1798 год. Том 25. Закон № 18634)]
  2. [www.redstar.ru/index.php/component/k2/item/4348-politehnicheskiy-fundament-flota Политехнический фундамент флота. Олег Починюк, «Красная звезда», 29.08.2012.]
  3. [flot.com/news/navy/index.php?ELEMENT_ID=120901 Обучение на платном отделении военно-морского политеха обойдется в четверть миллиона.]
  4. [fastship.ru/na_predele_vozmozhnostej/russkoe_korablestroenie/ Русское кораблестроение]
  5. [www.morflot.su/article.php?id=1176 Н. Скрицкий Первые черноморские морские училища.]
  6. 1 2 Усик Н. П., Полях Я. И. Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского. Исторический очерк., 1990, с. 31-33.
  7. Усик Н. П., Полях Я. И. Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского. Исторический очерк., 1990, с. 37.
  8. [pusk.by/bbe/40446/ Гроздов, Иван Никитич (1779—1823) — профессор математики в училище корабельной архитектуры и духовной академии]
  9. [www.shipdesign.ru/Pub/Mytnik/M-03b.html Период становления и революционного развития корабельной науки]
  10. [pusk.by/bbe/10340 Кораблестроитель Берков Василий Иванович.]
  11. Усик Н. П., Полях Я. И. Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского. Исторический очерк., 1990, с. 38.
  12. [www.brocgaus.ru/text/102/928.htm Учебные экипажи. Энциклопедия Брокгауза Ф. А. и Ефрона И. А. (1890—1916 гг.)]
  13. [slovari.yandex.ru/~%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B8/%D0%92%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F%20%D1%8D%D0%BD%D1%86%D0%B8%D0%BA%D0%BB%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D1%8F/%D0%9C%D0%BE%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5%20%D0%B8%D0%BD%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%BE%D0%B5%20%D1%83%D1%87%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D1%89%D0%B5%20%D0%B8%D0%BC%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B0%20%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D1%8F%20I%20%D0%B2%20%D0%9A%D1%80%D0%BE%D0%BD%D1%88%D1%82%D0%B0%D0%B4%D1%82%D0%B5/ Морское инженерное училище императора Николая I в Кронштадте. Военная энциклопедия, 1911—1914.](недоступная ссылка с 14-06-2016 (2866 дней))
  14. [www.nlr.ru/e-res/law_r/search.php?regim=4&page=194&part=1493 Высочайше утверждённое Положение о корабельных инженерах и инженер-механиках флота. ПСЗ РИ II № 3701 от 15 мая 1886 г.]
  15. [kk.convdocs.org/docs/index-191803.html Список кавалерам ордена св. Георгия и Георгиевского оружия, имеющим чины по Морскому ведомству.]
  16. [www.nlr.ru/e-res/law_r/search.php?regim=4&page=241&part=1940 О присвоении Морскому Инженерному Училищу Императора Николая I герба. (Полное собрание законов Российской Империи. Указ 35007. 1911 год)]
  17. [www.nlr.ru/e-res/law_r/search.php?regim=4&page=12&part=1953 Рисунок герба Морского Инженерного Училища Императора Николая I]
  18. Резолюция 3 съезда моряков Балтийского флота. РГАВМФ, ф.342, оп.1, д.93, л.116
  19. Мордвинов Р. Н. Курсом «Авроры». М., Воениздат, 1962, с. — 313
  20. Приказ Реввоенсовета Республики № 474 от 27 июня 1919 года.
  21. РГАВМФ, ф.р-1530 , 4429 ед.хр. , 1918—1941
  22. Усик Н. П., Полях Я. И. Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского. Исторический очерк., 1990, с. 89.
  23. Усик Н. П., Полях Я. И. Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского. Исторический очерк., 1990, с. 104.
  24. Приказ Реввоенсовета Республики № 219 от 27 апреля 1927 года.
  25. Постановление Реввоенсовета СССР от 17 мая 1932 года.
  26. [www.goldbook.spb.ru/index.php?option=com_content&task=blogcategory&id=20&Itemid=92 Лауреаты Золотой Книги Санкт-Петербурга. 1998 год]
  27. [www.szrf.ru/doc.phtml?nb=00_00&issid=1998035000&docid=756 Постановление Правительства РФ от 29 августа 1998 года № 109О «О военных образовательных учреждениях профессионального образования Министерства обороны Российской Федерации»]
  28. [www.fio.vrn.ru/2007/23/dalshe.htm Военно-морской инженерный институт]
  29. [www.rgavmf.ru/lib/kuzinec_obrazovanie.pdf Кузинец И. М. Зарождение в России регулярного военно-морского кораблестроительного образования. Елагинские чтения. 2001.]
  30. Мемориальные доски Санкт-Петербурга. Справочник. Издательство: Артбюро, ISBN 590078617X, 1999.
  31. [toponimika.ru/?p=37 Русский берег: Морской топонимический справочник]
  32. [omop.su/ruwiki/28/3998.php Список кратеров на Луне]
  33. 1 2 3 4 5 6 7 8 Усик Н. П., Полях Я. И. Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского. Исторический очерк., 1990, с. 405.
  34. [milportal.ru/2015/06/05/vmf-rossii-popolnitsya-unikalnym-spasatelnym-buksirnym-sudnom-professor-nikolaj-muru/ ВМФ России пополнится уникальным спасательным буксирным судном «Профессор Николай Муру». 2015]
  35. [wikimapia.org/street/17672683/ru/ул-Виктора-Калганова Улица Виктора Калганова (Севастополь)]. Сайт wikimapia.org. Проверено 6 октября 2014.
  36. [www.infodon.org.ua/street/katasanova Улица Катасанова в Донецке.]
  37. [www.novodev.narod.ru/spiridon/spiridon.html Часовня свт. Спиридона Тримифунтского.]
  38. [ru.wikipedia.org/w/index.php?title=%D0%92%D1%8B%D1%81%D1%88%D0%B5%D0%B5_%D0%B2%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE-%D0%BC%D0%BE%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%B8%D0%BD%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D1%83%D1%87%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D1%89%D0%B5_%D0%B8%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%B8_%D0%A4._%D0%AD._%D0%94%D0%B7%D0%B5%D1%80%D0%B6%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE&action=edit&section=14 Главное адмиралтейство (Санкт-Петербург)]
  39. [aivazovski.ru/all_museum/ Список картин Айвазовского (сортировка по музеям).]

Литература

  • . [flot.com/edu/admiralty/200.htm 200 лет служения России. Сб. материалов]. — СПб.: ВВМИУ имени Ф. Э. Дзержинского, 1998.
  • Быховский И. А. Рассказы о русских кораблестроителях. — Л.: Судостроение, 1966. — 286 с. — 17 800 экз.
  • Варганов Ю. В. Инженеры флота. — Л.: Высшее военно-морское инженерное ордена Ленина училище имени Ф. Э. Дзержинского, 1973. — 224 с.
  • . Всероссийская научно-практическая конференция, посвященная 200-летию образования Училища Корабельной Архитектуры — Высшего военно-морского инженерного училища имени Ф. Э. Дзержинского. Сб. материалов конференции. — СПб.: Типография Высшего военно-морскоего инженерного училища имени Ф. Э. Дзержинского, 1998.
  • Костенко В.П. На «Орле» в Цусиме. — СПб.: Гангут, 2007. — 784 с. — («Помни войну»). — ISBN 5-85875-034-6.
  • Крупский М. А. Морское инженерное училище. Краткий исторический очерк о ВВМИОЛУ имени Ф. Э. Дзержинского. — Л.: ВВМИОЛУ имени Ф.Э. Дзержинского, 1948.
  • Кузинец И. М. Адмиралтейская Академия. — М.: Издательский дом «Руда и Металлы», 1998. — 638 с. — ISBN 5-8216-0003-0.
  • Кузинец И. М. Морские инженеры и отечественный подводный флот. Краткие очерки об инженерах подводниках— питомцах и профессорско-преподавательском составе Военно-Морского инженерного института (1906-2006). — СПб.: Бранко, 2006. — 600 с. — 1000 экз.
  • Кузинец И. М., Муру Н. П. Военно-морскому кораблестроительному образованию 200 лет // Наука Санкт-Петербурга и морская мощь России. — СПб.: Наука. Ленинградское отделение, 2002. — 1000 экз. — ISBN 5-02-024982-4.
  • Лурье В. М. Адмиралы и генералы Военно-Морского Флота СССР в период Великой Отечественной и Советско-японской войн (1941-1945). — СПб: Русско-Балтийский информационный центр «БЛИЦ», 2001. — 280 с. — 1000 экз. — ISBN 5-86789-102-X.
  • Лурье В. М. Адмиралы и генералы Военно-морского флота СССР (1946—1960). — М.: Кучково поле, 2007. — С. 41. — 672 с. — ISBN 978-5-9950-0009-9.
  • Наймушин И. Н. Дом для корабелов. — СПб., 1997.
  • Мытник Н. А. Краткая история корабельных наук (хронология событий с комментариями). — 2-е, переработанное. — Владивосток: Издательство Дальневосточного университета, 2004. — 197 с. — ISBN 5-7444-0889-4.
  • Пароменский А. И. Исторический очерк Морского инженерного училища императора Николая I-го. 1798—1898. — СПб.: Типография В. Л. Тиханова, 1898. — 62 с.
  • Пилявский В. И. Главное Адмиралтейство в Ленинграде. — М. Л.: Искусство, 1945. — (Архитектурные ансамбли Ленинграда).
  • Синявер М. М. Адмиралтейство. — М., Л., 1948. — (Памятники русской архитектуры).
  • Соловьева Т. А. К причалам Адмиралтейской набережной. — СПб.: Icar, 1999. — ISBN 5-85902-113-5.
  • Соловьева Т. А. Адмиралтейская набережная. — СПб.: Крига, 2007. — 176 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-901805-29-9.
  • Усик Н. П., Полях Я. И. Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского. Исторический очерк. — Л.: ВВМИОЛУ имени Ф.Э. Дзержинского, 1990. — 408 с.
  • Тимофеев В. Н., Порецкина Э. Н., Ефремова Н. Н. Мемориальные доски Санкт-Петербурга (справочник). — СПб.: Артбюро, 1999. — 607 с. — ISBN 590078617X.
  • Шапиро Л. С. Самые быстрые корабли. — 2-е изд., перераб. и доп. — Л.: Судостроение, 1989. — 128 с. — 110 000 экз. — ISBN 5-7355-0009-0.

Техническое училище морского ведомства // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

Статьи

  • Близниченко С. С. Лазарев С. Е. «Борьба с инакомыслием» в Военно-морском училище имени Ф. Э. Дзержинского в 1940-е гг. // Военно-исторический архив : Журнал. — М., 2013. — № 4. — С. 110—124. — ISSN [www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=5897100055&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 5897100055].
  • Ефремов С. [www.sovross.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=592816 Будто гунны атакуют цитадель военно-морского инженерного образования] // Советская Россия : Газета. — М., 23 января 2013.
  • Колесников И. Кузинец И. [www.nvmu.ru/archiv/1/n_3/9167.htm Морские инженерные династии] // Морской сборник : Журнал. — М., 1998. — № 1. — С. 110—124.
  • Кузинец И. М. «Ко учению усмотря избирать ... хотящих, иных же паче и воспринуждением» // Военно-исторический журнал. — М., 2002. — № 3. — С. 36-42.
  • Кузинец И. М. [www.rgavmf.ru/lib/kuzinec_obrazovanie.pdf Зарождение в России регулярного военно-морского кораблестроительного образования. Елагинские чтения (2001)]. — СПб., 2001.
  • Мартынов Н.П. Кузинец И.М. Русский морской инженер-механик должен быть «научнее» морских механиков всех стран // Морской сборник : Журнал. — М., 2004. — № 11. — С. 37—40.
  • Саитгареев Р. Р.  [www.ozakaz.ru/index.php/articles/15032008/222-n2011-03-28-0254 Кадры, которые решали все. Роль выпускников и профессорско-преподавательского состава советских военно-морских инженерных учебных заведений] // Оборонный заказ : Журнал. — М., 2008. — № 18. — С. 110—124.
  • Скрицкий Н. [www.morflot.su/article.php?id=1176 Первые черноморские морские училища] // Морской флот : Журнал. — М., 2003. — № 5. — С. 32-33.

Ссылки

  • [www.vmii.edu.ru/ Официальный сайт Военного института (военно-морской политехнический) Филиал ВУНЦ ВМФ «Военно-морская академия имени Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова»]. vmii.edu.ru. Проверено 22 сентября 2013.
  • [www.informburo.itsoft.su/organization/detail/?item_id=1438&type=0 Санкт-Петербургский (г. Пушкин) Военно-морской инженерный институт]. на сайте informburo.itsoft.su. Проверено 22 сентября 2013.
  • [flot.com/education/academies/pushkinbranch/ Военный институт (военно-морской политехнический) ВУНЦ ВМФ "Военно-морская академия", г. Пушкин]. на сайте flot.com. Проверено 22 сентября 2013.
  • [www.rusnavy.ru/d02/066.htm Указ об учреждении в Петербурге и Николаеве специальных училищ корабельной архитектуры (1798 г. 20.8)]. на сайте www.rusnavy.ru. Проверено 22 сентября 2013.
  • [slovari.yandex.ru/~%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B8/%D0%92%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F%20%D1%8D%D0%BD%D1%86%D0%B8%D0%BA%D0%BB%D0%BE%D0%BF%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D1%8F/%D0%9C%D0%BE%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5%20%D0%B8%D0%BD%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%BE%D0%B5%20%D1%83%D1%87%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D1%89%D0%B5%20%D0%B8%D0%BC%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B0%20%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D1%8F%20I%20%D0%B2%20%D0%9A%D1%80%D0%BE%D0%BD%D1%88%D1%82%D0%B0%D0%B4%D1%82%D0%B5/ Морское инженерное училище императора Николая I в Кронштадте. Военная энциклопедия, 1911—1914 г.г.]. на сайте slovari.yandex.ru. Проверено 22 сентября 2013.
  • [www.bestpravo.com/leningradskaya/eh-instrukcii/o5g.htm Постановление Законодательного Собрания Санкт-Петербурга от 30.09.1998 № 220 Об Обращении Законодательного Собрания Санкт-Петербурга к Председателю Правительства Российской Федерации о сохранении Высшего военно-морского инженерного училища имени Ф. Э. Дзержинского. 30 сентября 1998 года.]. на сайте bestpravo.com. Проверено 22 сентября 2013.

Отрывок, характеризующий Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф. Э. Дзержинского

Морель подал свечи и бутылку вина. Капитан посмотрел на Пьера при освещении, и его, видимо, поразило расстроенное лицо его собеседника. Рамбаль с искренним огорчением и участием в лице подошел к Пьеру и нагнулся над ним.
– Eh bien, nous sommes tristes, [Что же это, мы грустны?] – сказал он, трогая Пьера за руку. – Vous aurai je fait de la peine? Non, vrai, avez vous quelque chose contre moi, – переспрашивал он. – Peut etre rapport a la situation? [Может, я огорчил вас? Нет, в самом деле, не имеете ли вы что нибудь против меня? Может быть, касательно положения?]
Пьер ничего не отвечал, но ласково смотрел в глаза французу. Это выражение участия было приятно ему.
– Parole d'honneur, sans parler de ce que je vous dois, j'ai de l'amitie pour vous. Puis je faire quelque chose pour vous? Disposez de moi. C'est a la vie et a la mort. C'est la main sur le c?ur que je vous le dis, [Честное слово, не говоря уже про то, чем я вам обязан, я чувствую к вам дружбу. Не могу ли я сделать для вас что нибудь? Располагайте мною. Это на жизнь и на смерть. Я говорю вам это, кладя руку на сердце,] – сказал он, ударяя себя в грудь.
– Merci, – сказал Пьер. Капитан посмотрел пристально на Пьера так же, как он смотрел, когда узнал, как убежище называлось по немецки, и лицо его вдруг просияло.
– Ah! dans ce cas je bois a notre amitie! [А, в таком случае пью за вашу дружбу!] – весело крикнул он, наливая два стакана вина. Пьер взял налитой стакан и выпил его. Рамбаль выпил свой, пожал еще раз руку Пьера и в задумчиво меланхолической позе облокотился на стол.
– Oui, mon cher ami, voila les caprices de la fortune, – начал он. – Qui m'aurait dit que je serai soldat et capitaine de dragons au service de Bonaparte, comme nous l'appellions jadis. Et cependant me voila a Moscou avec lui. Il faut vous dire, mon cher, – продолжал он грустным я мерным голосом человека, который сбирается рассказывать длинную историю, – que notre nom est l'un des plus anciens de la France. [Да, мой друг, вот колесо фортуны. Кто сказал бы мне, что я буду солдатом и капитаном драгунов на службе у Бонапарта, как мы его, бывало, называли. Однако же вот я в Москве с ним. Надо вам сказать, мой милый… что имя наше одно из самых древних во Франции.]
И с легкой и наивной откровенностью француза капитан рассказал Пьеру историю своих предков, свое детство, отрочество и возмужалость, все свои родственныеимущественные, семейные отношения. «Ma pauvre mere [„Моя бедная мать“.] играла, разумеется, важную роль в этом рассказе.
– Mais tout ca ce n'est que la mise en scene de la vie, le fond c'est l'amour? L'amour! N'est ce pas, monsieur; Pierre? – сказал он, оживляясь. – Encore un verre. [Но все это есть только вступление в жизнь, сущность же ее – это любовь. Любовь! Не правда ли, мосье Пьер? Еще стаканчик.]
Пьер опять выпил и налил себе третий.
– Oh! les femmes, les femmes! [О! женщины, женщины!] – и капитан, замаслившимися глазами глядя на Пьера, начал говорить о любви и о своих любовных похождениях. Их было очень много, чему легко было поверить, глядя на самодовольное, красивое лицо офицера и на восторженное оживление, с которым он говорил о женщинах. Несмотря на то, что все любовные истории Рамбаля имели тот характер пакостности, в котором французы видят исключительную прелесть и поэзию любви, капитан рассказывал свои истории с таким искренним убеждением, что он один испытал и познал все прелести любви, и так заманчиво описывал женщин, что Пьер с любопытством слушал его.
Очевидно было, что l'amour, которую так любил француз, была ни та низшего и простого рода любовь, которую Пьер испытывал когда то к своей жене, ни та раздуваемая им самим романтическая любовь, которую он испытывал к Наташе (оба рода этой любви Рамбаль одинаково презирал – одна была l'amour des charretiers, другая l'amour des nigauds) [любовь извозчиков, другая – любовь дурней.]; l'amour, которой поклонялся француз, заключалась преимущественно в неестественности отношений к женщине и в комбинация уродливостей, которые придавали главную прелесть чувству.
Так капитан рассказал трогательную историю своей любви к одной обворожительной тридцатипятилетней маркизе и в одно и то же время к прелестному невинному, семнадцатилетнему ребенку, дочери обворожительной маркизы. Борьба великодушия между матерью и дочерью, окончившаяся тем, что мать, жертвуя собой, предложила свою дочь в жены своему любовнику, еще и теперь, хотя уж давно прошедшее воспоминание, волновала капитана. Потом он рассказал один эпизод, в котором муж играл роль любовника, а он (любовник) роль мужа, и несколько комических эпизодов из souvenirs d'Allemagne, где asile значит Unterkunft, где les maris mangent de la choux croute и где les jeunes filles sont trop blondes. [воспоминаний о Германии, где мужья едят капустный суп и где молодые девушки слишком белокуры.]
Наконец последний эпизод в Польше, еще свежий в памяти капитана, который он рассказывал с быстрыми жестами и разгоревшимся лицом, состоял в том, что он спас жизнь одному поляку (вообще в рассказах капитана эпизод спасения жизни встречался беспрестанно) и поляк этот вверил ему свою обворожительную жену (Parisienne de c?ur [парижанку сердцем]), в то время как сам поступил во французскую службу. Капитан был счастлив, обворожительная полька хотела бежать с ним; но, движимый великодушием, капитан возвратил мужу жену, при этом сказав ему: «Je vous ai sauve la vie et je sauve votre honneur!» [Я спас вашу жизнь и спасаю вашу честь!] Повторив эти слова, капитан протер глаза и встряхнулся, как бы отгоняя от себя охватившую его слабость при этом трогательном воспоминании.
Слушая рассказы капитана, как это часто бывает в позднюю вечернюю пору и под влиянием вина, Пьер следил за всем тем, что говорил капитан, понимал все и вместе с тем следил за рядом личных воспоминаний, вдруг почему то представших его воображению. Когда он слушал эти рассказы любви, его собственная любовь к Наташе неожиданно вдруг вспомнилась ему, и, перебирая в своем воображении картины этой любви, он мысленно сравнивал их с рассказами Рамбаля. Следя за рассказом о борьбе долга с любовью, Пьер видел пред собою все малейшие подробности своей последней встречи с предметом своей любви у Сухаревой башни. Тогда эта встреча не произвела на него влияния; он даже ни разу не вспомнил о ней. Но теперь ему казалось, что встреча эта имела что то очень значительное и поэтическое.
«Петр Кирилыч, идите сюда, я узнала», – слышал он теперь сказанные сю слова, видел пред собой ее глаза, улыбку, дорожный чепчик, выбившуюся прядь волос… и что то трогательное, умиляющее представлялось ему во всем этом.
Окончив свой рассказ об обворожительной польке, капитан обратился к Пьеру с вопросом, испытывал ли он подобное чувство самопожертвования для любви и зависти к законному мужу.
Вызванный этим вопросом, Пьер поднял голову и почувствовал необходимость высказать занимавшие его мысли; он стал объяснять, как он несколько иначе понимает любовь к женщине. Он сказал, что он во всю свою жизнь любил и любит только одну женщину и что эта женщина никогда не может принадлежать ему.
– Tiens! [Вишь ты!] – сказал капитан.
Потом Пьер объяснил, что он любил эту женщину с самых юных лет; но не смел думать о ней, потому что она была слишком молода, а он был незаконный сын без имени. Потом же, когда он получил имя и богатство, он не смел думать о ней, потому что слишком любил ее, слишком высоко ставил ее над всем миром и потому, тем более, над самим собою. Дойдя до этого места своего рассказа, Пьер обратился к капитану с вопросом: понимает ли он это?
Капитан сделал жест, выражающий то, что ежели бы он не понимал, то он все таки просит продолжать.
– L'amour platonique, les nuages… [Платоническая любовь, облака…] – пробормотал он. Выпитое ли вино, или потребность откровенности, или мысль, что этот человек не знает и не узнает никого из действующих лиц его истории, или все вместе развязало язык Пьеру. И он шамкающим ртом и маслеными глазами, глядя куда то вдаль, рассказал всю свою историю: и свою женитьбу, и историю любви Наташи к его лучшему другу, и ее измену, и все свои несложные отношения к ней. Вызываемый вопросами Рамбаля, он рассказал и то, что скрывал сначала, – свое положение в свете и даже открыл ему свое имя.
Более всего из рассказа Пьера поразило капитана то, что Пьер был очень богат, что он имел два дворца в Москве и что он бросил все и не уехал из Москвы, а остался в городе, скрывая свое имя и звание.
Уже поздно ночью они вместе вышли на улицу. Ночь была теплая и светлая. Налево от дома светлело зарево первого начавшегося в Москве, на Петровке, пожара. Направо стоял высоко молодой серп месяца, и в противоположной от месяца стороне висела та светлая комета, которая связывалась в душе Пьера с его любовью. У ворот стояли Герасим, кухарка и два француза. Слышны были их смех и разговор на непонятном друг для друга языке. Они смотрели на зарево, видневшееся в городе.
Ничего страшного не было в небольшом отдаленном пожаре в огромном городе.
Глядя на высокое звездное небо, на месяц, на комету и на зарево, Пьер испытывал радостное умиление. «Ну, вот как хорошо. Ну, чего еще надо?!» – подумал он. И вдруг, когда он вспомнил свое намерение, голова его закружилась, с ним сделалось дурно, так что он прислонился к забору, чтобы не упасть.
Не простившись с своим новым другом, Пьер нетвердыми шагами отошел от ворот и, вернувшись в свою комнату, лег на диван и тотчас же заснул.


На зарево первого занявшегося 2 го сентября пожара с разных дорог с разными чувствами смотрели убегавшие и уезжавшие жители и отступавшие войска.
Поезд Ростовых в эту ночь стоял в Мытищах, в двадцати верстах от Москвы. 1 го сентября они выехали так поздно, дорога так была загромождена повозками и войсками, столько вещей было забыто, за которыми были посылаемы люди, что в эту ночь было решено ночевать в пяти верстах за Москвою. На другое утро тронулись поздно, и опять было столько остановок, что доехали только до Больших Мытищ. В десять часов господа Ростовы и раненые, ехавшие с ними, все разместились по дворам и избам большого села. Люди, кучера Ростовых и денщики раненых, убрав господ, поужинали, задали корму лошадям и вышли на крыльцо.
В соседней избе лежал раненый адъютант Раевского, с разбитой кистью руки, и страшная боль, которую он чувствовал, заставляла его жалобно, не переставая, стонать, и стоны эти страшно звучали в осенней темноте ночи. В первую ночь адъютант этот ночевал на том же дворе, на котором стояли Ростовы. Графиня говорила, что она не могла сомкнуть глаз от этого стона, и в Мытищах перешла в худшую избу только для того, чтобы быть подальше от этого раненого.
Один из людей в темноте ночи, из за высокого кузова стоявшей у подъезда кареты, заметил другое небольшое зарево пожара. Одно зарево давно уже видно было, и все знали, что это горели Малые Мытищи, зажженные мамоновскими казаками.
– А ведь это, братцы, другой пожар, – сказал денщик.
Все обратили внимание на зарево.
– Да ведь, сказывали, Малые Мытищи мамоновские казаки зажгли.
– Они! Нет, это не Мытищи, это дале.
– Глянь ка, точно в Москве.
Двое из людей сошли с крыльца, зашли за карету и присели на подножку.
– Это левей! Как же, Мытищи вон где, а это вовсе в другой стороне.
Несколько людей присоединились к первым.
– Вишь, полыхает, – сказал один, – это, господа, в Москве пожар: либо в Сущевской, либо в Рогожской.
Никто не ответил на это замечание. И довольно долго все эти люди молча смотрели на далекое разгоравшееся пламя нового пожара.
Старик, графский камердинер (как его называли), Данило Терентьич подошел к толпе и крикнул Мишку.
– Ты чего не видал, шалава… Граф спросит, а никого нет; иди платье собери.
– Да я только за водой бежал, – сказал Мишка.
– А вы как думаете, Данило Терентьич, ведь это будто в Москве зарево? – сказал один из лакеев.
Данило Терентьич ничего не отвечал, и долго опять все молчали. Зарево расходилось и колыхалось дальше и дальше.
– Помилуй бог!.. ветер да сушь… – опять сказал голос.
– Глянь ко, как пошло. О господи! аж галки видно. Господи, помилуй нас грешных!
– Потушат небось.
– Кому тушить то? – послышался голос Данилы Терентьича, молчавшего до сих пор. Голос его был спокоен и медлителен. – Москва и есть, братцы, – сказал он, – она матушка белока… – Голос его оборвался, и он вдруг старчески всхлипнул. И как будто только этого ждали все, чтобы понять то значение, которое имело для них это видневшееся зарево. Послышались вздохи, слова молитвы и всхлипывание старого графского камердинера.


Камердинер, вернувшись, доложил графу, что горит Москва. Граф надел халат и вышел посмотреть. С ним вместе вышла и не раздевавшаяся еще Соня, и madame Schoss. Наташа и графиня одни оставались в комнате. (Пети не было больше с семейством; он пошел вперед с своим полком, шедшим к Троице.)
Графиня заплакала, услыхавши весть о пожаре Москвы. Наташа, бледная, с остановившимися глазами, сидевшая под образами на лавке (на том самом месте, на которое она села приехавши), не обратила никакого внимания на слова отца. Она прислушивалась к неумолкаемому стону адъютанта, слышному через три дома.
– Ах, какой ужас! – сказала, со двора возвративись, иззябшая и испуганная Соня. – Я думаю, вся Москва сгорит, ужасное зарево! Наташа, посмотри теперь, отсюда из окошка видно, – сказала она сестре, видимо, желая чем нибудь развлечь ее. Но Наташа посмотрела на нее, как бы не понимая того, что у ней спрашивали, и опять уставилась глазами в угол печи. Наташа находилась в этом состоянии столбняка с нынешнего утра, с того самого времени, как Соня, к удивлению и досаде графини, непонятно для чего, нашла нужным объявить Наташе о ране князя Андрея и о его присутствии с ними в поезде. Графиня рассердилась на Соню, как она редко сердилась. Соня плакала и просила прощенья и теперь, как бы стараясь загладить свою вину, не переставая ухаживала за сестрой.
– Посмотри, Наташа, как ужасно горит, – сказала Соня.
– Что горит? – спросила Наташа. – Ах, да, Москва.
И как бы для того, чтобы не обидеть Сони отказом и отделаться от нее, она подвинула голову к окну, поглядела так, что, очевидно, не могла ничего видеть, и опять села в свое прежнее положение.
– Да ты не видела?
– Нет, право, я видела, – умоляющим о спокойствии голосом сказала она.
И графине и Соне понятно было, что Москва, пожар Москвы, что бы то ни было, конечно, не могло иметь значения для Наташи.
Граф опять пошел за перегородку и лег. Графиня подошла к Наташе, дотронулась перевернутой рукой до ее головы, как это она делала, когда дочь ее бывала больна, потом дотронулась до ее лба губами, как бы для того, чтобы узнать, есть ли жар, и поцеловала ее.
– Ты озябла. Ты вся дрожишь. Ты бы ложилась, – сказала она.
– Ложиться? Да, хорошо, я лягу. Я сейчас лягу, – сказала Наташа.
С тех пор как Наташе в нынешнее утро сказали о том, что князь Андрей тяжело ранен и едет с ними, она только в первую минуту много спрашивала о том, куда? как? опасно ли он ранен? и можно ли ей видеть его? Но после того как ей сказали, что видеть его ей нельзя, что он ранен тяжело, но что жизнь его не в опасности, она, очевидно, не поверив тому, что ей говорили, но убедившись, что сколько бы она ни говорила, ей будут отвечать одно и то же, перестала спрашивать и говорить. Всю дорогу с большими глазами, которые так знала и которых выражения так боялась графиня, Наташа сидела неподвижно в углу кареты и так же сидела теперь на лавке, на которую села. Что то она задумывала, что то она решала или уже решила в своем уме теперь, – это знала графиня, но что это такое было, она не знала, и это то страшило и мучило ее.
– Наташа, разденься, голубушка, ложись на мою постель. (Только графине одной была постелена постель на кровати; m me Schoss и обе барышни должны были спать на полу на сене.)
– Нет, мама, я лягу тут, на полу, – сердито сказала Наташа, подошла к окну и отворила его. Стон адъютанта из открытого окна послышался явственнее. Она высунула голову в сырой воздух ночи, и графиня видела, как тонкие плечи ее тряслись от рыданий и бились о раму. Наташа знала, что стонал не князь Андрей. Она знала, что князь Андрей лежал в той же связи, где они были, в другой избе через сени; но этот страшный неумолкавший стон заставил зарыдать ее. Графиня переглянулась с Соней.
– Ложись, голубушка, ложись, мой дружок, – сказала графиня, слегка дотрогиваясь рукой до плеча Наташи. – Ну, ложись же.
– Ах, да… Я сейчас, сейчас лягу, – сказала Наташа, поспешно раздеваясь и обрывая завязки юбок. Скинув платье и надев кофту, она, подвернув ноги, села на приготовленную на полу постель и, перекинув через плечо наперед свою недлинную тонкую косу, стала переплетать ее. Тонкие длинные привычные пальцы быстро, ловко разбирали, плели, завязывали косу. Голова Наташи привычным жестом поворачивалась то в одну, то в другую сторону, но глаза, лихорадочно открытые, неподвижно смотрели прямо. Когда ночной костюм был окончен, Наташа тихо опустилась на простыню, постланную на сено с края от двери.
– Наташа, ты в середину ляг, – сказала Соня.
– Нет, я тут, – проговорила Наташа. – Да ложитесь же, – прибавила она с досадой. И она зарылась лицом в подушку.
Графиня, m me Schoss и Соня поспешно разделись и легли. Одна лампадка осталась в комнате. Но на дворе светлело от пожара Малых Мытищ за две версты, и гудели пьяные крики народа в кабаке, который разбили мамоновские казаки, на перекоске, на улице, и все слышался неумолкаемый стон адъютанта.
Долго прислушивалась Наташа к внутренним и внешним звукам, доносившимся до нее, и не шевелилась. Она слышала сначала молитву и вздохи матери, трещание под ней ее кровати, знакомый с свистом храп m me Schoss, тихое дыханье Сони. Потом графиня окликнула Наташу. Наташа не отвечала ей.
– Кажется, спит, мама, – тихо отвечала Соня. Графиня, помолчав немного, окликнула еще раз, но уже никто ей не откликнулся.
Скоро после этого Наташа услышала ровное дыхание матери. Наташа не шевелилась, несмотря на то, что ее маленькая босая нога, выбившись из под одеяла, зябла на голом полу.
Как бы празднуя победу над всеми, в щели закричал сверчок. Пропел петух далеко, откликнулись близкие. В кабаке затихли крики, только слышался тот же стой адъютанта. Наташа приподнялась.
– Соня? ты спишь? Мама? – прошептала она. Никто не ответил. Наташа медленно и осторожно встала, перекрестилась и ступила осторожно узкой и гибкой босой ступней на грязный холодный пол. Скрипнула половица. Она, быстро перебирая ногами, пробежала, как котенок, несколько шагов и взялась за холодную скобку двери.
Ей казалось, что то тяжелое, равномерно ударяя, стучит во все стены избы: это билось ее замиравшее от страха, от ужаса и любви разрывающееся сердце.
Она отворила дверь, перешагнула порог и ступила на сырую, холодную землю сеней. Обхвативший холод освежил ее. Она ощупала босой ногой спящего человека, перешагнула через него и отворила дверь в избу, где лежал князь Андрей. В избе этой было темно. В заднем углу у кровати, на которой лежало что то, на лавке стояла нагоревшая большим грибом сальная свечка.
Наташа с утра еще, когда ей сказали про рану и присутствие князя Андрея, решила, что она должна видеть его. Она не знала, для чего это должно было, но она знала, что свидание будет мучительно, и тем более она была убеждена, что оно было необходимо.
Весь день она жила только надеждой того, что ночью она уввдит его. Но теперь, когда наступила эта минута, на нее нашел ужас того, что она увидит. Как он был изуродован? Что оставалось от него? Такой ли он был, какой был этот неумолкавший стон адъютанта? Да, он был такой. Он был в ее воображении олицетворение этого ужасного стона. Когда она увидала неясную массу в углу и приняла его поднятые под одеялом колени за его плечи, она представила себе какое то ужасное тело и в ужасе остановилась. Но непреодолимая сила влекла ее вперед. Она осторожно ступила один шаг, другой и очутилась на середине небольшой загроможденной избы. В избе под образами лежал на лавках другой человек (это был Тимохин), и на полу лежали еще два какие то человека (это были доктор и камердинер).
Камердинер приподнялся и прошептал что то. Тимохин, страдая от боли в раненой ноге, не спал и во все глаза смотрел на странное явление девушки в бедой рубашке, кофте и вечном чепчике. Сонные и испуганные слова камердинера; «Чего вам, зачем?» – только заставили скорее Наташу подойти и тому, что лежало в углу. Как ни страшно, ни непохоже на человеческое было это тело, она должна была его видеть. Она миновала камердинера: нагоревший гриб свечки свалился, и она ясно увидала лежащего с выпростанными руками на одеяле князя Андрея, такого, каким она его всегда видела.
Он был таков же, как всегда; но воспаленный цвет его лица, блестящие глаза, устремленные восторженно на нее, а в особенности нежная детская шея, выступавшая из отложенного воротника рубашки, давали ему особый, невинный, ребяческий вид, которого, однако, она никогда не видала в князе Андрее. Она подошла к нему и быстрым, гибким, молодым движением стала на колени.
Он улыбнулся и протянул ей руку.


Для князя Андрея прошло семь дней с того времени, как он очнулся на перевязочном пункте Бородинского поля. Все это время он находился почти в постояниом беспамятстве. Горячечное состояние и воспаление кишок, которые были повреждены, по мнению доктора, ехавшего с раненым, должны были унести его. Но на седьмой день он с удовольствием съел ломоть хлеба с чаем, и доктор заметил, что общий жар уменьшился. Князь Андрей поутру пришел в сознание. Первую ночь после выезда из Москвы было довольно тепло, и князь Андрей был оставлен для ночлега в коляске; но в Мытищах раненый сам потребовал, чтобы его вынесли и чтобы ему дали чаю. Боль, причиненная ему переноской в избу, заставила князя Андрея громко стонать и потерять опять сознание. Когда его уложили на походной кровати, он долго лежал с закрытыми глазами без движения. Потом он открыл их и тихо прошептал: «Что же чаю?» Памятливость эта к мелким подробностям жизни поразила доктора. Он пощупал пульс и, к удивлению и неудовольствию своему, заметил, что пульс был лучше. К неудовольствию своему это заметил доктор потому, что он по опыту своему был убежден, что жить князь Андрей не может и что ежели он не умрет теперь, то он только с большими страданиями умрет несколько времени после. С князем Андреем везли присоединившегося к ним в Москве майора его полка Тимохина с красным носиком, раненного в ногу в том же Бородинском сражении. При них ехал доктор, камердинер князя, его кучер и два денщика.
Князю Андрею дали чаю. Он жадно пил, лихорадочными глазами глядя вперед себя на дверь, как бы стараясь что то понять и припомнить.
– Не хочу больше. Тимохин тут? – спросил он. Тимохин подполз к нему по лавке.
– Я здесь, ваше сиятельство.
– Как рана?
– Моя то с? Ничего. Вот вы то? – Князь Андрей опять задумался, как будто припоминая что то.
– Нельзя ли достать книгу? – сказал он.
– Какую книгу?
– Евангелие! У меня нет.
Доктор обещался достать и стал расспрашивать князя о том, что он чувствует. Князь Андрей неохотно, но разумно отвечал на все вопросы доктора и потом сказал, что ему надо бы подложить валик, а то неловко и очень больно. Доктор и камердинер подняли шинель, которою он был накрыт, и, морщась от тяжкого запаха гнилого мяса, распространявшегося от раны, стали рассматривать это страшное место. Доктор чем то очень остался недоволен, что то иначе переделал, перевернул раненого так, что тот опять застонал и от боли во время поворачивания опять потерял сознание и стал бредить. Он все говорил о том, чтобы ему достали поскорее эту книгу и подложили бы ее туда.
– И что это вам стоит! – говорил он. – У меня ее нет, – достаньте, пожалуйста, подложите на минуточку, – говорил он жалким голосом.
Доктор вышел в сени, чтобы умыть руки.
– Ах, бессовестные, право, – говорил доктор камердинеру, лившему ему воду на руки. – Только на минуту не досмотрел. Ведь вы его прямо на рану положили. Ведь это такая боль, что я удивляюсь, как он терпит.
– Мы, кажется, подложили, господи Иисусе Христе, – говорил камердинер.
В первый раз князь Андрей понял, где он был и что с ним было, и вспомнил то, что он был ранен и как в ту минуту, когда коляска остановилась в Мытищах, он попросился в избу. Спутавшись опять от боли, он опомнился другой раз в избе, когда пил чай, и тут опять, повторив в своем воспоминании все, что с ним было, он живее всего представил себе ту минуту на перевязочном пункте, когда, при виде страданий нелюбимого им человека, ему пришли эти новые, сулившие ему счастие мысли. И мысли эти, хотя и неясно и неопределенно, теперь опять овладели его душой. Он вспомнил, что у него было теперь новое счастье и что это счастье имело что то такое общее с Евангелием. Потому то он попросил Евангелие. Но дурное положение, которое дали его ране, новое переворачиванье опять смешали его мысли, и он в третий раз очнулся к жизни уже в совершенной тишине ночи. Все спали вокруг него. Сверчок кричал через сени, на улице кто то кричал и пел, тараканы шелестели по столу и образам, в осенняя толстая муха билась у него по изголовью и около сальной свечи, нагоревшей большим грибом и стоявшей подле него.
Душа его была не в нормальном состоянии. Здоровый человек обыкновенно мыслит, ощущает и вспоминает одновременно о бесчисленном количестве предметов, но имеет власть и силу, избрав один ряд мыслей или явлений, на этом ряде явлений остановить все свое внимание. Здоровый человек в минуту глубочайшего размышления отрывается, чтобы сказать учтивое слово вошедшему человеку, и опять возвращается к своим мыслям. Душа же князя Андрея была не в нормальном состоянии в этом отношении. Все силы его души были деятельнее, яснее, чем когда нибудь, но они действовали вне его воли. Самые разнообразные мысли и представления одновременно владели им. Иногда мысль его вдруг начинала работать, и с такой силой, ясностью и глубиною, с какою никогда она не была в силах действовать в здоровом состоянии; но вдруг, посредине своей работы, она обрывалась, заменялась каким нибудь неожиданным представлением, и не было сил возвратиться к ней.
«Да, мне открылась новое счастье, неотъемлемое от человека, – думал он, лежа в полутемной тихой избе и глядя вперед лихорадочно раскрытыми, остановившимися глазами. Счастье, находящееся вне материальных сил, вне материальных внешних влияний на человека, счастье одной души, счастье любви! Понять его может всякий человек, но сознать и предписать его мот только один бог. Но как же бог предписал этот закон? Почему сын?.. И вдруг ход мыслей этих оборвался, и князь Андрей услыхал (не зная, в бреду или в действительности он слышит это), услыхал какой то тихий, шепчущий голос, неумолкаемо в такт твердивший: „И пити пити питии“ потом „и ти тии“ опять „и пити пити питии“ опять „и ти ти“. Вместе с этим, под звук этой шепчущей музыки, князь Андрей чувствовал, что над лицом его, над самой серединой воздвигалось какое то странное воздушное здание из тонких иголок или лучинок. Он чувствовал (хотя это и тяжело ему было), что ему надо было старательна держать равновесие, для того чтобы воздвигавшееся здание это не завалилось; но оно все таки заваливалось и опять медленно воздвигалось при звуках равномерно шепчущей музыки. „Тянется! тянется! растягивается и все тянется“, – говорил себе князь Андрей. Вместе с прислушаньем к шепоту и с ощущением этого тянущегося и воздвигающегося здания из иголок князь Андрей видел урывками и красный, окруженный кругом свет свечки и слышал шуршанъе тараканов и шуршанье мухи, бившейся на подушку и на лицо его. И всякий раз, как муха прикасалась к егв лицу, она производила жгучее ощущение; но вместе с тем его удивляло то, что, ударяясь в самую область воздвигавшегося на лице его здания, муха не разрушала его. Но, кроме этого, было еще одно важное. Это было белое у двери, это была статуя сфинкса, которая тоже давила его.
«Но, может быть, это моя рубашка на столе, – думал князь Андрей, – а это мои ноги, а это дверь; но отчего же все тянется и выдвигается и пити пити пити и ти ти – и пити пити пити… – Довольно, перестань, пожалуйста, оставь, – тяжело просил кого то князь Андрей. И вдруг опять выплывала мысль и чувство с необыкновенной ясностью и силой.
«Да, любовь, – думал он опять с совершенной ясностью), но не та любовь, которая любит за что нибудь, для чего нибудь или почему нибудь, но та любовь, которую я испытал в первый раз, когда, умирая, я увидал своего врага и все таки полюбил его. Я испытал то чувство любви, которая есть самая сущность души и для которой не нужно предмета. Я и теперь испытываю это блаженное чувство. Любить ближних, любить врагов своих. Все любить – любить бога во всех проявлениях. Любить человека дорогого можно человеческой любовью; но только врага можно любить любовью божеской. И от этого то я испытал такую радость, когда я почувствовал, что люблю того человека. Что с ним? Жив ли он… Любя человеческой любовью, можно от любви перейти к ненависти; но божеская любовь не может измениться. Ничто, ни смерть, ничто не может разрушить ее. Она есть сущность души. А сколь многих людей я ненавидел в своей жизни. И из всех людей никого больше не любил я и не ненавидел, как ее». И он живо представил себе Наташу не так, как он представлял себе ее прежде, с одною ее прелестью, радостной для себя; но в первый раз представил себе ее душу. И он понял ее чувство, ее страданья, стыд, раскаянье. Он теперь в первый раз поняд всю жестокость своего отказа, видел жестокость своего разрыва с нею. «Ежели бы мне было возможно только еще один раз увидать ее. Один раз, глядя в эти глаза, сказать…»
И пити пити пити и ти ти, и пити пити – бум, ударилась муха… И внимание его вдруг перенеслось в другой мир действительности и бреда, в котором что то происходило особенное. Все так же в этом мире все воздвигалось, не разрушаясь, здание, все так же тянулось что то, так же с красным кругом горела свечка, та же рубашка сфинкс лежала у двери; но, кроме всего этого, что то скрипнуло, пахнуло свежим ветром, и новый белый сфинкс, стоячий, явился пред дверью. И в голове этого сфинкса было бледное лицо и блестящие глаза той самой Наташи, о которой он сейчас думал.
«О, как тяжел этот неперестающий бред!» – подумал князь Андрей, стараясь изгнать это лицо из своего воображения. Но лицо это стояло пред ним с силою действительности, и лицо это приближалось. Князь Андрей хотел вернуться к прежнему миру чистой мысли, но он не мог, и бред втягивал его в свою область. Тихий шепчущий голос продолжал свой мерный лепет, что то давило, тянулось, и странное лицо стояло перед ним. Князь Андрей собрал все свои силы, чтобы опомниться; он пошевелился, и вдруг в ушах его зазвенело, в глазах помутилось, и он, как человек, окунувшийся в воду, потерял сознание. Когда он очнулся, Наташа, та самая живая Наташа, которую изо всех людей в мире ему более всего хотелось любить той новой, чистой божеской любовью, которая была теперь открыта ему, стояла перед ним на коленях. Он понял, что это была живая, настоящая Наташа, и не удивился, но тихо обрадовался. Наташа, стоя на коленях, испуганно, но прикованно (она не могла двинуться) глядела на него, удерживая рыдания. Лицо ее было бледно и неподвижно. Только в нижней части его трепетало что то.
Князь Андрей облегчительно вздохнул, улыбнулся и протянул руку.
– Вы? – сказал он. – Как счастливо!
Наташа быстрым, но осторожным движением подвинулась к нему на коленях и, взяв осторожно его руку, нагнулась над ней лицом и стала целовать ее, чуть дотрогиваясь губами.
– Простите! – сказала она шепотом, подняв голову и взглядывая на него. – Простите меня!
– Я вас люблю, – сказал князь Андрей.
– Простите…
– Что простить? – спросил князь Андрей.
– Простите меня за то, что я сделала, – чуть слышным, прерывным шепотом проговорила Наташа и чаще стала, чуть дотрогиваясь губами, целовать руку.
– Я люблю тебя больше, лучше, чем прежде, – сказал князь Андрей, поднимая рукой ее лицо так, чтобы он мог глядеть в ее глаза.
Глаза эти, налитые счастливыми слезами, робко, сострадательно и радостно любовно смотрели на него. Худое и бледное лицо Наташи с распухшими губами было более чем некрасиво, оно было страшно. Но князь Андрей не видел этого лица, он видел сияющие глаза, которые были прекрасны. Сзади их послышался говор.
Петр камердинер, теперь совсем очнувшийся от сна, разбудил доктора. Тимохин, не спавший все время от боли в ноге, давно уже видел все, что делалось, и, старательно закрывая простыней свое неодетое тело, ежился на лавке.
– Это что такое? – сказал доктор, приподнявшись с своего ложа. – Извольте идти, сударыня.
В это же время в дверь стучалась девушка, посланная графиней, хватившейся дочери.
Как сомнамбулка, которую разбудили в середине ее сна, Наташа вышла из комнаты и, вернувшись в свою избу, рыдая упала на свою постель.

С этого дня, во время всего дальнейшего путешествия Ростовых, на всех отдыхах и ночлегах, Наташа не отходила от раненого Болконского, и доктор должен был признаться, что он не ожидал от девицы ни такой твердости, ни такого искусства ходить за раненым.
Как ни страшна казалась для графини мысль, что князь Андрей мог (весьма вероятно, по словам доктора) умереть во время дороги на руках ее дочери, она не могла противиться Наташе. Хотя вследствие теперь установившегося сближения между раненым князем Андреем и Наташей приходило в голову, что в случае выздоровления прежние отношения жениха и невесты будут возобновлены, никто, еще менее Наташа и князь Андрей, не говорил об этом: нерешенный, висящий вопрос жизни или смерти не только над Болконским, но над Россией заслонял все другие предположения.


Пьер проснулся 3 го сентября поздно. Голова его болела, платье, в котором он спал не раздеваясь, тяготило его тело, и на душе было смутное сознание чего то постыдного, совершенного накануне; это постыдное был вчерашний разговор с капитаном Рамбалем.
Часы показывали одиннадцать, но на дворе казалось особенно пасмурно. Пьер встал, протер глаза и, увидав пистолет с вырезным ложем, который Герасим положил опять на письменный стол, Пьер вспомнил то, где он находился и что ему предстояло именно в нынешний день.
«Уж не опоздал ли я? – подумал Пьер. – Нет, вероятно, он сделает свой въезд в Москву не ранее двенадцати». Пьер не позволял себе размышлять о том, что ему предстояло, но торопился поскорее действовать.
Оправив на себе платье, Пьер взял в руки пистолет и сбирался уже идти. Но тут ему в первый раз пришла мысль о том, каким образом, не в руке же, по улице нести ему это оружие. Даже и под широким кафтаном трудно было спрятать большой пистолет. Ни за поясом, ни под мышкой нельзя было поместить его незаметным. Кроме того, пистолет был разряжен, а Пьер не успел зарядить его. «Все равно, кинжал», – сказал себе Пьер, хотя он не раз, обсуживая исполнение своего намерения, решал сам с собою, что главная ошибка студента в 1809 году состояла в том, что он хотел убить Наполеона кинжалом. Но, как будто главная цель Пьера состояла не в том, чтобы исполнить задуманное дело, а в том, чтобы показать самому себе, что не отрекается от своего намерения и делает все для исполнения его, Пьер поспешно взял купленный им у Сухаревой башни вместе с пистолетом тупой зазубренный кинжал в зеленых ножнах и спрятал его под жилет.
Подпоясав кафтан и надвинув шапку, Пьер, стараясь не шуметь и не встретить капитана, прошел по коридору и вышел на улицу.
Тот пожар, на который так равнодушно смотрел он накануне вечером, за ночь значительно увеличился. Москва горела уже с разных сторон. Горели в одно и то же время Каретный ряд, Замоскворечье, Гостиный двор, Поварская, барки на Москве реке и дровяной рынок у Дорогомиловского моста.
Путь Пьера лежал через переулки на Поварскую и оттуда на Арбат, к Николе Явленному, у которого он в воображении своем давно определил место, на котором должно быть совершено его дело. У большей части домов были заперты ворота и ставни. Улицы и переулки были пустынны. В воздухе пахло гарью и дымом. Изредка встречались русские с беспокойно робкими лицами и французы с негородским, лагерным видом, шедшие по серединам улиц. И те и другие с удивлением смотрели на Пьера. Кроме большого роста и толщины, кроме странного мрачно сосредоточенного и страдальческого выражения лица и всей фигуры, русские присматривались к Пьеру, потому что не понимали, к какому сословию мог принадлежать этот человек. Французы же с удивлением провожали его глазами, в особенности потому, что Пьер, противно всем другим русским, испуганно или любопытна смотревшим на французов, не обращал на них никакого внимания. У ворот одного дома три француза, толковавшие что то не понимавшим их русским людям, остановили Пьера, спрашивая, не знает ли он по французски?
Пьер отрицательно покачал головой и пошел дальше. В другом переулке на него крикнул часовой, стоявший у зеленого ящика, и Пьер только на повторенный грозный крик и звук ружья, взятого часовым на руку, понял, что он должен был обойти другой стороной улицы. Он ничего не слышал и не видел вокруг себя. Он, как что то страшное и чуждое ему, с поспешностью и ужасом нес в себе свое намерение, боясь – наученный опытом прошлой ночи – как нибудь растерять его. Но Пьеру не суждено было донести в целости свое настроение до того места, куда он направлялся. Кроме того, ежели бы даже он и не был ничем задержан на пути, намерение его не могло быть исполнено уже потому, что Наполеон тому назад более четырех часов проехал из Дорогомиловского предместья через Арбат в Кремль и теперь в самом мрачном расположении духа сидел в царском кабинете кремлевского дворца и отдавал подробные, обстоятельные приказания о мерах, которые немедленно должны были бытт, приняты для тушения пожара, предупреждения мародерства и успокоения жителей. Но Пьер не знал этого; он, весь поглощенный предстоящим, мучился, как мучаются люди, упрямо предпринявшие дело невозможное – не по трудностям, но по несвойственности дела с своей природой; он мучился страхом того, что он ослабеет в решительную минуту и, вследствие того, потеряет уважение к себе.
Он хотя ничего не видел и не слышал вокруг себя, но инстинктом соображал дорогу и не ошибался переулками, выводившими его на Поварскую.
По мере того как Пьер приближался к Поварской, дым становился сильнее и сильнее, становилось даже тепло от огня пожара. Изредка взвивались огненные языка из за крыш домов. Больше народу встречалось на улицах, и народ этот был тревожнее. Но Пьер, хотя и чувствовал, что что то такое необыкновенное творилось вокруг него, не отдавал себе отчета о том, что он подходил к пожару. Проходя по тропинке, шедшей по большому незастроенному месту, примыкавшему одной стороной к Поварской, другой к садам дома князя Грузинского, Пьер вдруг услыхал подле самого себя отчаянный плач женщины. Он остановился, как бы пробудившись от сна, и поднял голову.
В стороне от тропинки, на засохшей пыльной траве, были свалены кучей домашние пожитки: перины, самовар, образа и сундуки. На земле подле сундуков сидела немолодая худая женщина, с длинными высунувшимися верхними зубами, одетая в черный салоп и чепчик. Женщина эта, качаясь и приговаривая что то, надрываясь плакала. Две девочки, от десяти до двенадцати лет, одетые в грязные коротенькие платьица и салопчики, с выражением недоумения на бледных, испуганных лицах, смотрели на мать. Меньшой мальчик, лет семи, в чуйке и в чужом огромном картузе, плакал на руках старухи няньки. Босоногая грязная девка сидела на сундуке и, распустив белесую косу, обдергивала опаленные волосы, принюхиваясь к ним. Муж, невысокий сутуловатый человек в вицмундире, с колесообразными бакенбардочками и гладкими височками, видневшимися из под прямо надетого картуза, с неподвижным лицом раздвигал сундуки, поставленные один на другом, и вытаскивал из под них какие то одеяния.
Женщина почти бросилась к ногам Пьера, когда она увидала его.
– Батюшки родимые, христиане православные, спасите, помогите, голубчик!.. кто нибудь помогите, – выговаривала она сквозь рыдания. – Девочку!.. Дочь!.. Дочь мою меньшую оставили!.. Сгорела! О о оо! для того я тебя леле… О о оо!
– Полно, Марья Николаевна, – тихим голосом обратился муж к жене, очевидно, для того только, чтобы оправдаться пред посторонним человеком. – Должно, сестрица унесла, а то больше где же быть? – прибавил он.
– Истукан! Злодей! – злобно закричала женщина, вдруг прекратив плач. – Сердца в тебе нет, свое детище не жалеешь. Другой бы из огня достал. А это истукан, а не человек, не отец. Вы благородный человек, – скороговоркой, всхлипывая, обратилась женщина к Пьеру. – Загорелось рядом, – бросило к нам. Девка закричала: горит! Бросились собирать. В чем были, в том и выскочили… Вот что захватили… Божье благословенье да приданую постель, а то все пропало. Хвать детей, Катечки нет. О, господи! О о о! – и опять она зарыдала. – Дитятко мое милое, сгорело! сгорело!
– Да где, где же она осталась? – сказал Пьер. По выражению оживившегося лица его женщина поняла, что этот человек мог помочь ей.
– Батюшка! Отец! – закричала она, хватая его за ноги. – Благодетель, хоть сердце мое успокой… Аниска, иди, мерзкая, проводи, – крикнула она на девку, сердито раскрывая рот и этим движением еще больше выказывая свои длинные зубы.
– Проводи, проводи, я… я… сделаю я, – запыхавшимся голосом поспешно сказал Пьер.
Грязная девка вышла из за сундука, прибрала косу и, вздохнув, пошла тупыми босыми ногами вперед по тропинке. Пьер как бы вдруг очнулся к жизни после тяжелого обморока. Он выше поднял голову, глаза его засветились блеском жизни, и он быстрыми шагами пошел за девкой, обогнал ее и вышел на Поварскую. Вся улица была застлана тучей черного дыма. Языки пламени кое где вырывались из этой тучи. Народ большой толпой теснился перед пожаром. В середине улицы стоял французский генерал и говорил что то окружавшим его. Пьер, сопутствуемый девкой, подошел было к тому месту, где стоял генерал; но французские солдаты остановили его.
– On ne passe pas, [Тут не проходят,] – крикнул ему голос.
– Сюда, дяденька! – проговорила девка. – Мы переулком, через Никулиных пройдем.
Пьер повернулся назад и пошел, изредка подпрыгивая, чтобы поспевать за нею. Девка перебежала улицу, повернула налево в переулок и, пройдя три дома, завернула направо в ворота.
– Вот тут сейчас, – сказала девка, и, пробежав двор, она отворила калитку в тесовом заборе и, остановившись, указала Пьеру на небольшой деревянный флигель, горевший светло и жарко. Одна сторона его обрушилась, другая горела, и пламя ярко выбивалось из под отверстий окон и из под крыши.
Когда Пьер вошел в калитку, его обдало жаром, и он невольно остановился.
– Который, который ваш дом? – спросил он.
– О о ох! – завыла девка, указывая на флигель. – Он самый, она самая наша фатера была. Сгорела, сокровище ты мое, Катечка, барышня моя ненаглядная, о ох! – завыла Аниска при виде пожара, почувствовавши необходимость выказать и свои чувства.
Пьер сунулся к флигелю, но жар был так силен, что он невольна описал дугу вокруг флигеля и очутился подле большого дома, который еще горел только с одной стороны с крыши и около которого кишела толпа французов. Пьер сначала не понял, что делали эти французы, таскавшие что то; но, увидав перед собою француза, который бил тупым тесаком мужика, отнимая у него лисью шубу, Пьер понял смутно, что тут грабили, но ему некогда было останавливаться на этой мысли.
Звук треска и гула заваливающихся стен и потолков, свиста и шипенья пламени и оживленных криков народа, вид колеблющихся, то насупливающихся густых черных, то взмывающих светлеющих облаков дыма с блестками искр и где сплошного, сноповидного, красного, где чешуйчато золотого, перебирающегося по стенам пламени, ощущение жара и дыма и быстроты движения произвели на Пьера свое обычное возбуждающее действие пожаров. Действие это было в особенности сильно на Пьера, потому что Пьер вдруг при виде этого пожара почувствовал себя освобожденным от тяготивших его мыслей. Он чувствовал себя молодым, веселым, ловким и решительным. Он обежал флигелек со стороны дома и хотел уже бежать в ту часть его, которая еще стояла, когда над самой головой его послышался крик нескольких голосов и вслед за тем треск и звон чего то тяжелого, упавшего подле него.
Пьер оглянулся и увидал в окнах дома французов, выкинувших ящик комода, наполненный какими то металлическими вещами. Другие французские солдаты, стоявшие внизу, подошли к ящику.
– Eh bien, qu'est ce qu'il veut celui la, [Этому что еще надо,] – крикнул один из французов на Пьера.
– Un enfant dans cette maison. N'avez vous pas vu un enfant? [Ребенка в этом доме. Не видали ли вы ребенка?] – сказал Пьер.
– Tiens, qu'est ce qu'il chante celui la? Va te promener, [Этот что еще толкует? Убирайся к черту,] – послышались голоса, и один из солдат, видимо, боясь, чтобы Пьер не вздумал отнимать у них серебро и бронзы, которые были в ящике, угрожающе надвинулся на него.
– Un enfant? – закричал сверху француз. – J'ai entendu piailler quelque chose au jardin. Peut etre c'est sou moutard au bonhomme. Faut etre humain, voyez vous… [Ребенок? Я слышал, что то пищало в саду. Может быть, это его ребенок. Что ж, надо по человечеству. Мы все люди…]
– Ou est il? Ou est il? [Где он? Где он?] – спрашивал Пьер.
– Par ici! Par ici! [Сюда, сюда!] – кричал ему француз из окна, показывая на сад, бывший за домом. – Attendez, je vais descendre. [Погодите, я сейчас сойду.]
И действительно, через минуту француз, черноглазый малый с каким то пятном на щеке, в одной рубашке выскочил из окна нижнего этажа и, хлопнув Пьера по плечу, побежал с ним в сад.
– Depechez vous, vous autres, – крикнул он своим товарищам, – commence a faire chaud. [Эй, вы, живее, припекать начинает.]
Выбежав за дом на усыпанную песком дорожку, француз дернул за руку Пьера и указал ему на круг. Под скамейкой лежала трехлетняя девочка в розовом платьице.
– Voila votre moutard. Ah, une petite, tant mieux, – сказал француз. – Au revoir, mon gros. Faut etre humain. Nous sommes tous mortels, voyez vous, [Вот ваш ребенок. А, девочка, тем лучше. До свидания, толстяк. Что ж, надо по человечеству. Все люди,] – и француз с пятном на щеке побежал назад к своим товарищам.
Пьер, задыхаясь от радости, подбежал к девочке и хотел взять ее на руки. Но, увидав чужого человека, золотушно болезненная, похожая на мать, неприятная на вид девочка закричала и бросилась бежать. Пьер, однако, схватил ее и поднял на руки; она завизжала отчаянно злобным голосом и своими маленькими ручонками стала отрывать от себя руки Пьера и сопливым ртом кусать их. Пьера охватило чувство ужаса и гадливости, подобное тому, которое он испытывал при прикосновении к какому нибудь маленькому животному. Но он сделал усилие над собою, чтобы не бросить ребенка, и побежал с ним назад к большому дому. Но пройти уже нельзя было назад той же дорогой; девки Аниски уже не было, и Пьер с чувством жалости и отвращения, прижимая к себе как можно нежнее страдальчески всхлипывавшую и мокрую девочку, побежал через сад искать другого выхода.


Когда Пьер, обежав дворами и переулками, вышел назад с своей ношей к саду Грузинского, на углу Поварской, он в первую минуту не узнал того места, с которого он пошел за ребенком: так оно было загромождено народом и вытащенными из домов пожитками. Кроме русских семей с своим добром, спасавшихся здесь от пожара, тут же было и несколько французских солдат в различных одеяниях. Пьер не обратил на них внимания. Он спешил найти семейство чиновника, с тем чтобы отдать дочь матери и идти опять спасать еще кого то. Пьеру казалось, что ему что то еще многое и поскорее нужно сделать. Разгоревшись от жара и беготни, Пьер в эту минуту еще сильнее, чем прежде, испытывал то чувство молодости, оживления и решительности, которое охватило его в то время, как он побежал спасать ребенка. Девочка затихла теперь и, держась ручонками за кафтан Пьера, сидела на его руке и, как дикий зверек, оглядывалась вокруг себя. Пьер изредка поглядывал на нее и слегка улыбался. Ему казалось, что он видел что то трогательно невинное и ангельское в этом испуганном и болезненном личике.
На прежнем месте ни чиновника, ни его жены уже не было. Пьер быстрыми шагами ходил между народом, оглядывая разные лица, попадавшиеся ему. Невольно он заметил грузинское или армянское семейство, состоявшее из красивого, с восточным типом лица, очень старого человека, одетого в новый крытый тулуп и новые сапоги, старухи такого же типа и молодой женщины. Очень молодая женщина эта показалась Пьеру совершенством восточной красоты, с ее резкими, дугами очерченными черными бровями и длинным, необыкновенно нежно румяным и красивым лицом без всякого выражения. Среди раскиданных пожитков, в толпе на площади, она, в своем богатом атласном салопе и ярко лиловом платке, накрывавшем ее голову, напоминала нежное тепличное растение, выброшенное на снег. Она сидела на узлах несколько позади старухи и неподвижно большими черными продолговатыми, с длинными ресницами, глазами смотрела в землю. Видимо, она знала свою красоту и боялась за нее. Лицо это поразило Пьера, и он, в своей поспешности, проходя вдоль забора, несколько раз оглянулся на нее. Дойдя до забора и все таки не найдя тех, кого ему было нужно, Пьер остановился, оглядываясь.
Фигура Пьера с ребенком на руках теперь была еще более замечательна, чем прежде, и около него собралось несколько человек русских мужчин и женщин.
– Или потерял кого, милый человек? Сами вы из благородных, что ли? Чей ребенок то? – спрашивали у него.
Пьер отвечал, что ребенок принадлежал женщине и черном салопе, которая сидела с детьми на этом месте, и спрашивал, не знает ли кто ее и куда она перешла.
– Ведь это Анферовы должны быть, – сказал старый дьякон, обращаясь к рябой бабе. – Господи помилуй, господи помилуй, – прибавил он привычным басом.
– Где Анферовы! – сказала баба. – Анферовы еще с утра уехали. А это либо Марьи Николавны, либо Ивановы.
– Он говорит – женщина, а Марья Николавна – барыня, – сказал дворовый человек.
– Да вы знаете ее, зубы длинные, худая, – говорил Пьер.
– И есть Марья Николавна. Они ушли в сад, как тут волки то эти налетели, – сказала баба, указывая на французских солдат.
– О, господи помилуй, – прибавил опять дьякон.
– Вы пройдите вот туда то, они там. Она и есть. Все убивалась, плакала, – сказала опять баба. – Она и есть. Вот сюда то.
Но Пьер не слушал бабу. Он уже несколько секунд, не спуская глаз, смотрел на то, что делалось в нескольких шагах от него. Он смотрел на армянское семейство и двух французских солдат, подошедших к армянам. Один из этих солдат, маленький вертлявый человечек, был одет в синюю шинель, подпоясанную веревкой. На голове его был колпак, и ноги были босые. Другой, который особенно поразил Пьера, был длинный, сутуловатый, белокурый, худой человек с медлительными движениями и идиотическим выражением лица. Этот был одет в фризовый капот, в синие штаны и большие рваные ботфорты. Маленький француз, без сапог, в синей шипели, подойдя к армянам, тотчас же, сказав что то, взялся за ноги старика, и старик тотчас же поспешно стал снимать сапоги. Другой, в капоте, остановился против красавицы армянки и молча, неподвижно, держа руки в карманах, смотрел на нее.
– Возьми, возьми ребенка, – проговорил Пьер, подавая девочку и повелительно и поспешно обращаясь к бабе. – Ты отдай им, отдай! – закричал он почти на бабу, сажая закричавшую девочку на землю, и опять оглянулся на французов и на армянское семейство. Старик уже сидел босой. Маленький француз снял с него последний сапог и похлопывал сапогами один о другой. Старик, всхлипывая, говорил что то, но Пьер только мельком видел это; все внимание его было обращено на француза в капоте, который в это время, медлительно раскачиваясь, подвинулся к молодой женщине и, вынув руки из карманов, взялся за ее шею.
Красавица армянка продолжала сидеть в том же неподвижном положении, с опущенными длинными ресницами, и как будто не видала и не чувствовала того, что делал с нею солдат.
Пока Пьер пробежал те несколько шагов, которые отделяли его от французов, длинный мародер в капоте уж рвал с шеи армянки ожерелье, которое было на ней, и молодая женщина, хватаясь руками за шею, кричала пронзительным голосом.
– Laissez cette femme! [Оставьте эту женщину!] – бешеным голосом прохрипел Пьер, схватывая длинного, сутоловатого солдата за плечи и отбрасывая его. Солдат упал, приподнялся и побежал прочь. Но товарищ его, бросив сапоги, вынул тесак и грозно надвинулся на Пьера.
– Voyons, pas de betises! [Ну, ну! Не дури!] – крикнул он.
Пьер был в том восторге бешенства, в котором он ничего не помнил и в котором силы его удесятерялись. Он бросился на босого француза и, прежде чем тот успел вынуть свой тесак, уже сбил его с ног и молотил по нем кулаками. Послышался одобрительный крик окружавшей толпы, в то же время из за угла показался конный разъезд французских уланов. Уланы рысью подъехали к Пьеру и французу и окружили их. Пьер ничего не помнил из того, что было дальше. Он помнил, что он бил кого то, его били и что под конец он почувствовал, что руки его связаны, что толпа французских солдат стоит вокруг него и обыскивает его платье.
– Il a un poignard, lieutenant, [Поручик, у него кинжал,] – были первые слова, которые понял Пьер.
– Ah, une arme! [А, оружие!] – сказал офицер и обратился к босому солдату, который был взят с Пьером.
– C'est bon, vous direz tout cela au conseil de guerre, [Хорошо, хорошо, на суде все расскажешь,] – сказал офицер. И вслед за тем повернулся к Пьеру: – Parlez vous francais vous? [Говоришь ли по французски?]
Пьер оглядывался вокруг себя налившимися кровью глазами и не отвечал. Вероятно, лицо его показалось очень страшно, потому что офицер что то шепотом сказал, и еще четыре улана отделились от команды и стали по обеим сторонам Пьера.
– Parlez vous francais? – повторил ему вопрос офицер, держась вдали от него. – Faites venir l'interprete. [Позовите переводчика.] – Из за рядов выехал маленький человечек в штатском русском платье. Пьер по одеянию и говору его тотчас же узнал в нем француза одного из московских магазинов.
– Il n'a pas l'air d'un homme du peuple, [Он не похож на простолюдина,] – сказал переводчик, оглядев Пьера.
– Oh, oh! ca m'a bien l'air d'un des incendiaires, – смазал офицер. – Demandez lui ce qu'il est? [О, о! он очень похож на поджигателя. Спросите его, кто он?] – прибавил он.
– Ти кто? – спросил переводчик. – Ти должно отвечать начальство, – сказал он.
– Je ne vous dirai pas qui je suis. Je suis votre prisonnier. Emmenez moi, [Я не скажу вам, кто я. Я ваш пленный. Уводите меня,] – вдруг по французски сказал Пьер.
– Ah, Ah! – проговорил офицер, нахмурившись. – Marchons! [A! A! Ну, марш!]
Около улан собралась толпа. Ближе всех к Пьеру стояла рябая баба с девочкою; когда объезд тронулся, она подвинулась вперед.
– Куда же это ведут тебя, голубчик ты мой? – сказала она. – Девочку то, девочку то куда я дену, коли она не ихняя! – говорила баба.
– Qu'est ce qu'elle veut cette femme? [Чего ей нужно?] – спросил офицер.
Пьер был как пьяный. Восторженное состояние его еще усилилось при виде девочки, которую он спас.
– Ce qu'elle dit? – проговорил он. – Elle m'apporte ma fille que je viens de sauver des flammes, – проговорил он. – Adieu! [Чего ей нужно? Она несет дочь мою, которую я спас из огня. Прощай!] – и он, сам не зная, как вырвалась у него эта бесцельная ложь, решительным, торжественным шагом пошел между французами.
Разъезд французов был один из тех, которые были посланы по распоряжению Дюронеля по разным улицам Москвы для пресечения мародерства и в особенности для поимки поджигателей, которые, по общему, в тот день проявившемуся, мнению у французов высших чинов, были причиною пожаров. Объехав несколько улиц, разъезд забрал еще человек пять подозрительных русских, одного лавочника, двух семинаристов, мужика и дворового человека и нескольких мародеров. Но из всех подозрительных людей подозрительнее всех казался Пьер. Когда их всех привели на ночлег в большой дом на Зубовском валу, в котором была учреждена гауптвахта, то Пьера под строгим караулом поместили отдельно.


В Петербурге в это время в высших кругах, с большим жаром чем когда нибудь, шла сложная борьба партий Румянцева, французов, Марии Феодоровны, цесаревича и других, заглушаемая, как всегда, трубением придворных трутней. Но спокойная, роскошная, озабоченная только призраками, отражениями жизни, петербургская жизнь шла по старому; и из за хода этой жизни надо было делать большие усилия, чтобы сознавать опасность и то трудное положение, в котором находился русский народ. Те же были выходы, балы, тот же французский театр, те же интересы дворов, те же интересы службы и интриги. Только в самых высших кругах делались усилия для того, чтобы напоминать трудность настоящего положения. Рассказывалось шепотом о том, как противоположно одна другой поступили, в столь трудных обстоятельствах, обе императрицы. Императрица Мария Феодоровна, озабоченная благосостоянием подведомственных ей богоугодных и воспитательных учреждений, сделала распоряжение об отправке всех институтов в Казань, и вещи этих заведений уже были уложены. Императрица же Елизавета Алексеевна на вопрос о том, какие ей угодно сделать распоряжения, с свойственным ей русским патриотизмом изволила ответить, что о государственных учреждениях она не может делать распоряжений, так как это касается государя; о том же, что лично зависит от нее, она изволила сказать, что она последняя выедет из Петербурга.
У Анны Павловны 26 го августа, в самый день Бородинского сражения, был вечер, цветком которого должно было быть чтение письма преосвященного, написанного при посылке государю образа преподобного угодника Сергия. Письмо это почиталось образцом патриотического духовного красноречия. Прочесть его должен был сам князь Василий, славившийся своим искусством чтения. (Он же читывал и у императрицы.) Искусство чтения считалось в том, чтобы громко, певуче, между отчаянным завыванием и нежным ропотом переливать слова, совершенно независимо от их значения, так что совершенно случайно на одно слово попадало завывание, на другие – ропот. Чтение это, как и все вечера Анны Павловны, имело политическое значение. На этом вечере должно было быть несколько важных лиц, которых надо было устыдить за их поездки во французский театр и воодушевить к патриотическому настроению. Уже довольно много собралось народа, но Анна Павловна еще не видела в гостиной всех тех, кого нужно было, и потому, не приступая еще к чтению, заводила общие разговоры.
Новостью дня в этот день в Петербурге была болезнь графини Безуховой. Графиня несколько дней тому назад неожиданно заболела, пропустила несколько собраний, которых она была украшением, и слышно было, что она никого не принимает и что вместо знаменитых петербургских докторов, обыкновенно лечивших ее, она вверилась какому то итальянскому доктору, лечившему ее каким то новым и необыкновенным способом.
Все очень хорошо знали, что болезнь прелестной графини происходила от неудобства выходить замуж сразу за двух мужей и что лечение итальянца состояло в устранении этого неудобства; но в присутствии Анны Павловны не только никто не смел думать об этом, но как будто никто и не знал этого.
– On dit que la pauvre comtesse est tres mal. Le medecin dit que c'est l'angine pectorale. [Говорят, что бедная графиня очень плоха. Доктор сказал, что это грудная болезнь.]
– L'angine? Oh, c'est une maladie terrible! [Грудная болезнь? О, это ужасная болезнь!]
– On dit que les rivaux se sont reconcilies grace a l'angine… [Говорят, что соперники примирились благодаря этой болезни.]
Слово angine повторялось с большим удовольствием.
– Le vieux comte est touchant a ce qu'on dit. Il a pleure comme un enfant quand le medecin lui a dit que le cas etait dangereux. [Старый граф очень трогателен, говорят. Он заплакал, как дитя, когда доктор сказал, что случай опасный.]
– Oh, ce serait une perte terrible. C'est une femme ravissante. [О, это была бы большая потеря. Такая прелестная женщина.]
– Vous parlez de la pauvre comtesse, – сказала, подходя, Анна Павловна. – J'ai envoye savoir de ses nouvelles. On m'a dit qu'elle allait un peu mieux. Oh, sans doute, c'est la plus charmante femme du monde, – сказала Анна Павловна с улыбкой над своей восторженностью. – Nous appartenons a des camps differents, mais cela ne m'empeche pas de l'estimer, comme elle le merite. Elle est bien malheureuse, [Вы говорите про бедную графиню… Я посылала узнавать о ее здоровье. Мне сказали, что ей немного лучше. О, без сомнения, это прелестнейшая женщина в мире. Мы принадлежим к различным лагерям, но это не мешает мне уважать ее по ее заслугам. Она так несчастна.] – прибавила Анна Павловна.